Текст книги "Истинная. Право первой ночи (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25

– Аврора! Аврора!

Мутное пятно, расплывавшееся перед глазами сотней солнечных зайчиков, наконец-то превратилось в испуганное лицо Каролины. Её голос звучал где-то далеко, словно через толщу воды, и казался мне почти незнакомым. В ушах звенело наперебой сотней различных колокольчиков, собственное тело казалось мне ватным, я словно не могла им управлять. И я вновь впала в небытие на какое-то время…

Во второй раз я очнулась от резкого запаха нашатыря. Кто-то бережно поддерживал мою голову, а по щекам струился холодный пот. Рядом суетились напуганные служанки, их тихие голоса сливались в неразборчивый гул.

– Госпожа пришла в себя! – воскликнула Каролина, едва заметив признаки жизни на моём лице.

Я слабым жестом отстранила флакон с нашатырным спиртом от своего носа. Осмотрелась, ища глазами ту, что посмела принести в мой дом подобные новости. Но Алары уже не было – лишь навязчивый запах её духов, что перебивал даже нашатырный спирт, свидетельствовал о ее недавнем присутствии здесь.

Мир вокруг внезапно потерял все краски. В ушах продолжало звенеть, а пальцы казались немыслимо холодными. Я чувствовала, как ледяная волна поднимается от кончиков пальцев ног к горлу, сжимая его невидимыми тисками.

Неужели Таурус и впрямь женится на Аларе, этой пустышке? После всего, что между нами было? После всего, что между нами есть… Даже мой собственный внутренний голос показался мне чужим, доносящимся из какой-то глубокой пропасти. Перед глазами поплыли темные пятна, а сердце бешено заколотилось, словно пытаясь вырваться из груди.

– Где она? – спросила я, не называя имени, но моей горничной и не надо было его называть.

– Ушла, – скривилась Каролина. – Едва увидев, что натворила. Сказала, что не хочет мешать, и спешно покинула дом. Я задерживать её не стала…

В дверь позвонили, и на пороге показался доктор Чилси со своим чемоданчиком в руках. Он сдержанно улыбался, но от шутки не удержался:

– Что-то зачастил я к вам последнее время, госпожа Аврора, – произнёс он едва слышно. – Но, честно говоря, мне хотелось бы встречаться с вашей семьёй по более радостным поводам.

Он окинул меня пристальным взглядом, измерил пульс, заглянул в рот. А после нахмурился.

– Вы понервничали, не так ли? – словно не спрашивал, а утверждал он.

Я кивнула. Я понервничала… Самой мне казалось, что внутри меня взорвалась целая вселенная, и сейчас её обломки, хаотично паря в бездушном пространстве моего космоса, безбожно царапали его изнутри, причиняя всё больше и больше боли.

– Я просто… потеряла сознание, – робко промолвила я в ответ.

– В Вашем положении, дорогая, не должно быть абсолютно никаких нервных потрясений…

Он говорил шёпотом, но я видела, что прислуга, отойдя на значительное расстояние с его приходом, всё равно зашепталась, поражённо передавая друг другу эту новость. Наверное, доктор Чилси думал, что эти люди просто-напросто ничего не расслышат, но я была уверенна в обратном.

Мое положение… Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Тайна, которую я так тщательно оберегала, перестала быть тайной. Кажется, доктор тоже понял свою ошибку, а потому спешно предложил:

– Если Вам не сложно, может быть, пройдём в Вашу комнату, госпожа Аврора?

Я попыталась встать, но голова тут же закружилась.

– Я помогу! – тут же вызвалась Каролина. И подставила мне своё плечо.

Я была рада поскорее уйти из этого места, где меня нашли не лучшие новости.

Кое-как мы добрались до нашей с Фредериком спальни. Все смешалось в какофонии звуков и ощущений. Предательство Тауруса. Наш ребёнок. Победа Алары. Казалось, всё в этом мире ополчилось против меня.

Доктор, ещё раз осмотрев меня уже внимательнее в связи с отсутствием посторонних глаз и ушей, назначил мне отвар и сказал, что будет теперь навещать меня каждую неделю. Как только он ушёл, моя собственная комната показалась мне пустой и незнакомой. Только Каролина осталась сидеть в углу, тихая и незаметная, как тень. Я лежала, уставившись в узор балдахина над кроватью, чувствуя, как слезы медленно скатываются по вискам и исчезают в подушке.

– Аврора, если тебе что-нибудь нужно, – робко начала Каролина, но я резко оборвала ее:

– Пожалуйста, оставь меня в покое!

Однако горничная не ушла. Она никогда не уходила, когда мне было действительно плохо. И когда очередная волна отчаяния накрыла меня с головой, я уже не могла сдерживаться. Рыдания вырвались наружу, сотрясая всё моё тело.

Девушка бросилась ко мне, заключив в свои крепкие сочувствующие объятия. Она одна знала, как мне сейчас было плохо, но ничем, абсолютно ничем не могла мне помочь.

– Как он мог⁈ – всхлипывала я, вцепившись в руку Каролины. – После всех этих ночей… После всех клятв…

Каролина всё так же молча обняла меня, позволив выплакаться. Ее молчаливая поддержка была единственным якорем в этом бушующем море горя и отчаяния.

За окном медленно спускались сумерки, окрашивая комнату в траурные фиолетовые тона. Где-то там, в этом же городе, Таурус, вероятно, обсуждал с Аларой детали их будущей свадьбы. А я оставалась одна – с разбитым сердцем, незапланированным ребенком и горьким осознанием того, что любовь всей моей жизни оказалась всего лишь иллюзией.

Глава 26

Фредерик сегодня вернулся раньше обычного. То ли ему «донесли», что со мной сегодня произошло, то ли просто так совпало. Так или иначе, но на его лице играло небывалое беспокойство, и он первым делом поспешил ко мне в комнату, охваченный этим чувством. Но как бы я не переживала, от меня не укрылся тот факт, что их взгляды с Каролиной пересеклись. Пусть и на миг, но промелькнувшая между ними искра имела место быть, и оттого на душе сделалось ещё хуже.

Служанка ушла, оставив нас одних. И только тогда муж принялся изливать на меня фонтаны нежности, которые были абсолютно бесполезны в моём случае, ведь страдала я сейчас не по нему.

Камин в спальне потрескивал так же монотонно, как голос Фредерика. Я сидела, уткнувшись в грудь супруга, представляя на его месте другого. И с безумной тщательностью разглаживала пальцами каждую складочку на его идеальной рубашке, пока мой супруг с неподдельным беспокойством обнимал меня.

– Ты слышал новость? – заговорила я первой сухим надтреснутым голосом, рискуя себя скомпрометировать, и всё же не сумев сдержаться.

– Какую именно? – Фредерик с удовольствием подхватил идею поговорить – видимо сам он не мог придумать для этого тему, а потому просто молчал.

– Алара выходит замуж…

Какое-то время мой супруг молчал, напрягая мозг и хмуря лоб, а после его лицо просветлело.

– Да, точно! Прости, дорогая, я слышал об этом, но совершенно забыл поделиться с тобой.

– Что ты слышал? – продолжила я.

– Владыка Таурус женится. Это просто… нечто!

– Почему? – я почувствовала, что вот-вот разрыдаюсь, невидимые тиски сжали моё горло, угрожая удушьем.

– Ну… он же дракон! И глава города. А его женитьба… Я не думал, что владыка хоть когда-нибудь женится. Учитывая его… кхм…обязанности.

Мой муж явно намекал на нашу первую брачную ночь, которая принесла мне неслыханную радость официально переспать с драконом. Да! Тогда я сильно перенервничала, но анализируя всё произошедшее позже, я поняла, что это была самая счастливая ночь в моей жизни. Таурус стал моим первым мужчиной в постели и единственным в сердце.

При одном воспоминании о той ночи мою метку истинности опалило огнём. Странно, что Фредерик до сих пор её не заметил, хотя мы спали в одной постели. Конечно, строгие ночные сорочки прятали её, и всё же порой мы были обнажены.

Пока я размышляла об этом, мой супруг говорил и говорил о предстоящем торжестве, и видимо таким образом мой разум защищал меня от его болтовни.

– Как думаешь, нас пригласят? – между дел спросил Фредерик. – Ведь мы же родственники невесты. Ай!

Кажется, я слишком сильно сжала ткань его рубашки, потому как зацепила кожу. Супруг слегка потёр повреждённое место и с непониманием уставился на меня.

– Прости, – прошептала я, зная, что всё опять закончится слезами. – Я не хотела…

Фредерик вновь привлёк меня к себе, но замолчал. В комнате повисла тягучая тишина, нарушаемая только моим предательски учащённым дыханием. Первая слеза упала на мою ладонь, оставив мокрый след. Потом подкралась вторая. А после третьей я уже разрыдалась так, будто кто-то умер. Хотя, наверное, так для меня всё и было. Умерла я прежняя, а то чувство любви, что я испытывала к Таурусу, билось в страшной агонии, готовясь умереть. Но его смерть, я знала, выжгла бы всё дотла, и на поле моей души ещё вряд ли бы когда-нибудь выросли новые цветы. Я ревела, оплакивая собственную несчастливую судьбу, любовь, что оказалась поруганной и все те мечты, которые жили в моей голове до тех пор, пока я не услышала из губ моей ехидной сестрицы эту новость.

– О, – растерянно пробормотал Фредерик, не ожидая, что снова увидит слёзы в моих глазах. Он осторожно потянулся ко мне, как к дикому зверьку, забившемуся в угол. – Дорогая, ну что ты… Я понимаю, в твоём положении сложно сдержать эмоции, но… Это всего лишь свадьба твоей двоюродной сестры. Не стоит так переживать…

Да! Это была «всего лишь» свадьба! Моего любимого и этой распутной стервы, что волею судьбы была моей двоюродной сестрой!

Я подняла на Фредерика мокрые от слёз глаза. В них бушевала такая буря, что он невольно отпрянул.

– Да, гормоны, – прошипела я, едва сдерживаясь, чтобы не накричать на него.

Фредерик вдруг перебил меня мягким, почти нежным жестом. Его пальцы коснулись моей щеки, смахнули продолжавшие катиться по лицу слёзы.

– Я знаю, – произнёс он тихим голосом. – Знаю, из-за чего ты переживаешь… Твоя первая брачная ночь была не со мной. С ним. – Он тяжело вздохнул, и его глаза отражали огонь в свете камина. – И одному богу известно, сколько бы я отдал, чтобы вернуть всё назад. Взять тебя в охапку и уехать из города. Тогда я проявил слабость, позволив дракону лишить тебя девственности.

Мир вокруг меня замер. Даже камин, кажется, перестал трещать. И я, на миг забыв обо всём, продолжала внимательно слушать.

– Но всё же, что тогда, что сейчас ты моя жена, Аврора, – продолжил он, аккуратно подбирая слова, будто складывая осколки разбитой вазы. – И у нас скоро будет ребенок… Не стоит переживать из-за всего, что мы слышим или что происходит вокруг.

Фредерик пытался помочь, как мог. Может быть, он о чём-то и в самом деле догадывался? О том, какие на самом деле я испытываю чувства к владыке Таурусу… Или же просто предположил это… В любом случае мне вновь стало стыдно. Я смотрела на него расширенными глазами, не в силах вымолвить ни слова. В горле стоял ком, непроходимый и колючий.

– Так что плачь, если хочешь. Если тебе это сейчас действительно нужно, – закончил Фредерик, поднимаясь с постели. – Но помни: через месяц мы будем на той свадьбе. И я хочу, чтобы ты улыбалась. Понимаешь?

Я кивнула ему в ответ, лишь бы он перестал меня успокаивать. Фредерик невесомо коснулся моих губ и тут же вышел, прикрыв за собой дверь.

А я, наконец, разрешила себе разрыдаться в голос, чтобы выплеснуть разрывающую меня боль изнутри без остатка.

Глава 27

Я проревела всю последующую неделю и так всем осточертела, что даже Фредерик махнул на меня рукой и перестал успокаивать. Конечно, ради приличия он иногда спрашивал, чем может мне помочь, но я отвечала одно и то же: ничем. И мой муж отступился. Прислуга перестала интересоваться моим состоянием, люди просто выполняли свою работу, стараясь не смотреть в мою сторону. А я не хотела никому досаждать своим видом, понимая, что исходящие от всего моего облика скорбь и отчаяние просто отталкивали их. Только одна Каролина всё ещё не сдавалась, пытаясь хоть как-то меня расшевелить. Но я чувствовала, что и она близка к тому, чтобы отступиться.

– Взгляни на себя! – в этот она протянула мне овальное зеркальце в бронзовой раме. – У тебя чернота под глазами! А кожа такая бледная, что можно подумать, будто ты уже умерла!

– Так и есть, – ответила я ей равнодушно, разглядывая в отражении не себя, а какую-то незнакомую мне женщину, побитую жизнью. – Я умерла, Каролина, умерла в тот день, как узнала…

– Перестань! – легонько осадила она меня. – Ты принимаешь те лекарства, что выписал тебе доктор Чилси⁈

Она по-хозяйски порыскала по моей тумбочке и найдя нетронутые таблетки, строго, словно мать, с укором показала мне их.

– Вот видишь! Как мы сможем тебе помочь, если ты сама этого не желаешь?

Я столь же равнодушно пожала плечами.

– Мне не нужна помощь. Я хочу умереть…

– Подумай о ребёнке! – не сдавалась горничная. – Весь мир к мужчинам не сводится! Но если ты будешь пребывать в таком мрачном состоянии, боюсь твой сын или твоя дочь родится болезненным. Разве этого ты желаешь своему ребёнку?

Я тяжело вздохнула.

– Конечно, нет… Но что я могу поделать, Каролина? Все мысли мои о том, кому, как оказалось, я вовсе не нужна. Даже несмотря на нашу истинность…

При упоминании этого слова, моя метка защипала на спине, словно её обдали огнём. Проклятое клеймо! Возможно, если бы не оно, сейчас бы мне жилось гораздо проще. И я не страдала бы по Таурусу, изводя себя на корню день и ночь, заливая своё горе слезами.

– … зато ты нужна мужу! – попыталась успокоить меня Каролина, прекрасно осознавая, что как раз на него мне абсолютно плевать. – И, если тебе кажется, что это слабое утешение, то с годами наверняка ты поймёшь, что это совсем не так. А твой Таурус ещё локти будет кусать, когда опомниться…

Я покачала головой.

– Это вряд ли. Алара давно на него нацелилась. Я видела, как она смотрела на него на празднике, готовая по щелчку его пальцев выскочить из платья и запрыгнуть к нему в постель. Да и он явно не отказался бы, если бы она тогда ему себя предложила… а, может быть, так оно и было. Драконы ненасытны в постели, им всегда мало, и я не удивлюсь, что сначала он затащил в постель мою кузину, а потом отправился ко мне. Кто знает, сколько женщин ему нужно для удовлетворения своей похоти?

– Но его истинная – только ты… – не унималась Каролина. – Так что перестань реветь, возьми себя в руки, и пойдём куда-нибудь прогуляемся.

– Куда? – равнодушие вернулось в мой голос. Я даже не смотрела сейчас в сторону служанки, потому что мне было всё равно.

– Да куда угодно! – воскликнула девушка. – В центральный парк, или на ярмарку… Говорят, в этот раз туда много привезли такого, от чего глаза разбегаются, а кошельки пустеют… Но я уверена, что Фредерик не откажет тебе в таком маленьком удовольствии, ведь ему уже порядком надоело смотреть на твоё кислое лицо!

– Фредерик? – я нахмурилась, потому как кое-что поняла. И это кое-что неприятно резануло мне слух. – Ты никогда не называла моего мужа по имени…

Каролина тут же вспыхнула, как майская заря, и принялась спешно оправдываться:

– Ну, ты же его так называешь, верно? – она прятала глаза и глупо улыбалась, чем ещё больше усугубляла положение. – Но если тебе это неприятно, Аврора, я буду звать его господином…

Я промолчала, понимая, что в её словах всё ещё что-то не так.

– Ты же не будешь ревновать его ко мне? – она вновь попыталась вернуть моё расположение широкой улыбкой. – Зачем мне это – спать с твоим мужем⁈

– А разве я утверждала, что вы спите?.. – задала я ей ещё один провокационный вопрос.

– Нет, но… У меня ощущение, будто ты меня подозреваешь в чём-то нехорошем! – чуть обиженно заявила горничная.

Я решила оставить этот разговор, чувствуя, что вот-вот лишусь единственного друга во всей этой лживой тьме. Возможно, я и впрямь запуталась. Или это гормоны так на меня влияли, что я во всех теперь видела обманщиков и предателей. И я улыбнулась девушке в ответ.

– Пойдём на ярмарку…

Каролина, словно не веря своим ушам, тут же приободрилась.

– Ты же сейчас серьёзно?..

– Вполне, – заверила её я. – К тому же, скоро мой живот вырастет до необычайных размеров. Мне уже тесно в своих нарядах, а скоро и совсем будет невмоготу.

– Тоже верно! – похвалила она меня. – Тогда – собираемся? Я помогу тебе найти платье пошире и уложу причёску. А ты постарайся найти в себе хотя бы чуточку хорошего настроения и жизнерадостности! И всё-таки поешь я не хочу, чтобы ты упала в обморок на торговой площади!

Я согласно кивнула. Наверное, Каролина была права: нужно было жить дальше и перестать хоронить себя из-за какого-то недостойного меня мужчины. Пришлось быстро собраться и перекусить на скорую руку, хотя есть совсем не хотелось. Но я решила придерживаться чётких указаний, выданных мне служанкой. Возможно, это и впрямь поможет мне выбраться из той беспросветной ямы, в которую я умудрилась угодить.

Глава 28

Толпа шумела на разные голоса, как и в любом людном месте. А здесь, на торговой площади, куда совсем недавно приехала разношёрстная ярмарка, и вовсе можно было не расслышать друг друга из-за шума, стоящего здесь. Бродячие актёры показывали представление, очень живо изображая своих персонажей – принцессу и дракона, влюблённых друг в друга вопреки расхожему мнению. Но рыцарь уже приближался к их дому, чтобы спасти свою возлюбленную, не зная, что та уже его не любит.

Какое-то время мы с Каролиной, смешавшись с толпой зевак, смотрели на это представление. Игра была превосходной, но всё же символичность происходящего на импровизированной сцене лишний раз напомнила мне о собственной беде, накинув на мои плечи невидимый траурный плащ. Каролина, заметив, что я сникла, поспешила увести меня дальше, в торговые ряды, и теперь уже мы закупались сладостями, пирожками, и я впервые за всё это время почувствовала желание хоть что-нибудь съесть, так аппетитно здесь пахло свежеприготовленными блюдами.

Съев по пирожку с брусникой и запив их яблочным морсом, мы отправились дальше, в отдел, где торговали тканями и готовыми платьями. От разнообразия нарядов разбегались глаза, хотелось потрогать и померить всё и сразу, но я сдержанно выбирала те наряды или, хотя бы, ткань, которые подошли бы к моему нынешнему положению. Здесь вопрос стоял скорее в цене и качестве, но деньги у меня были, а, значит, нужно было просто определиться.

Каролина мне не мешала, столь же сдержанно находясь рядом. И давала советы, лишь когда я их спрашивала. Было заметно, как ей любопытно всё это: наверняка её жалования не хватило бы и на половину тех платьев, из которых выбирала я. Но ей и ни к чему была такая роскошь, ведь горничных не приглашали на званные вечера и праздники, разве что, только в качестве прислуги. Я же должна была следить за каждой ниточкой, которая могла случайно показаться из рукава и стать предметом насмешек и сплетен за моей спиной. Увы, но мир аристократии был жесток и безжалостен ко всем без исключения, но особенно к тем, кто имел право от рождения к нему принадлежать.

Мой взгляд остановился на ярко-алой атласной материи, и на ум невольно пришла Алара. Красный – это был её цвет, и впервые я увидела, как она ластится к Таурусу именно в платье такого цвета. Мне сделалось неприятно, и я тут же отдёрнула руки от этой ткани, но краем глаза вдруг заметила её. Кузина… Она словно преследовала меня, навязывая своё никчёмное общество. Хотя сейчас её взгляд был направлен совсем в иную сторону, я чувствовала, что она знает о том, что я тоже здесь, и целенаправленно не поворачивала головы.

Вместо этого Алара, прицениваясь, держала в руках кусок белоснежной ткани, лёгкой, почти невесомой, мерцающей нежным ненавязчивым блеском в свете утреннего солнца. Видимо, она выбирала себе ткань на свадебное платье, и я едва удержалась, чтобы не подбежать к ней и не влепить пощёчину. Кузина улыбалась, о чём-то разговаривая с продавщицей – молодой женщиной, которая указывала ей на что-то, прикладывая различные кружева к материи, пуговицы такого же белого цвета, сверкающие серебром стразы.

А после я увидела его…

Таурус подошёл к ней сзади и, заглянув через плечо Алары, тоже что-то сказал продавщице. Белокурая стерва, обернувшись, одарила его кокетливой улыбкой и легонько ударила ладонью по груди, изображая из себя святую невинность. Сдержанно улыбнувшись, дракон сделал шаг назад, видимо, не желая мешать невесте заниматься приготовлениями к свадьбе.

Но для меня это стало последней каплей.

Каролина в тот миг отвлеклась на рассматривание богатых поясов, щедро украшенных монистами, а я, что есть мочи, сорвалась с места и побежала.

Куда? Да я и сама не знала, просто кинулась сквозь толпу, не желая больше смотреть на это, на свою двоюродную сестру, которая скоро станет женой того, без кого я своей жизни и вовсе не помышляла. Предателя, клявшегося мне в любви, с которым мы вместе тонули в море удовольствия, забывая порой, что друг другу мы не принадлежим.

Кажется, я кого-то задевала, потому как возмущённые возгласы в мой адрес посыпались словно из рога изобилия. Мне было всё равно, пусть, пусть клянут меня, на чём свет стоит, ведь я уже и так была наказана представшим передо мной зрелищем. Надо же было прийти на ярмарку именно в тот момент, когда эта парочка тоже заявилась сюда! Было тошно смотреть на них вместе, и я бы лучше выколола себе глаза, чем ещё раз взглянула на это зрелище.

Дорогу я разбирала слабо, потому как пелена слёз застилал глаза, и я просто бежала и бежала, сама не поняв, в какой момент покинула саму площадь и ярмарку, и оказалась в незнакомом для меня месте. Здесь было безлюдно, а ряд нежилых строений говорил мне о том, что это вовсе не спальный район, а, скорее, что-то вроде складского квартала. Но мне и на это было всё равно.

Я просто хотела быть намного дальше от того места, где повстречала Тауруса и его невесту. И отчаянно мечтала забыть о том, что я их вообще видела вместе.

Дома в конце концов тоже закончились, и сразу за ними начался лес. Я почти выдохлась, сорвала дыхание, но не думала останавливаться. Однако мне пришлось. Вернее, кто-то набросился на меня сзади, повалив на землю. И в тот самый миг, испугавшись, я отчаянно захотела жить.