Текст книги "Неспортивное поведение (СИ)"
Автор книги: Мария Киселёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
– Подумала, раз вы увлекаетесь баскетболом и следите за статистикой игроков вам понравятся наши с Роландом фотографии с каждого матча Chicago Bulls. Мне нужна минутка – альбом на тумбочке в нашей спальне.
Луиза в умеренном темпе заходит в дом.
– Я перенес альбом в кабинет.
Мог бы сказать, чтобы меня простили за удаление или что мне понадобится пара минут, но зачем-то выдумываю причину побега. Нет. Погони. Я иду за Луизой.
* * *
ЛУИЗА
Не знаю, куда иду, просто направляюсь сквозь дом в противоположную от озера сторону. Из горла вырывается писк, когда меня затаскивают за дверь. Во-первых, это Роланд. Во-вторых, я в его кабинете.
Большие, но не панорамные окна, деревянный стол, хозяйской кресло и места для посетителей. Книжный шкаф с однотонными папками – интересно, как Прайс находит в них нужное. Большой экран компьютера и стационарный планшет. Здесь почти стерильно.
– Я прекрасно понимаю отсутствие человечности, но почему бы не предупредить⁈ – отхожу к окну, откидываю голову.
– Нужно удостовериться, что ты готова играть ради него.
Роланду лучше получить медицинское образование, если я ему действительно нужна. Потому что у меня чуть не случилась остановка сердца, когда я увидела отца. Находиться рядом с ним, в нескольких метрах – противоестественно.
У меня подгибаются ноги, но Роланд придерживает меня.
– Я…
Ненавижу происходящее, собственную слабость и тебя – вот, что я должна сказать вместо странных звуков.
– Будем считать, что ты готова продолжать. И выдумай причину отсутствия нашего «семейного» альбома, Жемчужина.
Он разворачивается, уверенный, что я пойду за ним.
– Ты зовешь меня так с первой встречи. Почему?
Неожиданно понимаю, что делаю шаг навстречу мужчине.
– Твое любопытство тебя погубит… – но приближается – Ты застряла в раковине и беспомощна. Никогда не сможешь выбраться без помощи других. – я задыхаюсь злобой и желанием ему врезать – Когда тебя пробуют освободить, то только разрушают. Я попытаюсь работать с тем, что осталось.
Роланд неожиданно мягко проводит рукой от моей талии чуть ниже и обратно. Его язык привязанности – прикосновения. Я привыкла к его рукам за вечер в музее искусств, но теперь мы одни.
– Имеешь в виду, что я бракованный товар?
– Я не довольствуюсь малым. – костяшкой указательного пальца приподнимает мой подбородок – Даже в нынешнем состоянии ты остаешься более, чем достойной. Поверь, прочие женщины – без блеска.
Я тихо смеюсь.
– Состоянии…я будто бы машина с пробегом. Знаешь, меня больше унижал только Фрэнсис.
– Ты больше не произнесешь его имя.
С жаром осознаю, что Роланд смотрит на мои губы.
– Есть такой пункт в контракте?
– Жемчужина, – улыбается, что неделю назад бы показалось галлюцинацией – ты не посмеешь и прошептать его, пока эти губы принадлежат мне.
– Так красиво звучит… – чувствую его дыхание.
– Это не пустой звук.
Он едва успевает договорить, как его рот яростно прижимается к моему. Практически вслепую Роланд доводит нас до стола, пересаживает меня на деревянную поверхность. Мужчина ожидаемо берет контроль над ситуацией, но не над собой. Он не без труда задирает мой сарафан, и стоит скользнут выше, как Роланд узнает, насколько я влажная для него с первых прикосновений еще за обеденным столом.
Мужчина мнет мои бедра, доходит до ягодиц – его прикосновения настолько жадные, что на коже останутся синяки. Большой палец мужчины касается меня через стринги, и я стону в его шею, хотя звуки скорее похожи на вскрики. Роланд и не думает останавливается, то поглаживая внутреннюю сторону бедер, то изучая немногочисленную ткань моего нижнего белья. Я же берусь за его ремень, дразня сквозь ткань брюк.
Между нами не перестают пульсируют волны жара, язык Роланда продолжает находится в моем рту. Кажется, именно поцелуй скрепляет нашу больную сделку, а не поставленная утром подпись. Воспоминания об этом отрезвляют, но только на мгновение. Прайс умеет отвлекать.
Нас окружает периферийный шум, звуки влажных поцелуев и шуршание одежды. Способен ли миллиардер выйти к гостям в мятой рубашке?
– Остановись. – он берет меня за волосы и дергает назад.
Я всхлипываю, смотрю в потемневшие глаза. Роланд хочет меня, и ему это не нравится, как и мое желание.
– Не двигаюсь.
Наши голоса звучит так, будто мы больны ангиной.
Мужчина делает громкий вздох и опускает глаза ниже, где я держу его за ремень. Быстро убираю руки и спрыгиваю со стола, что фактически соскальзывание по мужскому телу. Увеличиваю расстояние. Я стараюсь думать, понять, как себя вести. Поправляю платье и очень быстро стринги, впившиеся сзади.
– Не надо смотреть на меня так, словно я тебя принуждал.
– А на меня, будто тебе все это омерзительно. – это низко, но сейчас меня больше всего волнует отсутствие оргазма.
Я нахожу зеркальный элемент в дизайне комнаты, поправляю волосы и наблюдаю за Роландом, стоящим за спиной.
– Если мы будем считать это большим, чем ошибкой, у нас не выйдет сотрудничества.
До меня не сразу доходят его слова, но я киваю.
– Нам пора возвращаться.
Роланд пропускает меня вперед, не открывая двери. Я нахожу путь обратно, замедлившись перед выходом на террасу. Говорю, не оборачиваясь:
– Не называй меня больше Жемчужиной, чтобы я не вспоминала о произошедшем.
Мы оба без понятия, как назвать этот первобытный магнетизм кроме как ошибкой. И почему-то мне от этого тошно.
Когда я первая выхожу к отцу и Стефани, они прекращают разговор. Женщина поджимает губы, как делают, чтобы скрыть улыбку. Разумеется, они понимают, чем мы занимались. Может, одному Роланду удалось бы это скрыть, но не моим пылающим щекам.
– Поиски обернулись неудачей. – сажусь на свое место.
– Но, Жемчужина, ты действительно старалась.
ГЛАВА 7
РОЛАНД
О работе дома можно забыть, что к лучшему – вилла неожиданно стала заполнена Луизой, к чему по собственной глупости сам приложил руку.
Не могу зайти в кабинет, не думая о слабости собственного тела. Желание заклеймить человека, который и так юридически в моей власти, не то, что присуще моему образу. Очевидно, он обманчив. Но мозг отключился, когда я услышал имя человека, который столько лет был рядом с Жемчужиной, касался ее, может, испытывал что-то похожее на привязанность, а затем растоптал.
В конце недели нашлось время изучить статистику и бюджет игрового пиар отдела. Надо заметить, спортивный менеджер, имеющий особое положение на тридцатом этаже, неплохо справляется со своей работой. Он действительно выбивает результативных игроков, заполучил лучшего тренера, не обанкротил клуб. Но желание покалечить его за невнимание к медиа возрастало с каждым докладом.
Внимание. Человек, зарабатывающий минимум семьдесят тысяч подписчиков и вне должностных обязанностей общающийся с Forbes и главными спортивными журналами, получает семь тысяч в месяц. И это лишь малая часть того, что делает Луиза, я бы даже сказал – дневная норма.
И нет рационального ответа, зачем персоналу выполнять в десять раз больше обязанностей, если за это не доплатят. Но мне уже известно, что в Жемчужине нет ни капли предпринимательской жилки. И все же почему человек, сотрудничающий с миллионерами, их друг, получает зарплату равную счету за ужин в Монако?
Единственное, что я действительно понимаю, так это отказ девушки от повышения. Она никогда не бросит своих клиентов.
Говорить об этом с Луизой или по любому другому поводу, мягко говоря, не было желания. Ребячество. Пускай это и была бы деловая беседа, но после нескольких слов за вторую половину ужина с ее отцом, мы не разговаривали, даже когда пересекались на вилле.
Требуется не более пяти минут, чтобы дать указания отделу кадров среднего звена, а затем отвлечься на уведомление. Это рабочий номер, на который я обычно получаю звонки, но точно не сообщения.
«К нам завтра на бранч приедут Фелтоны. Мы поплаваем в озере и сделаем пару кадров для Instagram. 12:00»
Я снова удивляюсь и спешу приструнить улыбку. Кто-то решил, что мы поменялись местами, и она может назначать мне встречи, пускай в сообщении не было ни слова о моем присутствии. Может, Луиза действительно пишет ради приличия, и чтобы я не обращал внимание на разговоры на заднем дворе.
К нам. Эти слова о вилле странно задевают. Девушка живет со мной пять дней. Не имею права возмущаться, говорить так – часть ее обязанностей.
* * *
ЛУИЗА
Роланд ничего не ответил на сообщение, пускай и просмотрел более двух часов назад.
Мне повезло прийти в офис, когда в чате отдела сообщили о незапланированной летучке. Анна сразу написала, что новости плохие, она видела Скарлетт, нашу прямую начальницу. Именно она ведет аккаунт Chicago Bulls и хочет скинуть это на меня и придумать себе другую должность.
Устраиваюсь в кресле подальше, чтобы лучше видеть женщину, рядом со мной опускается Анна. Мы с подругами давно не можем сойти в расписании и встретиться, но они завалили меня сотней вопросов о Прайсе. Он – последнее, о чем мне хотелось думать. Точнее, в постели был первым плодом воображения, но не в рабочей обстановке.
Я тереблю браслет, смотрю на экран телефона, как делают почти все в офисе. Только вот жду я не новостей не о подписчиках, лайках и комментариях.
– Всем привет.
У нас царит довольно неформальная атмосфера. В зале собралось двадцать шесть человек и большая часть из нас мужчины, что первое время удивляло. На моем факультете в Беркли было иное соотношение. Здесь же все объясняется полом клиентов, якобы с игроками и представителями крупных СМИ удачнее пойдет сотрудничество – мужчина с мужчиной. Женщин откровенно дискриминировали, принимали за полезную вторую точку зрения, но говорят, за годы это…немного изменилось. В Chicago Bulls я никогда не чувствовала себя ущемленной.
– У нас новый приказ с тридцатого этажа. – Скарлетт включает экран.
На нем скучные синие и серые графики, сделанные явно не нами.
– От нас требуют определенных показателей, впервые дали план. – женщина говорит быстро, недовольно, нервно.
Мы с Анной хмуро переглядываемся. Начальница рассказывает о рекламных контрактах, съемках команд, новостях финала сезона. Наконец переходят к личным менеджерам игроков. Цифры в долларах, процентах прогресса. Я пытаюсь вглядеться и разобраться с этим, понимая, что суммы – заработная плата, и мой нынешний оклад – минимальная цифра на схеме.
– Эта ставка за показатели Сары. – указывает на точное число тысяч, выше только дополнительная к этой надбавка по процентам – Сверх только у Луизы.
Все смотрят на меня. Когда Скарлетт говорила о других командах, тоже звучали имена, но исключительно в негативном ключе, начальница переходит и на них. Одна из «минимальных» поднимает руку и без разрешения начинает говорить.
– Без обид, но может это потому, что Лу достались изначально лучшие из игроков?
– Или она сделала их таковыми. – на мою защиту встает Анна, но я останавливаю ее.
– Если помнишь, Быки выбирали менеджеров сами. – смотрю на пыхтящую Виолу.
– Но ты всегда можешь передать игроков и принять предложение. Тебе пора заняться всем клубом. Для этой системы нужен координатор, тебе не придется распыляться. Отдел кадров написал твое имя в каждой из рабочих команд, это ошибка? – Скарлетт говорит это при всех, словно я не смогу отступить.
Она имеет в виду, что причислили еще несколько должностей, чтобы справедливо учитывать и распределять мою эффективность.
– Это смешно кого-то уговаривать на повышение. – говорит один из фотографов, я с ним не работала.
– Не вижу здесь лучшего кандидата, кто бы справился со всем Chicago Bulls.
– Действительно. – кашляет в кулак Анна, и я готова ее прибить за эту шутку.
– Вам лучше поговорить с другими.
Я встаю и уже собираюсь уйти, как та же сучка Виола бросает:
– Думаю, непосредственное начальство должно принимать решение, что делать и когда закончить летучку.
– Виола. – на удивление строго Скарлетт, но это не унимает отдел.
– Кто-то уже надел на себя корону Быков.
Анна краснеет от гнева.
– Вы ведете себя как школьницы. Если не нравится, что я встречаюсь с, сюрприз, начальником любого из вас, скажите прямо. – я не опускаюсь до скандала, говорю с прежней громкостью – Только это не изменит того, что за мной останутся Три, Девять и Четырнадцать. И раз вы так связали меня с мистером Прайсом, то поймете, что я последняя, на кого повлияет повышение зарплаты. – берусь за дверную ручку – Хорошего рабочего дня.
По пути в кабинет я выпускаю из легких весь воздух и негодование.
Мне нужно подготовиться к завтрашнему приезду Фелтонов.
* * *
РОЛАНД
Луиза с девяти утра носится по дому, делает перерыв на дрессировку пса, которому я с момента перепланировки заказал дом и весь ассортимент игрушек. Это была ошибка – большинство из них издают звуки, и половина разбросана по дому, что не успевает исправлять даже вездесущая Фрида. До меня не сразу дошло, что это ненормально.
Девушка сама расставляет тарелки, десяток закусок, ставит фрукты и напитки в мини холодильник на террасе. Там килограмма два черешни, которую обожает девушка. Фрида получила отдельные указания насчет закупки продуктов, пускай Луиза и продолжает периодически приезжать с полными пакетами. Очевидно, ей это нравится, или действия обоснованы вредностью.
На столе есть и довольно странные для перекуса четырех взрослых людей продукты. Да, на меня стоит тарелка, к столу подвинут небольшой диван. Луиза пригласила всех своих клиентов?
Все становится ясно, когда мы выходим встречать гостей.
– О, привет! – сталкиваемся у лестницы – Они уже приехали. Составишь компанию?
Ее улыбка и горящий взгляд, лицо без капли макияжа предназначены не мне. Кажется, Луиза не настолько одинока, как я думал. И мы впервые говорим с ужина с Антонио Беннет.
– Кажется, у меня нет выбора. – иду за ней.
– Тебе действительно кажется. Ты последний человек, который может всерьез так говорить. – открывает дверь – Рина, Зак! Проходите, вам помочь?
Баскетболист несет двойную переноску с младенцами, Рина ведет за руку маленькую девочку, которая на барбекю у Слоу хотела облить Луизу водой.
– Все в порядке. Рад тебя видеть Лу. Роланд?
Он спрашивает, приемлемое ли это обращение, но сам сделал вывод.
– Здравствуй, Заккарди, Сабрина.
– Умоляю! – усмеется отец семейства – Зак.
Мы проходим на террасу, где Луиза создала максимум комфорта для семьи с детьми. Тень, легкий ветер кондиционера, палочки овощей и фруктов для четырехлетней девочки.
– Здесь так умиротворенно. – расплывается на сидении Сабрина.
– Особенно, когда дети спят.
Луиза не успевает сесть, идет за напитками, когда ее ловит маленькая Софи. Они дают друг другу «пять». Боже…в этом доме никогда не было и больше не будет детей, они не подходят к интерьеру…и экстерьеру в принципе тоже.
Поднимаю сок за отвлекшуюся Луизу, девочка возле нее смотрит на меня и с аханьем прижимается к Жемчужине.
– Я тебя понимаю, Софи. – смеется она и не отвечает на мой молчаливый вопрос – Не беспокойся, Роланд не страшный, один раз его испугал щенок. Как только мы перекусим и отдохнем, я его тебе покажу.
– Это был эффект неожиданности. – бурчу ей на ухо, на что Луиза хихикает.
Мы переигрываем.
Для справки: Симба сам выпрыгнул из-за поворота, а я умножал в уме количество рабочих мест и кандидатов на сокращение – задумался. Так что вздрагивание было естественной реакцией. Только ее заметила Луиза, и поспешила уйти в гостиную, чтобы очевидно насмехаться надо мной.
Спустя час мы закачиваем бранч, Луиза без лишних слов делает пару случайных кадров. Затем просыпаются близнецы, и я пытаюсь не делать слишком громкий вдох, чтобы успокоиться.
– Подержишь Адама, пока мы переоденемся. – это не вопрос.
С этим младенцем Сабрина уже уходила в гостиную, через которую есть проход в уборную. Не сомневаюсь, что Луиза и ее подготовила.
– Конечно, не торопитесь.
Она берет младенца с большими серыми глазами на руки, чуть прижав к плечу.
– Приветик, давно не виделись. – кажется, ее лицо физически не способно на более широкую улыбку, но Луиза пытается.
– Сколько ему? – я продолжаю сидеть за столом, пью подобие мохито.
– Почти четыре месяца. Адам и Бен. – затем смотрит на меня, прекращая делать странные пружинистые движения – Хочешь подержать?
– Зачем?
У нее нет ответа, но улыбка не сходит с лица.
– Он милый, маленький и пахнет молоком.
– Еще пускает на тебя слюни, – что в принципе делают многие – и его слишком легко повредить.
– Повредить…
Луизу все время не устраивают мои слова. Она чуть мрачнеет.
– Хорошо, давай, но произноси инструкции.
Я встаю, подзываю девушку рукой. Сказать, что она удивлена – приравнять к моим эмоциям.
Мы оба возимся, тремся друг об друга, пока ребенок с непониманием смотрит то на Луизу, то на меня. Хотя он вряд ли хоть что-то понимает в этой жизни.
– Все в порядке. Без паники. – мягким тоном говорит она – Прижми к себе и покачай, он не новорожденный, так что все проще.
Кажется, даже если бы захотел, я не смог пошевелиться. Это стеклянное существо со сморщенным лицом смотрит на меня, давая понять, что вот-вот разревется.
Откуда Жемчужина знает, как обращаться с Адамом? У нее нет детей. Это точно. У меня есть информация о каждом годе ее жизни. Я держал Леви на руках, но это было единственный раз, только он родился, более его мне не всовывали, а я и не думал подходить, пока тому не исполнилось два.
В мире Луизы слишком много незнакомых мне вещей, и я не могу это терпеть, они выбивают из колеи и показывают слабые места.
Девушка берется за мой локоть и чуть двигает вправо-влево, движения выше.
– Вот так. Все в порядке?
– Вполне. – отвечаю, смотря на едва разглаживающееся лицо мальчика.
– Я спрашивала у Адама, но рада, что и у тебя все хорошо. – смеется, от чего чуть трясется ребенок и мои руки.
Мы стоим вплотную. Наверняка Адам получит тепловой удар от наших тел. Надо сказать об этом Луизе. Она думает об этом? И почему мы не смотрим по сторонам, ожидая Сабрину и Зака, а продолжаем наблюдать за друг другом и ребенок? Или эти обязанности на мне?
– Забирай его. – вытягиваю руки.
Адам рад избавиться от моего общества, потому что на его лице появляется подобие улыбки, и он издает высокие звуки, когда приближается к Луизе, но не успеваю передать его, когда появляется Зак.
Он выходит в одних плавательных шортах, кладет детские надувные круги на диван. Только потом узнаю, что два из них на шею близнецов.
– Мне на пять минут потребуется один Зак, посидишь с Адамом?
– Сабрина выйдет через минуту, Софи капризничает. – баскетболист.
Они оба морщат нос.
Я не собираюсь оставаться здесь с ребенком. Фелтону настолько наплевать на сына? Я нервничал, когда на меня оставили Симбу. Только хочу это сказать, когда Жемчужина отворачивается и берется за незаметную завязку на платье. Одно движение, и оно распахивается, демонстрируя сплошной голубой купальник с прорезями у талии. Было бы проще, не будь на ней ничего.
Луиза берет со стола телефон и пару странных гаджетов.
– Ты можешь потом присоединиться. – неуверенно начинает она – Я в плане…сделаем совместные фото и…
На меня срыгивает Адам. Просто охрененно!
– Потри ему спинку! Мы скоро. – она убегает по каменной тропе.
Мне впервые захотелось завыть в голос с момента, как пять лет назад новый конченный помощник перепутал презентации с условиями сотрудничества с компаниями, в которой каждая из них проигрывала.
Сабрина вышла через мучительнейших сто сорок три секунды.
– А вы неплохо смотритесь, Роланд. – улыбнулась она, держа второго младенца, прислоненного к бедру.
Я пару раз кивнул, потому что эти не те люди, которым я могу выражать свое грубое недовольство. Кресло гендиректора, имидж и Луиза – надо думать об этом. И ничего не дается без давления, совет директоров буквально вынуждает.
– Вижу, что тебя заставили. Давай моего паренька.
Вскоре она занялась близнецами на плетенном диване, Софи пыталась привлечь мое внимание, пока я присматривал за «своей девушкой». Сейчас она дает строгие команды Заку, буквально пару раз нажимает на экран телефона.
– Здесь стоят три предохранителя. – подкрадывается Сабрина, и я даже блять не испугался ее, Луиза бы оценила – Зак никогда в жизни не подумает о другой, поверь. – самоуверенно – Второе: разлучнице придется перейти через мой труп. И самое успокаивающее для нас обоих: Лу в жизни не посмотрит на занятого мужчину, особенного своего клиента и друга. Женская солидарность и профессионализм. Хотя разговор не только о мужчинах.
– Профессионалы не строят близких эмоциональных связей с клиентами и не приглашают на личную территорию под предлогом работы.
Блять. Не хотел, чтобы это звучало, будто я хочу их выставить.
– У нее свой подход. Думаю, ты заметил. – не обиделась миссис Фелтон.
Прошла четверть часа, пока Луиза заканчивала с кадрами и советами по постам и подписям, подключила всех Фелтонов. Она управляется быстро. И только смотря на эту семью и девушку, понимаю, о чем мы говорили с Сабриной. Я ревную Жемчужину не только к Заку, а всей семье Фелтонов. Для Луизы они – идеал, она видит в них то, что хотела иметь, в чем ей нужна определенная роль. Но сейчас она просто Лу. Друг семьи.
Я снимаю рубашку, которую даже не кину в корзину с грязным бельем, сразу в мусорку после проделок Адама. Захожу в воду, когда Луиза кладет телефон на пирс. Мы пробираемся дальше по гальке озера. Не помню, чтобы в нем плавали, пускай в этой части Массачусетса чистая вода и равномерный берег. Солнце нагрело воду, но все равно приходится привыкать.
Луиза замечает меня рядом, но не уделяет внимания. Мы на такой глубине, что она может стоять, но все равно начинает плыть и кончики волос промокают. Она медленно двигается в воде еще несколько минут.
Фелтоны в основном смеются с детьми, эти звуки на минуту прервал плач, затем строгие указы Софи насчет надувного круга. Я в жизни не слышал подобного. Мы никогда не плавали вместе с семьей. У всех были заботы посерьезнее.
Не успеваю отойти от этой мысли, как Луиза издает звук, похожий на вскрик, и запрыгивает на меня. Успеваю прижать девушку к себе. Но у меня бы при всем желании не получилось удержать равновесие – так дернулась девушка. Мы падаем в воду, поднимаю ее за талию, но девушка все равно цепляет ноги за моей спиной и держится за плечи. Вода выталкивает ее выше, так что не чувствую тяжести.
– Я испугалась рыбы, что на такой глубине вообще делают ры…
Луиза хочет отойти, явно смущенная своей реакцией, убирает назад мокрые волосы, хочет отплыть, но…
У меня часто вздымается и опускается грудь, из нее что-то так и норовит вырваться. Ругательство? Замечание? Не допускаю их не потому, что в десяти метрах дети, мне плевать, а потому что внутри не они. Я смеюсь. Действительно смеюсь, смотря на пугливую пристыженную девушку.
Неожиданно и она улыбается.
– Спасибо. – говорит, когда замолкаю – За то, что распугал всю рыбу.
Я понимаю, насколько был громок, когда в стороне Фелтонов раздается плач. Луиза проводит пальцем между моих бровей, заставляя перестать хмуриться.
– Тебе не идет.
– Ты замерзла, Жемчужина. – чувствую ее вставшие соски.
Вижу, Луиза хочет еще что-то сказать, но закрывает рот.
Выхожу из воды, продолжая придерживать ее за бедра, ставлю на ноги только на берегу, а затем беру полотенце. Заворачиваю, наблюдая за ее сосредоточенным лицом.
– Я не буррито. Так крепко не пеленают даже младенцев.
– Мне не давали инструкций на этот счет.
– Мне нужно в следующий раз заранее предупредить тебя, так?
Она выпутывается их полотенца, чтобы накинуть его на плечи.
– Следующего раза не будет.
Она упрямо поджимает губы.
– Никаких детей на вилле. В остальном я не против, но ставь в известность. Помнишь, это наш дом?
– Думаю, Фелтоны в это поверили.
– Хорошо.
– Я скажу, что тебя вызвали на работу.
Киваю, уже уходя в сторону террасы, мне нужно быть подальше от…всего этого.
* * *
ЛУИЗА
Мы оба недовольные собираемся на день рождения друга Роланда. Праздник займет целый день, сейчас только час дня. Его однокурсник из Кембриджа прилетает в Америку, чтобы отпраздновать тридцать пять лет в кругу старых друзей. Спойлер, он заставил всех поехать туда, где живет Прайс, чтобы тот точно пришел. Почетный гость и все такое. Роланд не говорил это прямым текстом, но явно занятый работой и уставший от этого мира, жаловался, что ему не удастся смыться.
Мужчина в принципе стал более разговорчив, даже если слова были связаны с ворчливостью. Я пытаюсь не думать о причине такой перемены. С моего тела достаточно, мозг еще держится.
Уже у дверей мне повторяют правила, пришлось выучить немногочисленных гостей по карточкам с фотографиями. Роланд собирается открыть передо мной дверь и раскрыть зонт, но достает звонящий телефон и с напряженным лицом слушает собеседника. Я близко, но не могу разобрать слова. Через стеклянные элементы в двери смотрю за теплым ливнем, он привлекает, но точно не при макияже и на каблуках.
– Валерио делал пересадку у горной местности на самом востоке. Вертолет пропал с радаров час назад.
– Все отменяется? – уточняю.
– Да.
Мы оба выдыхаем. Я снимаю туфли, а Прайс ослабляет галстук.
– Ты переживаешь за него?
Этот вопрос вырвался сам собой, как будто мы каждый день за ужином интересуемся друг у друга, как прошел день.
– Разве что его быстро найдут. Ближайшие недели не до него.
Не удивлена холодом мужчины.
– Через часа два я уеду в центр.
Анна и Микки собираются без меня, я в последнюю минуту сообщила, что не приду. Все из-за Роланда, который не считает нужным предупреждать меня заранее, хотя, казалось бы, добавил в аккаунт делового календаря.
– Но ночь ты проводишь здесь, Жемчужина. – говорит с чуть большим недовольством, чем до этого, идет быстрее меня к лестнице.
Прикрываю глаза.
– Я просила меня так не называть.
– Не помню, чтобы обещал прислушаться к твоим пожеланиям.
Перед выходом к подругам я надела свой любимый спортивный костюм, смыла макияж, набросила ветровку и собралась выгулять Симбу. Он теперь ходит не только на пеленки.
На улице едва моросит, так что я не переживала за щенка. Не успеваю позвать его, как ко мне выходит Фрида.
– Это было в покупках мистера Прайса, Лу.
Мы в какой-то степени спелись с экономкой. У нее была превосходная для профессии суперспособность: быть незаметной при этом везде полезной.
Фрида протягивает странный кусок плотной клеенки с голубыми линиями и кнопками.
– Что это?
Я знаю, что Прайс зачем-то скупил все товары для собак в Чикаго, но это…
– Дождевик. Его принесли недавно.
Я хватаюсь за телефон.
«Ты купил Симбе дождевичок?»
«В июле прогнозируют высокий уровень осадков. Хоть кто-то должен заботиться о псе.»
Роланд отвечает в считанные секунды. Я не могу сдержать смех.
– Вы не видели мое лицо, когда хмурый мистер Прайс принес это и сказал убрать к вещам Симбы.
Он сам принес это нечто домой. Мой Бог…
Я одела Симбу, сделав десятки фотографий особенно под дождем, где он извалялся в земле. Не помню, когда в последний раз получала такое удовольствие от кадра, пускай до безумия и люблю свою работу.
По пути в квартиру Микки отправляю Роланду самые нелепые из фото, где на прозрачном дождевике сырая земля, а Симба до безумия довольный бежит к телефону. Мой парень смотрит сообщение через пару минут и…извините, но как старик отправляет смайлик большого пальца верх. Я закатываю глаза, кажется, ничего не сможет испортить мне настроение (после дождевичка-то), кроме…я собираюсь рассказать подругам все, нарушив контракт о неразглашении.
Микки наливает вина в бокал больше, чем позволяют правила приличия, но все же не до краев.
– С самого, мать его, начала, детка. – говорит она.
Я начинаю с того, что я нужда Прайсу для налаживания отношений с людьми в Chicago Bulls.
– И… – усмехаюсь – ты была права. Нужно было соглашаться на прошлые условия.
– Сумма уменьшилась? – Анна.
– Да ладно… – тянет Микки.
– Именно. Теперь я в минусе. У него есть не то чтобы компромат…но промахи каждого из членов моей семьи.
– Ты никогда о них не рассказывала.
– Мама со старшей сестрой в Европе в небольших долгах. Прайс может усугубить ситуацию. У отца бизнес идет туго, и пока я делаю все правильно, с ним сотрудничают.
– И ты их защищаешь ценой…
– Про тело не идет и речи. – я делаю крупный глоток вина, чтобы скрыть от подруг то, что они и так заметили – Ему нужна милая подружка. Вы видели меня на историях с Фелтонами у нас на вилле, мы как-то говорили в офисе.
– И тебя не держат в заложниках и все такое? Нет прослушки?
Я на секунду сомневаюсь.
– Господи, нет! И то, что я вам говорю может стоить всего.
– Контракт о неразглашении. – понимает Микки.
– Окей, это безумие. Насколько оно может быть объективным. Безумие. – Анна – Но теперь к тому, о чем двойное неразглашение. – она о девчачьем.
– Ничего не было.
– Я не буду делать вид, что поверила. – Микки пытается расслабиться, но каждая заведена от моего рассказа.
– Поцелуй на барбекю – его мы обсуждали. И небольшой грешок в его кабинете, мы были на эмоциях.
– Я тебя убью, если сейчас не будет подробностей.
– Хотя бы сантиметровых. – поддерживает блондинка.
– Это были недетские поцелуи, он касался меня, его член не видела, но через штаны…
– Покажи в ладони. – показывает лодочку из руки Микки.
– Да пошли вы! Слушайте дальше. Мы решили, что это ошибка. Все. Мы не вспоминаем ее, чтобы не испортить сотрудничество. Это нужно в первую очередь мне. Больше не было ни попытки.
Но мое сердце выпрыгивало в каждую секунду нашего нахождения на террасе и на озере в тот день с Фелтонами.
– Слушай, Лу. Он горячий. – доверительно наклоняется ко мне Анна – Но может, у тебя стокгольмский синдром?
– Он меня не похищал! И вообще-то… – достаю телефон – не может мужчина покупать это для моей собаки, а затем говорить, что мы два актера, так?
Они смотрят на Симбу на прогулке.
– Я не знаю, кто больше влип, детка. – говорит Микки – Потому что уже тогда на стадионе, это был взгляд, который предназначался не сотруднице.
– А потенциальному трупу? Я тогда его едва не послала, Мик.
– Посмотри правде в глаза. Не становись той, что раста́ет первая. Он держит тебя на мушке, не забыла?
Забыла. И мне самой от себя тошно.
– Пора перестать быть дурой и прислушаться к тебе. Помните, что нужно держать рот на замке. Говорю только о случайностях, я доверяю вам на тысячу процентов. А теперь…расскажите мне что-нибудь. Например, чем закончилось собрание пятницу, Анна?
– Готовься, теперь тебя за глаза называют конченной стервой.
Улыбаюсь в бокал, а подруга начинает в подробностях описывать летучку. Завтра на работу, но ни одну из нас это не волнует.
Оливер привозит меня неожиданно поздним вечером. Опьянение от вина успело спасть, но не легкость. Давно нужно было выпить с подругами. Может, просто выпить. Прощаюсь с водителем, который довел меня до двери под зонтом.
