Текст книги "Истинная. Право первой ночи (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 49

Всю дорогу домой я пыталась понять, что мне делать с полученной информацией, но всё никак не могла придумать. Рассказать обо всём Таурусу? Но для этого нам необходимо будет встретиться, а это априори было чревато более тяжёлыми последствиями в моральном плане для меня самой. Да и нужно ли было вмешиваться в чужие отношения? Да, мне страстно хотелось отомстить Аларе за всё то зло, что она, пусть и не всегда вольно, мне причинила. Но дракон никогда не был дураком, он и сам вскоре поймёт, что молодая жена ему изменяет. Не понимаю, на что только надеялась моя кузина, прыгая в объятия какого-то мужлана по своей доброй воле?

Наверное, брак с Таурусом был для неё такой же обузой, ведь, судя по всему, она любила этого Ганса, и никакое положение в обществе, титул и прочие глупости не могли перечеркнуть её чувств к тому человеку. Судя по её словам, она ждала, когда дракон лишит её девственности, чтобы, наконец, отдаться любимому. И Таурус был ей столь же противен, как мне Фредерик.

Почему? Почему в этой жизни всё было настолько сложно? Мы не могли быть с теми, кого любим лишь потому, что этого требовали приличия, семья, традиции и прочая чушь. Никто не принимал во внимание чувства самих людей, и оттого мы были вынуждены врать, изменять, скрываться, чтобы ногтями выцарапывать те крохотные мгновения счастья, которых так желала наша душа.

В конце концов, я решила промолчать о том, что видела с моей кузиной в главной роли. Пусть наслаждается, пока может. Судьба настигнет и её, и уж тогда…

Я вошла в прихожую, поняв, что Фредерик уже дома. Мой муж, к тому же, был не один: с ним рядом, развалившись в кресле, сидел немолодой мужчина не слишком приятной наружности, хотя дело было тут скорее не во внешности. От него, этого человека, просто веяло какой-то невидимой опасностью, и я, ощутив её, даже поморщилась от холода.

– Дорогая! – произнёс Фредерик сдержанно. – Хочу представить тебе доктора Оуэна…

Мужчина, поднявшись, коротко поклонился мне, а я просто кивнула в ответ.

– Я пригласил его, чтобы он тебя осмотрел…

Я непонимающе взглянула на мужа.

– А что с доктором Чилси? Надеюсь, он не болен?

– Вы не совсем понимаете, госпожа Аврора, – хрипло произнёс доктор Оуэн. – Я не совсем врач в том смысле, о котором Вы сейчас говорите… Скорее, я эксперт в области магии. И моя специализация, в том числе, метки, возникающие на коже людей…

Ах, вот оно что! До меня, наконец, дошёл смысл происходящего. Фредерику не давала покоя моя метка истинности, хоть я и пыталась выдать её за родимое пятно. Но мой муж заморочился настолько, что отыскал какого-то специалиста, чтобы… Кстати, зачем ему это было нужно?

– Я действительно не понимаю, – нахмурилась я, демонстративно отступая на пару шагов назад. – К чему всё это, Фредерик?

– Не волнуйся ты так, – попытался успокоить меня муж. – Доктор Оуэн просто осмотрит эту отметину на твоей спине, и сделает свой вывод…

– Зачем тебе это⁈ – я готова была драться, возмущение поднялось со дна моей души, угрожая превратиться в шторм негодования.

– Я просто хочу кое в чём убедиться… – уклончиво ответил Фредерик. – Прошу, поднимемся наверх, в нашу спальню, где осмотр будет проходить комфортнее…

– Нет! – я старалась яростно защитить себя. – И ещё раз нет! Я не пойду на это!

Я хотела было убежать, но в моём положении это оказалось настолько нелепо, что мой муж успел подскочить к двери ранее, чем я сама до неё добралась.

– Аврора, не устраивай сцен… Прошу! – кажется, терпение моего супруга была на грани. – Просто покажи эту чёртову метку, и всё! Просто сделай это…

– Нет!

– Ну, ладно, – лицо Фредерика побагровело от ярости. – Ты сама напросилась…

И он впервые в жизни скрутил меня так, словно я была какой-то преступницей, со всей силы рванул шнуровку на платье, обнажая мою спину. Я закричала, взывая на помощь, но прислуга, попрятавшись по углам, и носа не показывала, не желая вмешиваться в хозяйские дела. И тогда я разрыдалась, испытывая ровно как страх, так и сгорая от унижения, устроенного моим собственным мужем. При этом доктор Оуэн, подойдя ближе, деловито провёл пальцами по рисунку на коже, что находился промеж моих лопаток, и, хмыкнув, произнёс.

– Да, это она.

– Метка истинности? – Фредерик отпустил меня в тот же миг, и я, пытаясь кое-как застегнуть платье, с ненавистью взглянула на обоих.

– Да, – вновь подтвердил мужчина. – Удивительно, но это так. Я думал, в наше время их уже не бывает…

Но моего супруга просто коробило, и вскоре я поняла почему.

– Значит, моя жена не могла забеременеть… от меня?

Доктор Оуэн неопределённо пожал плечами.

– Если у Вас нет точно такой же отметины, то – нет…

При этих словах Фредерика буквально затрясло.

– Это всё, что Вы хотели узнать? – равнодушно поинтересовался доктор.

– Да, спасибо, – Фредерик даже не взглянул в мою сторону. – Деньги за услуги Вы получите сегодня же. Я распоряжусь, чтобы Вам их доставили…

– Тогда мне, пожалуй, пора, – произнёс тот, откланявшись.

Я же продолжала сидеть в кресле, слушая, как звенят осколки моей только что разбившейся вдрызг жизни. И этот взгляд моего супруга, сверливший меня насквозь, не предвещал мне абсолютно ничего хорошего.

Глава 50

А после Фредерик ушёл, хлопнув дверью. Я не знала куда и не знала, зачем, он не стал мне докладываться. Но вряд ли это могло изменить то, что уже произошло. Я продолжала сидеть в прихожей, глядя прямо перед собой. А когда мне и это надоело, я отправилась на кухню, чтобы выпить воды. Прислуги дома не было. Видимо, Фредерик распустил всех, чтобы без свидетелей сделать то, что было задумано.

Всё было кончено. Прямо сейчас, в этот самый миг, я это отчётливо осознавала. Он не признает ребёнка Тауруса как своего. Теперь и у меня были неопровержимые доказательства того, что под моим сердцем рос именно наш с драконом ребёнок. И, это было странно, но теперь мне стало намного спокойнее и светлее. Я не знала, что будет потом, и мне стоило бы задуматься о будущем. Но я просто бесцельно слонялась по дому, не зная, чем мне себя ещё занять. Голова была пуста, а сердце неестественно спокойно, словно всё страшное было уже позади. Но ведь это было совсем не так, и мой хрупкий мир даже на шаг не приблизился к спокойствию.

Мой муж вернулся через пару часов, ворвавшись словно вихрь в мёртвую тишину нашего дома.

– Собирайся, Аврора! – крикнул он, яростно сверкая глазами. – Нам нужно идти.

– Куда? – спросила я его почти без эмоций. Мне совершенно никуда не хотелось выходить из дома с Фредериком, тем более после того, как он поступил со мной.

– Ты всё узнаешь на месте, – уклончиво ответил он. – Только не заставляй себя ждать.

Он был взвинчен настолько, что изменился в лице. Конечно, я была виновата, и даже не отрицала этого. Только вот исправить ничего уже не могла. Да и не хотела.

Тяжелые кованые колеса кареты с глухим стуком перемалывали булыжники мостовой, словно жернова, перетирающие последние крупицы моей чести. Я сидела, прижавшись к бархатной обивке, сквозь узорчатое стекло наблюдая, как знакомые улицы родного города превращаются в туннель, ведущий к моему позору. Фредерик, мой законный супруг, сидел напротив, его обычно теплые глаза теперь были холодны, как январский лёд. Его пальцы судорожно переплетались, играясь друг с другом. В мою сторону он даже не смотрел.

Карета резко остановилась, и я увидела его – величественное здание городского судилища с высокими готическими окнами, чьи витражи обычно переливались всеми цветами радуги, но сегодня казались мутными и безжизненными. Толпа уже собралась у входа, их возбужденные голоса сливались в гул, напоминающий ропот голодной стаи.

И когда только мой муж успел навести весь этот шум? Неужели подготовился заранее?

Фредерик вышел первым, его сапоги громко цокнули по каменным ступеням. Он не предложил мне руку. Я последовала за ним, ощущая, как сотни глаз впиваются в мой уже заметно округлившийся живот. Мои шелковые перчатки стали влажными от пота, когда я сжимала складки платья, пытаясь хоть как-то скрыть доказательство своего позора.

Внутри огромный зал судилища был переполнен. Знатные дамы в кринолинах, украшенных семейными драгоценностями, перешептывались за веерами из страусиных перьев. Их мужья в парчовых камзолах с важным видом восседали на резных дубовых скамьях. Воздух был густ от смеси дорогих духов, воска и человеческого пота.

И тогда я увидела его. Тауруса. Моего дракона. Его могучее тело, обычно излучающее силу и власть, теперь было сковано цепями из черного металла. Каждое его движение заставляло звенья зловеще позвякивать. Но даже в оковах он выглядел величественно и непримиримо. Таурус был словно на голову выше всей этой толпы, и даже не скрывал презрения в ничего не понимавшем взгляде. Видимо, он не знал, в чём его обвиняют. А глаза… эти золотые глаза, полные огня и боли, искали в толпе меня.

Фредерик шагнул вперед, не желая медлить. Его голос, обычно такой мягкий и бархатистый, теперь разрезал воздух, как лезвие:

– Вы все помните клятву, данную этим… существом на нашей с Авророй свадьбе? – начал он уверенно. – После той единственной ночи, дарованной древним обычаем, он поклялся никогда больше не прикасаться к моей жене.

В зале повисла гнетущая тишина. Даже перешептывания стихли. Фредерик медленно обвел взглядом собравшихся, затем резким движением указал на мой живот:

– А теперь взгляните на плод его предательства! На то, чего стоят его слова!

По залу разнёсся возмущённый ропот. Кто-то ахал, кто-то громким шёпотом высказывался вслух относительно слов Фредерика. Но сейчас я смотрела только на Тауруса. Ровно, как и он на меня. И такого смятения в глазах дракона, я могла поклясться, я не видела никогда в жизни! Он смотрел на меня, переводя взгляд с лица на огромный живот, и беззвучно шевелил губами. Конечно, он не знал, что я беременна, хотя много раз видел меня обнажённой. Но в те минуты дракону было не до изменений особенностей моей физиологии. Да и живот мой был едва заметен, ведь с тех пор прошло уже несколько месяцев.

Из первых рядов поднялся доктор Оуэн, его трость с набалдашником в виде змеи постукивала по каменному полу. Его голос, сухой и безэмоциональный, разнесся по залу:

– По всем признакам, это дитя драконьей крови. Наши исследования показали, что зачатие в истинной паре возможно только между истинными партнёрами. С партнёром, что не является истинным, зачатие невозможно.

Тогда Фредерик, его лицо искажено гримасой боли, резко схватил меня и вновь развернул спиной к ожидающим продолжения шоу людям. Он вновь, как и немногим раньше, дёрнул шнуровку на моём платье, выставляя напоказ мою обнажённую спину. Холодный воздух коснулся кожи, и я почувствовала, как по моим лопаткам пробежали сотни любопытных взглядов. Там, на этом самом месте, была моя метка истинной.

– А теперь взгляните на дракона! – закричал Фредерик, ткнув пальцем в его сторону.

Стражи грубо рванули Тауруса вперед, разорвав на нем рубаху. На его мощной спине, там же, промеж лопаток, виднелся абсолютно идентичный знак. В зале раздались возгласы ужаса и восхищения.

Я стояла, опустив глаза, чувствуя, как горячие слезы катятся по моим щекам. В этот момент я услышала его голос – низкий, глубокий, полный боли и нежности:

– Аврора…

Таурус смотрел на меня так, словно увидел впервые и кроме нас здесь никого не было. Видимо, весть о том, что у нас скоро родится ребёнок, была самой важной для него даже в такой, мягко говоря, непростой ситуации.

Но Фредерик уже поднял руку, требуя тишины. Его следующих слов я ждала с ужасом:

– По законам нашего города, за такое предательство клятвы положено только одно наказание – казнь…

Глава 51

– Что⁈ – воскликнула я, чувствуя, как ноги подкашиваются, не в силах справиться с нахлынувшим чувством ужаса.

– Вы не имеете никакого права! – почти одновременно с моим я услышала голос Алары, прозвучавший на высокой истеричной ноте. – Мой муж чист перед законом! И у нас скоро будет ребёнок! Вы слышите⁈ Я – законная жена владыки Таруса! И я беременна!

Даже в таком потрясённом состоянии я могла здраво рассуждать, а вот Алара, похоже, нет. Только что своим длинным языком она вырыла могилу и себе, ведь, если верить словам доктора Оуэна, моя кузина не могла иметь детей от Тауруса. И я видела того, кто был отцом её ребёнка, если факт беременности был, конечно же, правдой.

Мой взгляд метнулся к дракону: он оставался спокоен и с презрительным равнодушием взирал сейчас на свою неверную жену. Видимо, Таурус пришёл к тем же выводам, что и я, но его собственная жизнь сейчас была гораздо важнее неверности навязанной ему супруги.

Мне стало не по себе от чьего-то пристального взгляда, и я, поёжившись, обнаружила, что на меня с горделивым торжеством и нездоровым маниакальным блеском в глазах смотрит собственный муж. Да, его месть мне и Таурусу удалась на славу, осталось только казнить неугодного дракона, и тогда он вполне останется доволен. И, даже может быть, будет растить его ребёнка, как своего. Но мне уж точно это было не нужно. Я видеть его теперь не желала и даже начала ненавидеть. Вот уж никогда бы не подумала, что Фредерик способен на такое!

– Что ж, я рад слышать, что у меня скоро родиться ребёнок, – громкий голос Тауруса прозвучал над залом, перекрыв голоса всех говорящих сразу, но взгляд его был обращён лишь ко мне.

– У тебя уже никто не родиться! – продолжая багроветь, брызгая слюной, произнёс Фредерик. – Ты умрёшь прежде, чем плод вашей запретной с моей женой любви появиться на свет! Я знаю, что вы провели вместе гораздо больше, чем одну ночь, положенную тебе по закону! И ладно бы ты просто спал с ней! Нет! Тебе нужно было её обрюхатить… Этого вам двоим я уж точно простить не могу! И требую справедливого наказания!

– Хм, – ответил ему дракон, и вид его был куда более достойным, чем истеричная нервозность моего мужа. – Я не буду отрицать, что имел связь с твоей женой, Фредерик. Как и то, что люблю её…

Он сделал паузу, тем самым вызвав новый взрыв восхищённого возмущения, но тут в игру вновь вступила Алара.

– Таурус! Как ты можешь такое говорить! Это я! Я твоя жена! – закричала она, в бессилии сжимая кулаки. – К тому же, наши родители дали магическую клятву! Она убьёт весь твой род, если ты её не сдержишь…

– Ты только что на всеобщее обозрение призналась в неверности ко мне, – столь же спокойно ответил он. – И понесла от другого. А, значит, наша клятва потеряла свой смысл. Это было прописано в договоре. Можешь перечить на досуге.

– Я была тебе верна! – отчаянно не сдавалась Алара, хотя мы обе с ней знали, что это не так.

– Боюсь, доктор Оуэн, – дракон кивнул в сторону вышеназванного человека, – с тобой не согласится, дражайшая супруга. Так же, как и подтвердит мои слова: беременность у истинных наступает либо в первую ночь, проведённую вместе. Либо через год или два, но ровно в ту же дату, что и при первом слиянии.

Все, в том числе и я, направили свои взгляды на доктора Оуэна, дожидаясь доказательства или опровержения слов Тауруса.

– Верно, – кивнул он бесстрастно к неудовольствию Фредерика и отчаянию Алары.

Зато сам дракон казался при этом весьма довольным.

– И поэтому, я смею утверждать, – продолжил владыка, обращаясь ко всем, но вновь направив свой взгляд только ко мне, – что наш с Авророй ребёнок был зачат в её первую брачную ночь, до того момента, как я дал свою клятву больше не прикасаться к этой женщине.

Люди заспорили. Судья, внимательно выслушивая всех, что-то записывал для себя на листочке, что лежал перед ним на столе и, должно быть, делал какие-то выводы.

– Ты спал с ней и после! – Фредерик не понимал, что унижает сам себя, всё глубже утопая в этом болоте бесчестия.

– Но ведь и ты, Фредерик, не был образцом добродетели! – одёрнула его я, отчего его светлая кожа покраснела ещё сильнее. – Ты изменял мне с моей же горничной, или скажешь, что я вру⁈

Казалось, ещё миг – и по залу полетят молнии гнева, способные поразить всех причастных и непричастных к этому действу. Мой муж открыл было рот, чтобы ещё что-то сказать, но тут судья остановил его.

– Мне нужно немного времени, чтобы вынести вердикт, – сообщил он всем присутствующим. – Ждите! Приговор будет оглашён, как только мы со своими помощниками придём к единому мнению…

Он и ещё несколько мужчин, во время слушания стоявших рядом с ним, удалились за дверь, находившуюся за их спинами. Казалось, время шло очень медленно, словно никуда не спешащая улитка, и чего я только не успела передумать за эти долгие, казавшиеся бесконечными, минуты.

Спасало одно – я всё время чувствовала на себя огненный взгляд Тауруса, и оттого мне становилось спокойнее, словно он был рядом. Нас разделяло всего несколько метров, но рядом со мной всегда был Фредерик, словно пёс, ревностно охранявший свою добычу. Даже зная, что я была ему неверна; что не люблю его и сейчас, в этот самый миг, я была вовсе не на его стороне, он не желал отпускать меня.

Эгоизм. Это был чистой воды эгоизм…

Но вот судья вновь показался из-за приоткрывшейся двери. Вид его был суров и строг, и я просто не знала, какое решение он сейчас озвучит вслух.

– Мы готовы огласить приговор, – произнёс он.

И время в этот миг для меня просто остановилось…

Глава 52

Мне сделалось душно, так, что даже пробило на пот. Страх заставлял моё сердце биться ещё сильнее. Сейчас я не боялась ничего: ни позора, которому уже подверг меня Фредерик, ни поругания своего доброго имени. Я была согласна расстаться с ним, только бы Таурус остался жив.

– Мы можем доверять мнению доктора Оуэна, – громко объявил судья во всеуслышание после, казалось, бесконечного молчания. – Владыка города оправдан. Ребёнок госпожи Авроры мог быть зачат только в первую брачную ночь, и у нас нет никаких доказательств того (кроме слов господина Фредерика), что они встречались после. Древний обычай, проводимый по нашим традициям в первую брачную ночь, к сожалению, не предполагает того, что владыка и новобрачная окажутся истинной парой. Это тот случай, который невозможно предугадать заранее, и, к слову сказать, на моей памяти тако случилось впервые…

В зале судилища стояла гробовая тишина Мне даже показалось, что я слышу механизмы огромных настенных часов, настолько было тихо. Люди просто не знали, как им на это было реагировать. Однако я отчётливо понимала лишь одно: Таурус будет жить. Фредерик своего не добился.

Вспыхнувшая в голове мысль о муже тотчас заставила меня повернуться к нему, чтобы встретится с его непримиримым взглядом. Фредерик был багровым от возмущения, и всё же ему не хватало духа пойти против решения судьи.

Я вновь перевела взгляд на Тауруса: казалось, этого дракона нельзя было ничем запугать, и всё-таки я увидела облегчение на его лице. Но теперь для него самое страшное было позади. А вот для меня всё только начиналось. Скрипнув зубами, супруг крепко схватил меня за руку и потащил к выходу, пробираясь сквозь толпу народа, не разбирая дороги и расшвыривая всех подряд. Он был зол, и даже когда путь нам преградил внезапно выросший перед нами дракон, Фредерик не сдрейфил.

– С дороги! – прошипел мой муж сквозь зубы. – Ты выиграл, но Аврора всё ещё моя законная жена! И я не позволю ей путаться с тобой, кем бы ты ни был!

– Отпусти её, – глухо произнёс Таурус, прожигая взглядом, пока что в переносном смысле, в нём дыры.

– Нет, – не отступал Фредерик. И вдруг он закричал громко, так, чтобы опять всё внимание было приковано к нему. – Господин судья! Скажите, тот факт, что моя супруга носит ребёнка от своего истинного, даёт ей право перестать называться моей женой?

Судья, на секунду задумавшись, уверенно покачал головой.

– Нет. Права и обязанности супругов по отношению друг к другу остаются неизменными. Другими словами, госпожа Аврора её ребёнок считаются фактически Вашими, господин Фредерик. Господин Таурус не может на них претендовать.

– А никто не хочет спросить, чего хочу я? – не выдержав, я тоже подала голос.

– Вы вверили свою судьбу мужу, когда согласились выйти за него замуж и произнесли брачные клятвы, – невозмутимо ответил судья. – Поэтому господин Фредерик вправе теперь распоряжаться Вашей судьбой. Здесь мы бессильны…

– Что⁈ – воскликнула я, поражаясь, насколько всем было наплевать на то, что мой муж мог сейчас со мной сделать. – Неужели я не имею никакого права голоса⁈

Но Фредерик уже устал ждать. Оттолкнув плечом Тауруса, всё ещё заточённого в цепи, что смотрел сейчас на меня с каменным лицом, он с силой вновь втянул меня в арку прохода, и в следующий миг мы оказались на улице. Но и здесь мой супруг не успокоился, вмиг превратившись в какого-то дикого тирана.

Он тащил меня за руку вплоть до самого экипажа, а после грубо подсадил меня в него и уселся напротив, безмолвно уставившись в окно. Мы, так же, как и сюда, ехали в полнейшей тишине, не нарушенной ни единым словом ни с его, ни с моей стороны.

Да и когда мы приехали, Фредерик даже не думал хоть как-то со мной взаимодействовать по-человечески. Вместо этого он вывел меня из кареты с особой грубостью и потащил прямиком к дому. Я ожидала чего угодно: того, что он будет грубить, может быть, толкнёт меня, показывая, насколько он зол. Может быть, даже ударит… Но вместо этого он повёл меня в сторону комнат для прислуги, что располагались на нижнем этаже. После, распахнув дверь в самую дальнюю из них, он толкнул меня в спину, и я невольно оказалась внутри.

Дверь захлопнулась за моей спиной с глухим стуком, и ключ повернулся в замке с металлическим щелчком, который отозвался в моей груди ледяным уколом. Фредерик даже не взглянул на меня, когда толкнул внутрь – только его сжатые кулаки и резкий поворот плеч выдавали ярость, кипящую под маской холодной вежливости.

Комната оказалась маленькой, полуподвальной, с одним крошечным окном под потолком, через которое лился бледный свет, в котором плясали мелкие пылинки. Воздух пах сыростью и старыми деревянными панелями. Простая кровать с тонким матрасом, столик с огарком свечи, кувшин воды – вот и все убранство, представшее моему взору.

Я стояла, прижав ладони к груди, слушая, как его шаги затихают в коридоре. В горле стоял ком, но слез не было – только странное, почти нереальное ощущение, будто это происходит не со мной.

Не прошло и часа, как дверь снова скрипнула. На пороге стояла горничная – бледная, с опущенными ресницами. Она держала в руках узел с моими вещами.

– Господин велел передать вам это, – прошептала она, не поднимая взгляда. – И… – голос ее дрогнул. – Вам запрещено покидать эту комнату. Даже для прогулок.

Она поставила узел на пол и поспешно вышла, словно боясь, что я брошусь за ней. Замок снова щелкнул.

Я медленно опустилась на кровать, пальцы вцепились в грубую шерсть покрывала. За окном, где-то высоко, раздался крик чайки – свободной, беспечной.

А здесь, в полутьме мой новой комнаты, пахло тюрьмой.