Текст книги "Истинная. Право первой ночи (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

Ближе к обеду вернулся Фредерик. Он силился улыбаться, но я видела лишь бесконечную усталость в его глазах, он клевал носом и был вымотан дорогой.

Я встретила его внизу в прихожей, предварительно приказав главной кухарке приготовить праздничный обед. Но глядя сейчас на своего уставшего мужа, я не думала, что это было хорошей идеей.

Едва он вошёл, как обнял меня и поцеловал. От его одежды и волос пахло пылью дорог и несвежим бельём. Мне сделалось неприятно, но я постаралась не подавать вида. За те две недели, что его не было, он казался мне и вовсе чужим, словно мы не были с ним знакомы с самого детства. У меня даже появилось подозрение, что Фредерик резко повзрослел в моральном плане, в отличие от меня, его неверной инфантильной супруги.

Когда он привёл себя в порядок, то мы всё же вместе приступили к трапезе, хотя по большей части оба молчали. Мне всё казалось, что он уже знает о моей измене и каждую секунду ждала подвоха. Но, похоже, Фредерик даже предположить не мог, что его жена, с которой они едва поженились, была на такое способна.

– Не стоило так себя загонять, – как можно более участливо сказала я, отправляя в рот очередную маслину с блюдца, что казалась мне сейчас просто безвкусной, впрочем, как и вся другая еда.

– Просто я хочу, чтобы мы ни в чём не нуждались, дорогая, – с усталой улыбкой сообщил мой супруг. – Чтобы ты ни в чём не нуждалась. А для этого я должен много работать.

Мне в очередной раз сделалось совестно, но с этим я тоже ничего не могла поделать. Я любила и хотела другого, и моё сердце не спрашивало меня, хорошо это или плохо. Оно просто тянулось к дракону, о котором я до сих пор знала столь же мало, как и в начале нашего знакомства. Конечно, ночью, когда он пробирался в мою спальню, нам было не до разговоров. Ненасытная звериная натура Тауруса требовала физической любви, хотя я знала, что любит он меня не только в постели. Но сочетание этих двух компонентов – любви и страсти, даже сейчас, будучи за столом с мужем, заставляло меня закусывать нижнюю губу в предвкушении очередного соития с владыкой.

Когда Фредерик насытился, я надеялась, что он отправиться отдыхать. Но вместо это он накрыл мою ладонь своей, и соединил свои пальцы с моими. Его наполнившийся желанием взгляд сообщил мне, что так просто я не отделаюсь. И уже через несколько минут мы оказались в спальне, на той самой постели, где я провела столько ночей с другим мужчиной.

– Я так соскучился, – прошептал он, нависая надо мной, словно скала. Его поцелуи и ласки до сих пор казались мне неуклюжими и слишком простыми, он не возбуждал меня и не вызывал ответного желания заняться с ним любовью.

Было заметно, что он вымотан, и не так уж и жаждет обладать сейчас мной. Но, наверное, он во что бы то ни стало решил сейчас исполнить свой супружеский долг, а я ему в том не препятствовала. Стащив с себя, а потом и с меня одежду, Фредерик вернулся к начатому, и мы быстро сделали это. Он громко сопел мне на ухо, постепенно увеличивая скорость, а я просто ждала, когда это подобие любовного акта завершиться.

Когда муж низко вскрикнул, я поняла, что мои мучения закончились. Супруг благодарно поцеловал меня, а я попыталась выглядеть счастливой – чего, а врать я уже научилась, и потому это не составило труда.

Красный, словно варёный рак, он повалился на кровать и блаженно захрапел. А я наконец-то получила долгожданную, пусть и временную, свободу от его общества. Секс с ним был скорее моим наказанием, потому как с этим человеком я чувствовала себя фригидной. И чтобы сдержать и не оттолкнуть его, я, закрыв глаза, представляла перед собой лицо Тауруса, хоть это и слабо помогало.

Тихонько одевшись, я выбралась из собственной спальни и едва не столкнулась нос с носом с Каролиной. Девушка, напугавшись, отпрянула в сторону и схватилась за сердце.

– Что ты тут делаешь? – озабоченно спросила я, неприятно осознав, что горничная могла всё это время находиться под дверью и подслушивать за нами.

– Я… я только что подошла, – принялась довольно-таки убедительно оправдываться она. – Хотела постучать, но боялась помешать тебе с мужем… Вы, наверное, соскучились друг по дружке за эти две недели…

Её робкая улыбка, мелькнувшая на лице, была явным намёком на то, чем мы занимались в спальне. Но тут я не сдержалась и закатила глаза к потолку, всем своим видом выдавая раздражение, но не на горничную, а на собственного мужа.

– Секс с моим мужем – скучнейшее занятие! Я бы лучше занялась вышивкой или выпила горячего кофе, – призналась я Каролине. – Огня и в том, и в другом, не в сравнении больше, чем в этом бездарном занятии любовью…

Щёки моей горничной вмиг вспыхнули, и я поздно опомнилась, что та была ещё девственницей. По крайней мере, Каролина не была замужем, а потому я имела все основания так полагать.

– Извини, – произнесла я. – Я не хотела тебя смущать, просто забылась.

– Ты не смущаешь меня, честно! – горячо возразила Каролина. – Напротив, я бы хотела побольше узнать об этом… О том, как это – быть с мужчиной…

И она посмотрела столь выразительно, что я поняла: откровенного разговора мне было не избежать.

Глава 18

Мы уединились с Каролиной в гостевой комнате, где тяжелые шторы мягко колыхались от вечернего ветра, проникавшего через щели в окнах, а свет приглушённых светильников отбрасывал таинственные тени на стены. Горничная села на край кровати, ее пальцы нервно теребили кружевную отделку фартука, а глаза горели неистовым любопытством.

– Каролина, – начала я, прикрыв за собой дверь, – ты хочешь узнать, как доставить мужчине удовольствие? Я правильно тебя поняла?

Она кивнула, слегка прикусив нижнюю губу, смущённо, как все любопытные девственницы, жаждущие поскорее окунуться в жаркие объятия мужчины, но при этом благоразумного это скрывающие.

– Тогда слушай внимательно.

Я села рядом с ней, ощущая, как ее дыхание участилось.

– Мужчина любит, когда ты не просто отдаешься, а играешь с ним. Прикосновения должны быть то нежными, то дерзкими… – мои пальцы скользнули по ее запястью, демонстрируя, что я имею в виду. Каролина вздрогнула, но не отстранилась. Наверное, на моём месте она сейчас представляла объект своей любви, о котором никогда со мной прежде не говорила.

– А… а что еще? – прошептала она.

– Он обожает, когда ты исследуешь его тело так же жадно, как он твоё, – я наклонилась ближе, и мой голос стал тише, интимнее. – Проведи губами по его шее, почувствуй, как его сердце бьётся быстрее…

Горничная завороженно слушала, ее щеки порозовели. А мне отчего-то сделалось весело. Я вспоминала, как сама тысячу раз представляла себе любовь в постели с мужчиной. Но то, что ожидало меня в реальности, на самом деле было несколько… иначе.

– Но помни, удовольствие должно быть взаимным, – продолжила я. – Мужчина, который знает, что делает, способен довести тебя до дрожи одним лишь прикосновением.

– Как… как именно? – Каролина переспросила, и в ее глазах читалось не только смущение, но и жгучий интерес.

Я улыбнулась.

– Это прозвучит довольно-таки интимно, – предупредила, надеясь, что мне не придётся продолжать. Но перед глазами стояла каждая из моих ночей с Таурусом, и каждую я помнила наизусть, потому как они все были неповторимы, хоть и одинаково чудесны.

– Я всё равно хочу это узнать, – преступая через смущение, и уже красная, словно вишня, прошептала девушка. – Аврора, пожалуйста, расскажи мне…

– Ладно, как скажешь. Например, твой мужчина может целовать внутреннюю сторону твоего бедра, медленно, заставляя тебя томиться… – я сделала паузу. – А потом найти то самое место, где пульсирует твое желание…

Каролина прикрыла рот ладонью, а после истерически захихикала.

– Госпожа… я и не думала, что…

– Что это так волнительно? – закончила я за нее. – Страсть – это искусство, моя милая. Но на сегодня, я думаю, с тебя хватит. Тем более, что я просила не называть меня «госпожой»

Шуточный укор сделал своё дело, и Каролина переключилась на извинения, от которых я тут же начала отбиваться. Но радоваться было рано. Едва это закончилось, как горничная вновь вернулась к нашему предыдущему разговору.

– Скажи, Аврора… Ты всё это узнала после замужества, когда вы с господином Фредериком стали ложиться спать вместе?

Наверное, в тот миг, когда я это услышала, у меня настолько изменилось выражение лица, что и так всё стало понятно. Должно быть, мне необходимо было выговориться, сказать, как я скучаю по наглому дракону и совсем не испытываю влечения к мужу, но… Чёртовы приличия заставляли держать мой рот на замке.

– Мой муж… нет, Каролина. Всему этому меня научил владыка Таурус, ведь это он стал моим первым мужчиной.

– И он обучил тебя этому за одну только ночь?..

Слишком проницательные глаза смотрели с затаённой догадкой. Тонкая нить доверия между нами натянулась до предела, когда я, увлекшись рассказом, неосторожно коснулась этой темы. Я сцепила пальцы рук, чувствуя, как предательский жар разливается по лицу. Глупо, конечно, было скрывать это теперь.

– Нет, конечно, – призналась я тихо. – Мы… встречаемся. Тайно. Всё то время, что Фредерик был в отъезде…

Мне было очень стыдно это говорить, потому что я не знала, как Каролина отнесётся к моим словам. Моей измене… Я дала ей время осмыслить только что услышанное признание. Горничная медленно выдохнула, а потом рассмеялась. Не насмешливо, а с каким-то восторженным ужасом.

– Боги, Аврора! Но как… то есть… как? – Она даже руками всплеснула, и я поняла, что ее любопытство теперь направлено в совершенно новое русло.

Я закатила глаза, но улыбнулась.

– Если бы ты была с ним хоть раз, то не спрашивала бы. К тому же, мы истинная пара. Нас тянет друг к другу…

– О-о-о… – Каролина прикрыла рот ладонью, но глаза ее сверкали. – Так вот почему ты так много знаешь об… удовольствии.

Я улыбнулась, подтверждая это.

– Но как же господин Фредерик?.. – опомнилась служанка. – Неужели он тебе безразличен?

– Я не любою его, Каролина, – честно призналась я. – А с тех пор, как я познала страсть дракона, это стало слишком очевидным. Но ты же понимаешь, это абсолютная тайна. Если кто-то узнает…

– О, Аврора, – девушка вдруг стала серьезной и даже слегка наклонилась вперед, понизив голос до шепота. – Я никому не скажу! Я всё понимаю. Но… – И здесь ее губы дрогнули в хитрой улыбке. – Взамен я хочу знать всё.

– Всё? – я не поняла, на что она намекала.

– В-с-ё, – протянула она, и в ее взгляде читалось ненасытное любопытство. – Как это… быть с ним? Он же дракон. Наверное, у него есть свои особенности?

Я обречённо покачала головой.

– Хорошо, – согласилась я. – Но если хоть одно слово выйдет за пределы этой комнаты…

– Клянусь своей честью и будущими любовными успехами! – поспешно заверила она меня, положив руку на сердце. И вновь рассмеялась.

Вернее, на этот раз мы рассмеялись вместе, а затем, откинувшись на спинку кресла, я продолжила свой рассказ, повествующий о всех прелестях физической любви с мужчиной…

Глава 19

Фредерик, выспавшись, покинул дом, сославшись на неотложные дела, которые были самой важной частью его жизни. Я была вовсе не против, ведь он даже не догадывался, какая буря эмоций бушевала в моей душе. Дверь за ним тихо захлопнулась, а я осталась одна со своими мыслями, которые кружились в голове, словно осенние листья на ветру.

Я очень переживала за то, что почти обо всём рассказала Каролине. Это терзало и беспокоило меня с момента нашего расставания. Горничная, конечно, поклялась хранить мою тайну, но теперь каждый её взгляд, каждая улыбка будут казаться мне потенциальной угрозой. Я представляла, как случайно оброненное слово, неосторожный намёк могут разрушить хрупкое равновесие моей жизни.

Но куда больше, чем страх разоблачения, меня мучила тоска по Таурусу. Всего день без него – и я уже чувствовала, как моё сердце сжимается от боли. Казалось, что даже воздух в поместье стал тяжелее, а часы на камине тикают медленнее, будто издеваясь над моим нетерпением.

«Он дракон, и… мужчина… а я всего лишь женщина…» – эти мысли преследовали меня. Как часто я ловила себя на том, что представляю его руки, его губы, его шепот в темноте. Но реальность была жестока: мы принадлежали разным мирам, и каждая наша встреча была чудом, которое могло в любой момент обернуться катастрофой. Чудом было и то, что нашу нескромную маленькую тайну ещё не рассекретили.

Когда солнце начало клониться к закату, я в сотый раз подошла к окну, бессмысленно вглядываясь в темнеющий сад. Тоска глодала душу, я опять чувствовала тошноту, вызванную то ли беременностью, то ли дурным настроением. И то, и другое могло служить её причиной, и мне просто хотелось проветриться. И вдруг я насторожилась, словно почуяв сердцем. А после увидела мелькнувшую между деревьев тень, знакомый силуэт не мог принадлежать кому-то ещё… Сердце замерло, а потом забилось так сильно, что я боялась, его стук услышат даже в соседних комнатах.

Рискуя всем, оглядываясь словно воровка в своём собственном доме, я на негнущихся ногах пошла навстречу.

Он появился предо мной как призрак – беззвучно, нежданно, негаданно. Один миг – и его руки уже обнимали меня, а губы жадно искали мои. Мы не говорили ни слова – нам не нужны были слова. Его пальцы запутались в моих волосах, а я вдыхала его желанный запах, что был присущ только ему.

– Таурус! Ты же знаешь, нас могут здесь увидеть… – пролепетала я заплетающимся языком. – Тебя не должно здесь быть…

– Я не мог больше ждать, – прошептал он, и его голос прозвучал как гроза вдали – грозно и величественно.

Я и не поняла, как позволила увести себя вглубь сада, там, где деревья были особенно переплетены между собой кронами и насажены так густо, что со стороны трудно было что-либо разглядеть.

Мы опустились в мягкую изумрудную траву, и всё на время потеряло смысл. Каждое прикосновение оставляло на коже след, будто он выжигал своё имя прямо на поверхности моей душе. Он был нежен и груб одновременно, а я тонула в этом противоречии, как в омуте.

– Ты думала, я позволю тебе забыть меня? Уступлю твоему мужу? – спросил он, покусывая моё плечо. – Ты моя, и только моя, Аврора!

Я не успела ответить – его губы снова захватили мои в плен. Мы любили друг друга так, будто завтра наступит конец света – страстно, отчаянно, без оглядки.

Когда закончился миг нашего безумия и наступил момент расставания, он не отпускал мою руку, а его глаза горели в полумраке сумерек неестественным для людей драконьим огнём.

– Я люблю тебя, – сказал он впервые за всё то время, что мы были вместе, и эти слова прозвучали так искренне, так неистово, что в них просто невозможно было не поверить. – И ни за что не отступлю. Ни перед людьми, ни перед обстоятельствами.

Неподалёку послышался скрип колес конного экипажа, это возвращался Фредерик. Тауруса не нужно было упрашивать и ничего не нужно было ему объяснять. Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь примятую траву и дрожь в моих пальцах.

Я кое-как привела себя в порядок, и вышла навстречу супругу, сделав вид, что всё это время ждала его в саду. Он был приятно удивлён, это читалось на его лице, и ничто – ни выбившиеся из причёски локоны, ни распухшие от поцелуев с другим губы, не дали ему ни намёка усомниться в моей к нему верности.

Заключив меня в объятия, он долго не отрывался от моих губ, которые всего несколько минут назад принадлежали Таурусу. Он касался моего тела, которое совсем недавно ласкал другой мужчина – тот, которого я любила всем сердцем. И который любил меня…

Фредерик что-то прошептал мне на ухо, а потом повёл в дом, где, немедля ни секунды, потянул за собой в нашу спальню. Глаза его горели уже знакомым желанием, и я не могла ему в этом отказать, хотя низ моего живота ещё не остыл от безумной страсти дракона, с которым мне было безумно хорошо, так хорошо, что я перестала испытывать стыд перед ложью, за которой скрывалась я истинная.

Ни говоря ни слова, мой супруг скинул с себя одежду, а после раздел и меня, увлекая в постель. Увы, но история повторялась раз за разом, и я не знала, как выйти из этого порочного круга любви и неверности, что сплавились воедино настолько прочно, что стали напоминать веревку, обвивающую мою шею всё сильнее и сильнее…

Глава 20

Я смотрела на свое отражение в зеркале, и оно казалось мне чужим. Щеки стали мягче, глаза – глубже, а в животе уже теплилась новая жизнь, которую я не решалась назвать ни счастьем, ни проклятием. Я менялась. И если внутри это было похоже на бурю, то снаружи – лишь на легкую рябь, которую никто, кроме меня, не замечал.

Ну, почти никто.

Фредерик, мой драгоценный супруг, как всегда, был поглощен делами. Его мир состоял из цифр, договоров и бесконечных встреч с торговыми партнёрами. Он не замечал, что я стала чаще уставать, что по утрам я бледнею и бегу в уборную, а по ночам всё чаще встаю по нужде. Его спокойствие было непоколебимым, а жизнь распланированной и скучной до скрипа на зубах. «Ты просто переутомилась, Аврора», – вот и все, что он сказал, когда я вчера уронила чашку с чаем из-за внезапного головокружения. Я не старалась его разубедить, намереваясь как можно дольше продержать свою беременность в тайне. Я не хотела обсуждать с ним ни имя для будущего малыша, ни то, как измениться наша жизнь с его рождением. Ничего… Ведь я по-прежнему была уверена, что этот ребёнок зачат от Тауруса. Но и с драконом я не хотела пока об этом говорить.

…Но Магдалина, моя мать, оказалась куда проницательнее.

Она пришла, можно сказать, без предупреждения, как всегда, отправив вперёд служанку, которой было велено сообщить об ей скором визите. Мама словно чувствовала, что со мной что-то происходит, о чём свидетельствовал её пронзительный взгляд, от которого нельзя было скрыть ни единой мысли. Мы сидели за небольшим столом в гостиной, залитой долгожданным солнцем после столь длительного сезона дождей, я пыталась есть вишнёвый пирог, который раньше просто обожала, а она… она просто сидела напротив и смотрела.

– Дорогая, – с нажимом произнесла она, отодвигая свою чашку чая в сторону. – Ты бледна, как мраморные розы тёти Карлы. И твой аппетит, как я погляжу, оставляет желать лучшего. Вишнёвый пирог… Ты почти не притронулась к нему! А ведь раньше ты его обожала.

Я сделала вид, что не понимаю, о чем она. К тому же упоминание имени одной из моих нелюбимых тётушек вызвало приступ тошноты, однако я попыталась сдержаться.

– Просто не хочется, – я кисло улыбнулась, но маму так просто было не провести.

– Аврора…

Её тон, её взгляд, абсолютно всё в облике этой женщины – и я поняла: она знает. Или, по крайней мере, догадывается.

Ложечка звякнула о семейный фарфор. Сердце бешено заколотилось в груди, но я все еще пыталась сохранить лицо и не ударить им в грязь.

– Мама, я просто…

– Ты беременна.

Не вопрос. Констатация.

Я замерла. Признаться? Солгать? Но ее взгляд был как скальпель – он уже вскрыл правду.

– Да, – прошептала я. – Это так…

Глаза Магдалины вспыхнули – то ли радостью, то ли тревогой, сразу было и не понять.

– Фредерику это известно?

Вот он, главный вопрос, на который я не хотела ей отвечать. Но выбора у меня не было.

– Нет. Я… я хочу сделать ему сюрприз. Понимаешь?..

Ложь. Гнусная, липкая ложь. Но что еще я могла ей сказать? «Мама, я, возможно, ношу под сердцем дитя от дракона, с которым изменяю мужу?»

Магдалина, словно пытаясь прочесть мои мысли, изучала меня тяжёлым и долгим взглядом, потом вздохнула.

– Это твоё дело, девочка. Но, прошу, не затягивай. Твой муж равно, как и ты, должен участвовать в воспитании своего ребёнка, даже пока тот ещё не появился на свет. Мужчины по сути своей такие эгоисты! Но это лишь потому, что мы стараемся от много их оградить, ссылаясь на то, что у них есть свои дела. Однако это неправильно. Поговори с ним… в самое ближайшее время. Твой муж должен осознавать себя отцом уже сейчас, а не когда твой ребёнок станет только твоей проблемой…

Последнее слово она произнесла с нажимом, явно намекая на то, что почти всё время в одиночку занималась моим воспитанием. Правда, она не знала, что моя ситуация намного хуже той, в которой в своё время оказалась она.

Краем глаза я заметила, как штора на двери колыхнулась. Испугавшись, с некоторым облегчением я всё же поняла, что это была Каролина.

Когда моя мать ушла, сославшись на срочные дела, горничная сразу же начала наседать на меня, практически требуя, чтобы я открыла ей правду. Отпираться было бессмысленно, и я рассказала ей, что жду ребёнка. И подозреваю, что он вовсе не от моего супруга.

– Аврора! – прошептала она, хватая меня за руки. – Ты должны сказать ему! Дракону! Он имеет право знать!

– Каролина, ты с ума сошла⁈ – я попыталась освободиться, потому как даже сама мысль об этом пугала меня до чёртиков. – Это не его дело!

– Как это не его дело⁈ – горничная даже вздрогнула. – Это же его ребенок!

Я замерла, собираясь поставить её на место.

Но Каролина лишь покачала головой, искренне переживая за меня.

– Просто скажи, что ты во всём признаешься Таурусу… – просила она меня уже тише, так же, как и мать, вероятно переживая за будущее моего ребёнка.

– Хорошо, – наконец сдалась я. – Я скажу ему. Вот только я не знаю, когда в следующий раз мы встретимся. Понимаешь, всё настолько сложно, что я боюсь за что-либо ручаться…

Каролина всё понимала, и только сейчас я осознала, насколько мне повезло с подругой.

А через три дня меня вновь навестил он, и я просто была обязана выполнить своё обещание, данное Каролине.