Текст книги "Истинная. Право первой ночи (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

Внизу живота предательски заныло, и я почувствовала, что вновь готова отдаться тому, с кем была почти незнакома. И к кому всё это время испытывала такое влечение, что самой было стыдно себе в том признаться.

– Я… я лишь хотела…

Но он не слушал. Руки Тауруса обвили моё тело, безжалостно лаская всё, что попадалось им на пути: мою грудь, мой живот, низ живота. Я была уверена, что начни я читать вслух стихи или содержание какого-либо справочника, и тогда бы дракон не обратил на это никакого внимания. Всё оно сейчас было целиком и полностью направлено на влажное, разомлевшее в горячей воде, податливое тело. Моё тело…

Языком он провёл промеж моих лопаток, но мне показалось, что это место было опалено огоньком свечи. Я застонала, и таким же стоном отозвался мой искуситель. Устав ублажать свои ладони, он, не переставая делать это, подвёл меня к кровати, а после грубо опрокинул на неё. Миг, и в привыкающем к темноте взгляде я увидела, как полетела на пол его рубашка – та самая, в которой Таурус был на празднике. А после и брюки, и нижнее бельё, обнажившее его мужское достоинство.

Я закусила губу, совершенно потеряв голову от желания. В тот миг я даже не задумывалась, что нас кто-то может увидеть, будь то Фредерик или кто-либо из прислуги. Наверное, потом мне будет стыдно. Очень стыдно… Но сейчас всё моё существо жаждало этого соития не меньше, чем сам дракон.

Он вошёл в меня резко, одним толчком, и в глазах моих вспыхнули звёзды долгожданного удовлетворения. Да! Я ждала этого мига, я хотела его испытать вновь! Таурус двигался энергично, выплёскивая своё желание капля за каплей, громко рыча и сверкая драконьими глазами. Я наслаждалась этой его порывистостью, страстью, умением превосходить и обладать тем, что ему не принадлежало изначально. Наша греховная связь была равно запретной и желанной, а потому ни один из не хотел упускать ни единого момента соития, и мы отдавались ему, отключив головы.

Когда всё закончилось, мы, совершенно обессилившие, рухнули в постель, и какое-то время просто лежали, тяжело дыша. Дракон не начинал разговор первым, да и мне сейчас тоже не очень-то хотелось говорить, тем более лёжа в постели, в нашей общей с Фредериком спальне, но в объятиях другого мужчины. Мужчины, которого я на самом деле желала всей душой и телом. Но если бы муж застал нас здесь, я не знаю, что бы он со мной сделал. И я его понимала. Первый раз наше соитие относилось к традиции, а второй… Второй – это уже было изменой.

Я зашевелилась, намереваясь подняться и привести себя в порядок. Таурус схватил меня за руку и ещё какое-то время рассматривал моё обнажённое тело, вгоняя меня в стыдливую краску, которую во мраке комнаты невозможно было увидеть. И всё же я, занервничав, сумела высвободить свою руку из его крепкого захвата.

– Нужно одеться, – для чего-то пояснила я, хотя владыка и так всё наверняка понимал. Уж не знаю, за кого он меня сейчас принимал – за легкодоступную замужнюю женщину, похотливую дрянь или за кого-то ещё, но я знала лишь одно: наша страсть была взаимной, и ни он, ни я не могли объяснить её бурную природу. Разве что, меткой истинности…

– Не бойся. Твой муж ещё на празднике, – небрежно усмехнувшись, прочитал мои мысли Таурус. – Если был хотя бы малейший шанс, что он вернётся домой раньше, то меня бы здесь сейчас не было.

Я, закусив губу, решила, что сейчас будет самый подходящий момент для прояснения кое-каких обстоятельств.

– Зачем ты пришёл? – спросила я прямо, однако голос мой дрогнул.

– Ты же хотела поговорить… – мне показалось, или в его голосе вновь прозвучала насмешка, но не ко мне, а к обстоятельствам.

– Мы могли поговорить на празднике… – чуть обиженно я надула губы.

– Там слишком много глаз. А ещё больше ушей. И, не забывай, что твой дорогой муж тоже был там. Может быть, для тебя это не очевидно, но он очень ревностно относиться к тому, как другие мужчины смотрят на его жену. Признаться, когда я увидел тебя в этом откровенном платье, то тоже начал ревновать.

Я отвернулась, чтобы спрятать улыбку. Значит, он всё-таки заметил. Обратил внимание, и… Стоп, что он там сказал про ревность⁈

Я почувствовала, как он вновь подбирается ко мне. Слухи были справедливы: драконы, во истину, казались ненасытными существами. Это стало понятно, когда владыка вновь привлёк меня к себе, и я почувствовала нечто твёрдое, упирающееся в мою спину.

Желание тут же затмило мой разум, жар разлился по телу, но я решила на этот раз не уступать ему, и довести наш разговор до конца.

– Таурус… – начала я уверенно, пока его пальцы повторяли вновь все те же сладостные мучения, которыми он «пытал меня» в первый раз сегодня. – У меня появилась метка истинности…

Его пальца замерли, и сам дракон напрягся.

– Взгляни, там, на спине…

Но он уже смотрел во все глаза и что-то бормотал себе под нос, словно не веря.

– У Фредерика такой нет… – продолжила я, не зная, как реагировать на его молчание.

– Зато есть у меня! – его раздражение стало настолько очевидным, что я вздрогнула. – Так вот откуда она вязалась…

Он взглянул на меня как-то резко, слишком отчаянно.

– Что? – догадка коснулась моей головы совершенно неожиданно. – Значит, я была не единственной, с кем ты переспал в ту ночь?..

– Милая, – Таурус взглянул на меня с упрёком. – В тот вечер не ты одна выходила замуж. Кроме тебя я был ещё с четырьмя девушками, и просто не знал, кто «наградил» меня этой меткой…

– «Наградил»? Но… – меня словно током пронзило, так брезгливо он произнёс это слово.

– Вот именно! – кажется, Таурус больше ничего не собирался мне объяснять. – Прости, но мне нужно идти…

И он выпрыгнул в окно так быстро, что я и глазом моргнуть не успела. А после вдали увидела парящий силуэт дракона, удаляющийся от меня дальше и дальше с каждой секундой.

Глава 14

Нет, не такой реакции я ожидала. Таурус – мужчина, которому я доверилась, сообщив о метке истинности и с которым сознательно изменила мужу, не выдержав натиска страсти, дал мне от ворот поворот, как только узнал об этом. Так скверно я себя ещё не ощущала!

Тело ещё не остыло после бурного соития, а я уже проклинала дракона в душе, называя последним негодяем. Нельзя было позволять ему вновь овладеть моим телом, ведь, стало ясно, он просто использовал меня, чтобы утолить свой голод, и от этого мне было вдвойне прескверно.

Слёзы заблестели на глазах. Я прижала колени к груди, сидя на кровати, и зарыдала, не в силах взять себя в руки. Свежий воздух из открытого окна наполнил спальню ароматом цветов, доносившимся из нашего сада, полностью освободив его от запаха Тауруса и специфического запаха, что возникает во время занятий любовью. Ничто, больше ничто не напоминало о том, что совсем недавно дракон был здесь, и мы наслаждались друг другом, отдаваясь любви без сожаления.

Только мои мысли, наполненные его обидными словами, по-прежнему терзали мою душу и не давали ей успокоиться.

Шаги в прихожей раздались неожиданно – я уже думала, что мой муж не вернется до утра. Дверь резко распахнулась, и в комнату ввалился Фредерик, лицо его было хмурым, а движения резкими. Супруг был немного пьян, но не вдрызг, потому как достаточно твёрдо держался на ногах. Он сбросил плащ на стул, и тот соскользнул на пол, но он даже не нагнулся поднять его.

– Ты еще не спишь? – пробурчал он, не глядя на меня.

Я уже перебралась к окну, завернувшись в плед, чтобы насладиться красотой ночи, ведь спать я тоже не собиралась. Я быстро вытерла щеки, но было поздно – он заметил блестевшую на щеках влагу.

– Ты… плачешь? – голос Фредерика сразу изменился, гнев сменился растерянностью.

Я отвернулась, но он подошел ближе, опустился передо мной на колени и осторожно взял мои руки в свои.

– Что случилось? – спросил он уже мягко, почти шёпотом.

Я молчала. Сказать правду? Но как? Я плачу, потому что встретила человека, которого полюбила больше тебя, хоть он и оказался негодяем? Нет, это разрушит всё. А на сегодня разрушении было достаточно.

– Ничего, – прошептала я. – Просто дурацкое настроение.

Но Фредерик не отступал. Его пальцы осторожно коснулись моих щек, смахивая слезы.

– Это я виноват, – сказал он вдруг, и в его голосе прозвучала настоящая боль. – Я отпустил тебя одну, а сам остался на этом дурацком празднике. Должно быть, ты ждала… Злилась…

Я отрицательно покачала головой, но он всё равно не поверил.

– Прости меня, – он прижал мои ладони к своей груди. – Я больше так не поступлю.

Мне стало стыдно. Он искренне думал, что это из-за него я лью горькие слёзы, а я… я обманывала его. Мне было плевать на Фредерика, и когда я позорно бежала с праздника, и когда легла в нашу постель с другим мужчиной.

– Нет, это не так, – попыталась я возразить, но он перебил:

– Не защищай меня. Я знаю, что был груб, когда ты хотела уйти. Я просто… – он замолчал, потом тяжело вздохнул. – Я не хотел, чтобы ты уходила. Но и остановить не мог. Высшее общество, все эти напыщенные болваны в дорогих камзолах, с которыми мне ещё только предстоит налаживать дела… Конечно, ты должна была быть на первом месте для меня. А с ними… с ними я как-нибудь бы договорился после. Прости…

Его слова ранили сильнее, чем если бы он кричал, или даже ударил. До чего же наивным и бесхитростным был мой супруг! И до чего же эгоистичной и бесчувственной стервой казалась я на его фоне. Я сжала пальцы Фредерика, чувствуя, как дрожит его рука.

– Я не сержусь, – сказала я наконец. – Правда. Прошу, поверь.

Он посмотрел на меня с сомнением, но потом медленно притянул меня к себе, обнял так крепко, будто боялся, что я исчезну. Никакой страсти – только нежность, на которую не был способен владыка Таурус. И мне вновь сделалось стыдно.

– Я люблю тебя, – прошептал он мне в волосы, поцеловав мою макушку.

И в этот момент я преисполнилась решимости забыть о гадком драконе, что сегодня разбил моё сердце. Всё, хватит. На самом деле Таурус не стоил и ногтя на мизинце моего мужа. Что он там сказал? Сколько ещё девушек он лишил невинности в день их бракосочетания? До чего же гадкая традиция! Интересно, кто её выдумал и для чего? Наверное, какой-нибудь не менее гадкий дракон, чтобы показать жалким людишкам, насколько сильны крылатые, и ни одному человеческому мужчине с ними не сравниться!

Нет, я больше ни за что не буду думать о Таурусе! Не позволю глупым мечтам и страсти разрушить то, что у нас есть. Я постараюсь любить своего мужа – этого человека, который сейчас искренне переживал за меня, неверную жену, хоть и не знал об этом.

Я обняла его в ответ и закрыла глаза. наши лбы коснулись друг друга.

– Я тоже, милый… Я тоже

И хоть голос мой дрогнул, я знала – это не совсем ложь. Просто нужно время. И я дам себе его. Ради нас.

А после я произнесла ещё тише:

– Я хочу тебя…

Фредерик сразу же встрепенулся – наверное, подумал, что ослышался.

– Давай сделаем это…

Я не умела соблазнять. В паре с Таурусом ведущим всегда был он, а теперь… Но Фредерик не растерялся, и вскоре мы оказались на постели, где неумело переспали. Безвкусно, пресно и почти безэмоционально…

Глава 15

С тех пор, как я запретила себе даже думать о Таурусе, время словно замедлилось. Дни тянулись, серые и безрадостные, будто вязкая патока. Наступил сезон дождей – бесконечный, монотонный, и я почти не выходила из дома. Лишь изредка, когда небо ненадолго прояснялось, я пробиралась в сад, где среди пышных цветущих деревьев, вдыхала сырой воздух и смотрела, как вода медленно стекает с крыш внутренних построек, образуя на земле мутные лужи.

Метка истинности меня почти не беспокоила. Иногда, в моменты особенно тяжёлых мыслей, я чувствовала лёгкое жжение промеж лопаток, но оно быстро проходило. Вскоре я и вовсе перестала замечать её, стараясь забыть так же, как и того, благодаря кому она у меня появилась.

Отношения с Фредериком стали… спокойными. Как пресная овсянка без соли и мёда. Мы не ссорились, но и не смеялись вместе. Он был внимателен, заботлив, но между нами не было той искры, которая должна была вспыхнуть в первые дни после свадьбы. Секс стал обязанностью – механическим действием, лишённым страсти. Я терпела, делая вид, что всё в порядке, а он, кажется, даже не замечал моего равнодушия. Не принуждал, но и не спрашивал. Мы просто занимались этим, а после, повернувшись друг к другу спиной, засыпали.

Единственными отдушинами были вышивка и редкие разговоры с Каролиной. Но даже её общество не могло развеять тоску, которая поселилась во мне, как непрошеный гость. У горничной по дому было много своих обязанностей, за которые она получала деньги, и я не смела лишний раз её отвлекать. Да и не могла она мне помочь. Разве что на время отвлечь от гложущих душу мыслей, но это всегда был временный эффект. Они всегда возвращались, и всё начиналось заново.

А потом я словно начала чахнуть.

Сначала появилась лёгкая тошнота по утрам. Тогда я списала её на обычную хандру, которая неизменно являлась ко мне в дождливое время, ведь я любила солнце, и не могла долго без него. Потом пришла она – странная слабость, сонливость, отвращение к запаху жареных яиц и специй. Я по-прежнему не придавала этому значения.

Но когда однажды утром мне стало дурно от вида собственного завтрака, в голове мелькнула догадка.

Неужели?..

Я замерла, прижав ладонь к животу. Страх сковал меня, как ледяные тиски.

Нет, это невозможно!

К тому, что я могу оказаться беременной, я пока была не готова. Дети – это, конечно, прекрасно, но… Но их не следовало заводить в том состоянии, в котором я находилась последние дни! Сейчас становиться матерью вовсе не входило в мои планы, и я готова была разреветься, поняв, что, скорее всего, так оно и было…

Нет. Нет, нет, нет!

Что делать⁈ Как понять⁈

Я сжала кулаки, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. И чем дольше я углублялась в мысли по этому поводу, тем больше меня охватывал ужас предстоящего разговора. Было бы проще, если бы я занималась любовью только с мужем. Но проклятый дракон… Что, если этот ребёнок был от него?

Хорошенько поразмыслив, я пришла к выводу, что не могу сказать сейчас об этом Фредерику. Для начала нужно было удостовериться, в самом деле беременна ли я, и постараться понять, от кого.

Небо снова затягивали злые тёмные тучи, а я всё продолжала стоять у окна и всматриваться в него, ничего не видя и ничего не замечая вокруг. То, что происходило во мне самой прямо сейчас, было намного более пугающим надвигающейся бури. Пространство почернело ещё сильнее, как будто кто-то добавил чёрной краски на и без того невыразительную тёмную картину. Сначала – тишина. Тяжелая, звенящая, будто сама природа затаила дыхание. Потом – далекий ропот, глухой, недовольный, будто небеса ворчали на что-то, чего я не могла расслышать.

Грянул первый гром, и огромные капли дождя вперемешку с градом ударили по стеклу, словно желая выбить его. Мне было всё равно. Сейчас я мечтала лишь о том, чтобы отмотать время вспять и прекратить это безумие от первой до последней строчки.

А потом ударило ещё сильнее.

Первая молния рассекла тьму резким белым шрамом, и на миг весь мир ослепительно проявился в своей неприкрытой ярости: согнутые под напором ветра деревья, мокрая земля, уже пахнущая грозой, мое бледное отражение в стекле – словно незнакомая мне девушка с пустым взглядом.

И снова гром прокатился следом, низкий и раскатистый, будто небо издевательски хохотало надо мной и моими бедами.

«Какая же ты дура, Аврора. Заперта в собственном доме, как в клетке. Беременна ребенком, которого не хотела. Замужем за человеком, которого не любишь. Страдаешь по тому, кто тебя не достоин. И которому ты совершенно не нужна».

Дождь хлынул непроходимой стеной, хлесткий, беспощадный, как мои собственные мысли. Капли хлестали по стеклу, словно желая прорваться внутрь, смыть всю эту фальшь, в которую превратилась моя нелепая жизнь. Я прижала ладонь к холодному окну, чувствуя, как стекло дрожит под ударами стихии. Наверное, стоило хотя бы признаться самой себе…

Где-то там, за этой завесой дождя, был он. Тот, кого я любила. Тот, чей ребенок, возможно, сейчас растет во мне – нежеланный, неожиданный, обреченный на ложь с самого рождения.

Еще одна молния – и в ее синеватом свете я вновь увидела себя со стороны: девушка у окна, держащая руки на животе. Глаза полные слез, которые устали литься.

Гром громыхнул прямо над домом, заставив содрогнуться стены.

И я поняла, что это не просто гроза. Она словно отражала моё внутреннее состояние.

Я была этой чернотой, этой яростью, этим невыплаканным дождём. Я была этим громом, запертым внутри слабого тела, которому нельзя прорваться наружу. Я была белой молнией, что била в самое сердце, сжигая все на своем пути.

А потом… я стала тишиной. И гром, и молния стихли. И за окном теперь слышался только шум дождя.

Я успокоилась, пусть только на время. Горячее дыхание выводило свои узоры на холодном стекле. Гроза не очистила этот мир от боли и отчаяния, но немного охладила его пыл, и это уже было хорошо.

Глава 16

– Дорогая, проснись…

Кто-то тряс меня за плечо, а я никак не могла проснуться, измотанная странным чувством безысходности.

Как оказалось, я уснула прямо на стуле, так и не дождавшись Фредерика. Когда его рука в очередной раз потрясла моё плечо, я вздрогнула, с трудом оторвав голову от жесткой спинки стула.

– Аврора, – голос мужа звучал отстраненно, будто доносился из-за толстой стеклянной стены. – Послушай, дорогая. Мне нужно уехать…

– Сейчас? – прошептала я, протирая глаза. За окном едва брезжил рассвет, и комната тонула в сизой полутьме.

– Да. Дела в Суриме. Я вернусь через две недели.

Он уже был одет для дороги – темный сюртук, сапоги, новенький дорожный плащ чёрного цвета. В его глазах не было ни тепла, ни упрека – лишь усталая решимость.

– Хорошо, – кивнула я, слишком разбитая, чтобы спрашивать подробности.

Фредерик задержался на мгновение, словно хотел что-то добавить, но лишь сжал губы и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я осталась сидеть, прислушиваясь к стуку копыт запряжённых лошадей за окном, пока они не растворились в утренней тишине.

«Это к лучшему» – убеждала я себя. У меня будет время подумать. Обо всём. О себе, о Фредерике, о Таурусе. О ребёнке…

Но мысли путались, как нитки в неумелых руках девочки, что только начала заниматься вышивкой. Ребенок. Таурус. Фредерик. Ложь. Я закрыла глаза, пытаясь загнать обратно предательские слезы, которые никак не желали меня оставлять.

Днём я немного отвлеклась, ведь на мои плечи теперь легло не только домашнее руководство прислугой, но и те дела, которыми обычно занимался Фредерик. Нужно было сходить на конюшню, птичий двор и заняться составлением расходов на следующий месяц. Всё это было невероятно скучно, но в то же время отвлекало меня от скорбных мыслей, и успокаивало, не давая раскисать.

Но вот наступила ночь, и я опять осталась один на один со своей проблемой. Я была молчалива, а потому Каролина не пыталась меня как-то расшевелить, понимая, что мне нужно время. Иногда такое случалось со всеми, и эта девушка чувствовала, когда нужно вмешиваться, а когда нет.

Я уже готовилась ко сну, когда мне послышался странный звук, словно кто-то постучал в окно. Сначала я списала всё на дождь или ветер, сегодня они были намного тише, чем вчера, но всё же стихия ещё была в своём праве.

Закрыв глаза, я услышала, что звук повторился. Нет, это не могло быть совпадением! Поднявшись, с быстро бьющимся сердцем, я осторожно подошла к окну. А, заглянув в него, сразу отпрянула. Казавшийся бледным, мокрый от дождя и растрёпанный от ветра, за ним на карнизе стоял Таурус.

Взяв себя в руки, я открыла окно, пропустив его внутрь. Не для того, чтобы привечать, как в прошлый раз, а чтобы не скомпрометировать себя перед слугами, если кому-то из них взбредётся прогуляться под окнами перед сном.

– Что ты тут делаешь⁈ – громко и возмущённо зашептала я, хотя у самой при его появлении сразу же знакомое тепло побежало по телу.

– Не кричи, – знакомый голос прозвучал в темноте, и тут же ладонь легла на мою руку.

– Таурус… Ты… как ты посмел… – я попыталась отстраниться, но его пальцы мягко сжали мое запястье. – После всего, что случилось… После твоих жестоких слов…

– Я скучал, – просто и обезоруживающе прошептал он, и его холодные губы тут же коснулись моей шеи.

Я замерла. Это было неправильно. Опасно. Глупо. Но его прикосновения разжигали во мне такой огонь, от которого покалывало в пальцах.

– Уходи, – слабо протестовала я, но он лишь вздохнул – громко, возбуждённо, неистово. – Я не хочу тебя… видеть.

– Врешь, – он знал это наверняка. Наверное, это было очевидно по одному моему облику, что уж было говорить про взгляд и прочие ощущения.

Его ледяные руки скользнули под мою ночную рубашку, сразу же вызвав во мне настойчивый трепет. Я пыталась сопротивляться, но тело предательски отзывалось на каждый вздох, каждый его шёпот.

– Ты не должен был приходить, – едва не стоная от наслаждения, продолжала только на словах сопротивляться я.

– Я не должен был приходить, – целовал он мои плечи, – но думал только о тебе. Ты моя истинная, а потому настоящее удовольствие я могу испытать лишь с тобой…

– Мы не можем быть вместе…

– Можем, – его ласки стали совершенно настойчивыми.

И я сдалась…

… С тех пор, как Фредерик уехал по делам, Таурус приходил каждую ночь, уходя под утро. Каждый раз, когда он убирался в свой замок, я обещала себе, что в следующий раз не поддамся на его лживые ласки. Захлопну окно перед его носом. Запрещу ласкать себя.

Но стоило ему появиться в моём поле зрения, как все доводы рассыпались в прах. Дракон никогда не брал меня силой – он распалял меня настолько, что я отдавалась ему сама. Шёпотом рассказывал на ухо, что не может жить без меня, как все эти дни искал способ встретиться, но мой супруг всегда был рядом со мной. Но, несмотря на это, я принадлежала только ему.

И в эти короткие, как мне казалось, мгновения, я верила ему. Потому что очень хотела верить. И каждый раз после того, когда он исчезал в предрассветной мгле, я лежала, ненавидя себя, но уже жаждая следующей ночи.

Пару раз Фредерик присылал мне письма с посыльным. Сухие, аккуратные строки говорили о том, как идут его дела, упоминал дождливую погоду и выражал надежду, что у меня все в порядке.

Я не отвечала мужу ни единой строчкой. Потому что никакие слова не могли быть произнесены, пусть и на бумаге, когда моё тело пахло другим мужчиной, а на теле расцветали синяки от его жарких поцелуев. Я не хотела, чтобы мой муж своим незримым присутствием мешал нам. А потому просто игнорировала его письма.

В ту последнюю ночь Таурус пришел раньше обычного.

– Фредерик возвращается завтра, – сказала я, глядя, как он скидывает с себя плащ.

– Знаю, – с кивком ответил владыка.

– Значит… это конец?

Дракон ухмыльнулся, подойдя так близко, что я почувствовала тепло его дыхания.

– Для нас нет конца, Аврора.

И снова – его губы, его руки, его проклятые обещания сделали своё дело. А утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь плотно сомкнутые шторы, Тауруса уже не было.

Лишь смятая простыня да терпкий запах его кожи на моей напоминали о том, что это был не сон. Странно, но я даже утреннюю тошноту перестала испытывать, когда мы с Таурусом были вместе.

Я прижала руки к животу и закрыла глаза.

Ребенок.

Его ребенок с каждой секундой рос там, внутри моего чрева. И сейчас эта мысль доставляла мне только радость.