Текст книги "Банальная история (СИ)"

Автор книги: Мария Мясникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

– Да неужели? – раздраженно громыхнул помазанник божий, ударил пудовым кулаком по инструктированному речным розовым жемчугом чайному столику, – что-то он не сильно спешит нам помогать, этот бог!

– Не богохульствуй, сын мой, не стоит.

– А еще этот демонов Норэ, чтоб его упыри задрали, – не слушая первосвященника, продолжал высказывать наболевшее его величество, – чтоб его на войне темные прирезали.

– Думаю, что герцог не вернется домой, мальчик мой, – усмехнулся Абрахам. Дагмар порой словно догадывался о принимаемых жрецом Данана решениях.

– Что, и об этом позаботится бог? – с издевкой уточнил король.

– Не стоит взваливать на плечи господа то, что мы можем сделать сами, сын мой, – наставительно произнес в ответ миэль, слабо усмехнувшись.

Тогда Дагмар согласился с предоставленными им доводами, неужели после он передумал? Если король решил взять проблему в свои руки, то ничего хорошего из его самостоятельности точно не выйдет.

Теперь Норэ решительно отправился предъявлять претензии Дагмару, а старый священник с ужасом понимал, что события выходят из-под контроля. И прежде чем пытаться что-то предпринять, надо точно знать, кто стремился убить Норэ: все же его величество или его шпион прав, и убийство лишь хорошо разыгранное представление, и тогда его автором может оказаться кто угодно – начиная от эллирианцев, кончая самим герцогом. Цена ошибки на этот раз слишком велика.

Абрахам взял дрожащими пальцами ускользающее перо, решительно обмакнул его в чернильницу с особым составом, и косым почерком начал тайное послание.

Гтын

Ветер пригибал к земле степную ковыль, играл конскими гривами, качал редкие кустарники. Солнце снисходительно наблюдало за шалостями своего сына.

– Чтоб им ветер в лицо, – раздраженно пробормотал старый Ченге, с неодобрением наблюдая за пробежавшими мимо него мальчишками. Гтын криво улыбнулся – детское беспричинное веселье давно оставило его. Правда, он уже не помнил когда – когда Криг выбрал его в ученики, когда умерла мать, когда его изгнали и Тлиха прошла мимо, не удостоив и взглядом? Но, в любом случае, все глупые сожаления уже не имеют никакого значения. Учитель еще в самом начале поучал Гтына: «Никогда не останавливайся, не оглядывайся, только вперед, всегда вперед!». И Гтын не сомневался, потому что малейшая неуверенность – камень на шее в Холодном мире, одно-единственное проявление слабости, и духи сожрут тебя, не задумываясь.

Не стал размышлять Гтын и после того, как поговорил на тинге с остальными шаманами, беспромедлительно направившись на поиски учителя. Правда, уже на следующий день он сообразил, что принятое в запале решение было не особо мудрым – гоняться за тенью по степи он мог бесконечно. Тогда ученик шамана судорожно начал пытаться понять, куда именно мог направиться учитель и кто принял бы отлученного и опозоренного шамана. Имен было несколько, но, скорее всего, учитель захочет поговорить с каждым из противников Тхлина. Значит, надо только выбрать. И парень поехал к старому кровнику еще отца выбранного Верховного кагана, Ченге. Этот вождь, по слухам, бродившим в племени и позже подтвержденных учителем, был расчетлив, жесток и до глубины души ненавидел своих врагов.

Чуть позже, Гтын, когда ученика изгнанного шамана, приняли с распростертыми объятьями в чужом племени, понял, что рассчитал правильно. Ченге жаждал мести.

Вечером Ченге решил отпраздновать приезд «дорогого гостя». Гтын подозревал, что вождь считает его тайным посланником Крига, но переубеждать старика не собирался. Потому что в самом главном – существовании заговора против Тхлина и позиции учителя – Ченге не ошибался.

Снова взметались костры и танцевали девушки. Снова Гтыну казалось, что все повторяется, и он никуда не уезжал. Глупое воображение никак не хотело поддаваться гласу рассудка, и глаза все искали в толпе длинные косы Тлихи. Искали и не находили.

– Тхлин не имел права говорить от имени всего народа, – в устах Ченге слова, повторяющие мысли самого парня, смотрелись до крайности неуместно. Праздник все больше превращался в слегка завуалированные переговоры.

– Я думаю, уважаемый Криг не откажется донести мое неудовольствие до остальных, – вкрадчиво продолжил старый каган.

Гтын заторможено кивнул. Эх, знать бы еще, есть ли те остальные.

Одна из танцорок, невысокая, чуть полноватая молодая орка танцующей походкой приблизилась к разговаривающим.

– Моя младшая жена, – пожевав старческими губами, похвастался Ченге. Морщинистая ладонь провела по черным распущенным волосам, девушка натянуто улыбнулась. Гтын почувствовал мимолетную жалость – какая радость быть женой почти семидесятилетнего старика…

– Если дорогой гость хочет, то может присоединиться к веселью, – поймав косой взгляд парня, направленный на супругу, мерзко осклабившись, предложил Ченге, – договорить мы можем и позже.

– Он хочет, хочет, – радостно захлопала в ладоши женщина. Блестящие браслеты, обхватывающие ее запястья, зазвенели в такт немного приглушенному смеху.

– Я…, – Гтын немного растерялся – отказывать было бы невежливо, но танцевать с незнакомой оркой ему не сильно хотелось. По крайней мере, не сейчас, когда учитель бродит невесть где, Тлиха и слышать о нем не желает, а его самого изгнали.

– Пойдем, – безымянная супруга кагана тянет его на свет, к танцующим. Ритм становится громче, а вокруг толпа веселящихся орков.

Руки обхватывают чужие плечи, чужая женщина ластится к нему, словно дикая кошка, то почти повиснув, то резко отшатываясь. Гтын пытается выкинуть опостылевшие мысли из головы, сосредоточится на танце, на длинных волосах и полных губах. К Степному хозяину все, все сомнения, все колебания…

Потом они пьют вино из горных яблок прямо из бутылки, по очереди. Вино настолько кислое, что аж сводит зубы. Все парочки давно разошлись: кто в кусты, кто по домам, или просто посидеть на обрыве у реки. Гтын понимает, что оставаться наедине именно с этой женщиной плохая идея, но все равно сидит рядом, зачем-то крепко обняв.

К поцелуям они переходят слишком внезапно, без долгих прелюдий и излишних разговоров. Да и о чем с ней беседовать? Она же не Тлиха…

И только когда она начала стягивать с себя расшитое речным жемчугом платье, ученик шамана пришел в себя. Отталкивать несостоявшуюся возлюбленную было неловко, но и спать с женой приютившего союзника – не самое умное решение.

– Что такое? – недовольно наморщила нос она, чуть склонив голову. Гтын виновато растянул губы в вымученной улыбке и отодвинулся чуть дальше.

– Я тебя не люблю.

– Не волнуйся, я тебя тоже, – в голосе отвергнутой орки проскальзывали нотки раздражения, – просто забава на одну ночь. А утром разойдемся и все забудем.

– А как же Ченге? – растерянно пробормотал парень.

– Ченге слишком стар, чтобы исполнять свои обязанности, он с трудом забирается на коня, а в постели полный ишак, – презрительно фыркнула преданная супруга, – но ты не бойся, старый козел прекрасно знает о моих маленьких шалостях и ничего не имеет против.

Будущий шаман почувствовал легкое отвращение и раздражение. И, в любом случае, оставаться здесь он не имел ни малейшего намерения. Только не с ней.

– Ты куда? – собеседница попыталась ухватить орка за рукав.

– Пойду, прогуляюсь, – мрачно ответил Гтын, разжимая тонкие пальцы.

– Ты еще пожалеешь об этом, – с перекошенным лицом она выплюнула ему в след.

Самое нелепое, что он так и не узнал, как ее зовут.

А утром его обвинили в попытке изнасилования. Предполагаемая жертва стояла, размазывая слезы по лицу. А вокруг Гтына расположились еще недавно изливающие дружелюбия воины. Ученик шамана с тоской подумал, что, наверное, его кто-то проклял.

После того, как его заковали в колодки, Гтын рискнул вызвать одного из мелких духов. Бесполезно. Власть чужого шамана над своей территорией мешала ему хоть как-то исправить свое и без того незавидное положение.

Вечером того же дня пришел поговорить Ченге. Устало опираясь на одного из многочисленных родичей, он раздраженно отпустил охранников и уставился тяжелым взглядом. Гтын немного поразмышлял на тему того, стоит ли говорить кагану, что его супруга – лгунья и изменщица, но тут Ченге сам разомкнул губы.

– Кирхи – глупа как горная коза, – виновато разводит руками он, – ты пойми, парень, ничего личного, но если я проигнорирую ее слова, то дорогие родичи немного обозлятся. Да и в племени меня не поймут.

– А как же Тхлин?

– О, не переживай, – сочувственно покачав головой, тянет старый лис, – думаю, наш Верховный каган оценит мою преданность, когда я передам ему одного предателя и заговорщика.

– Тогда я скажу и о вашем стремлении поучаствовать в … заговоре.

– А на это я отвечу, – вокруг чужих глаз расположились морщинки, – что просто втирался в доверие и хотел побольше узнать о врагах. Но мы можем поступить и по-другому, – уточнил каган.

– И как же? – приподняв бровь, интересуются орк.

– Ты сбежишь. Разумеется, случайно.

– И… зачем?

– Зачем? – изумляется старик, рассыпаясь мелким визгливым смехом, его родич неловко пожимает плечом, – такой молодой мужчина и уже не хочет жить?

– Нет, я не о том, – растерянно поправился Гтын, – зачем вам мне помогать?

– Я помогаю себе. На случай, если Тхлин все-таки проиграет. Конечно, возможность подобного исхода ничтожно мала, но пути судьбы неисповедимы.

– И что требуется от меня?

– Немного, – опять скалится каган, – всего лишь клятву не разглашать о моем участии в побеге и поддержку с вашей стороны, если вы победите.

– Договорились.

Глава 10

Гтын

Планируемый Ченге побег предсказуемо не удался: выбраться со стойбища с помощью родича вождя и позаимствовать чью-то чужую лошадь удалось без проблем, но на этом вся удача ученика старого Крига закончилась. Его не только заметили, но и узнали несколько воинов, возвращавшихся с ночного выгула. После того, как в спину ученика шамана впилось несколько стрел, подозрение о проклятии переросло в твердую уверенность. Уже падая с лошади, Гтын подумал, что умирать именно так, ничего не совершив, весьма обидно. Жаль, что теперь ничего не исправишь.

Небо из безбрежно-синего разом превратилось в пустое, безлико-серое. Здравствуй, Холодный мир. Боль сразу исчезла, зато появилось давящие равнодушие, казалось, что все краски мира разом выцвели. Прямо под ногами, среди невозможно синей травы, острой как кинжалы, появилась тропинка. Немного помедлив, орк пошел туда, куда его звали. Жаль, что с Тлихой он так и не поговорил, но теперь уже ничего не исправить.

Когда Гтын был еще ребенком, то сидя у костра, они с друзьями рассказывали друг другу страшные истории. И самыми жуткими были рассказы о судьбе изгнанников. Те, кого отринули из племени, даже после смерти не находили покоя, вынужденные скитаться по Тусклому миру и быть добычей духов. А особо невезучие сами становились угуртами.

Гтын понимает, что сейчас его должны раздирать противоречие эмоции: сострадание к отцу, опозоренному единственных потомком; волнение за учителя, тоска по Тлихе, – но все чувства какие притупленные, все переживания исчезают с каждым шагом.

И на пути в Холодный мир дух отринет все, что связывало его с миром Теплым.

Шаг, еще шаг…

Она появилась как всегда неожиданно, возникнув прямо на пути. Букет из полыни в ручонках, короткие волосы заплетены в тоненькую косичку, из которой выбивается несколько прядок. Она опять босая, на ней тоже платье, только на шее яркие бусы из красных, осенних ягод.

– Из-за каких заслуг мне выпала такая честь, что провожать меня вышла сама Госпожа Дорог, – слова вырывались с трудом, даже открывать рот было невероятно тяжело.

– А ты так уж хочешь туда идти? – капризно надула пухлые губки богиня, – действительно, хочешь?

– У меня есть выбор? – на мгновение промелькнула надежда, что он может быть не мертв, ведь иногда, во время тяжелой болезни, к примеру, случаются, что некоторые застревают между тем и этим миром. Возможно…

– Есть, – ощипывая букет, согласилась богиня, – но не тот, на какой ты надеешься. Обратно тебе уже нельзя.

Гтын сжал кулаки так, что ногти впились в ладонь.

– Все уже закончилось, – сочувственно протянула девчонка, осторожно касаясь руки парня, – не грусти.

– Тогда о каком выборе идет речь? – поймав пристальный взгляд Хозяйки, орк тут же осекся, – нет. Нет.Я не собираюсь становиться блуждающим духом. Ни за что.

– Разве ты не хочешь помочь тем, кто остается?

– Угурты никому не помогают, – почти выкрикнул несостоявшийся шаман.

– Разве кто-то говорил, что ты станешь угуртом? Гордись, сын степей, я предлагаю тебе место моего помощника, – торжественно провозгласила жительница Верхнего мира.

– Что? – неверяще переспросил Гтын.

– Мне очень скучно и грустно одной, – сдув попавшую на глаза пряду светлых волос, пожаловалась малышка, – даже не представляешь насколько. Соглашайся.

Быть духом оказалось странно. То, что виделось нелогичным, неправильным тогда, когда Гтын был еще жив, сейчас выглядело еще абсурднее. Время то тянулось бесконечно, то сжималось в секунды. После определенного периода мертвый уже не ученик шамана просто перестал считать.

Рядом с жилищем Хозяйки дорог обитал безликий Старец. Не смотря на то, что все самое страшное с Гтыном уже случилось, этого духа он боялся. Еще чуть дальше расположился Безумный флейтист. У него был постоянно меняющийся вид, только выражение глаз было всегда одинаково безумным. Флейтист научил Гтына находить живых, навещающих Холодный мир.

Несколько раз орк видел знакомых шаманов, а однажды даже учителя. Но подойти так и не рискнул. Знает ли Криг, что он уже мертв? А Тлиха?

В уже не чужом мире росли причудливые цветы, по ядовитым лесам бродили небывалые звери, а жители сводили с ума своей непредсказуемостью и неправильностью. Когда становилось совсем тоскливо, орк обращался в птицу, но в Холодном мире не радовали даже полеты. Зато Гтыну удалось поговорить с матерью и дедом, да только разговор оставил неприятный осадок. И если мама все поняла, то дед назвал его глупцом, прервавшим род.

– Видишь, – радостно тыкала пальчиком в спутанный шерстяной клубок его новая Госпожа, – это дорога.

В огромном зале изо льда горел камин, в котором танцевали языки синего пламени. От такого огня становилось лишь еще холоднее, но духи не умирают от холода. Они сидели прямо на полу, в окружении спутанных нитей и высушенных цветков.

– А зачем ты ее запутываешь?

– Ну, иначе было бы не интересно. Представь, родился он гномом, прожил всю жизнь в шахте, добывал руду, женился, стал уважаемым старейшиной. Нет, не интересно. А теперь будет героем. Правда, немного позже. Подай мне вон тот клубок, будь добр.

Этот моток серебристых нитей вызвал у орка какое-то иррациональное раздражение, будто он неожиданно встретился со старым врагом.

– Эльф? – почти утвердительно уточнил парень.

– Молодец, догадался, – радостно захлопала в ладоши Хозяйка дорог, – а теперь смотри…

Два совсем не похожих клубка смешались, потом к ним присоединилась еще нить, и еще, пока из совсем разных нитей не появилась одна. Ярко-золотистая.

– Так что это будет?

– Догадаешься?

Гтын лишь пожал плечами, перебирать варианты и думать не хотелось, было не настолько любопытно.

– Не хочешь? – разочарованно вздохнула девочка, вертя в пальчиках новую, блестящую нитку, – а зря. У этой компании большое будущее. Как-никак герои, победители Темного Властелина.

– Что? – переспросил парень, ощущая сильную досаду. – Это произойдет непременно? Разве нельзя ничего исправить?

– Зачем?

– Но разве правильно, если всегда побеждают одни и те же? – Гтына не слишком бы беспокоил будущий проигрыш Темного Учителя, если бы ни одно но. Что-то подсказывало орку, что если темные опять проиграют, ничего хорошего его народ не ожидает.

– Это судьба, понимаешь? Фатум.

– И ничего нельзя изменить?

– Ничего.

– Совсем?

– Посмотрим.

Кирилл

Миленькие, будто кукольные домики с красной черепицей сменили полуразвалившиеся лачуги – центр Нитриана был сытым и благополучным. Разумеется, пока несчастных обывателей не решила навестить так называемая «армия тьмы». Жителей нищей и полуразвалившейся страны было достаточно трудно удержать от мародерства, но Киру пока удавалось. Иногда, конечно, случались… прискорбные случаи, но после того, как особо ретивых начали вешать, варвары притихли. Хотя, возможно, они просто боялись придуманных чудовищ, которым он пообещал скармливать нарушивших приказ.

Как ни странно, пока спешно придуманный план осуществлялся. Неприятно удивленные невесть откуда возникшей вражеской армией пограничники достойного сопротивления не оказали. Куда большую проблему представляли приграничные бароны, но пока они сидели по своим замкам, их не трогали. Штурмовать крепости Кир не собирался – в конце концов, суть задумки состояла вовсе не в захвате страны.

Еще они сжигали поля и занимались организованным грабежом – деньги никогда не бывают лишними, а Дагмар, озабоченный тем, как бы прокормить приграничье, куда лучше Дагмара воинствующего. Вслед им постоянно неслись проклятья, пару-тройку раз они натыкались на жаждущих справедливости и возмездия дворян, возглавляющих небольшие отряды. Кажется, в Нитриане их начинали сильно ненавидеть.

Впрочем, союзники и подчиненные также были не слишком довольны сложившимся положением вещей – варвары хотели развлекаться и бесчинствовать, орки – воинской славы и территорий. Кир мечтал, чтобы его оставили в покое.

Все чаще начали мучить кошмары: вереницы мертвецов тянули к нему покрытые трупными пятнами руки, умирали от голода чужие, незнакомые дети, а он сам тонул попеременно то в крови, то в вязкой, липкой темноте. Иногда снилась Леська: сестра укоризненно смотрела тусклыми и пустыми глазами, улыбалась синими губами, а на горле зияла огромная рана. Тогда Кирилл просыпался с бешено колотящимся сердцем, в холодном поту, и долго лежал с отрытыми глазами.

Преследовали ужасы и наяву. Несуществующие, иллюзорные кошмары старались держаться к парню поближе, липли как скучающие по хозяину домашние зверюшки. Сначала Кир собирался оставить нереальную армию Дитриху, но то, что наваждения не слушаются никого, кроме Темного Властелина, оказалось неприятным сюрпризом. Пришлось брать призрачную свиту с собой, как бы ни хотелось обратного. Преобладающие большинство окружающих чудищ пугалось, включая его самого. Только вот отделаться от странной, иррациональной жалости также не удавалось. Когда Кир проводил рукой по чешуе, шерсти, перьям, они мурлыкали, шипели, урчали, подставлялись под чужую ладонь. Иногда ему даже казалось, что наваждения соревнуются за его благосклонность. Призрачные воины, никогда не спящие, замурованные в черные доспехи фигуры, тенью скользили за ним, играя роль самоназначенных телохранителей. Кир предпочитал не задумываться, есть ли что-либо под доспехами, во избежание травм психики. Еще они всегда молчали, но к этому он уже привык.

Орона, крупнейший город в этой части Нитриана, встретила их закрытыми наглухо воротами, тучей стрел и раскаленным маслом. Долговременная осада совсем не входила в планы Кира и играла на руку скорее светлым: чем больше времени они тут потеряют, тем выше шансы столкнуться со спохватившимся Дагмаром, а это выльется в катастрофу. Их единственный шанс – это стремительность и маневренность, и меньше всего Темному Властелину хотелось столкнуться хоть с какой-нибудь армией.

– Судя по сведениям пленников, – незаметно, почти по-кошачьи подкравшись, доложил Илларий, – город может продержаться несколько лет.

– Только вот мы не имеем возможности потратить на бесплодную осаду столько времени, – досадливо вздохнув, отмахнулся Кирилл. Что необходимо делать в подобном случае он не представлял – в голове смешались обрывки устаревших исторических сведений об осаде Севастополя, мутными рыбками всплывали воспоминания об игре в "Цивилизацию", которой одно время увлекалась Олеся. После того, как промелькнула мысль о том, что некие крепости осаждали десятилетиями, Кириллу резко поплохело. Необходимо было срочно что-нибудь придумать, но, как назло, он тут же впал в ступор.

Ну, не было, не было у них столько времени. Тем более что с каждым днем вероятность того, что нитрианцы очухаются и догадаются стянуть к пограничью хотя бы восточную армию, или, что логичней, перекинут войска с границы с Эллирией в центр страны, повышалась. При этом тут же выявился очередной недостаток спешно состряпанного Киром плана: если не предпринимать что-либо, то миэль Абрахам быстро узнает о творящихся безобразиях, и темным придется иметь дело с регулярной армией. Если же перехватывать послания, то Дагмар может и не услышать про "коварное нападение легионов тьмы", и пока Темный Властелин тут мается дурью, ошметки его империи благополучно завоюют. Пришлось ухитряться и перехватывать послания, направленные вглубь страны, не трогая гонцов к Дагмару. Благо вьерны – птицы хищные, и почтовых голубей, использующихся в Нитриане, худо-бедно ловили. Намного лучше обстояли дела с магическими вестниками и связными артефактами – Терлик превзошел сам себя и устроил магические помехи по всему приграничью. А вот с человеческим фактором было куда прискорбнее: посланцы-люди проскальзывали через патрули, как мелкая рыбешка сквозь крупную сеть. Хотя, все было закономерно: им еле хватило бойцов, чтобы перекрыть все основные тракты, и то половина выделенных вояк являлись наваждениями. А уж о тайных тропках и обходных путях, в большинстве случаев, даже узнать не удавалось. Нет, конечно, можно было хватать и допрашивать местных жителей – Илларий так и предлагал – но тратить еще больше времени и ресурсов Кир не рискнул.

С Ороной надо было что-то решать. Вездесущий Легрий, поболтав с сородичами, объяснил, что должного количества осадных машин у них, к прискорбию, нет. Предложение пригрозить жителям отравлением текущей через Орону реки было признано бессмысленным и неэффективным: внутри городских стен находилось достаточное количество питьевых колодцев, да и запасы продовольствия, как выяснилось, оказались в наличии. Идея Кира о подкопе была встречена гробовым молчанием.

Штурмовать почти пятидесятитысячный город с четырьмя с половиной тысячами (не считая материальных иллюзий, разумеется) было немного… неосмотрительно. С другой стороны, у них были драконы, пусть и немного ненастоящие.

– Выдвинем ультиматум, – решил Кир, прислонившись к теплому чешуйчатому боку. Иллюзорный ящер скосил на создателя золотистый глаз.

– Думаете, это имеет смысл, мой господин? – вежливо уточнил капитан Тарг.

– Ну, учитывая, что над их городом летают огромные огнедышащие ящеры, они могут хотя бы задуматься.

Увы, градоправитель на предложение сдаться ответил презрительным молчанием: то ли драконы его не впечатлили, то ли условия не понравились. Подвел храброго бургомистра, как всегда в таких случаях, человеческий фактор.

Перебежчик, десятник, охраняющий ворота, предложил их впустить в обмен на личную безопасность и энное количество золота. Пословица о том, что "осел, нагруженный золотом, откроет любые ворота" оказалась правдивой до нельзя. Только вот Кира широкий жест оронца обрадовал не сильно: денег было не жалко, а за возможность быстро и без большого кровопролития решить проблему надо было хвататься руками и ногами, просто… противно было. Мерзко и противно. И, что самое паршивое, он опять будет виноват в чужой смерти, потому что защитники города вряд ли сразу же сложат оружия. После минутного размышления плюнуть на все, развернуться и уйти не позволило ощущение того, что в противном случае выйдет

еще хуже.

Граф Эстам, бургомистр Ороны, вышел лично вручить «подлым захватчикам» ключи от города. Весьма красноречивый жест, если не обращать внимания на то, что они уже были внутри. При этом оный граф делал все возможное, чтобы угодить врагам – увидеть любимый город ограбленным и сожженным ему не улыбалось, поэтому он мудро решил сразу дать темным то, что они требуют. Чужое подобострастие просто вязло на зубах, а от слащавого тона у Кирилла чуть не развился диабет. Правда, немного позже градоправитель решил реабилитироваться и пригласил всех на торжественный ужин. Кира подмывало спросить, в честь чего предприимчивый граф собирается устроить торжество, но привитая родителями вежливость победила. Особенно мило смотрелось приглашение, учитывая, что в Ороне почти полностью расположилось войско Темного Властелина, а он сам с ближайшими сподвижниками занял резиденцию бургомистра.

Графа Кир выселил, прежде всего, из природной вредности, а уже потом из стремления порыться в графской документации. В его оправдания следовало заметить, что дворец бургомистра был довольно красив. Жаль, что казначейство располагалось в другом здании, что, впрочем, совсем не помещало его незаметно оккупировать и реквизировать большинство средств. Денег никогда не бывает много.

Почти целый день пришлось потратить на изъявления верности от наиболее трусливых и благоразумных жителей, разоружение городского ополчения и стражи, занятие стратегически важных мест и разговоры с нужными людьми. Наиболее полезной оказалась беседа с линийским негоциантом. Тучный и бородатый старик не сильно обрадовался происходящей катавасии, но, пока война не затрагивала ни его лично, ни руководимую им торговую кампанию, ничего против Темного Властелина не имел. По несчастливой случайности, торговал негоциант льном и маслом – Киру не нужно было ни то, ни другое. Зато купец знал, кто не откажется торговать с всеобщим Врагом, и согласился не только дать несколько советов, но и помочь. Учитывая, сколько процентов комиссионных он за это потребовал, можно было надеяться, что обманывать линиец не собирался. Но, в общем, на взгляд Кира, это был еще один бесцельно потраченный день.

Торжественный ужин, обещанный графом Эстамом, привлекал не слишком, но отказываться от шанса узнать настроения местной элиты не стоило. Не то чтобы Кир сомневался, что их ненавидят, но вопрос был в том, насколько именно их не выносят, и имеет ли смысл пытаться договориться или попытки найти более-менее приемлемый компромисс заранее обречены на провал. Учитывая то, что все угощение проверял шаман, причем по личной инициативе, а половина присутствующих – союзники и слуги землянина, был смысл ожидать, что званый прием он переживет.

Насчет гостей Кир уверен не был, особенно, после того, как компанию врачу решили составить его личные иллюзии, отказавшиеся уйти даже после прямого приказа. Кирилл даже задумался, умеет ли он управлять ими

по-настоящему

. Что-то подсказывало, что он не так уж сильно стремится знать ответ на данный вопрос.

Граф пытался сохранить хорошую мину при плохой игре и корчил из себя хозяина. На взгляд Кира, его попытки вести светскую беседу выглядели откровенно жалко, но когда кто-то говорил, чужой, противно-липкий страх ощущался не так сильно. Прямо напротив парня сидела симпатичная молодая блондинка, испуганно отшатнувшаяся после того, как он задержал на ней взгляд. Когда Кир, мысленно вздохнув, отвернулся, девушка дрожащими пальцами взяла бокал и, чуть не разлив, проглотила вино залпом. Идея познакомиться сразу же была отвергнута как несостоятельная. Граф все вещал о чем-то своем, Илларий меланхолично рассматривал хрустальную люстру, Терлик вертел в руках золотую вилку, а его ученица, чье имя постоянно вылетало у попаданца из головы, непрерывно вертела по сторонам головой. Большинство гостей сидело как на иголках: возможности пообщаться поближе не обрадовались ни захватчики, ни оккупированные.

Кир рассеяно поднес к губам бокал – вино он не любил, но и пить местную воду во избежание дизентерии и прочих захватывающих вещей не рисковал. Рядом поощрительно восседал на позолоченном блюде зажаренный целиком гусь. Может, он хоть поест нормально – в последнее время традиционные бутерброды начали вызывать изжогу. В глазах гостеприимного бургомистра мелькнуло и тут же пропало торжество, а после нитрианец вновь чопорно выпрямился и застыл, будто проглотил копье или, по меньшей мере, вертел. Кир уже собирался хлебнуть местной кислятины, как почувствовал прикосновение чужой руки на своем плече. Призрачный воин, чуть склонившись, аккуратно вынул бокал из сжавшихся пальцев. Градоправитель резко дернулся, и тут выяснилось, что разговаривать наваждения все же умеют.

– Яд, – голос иллюзорного бойца, чуть шелестящий и тихий, больше походил на легкое дуновение ветра. На мгновение все в зале застыли, а потом раздался людской гомон и звон мечей. Еще через минуту возле горла неудачливого отравителя замерло лезвие ятагана, а растерянных гостей окружили кировы подчиненные. Быстрее всех оказались орки, но и бойцы Иллария отстали от них ненадолго. Все-таки, у имперца талант – членов своего отряда он прекрасно вымуштровал. Особенно, по сравнению с командирами остальных отрядов Темной империи.

Раздались оправдания, смешанные с проклятьями и ругательствами, кое-кто из приглашенных попытался покинуть зал, но неудачно. Гробовое спокойствие сохранял только Кир, даже не попытавшийся во время сего безобразия встать со стула.

– Я лично проверял еду, Темный учитель, – так нахмурившись, будто отравитель нанес ему личное оскорбление, напомнил Терлик, – никаких следов отравы не было. И вино я также просканировал, – поймав направленный на бутылки взгляд имперца, добавил орк.

– Ну, да, – согласился Кир, отпихивая сложившую парочку голов на подлокотник гидру, – яд подложили уже потом. Собственно, наш гостеприимный хозяин и подсыпал.

В своих выводах Темный Властелин не сомневался – уж слишком тянуло от графа разочарованием, безнадежностью и ненавистью, сменившей странную решимость и злорадное ожидание. Подобный эмоциональный коктейль действовал вроде лакмусовой бумажки, кричащей: "Это я! Это я!".

– Надо допросить бургомистра, мой повелитель, – напомнил Илларий, чересчур серьезно относившийся к своим обязанностям.

– Зачем? – пожав плечами, парень стянул со стола пирожок и откусил сразу половину, – и так все ясно, так что даже неинтересно, – прожевав, пояснил он.

– Что именно ясно, мой повелитель? – хотя имперец сохранял невозмутимое выражение лица, Кир ощущал чужую злость и какое-то усталое, безнадежное раздражение. Почти такое же, только щедро приправленное неприятным удивлением, испытывал и Терлик. Кириллу казалось, что оркийского шамана он порядком раздражает. Впрочем, самого Темного Властелина бесило слишком многое, чтобы еще и обращать внимание на настроения сподвижников.

– Ну, наш дорогой граф решил спасти родину и любимый город, правда, выбрав немного дурацкий способ, но понять его вполне можно…