Текст книги "Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок! (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

От досады Елисей даже ромашки на пол швырнул, и к ним тут же невозмутимо поплёлся козлёнок – брат Алёнушки. И так же невозмутимо принялся их жевать.

Они начали привлекать к себе слишком много внимания, и Маруся решила, что пора перенести общение в другую плоскость.

– Может, выйдем, поговорим? – предложила она, наблюдая, каким непримиримыми огнём сверкают сейчас глаза её друга.

– Пожалуй, это мы выйдем, поговорим! – встрял в их дружескую разборку Пересвет, демонстративно закатывая накрахмаленные рукава своего пошитого по последнему слову моды сюртука. – Что это за тон я слышу из уст какого-то холопа в адрес моей девушки?!

– Чьей девушки?! – одновременно воскликнули Маруся и Елисей, только с разной интонацией.

– А ну пошли, поговорим, ежели не струсишь! – это уже был Елисей, что к той секунде сделался дюже злым, отчего его пальцы сами сжимались и разжимались, показывая удаль молодецкую.

– Ха! – бросил ему высокомерно Пересвет, и первым направился к выходу.

Надо ли было говорить, что вся клубная тусовка поспешила вслед за ними на улицу, дабы посмотреть на новое увлекательное зрелище.

Парни встали друг напротив друга, сжав руки в кулаки, и какое-то время кружили, не решаясь напасть первыми. Это было и потешно, и не очень, а Маруся так вообще чувствовала себя виноватой оттого, что из-за неё уже успела завязаться драка, хотя… какая же дискотека в её родном мире обходилась без этого?! Но чтобы царевичи из-за неё дрались – такого точно никогда не бывало!

Тем временем Пересвет сделал ложный выпад, Елисей, раскусив его, успел отпрыгнуть назад, и так повторилось несколько раз. Толпа подбадривала их улюлюканием и насмешками, а кое-кто даже умудрялся делать ставки – кажется, своих барыг здесь тоже с лихвой хватало. Но Маруся не обращала ни на что более внимания, глаз не сводя от двух сошедшихся в схватке её «женихов».

И вот этот миг настал. Оба разом – и Елисей, и Пересвет, пошли в лобовую атаку, но вместо столкновения в воздухе двух парней ахнувшие зрители этого представления увидели двух петухов, налетевших друг на друга прямо в полёте. Ахнула и Маруся, закрыв лицо руками, и лишь краешком глаза продолжала подсматривать за происходящим, надеясь, что ей это померещилось.

Но нет, всё это происходило на самом деле, и петухи ещё продолжали сражаться, когда на «поле битвы» вышел он – сам Кощей Бессмертный, грозный и бледный, как всегда. «Наверное, ему витамина Д не хватает», – подумала ещё тогда Маруся. А он, обведя всех пристальным прищуренным взглядом, предупреждающе произнёс:

– Что здесь происходит? Из-за чего разодрались эти два молодых петуха?!

Толпа внезапно смолкла, будто все разом языки свои проглотили, и лишь Маруся, выйдя вперёд, тоненько произнесла:

– Это я виновата, Кощей Кощеевич! Елисей и Пересвет из-за меня подрались! Прошу прощения, но не могли бы вы им вернуть прежний людской облик?

– Из-за тебя?! – рявкнул ректор, подходя к девушке быстрым шагом, и, остановившись возле неё, осмотрел её придирчиво с ног до головы. – Тощая, вредная, мммм, аппетитная!

Его последнее слово было произнесено так тихо, что Марусе пришлось переспросить.

– Простите, что Вы сказали?

– Я сказал, что от тебя слишком много шума, куда бы ты не сунула свой милый курносый носик, Маруся!

– Ах, это, – махнула рукой девушка. – Есть у меня такая суперспособность – делать много шума из ничего. – Так что там с обратным оборотом? Может, дадим им ещё один шанс?..

Маруся, словно невзначай, указала на ожидающих решения жюри, то есть Кощея, петухов, и мило улыбнулась одной из своих фирменных улыбок.

– Я подумаю над твоим предложением! – великодушно пообещал Кощей. – Но все остальные должны пообещать мне, что такого сегодня больше не повторится! Поберегите силы для будущих испытаний! Обещаю, они вам точно пригодятся!

И, произнеся свою пламенную речь, вознамерился было уйти.

– А как же Елисей и Пересвет? – вдогонку бросила ему Маруся.

– Ах, да, – сделав вид, что забыл о случившемся, произнёс Кощей Кощеевич. – Утром, на рассвете, всё встанет на свои места!

– А до того мне их в курятник определить?! – возмутилась Маруся. – Нельзя ли прямо сейчас расколдовать?..

– Заклинание рассеется лишь с приходом первых лучей солнца! – пожал плечами вредный ректор. – Но ты можешь взять их с собой. А в следующий раз вы трое можете хорошенько подумать, стоит ли устраивать подобные перепалки на праздниках…

Отвернувшись, Кощей зашагал прочь, а Маруся, показав ему язык, принялась ловить вредных петухов, что никак не хотели даваться в руки. «Представление» закончилось, и многие поспешили вернуться на танцпол. И только её верные подруги Снегурочка и Алёнушка, что всюду водила за собой козлёнка, дожёвывавшего ромашки Елисея, не оставили Марусю в беде.

Изловив непослушных «птиц», девушка поплотнее зажала их в подмышках, чтобы те слегка успокоились. Что при этом станет с её новеньким распрекрасным платьем, она старалась не думать, решив выставить за него счёт своим незадачливым кавалерам, когда они вновь станут людьми.

Нужно было возвращаться в общежитие, а потому Маруся с весьма подпорченным настроением обратилась к своим соседкам по комнате.

– Оставайтесь! У вас ещё уйма времени, повеселитесь тут без меня…

Но те синхронно закачали головами.

– Ну уж нет! Вместе пришли, вместе уйдём!

На душе сразу потеплело, и девушки вместе со своим зверинцем отправились восвояси ждать рассвета.

Глава 21

Спать не хотелось, тем более что у девчонок такое развлечение нарисовалось, как два парня, обращённых в драчливых петухов, которые вот-вот должны были опять вернуть себе человеческий облик. Алёнушка и Снегурочка посадили их в какие-то клетки – Маруся понятия не имела, откуда они их надыбали, насыпали зерна и принялись ждать, бурно обсуждая, каким будет это «возвращение», триумфальным или не очень.

Под «триумфальностью» подразумевалось нечто необычное, ну там отсутствие одежды или замутнённость сознания, а под «не очень» обычный оборот в обратную сторону.

Маруся слушала их, нервно покусывая губы. Сейчас она думала только о том, что была на самом краю краха своих надежд – это ж надо! Сразу двух женихов, и вот так бездарно проворонить! Но и Кощей тоже был хорош, нет бы сначала предупреждение какое выставил, но нет! С корабля – на бал. А, точнее, с дискотеки – сразу в курятник.

Надо отдать должное петухам, вели они себя тихо и в бой больше не рвались. Возможно, их сознание и в самом деле осталось человеческим, но Марусе в это слабо верилось – в глупых круглых глазах читалась только жажда пожрать. И ещё пожрать. Ну, и ещё – пожрать…

– Елисей, – Маруся подошла к одному из них, предположительно, своему приятелю, надеясь, что он хотя бы подаст ей какой-либо знак.

Но тот лишь склонил голову набок и что-то невразумительно прокурлыкал. Тогда она переключилась на второго:

– Пересвет…

Тот вообще сделал вид, что они не знакомы, хотя вот только совсем недавно он очень даже неплохо кружился с ней в паре по местному танцполу, отпуская галантные комплименты.

Тогда Маруся, обидевшись, показала обоим язык, и отвернулась.

– А как ты их различаешь? – спросила Алёнушка, всё это время пристально наблюдая за своей новой подругой.

– Да очень просто! – тут же фыркнула Маруся. – Вот смотри, у этого глаза голубизной отдают – значит, Елисей. А у другого у шеи воротничок стоечкой – прямо как у Пересвета на рубашке. Поэтому, думаю, что это он…

– Хм, – с сомнением хмыкнула Алёнушка. Она, как ни пыталась различить голубизну в глазах кичливой птицы, всё никак не могла это сделать, и решила поверить на слово.

– А самой-то тебе кто больше из них люб? – романтично вздохнув, спросила Снегурочка.

– Мне? – Маруся даже задумалась. – А мне больше всех Златогор нравится!

И специально так полоснула едким взглядом по двум пернатым, что не обратили на её жест никакого внимания.

– Змей Горыныч?! – ахнула Снегурочка. – Так он же зелёный! И голов у него… целых четыре! Как вообще о таком думать можно?

– Да нормально, – отчего-то Алёнка смущённо отвела свой взгляд. – Вполне себе симпатичный дракон…

– Симпатичный?! – продолжила снежная девушка, делая вид, что готовится упасть в обморок.

Но Маруся неожиданно поддержала Алёнку.

– Конечно, нормальный! Особенно, как друг… Накупил мне кучу шмоток, ничего не прося взамен, хоть и зелёный, и с четырьмя головами… А эти! Ууу…

Она, вновь развернувшись к петухам, погрозила им кулачком.

– Но целоваться-то с ним как?! – продолжала настаивать на своём Снегурочка. – С четырьмя головами сразу…

– Технически это, конечно, сложно, – задумалась Маруся. – Но ведь можно порядок учинить. График, так сказать, дежурства. Сегодня – это любимая голова, завтра – та, и так далее… Правда, Алёнка? А-л-ё-н-к-а?..

Но та, вновь пытаясь отвести взгляд, и тут до Маруси допёрло…

– Он что, правда тебе понравился?! – улыбнулась она.

– Не говори глупостей! – тут же огрызнулась Алёнка, вцепившись в свою косу, словно собиралась её переплести.

– Н-е-е-е-е-т… – вновь застонала Снегурочка. – Только не это!

– Да почему?! – завелась Маруся. – Это же так классно! Любовь и всё такое! Ну же, Алёнка, признавайся – нравится или нет?!

Но та вдруг, всхлипнув, тихо ответила.

– Да какая разница… Я же видела, Маруся, как он на тебя смотрит! Куда мне, сироте, чьё приданное заключается в брате-козлёнке, да избушке на краю деревни!

– Но он-то мне – нет! – тут же нашлась Маруся. – Сердцу не прикажешь, сама знаешь. Но я могу с ним поговорить!

– Не надо! – взмолилась Алёнушка. – Не вздумай, Маруся!

– Не вздумай! – поддержала её эмоциональный всплеск Снегурочка. – Мы ей нормального жениха со временем подберём, одноголового…

– Ой, какие вы скучные, девочки! – закатила глаза Маруся. – Ладно уж, если вы так просите… Сидите в девках до пятого курса! Я на такое не подписывалась!

Девицы могли бы ещё поспорить и даже немножко поругаться, но тут первые лучи солнца озарили их комнату, шторки в которой специально сегодня не занавешивались. И девушки, уставившись на клетки, замерли в ожидании чуда. Опомнившись, Маруся первой бросилась к ним, справедливо полагая, что два здоровенных бугая в птичьих клетках просто не поместятся, и в последний момент, пока луч только тянулся к ним, успела вытряхнуть пернатых на пол, на всякий случай отскочив подальше.

И чудо, наконец, произошло!

Девочки опечаленно выдохнули – парни оказались одетыми и поглазеть на халявную обнажёнку им просто не удалось. Зато оба – И Елисей, и Пересвет, сидели в таких уморительных позах, что невозможно было не засмеяться. На корточках, чуть отведя согнутые в локтях руки назад, они ошарашенно посмотрели друг на друга. А после, отплевавшись зерном, что всего минуту назад клевали, будучи в иной ипостаси, бросились прочь из женского общежития, не оглядываясь на смеющихся им вслед девчонок.

Глава 22

На самом деле жизнь, что началась у Маруси с её попаданием в этот сказочный мир, ей очень даже нравилась. Друзья, подруги, новый коллектив – как тут не радоваться? А перспектива самого что ни на есть ближайшего замужества, да не с кем-нибудь, а с самым настоящим принцем, радовала ещё больше.

И сегодня должны были объявить о начале состязаний – что, где, когда. Но пока девушки были предоставлены самим себе, и можно было расслабиться, посидеть в столовке и поесть вкусной русской народной еды.

К слову сказать, Елисей сегодня в трапезной так и не появился. Маруся, хоть и кичилась, но всё же немного переживала за него – всё же она тоже была слегка повинна в том, что произошло. С Пересветом было не так, она его едва знала. А вот за разум Елисея Маруся конкретно переживала, надеясь, что он не сильно повреждён. Но вот в том, что он хотя бы не был голоден, она была просто уверена: зерна в их с Пересветом клетках было достаточно, чтобы поддержать себя в форме.

Но она всё равно то и дело поглядывала на дверь – авось появится. Но Елисей, если и собирался сегодня трапезничать, то явно не торопился. Зато вот Златогора, едва помещавшегося в не такой уж и узкий проход в трапезную, не заметить было невозможно. Это зелёный четырёхглавый великан, зайдя, осмотрелся. Но едва завидев Марусю в компании двух её подруг, он сразу же направился в её сторону.

– Я не помешаю? – улыбка каждой из его четырёх голов была такой располагающей, что ответить «нет» было просто невозможно. Да и Маруся ещё была в своём уме, чтобы отказывать такому приятелю по глупости.

– Конечно, нет! Златогор! О чём речь?!

А сама так и косилась на Алёнушку, что покраснела с головы до пят, и глаза спрятала, как будто не понимала, что сама себя выдаёт.

Змей Горыныч, пододвинув к себе стул покрепче – благо, тут и такие имелись, на богатырей рассчитанные, подсел к стайке красных девиц, одна из которых и в самом деле уже была таковой.

– Как вчерашние танцы? Повеселились? – вежливо спросил тот.

– Дааа, – протянула Маруся, не желая говорить правду и даже вспоминать, что там произошло. – Повеселились – подходящее слово. Кстати, Златогор, я же тебя своим подругам официально не представила. Это – Снегурочка…

Она указала на бледную деву, что устало закатила глаза к потолку, всем своим видом показывая, что ей не интересно это знакомство. Но Маруся продолжила:

– А это – Алёнушка, – и, скосив взгляд на козлёнка у её ног, добавила. – И её братец Иванушка. Правда, он немного не в себе.

– Беее, – обиженно проблеял козлёнок и отвернулся.

Златогор же будучи воспитанным Змеем, привстал со стула, чтобы приветствовать каждую девицу по очереди. И даже кислая моська Снегурочки его не смутила и не сбила с пути истинного.

– Очень рад, очень рад знакомству! – несколько раз повторил он. – Маруся, у тебя замечательные подруги, да такие красавицы, что глаз невозможно отвести…

Ой-ёй… Лицо Алёнушки постепенно начинало напоминать цветом помидор, и Маруся ощущала всеми фибрами, что она уже готова сорваться с места и убежать, волоча на поводке своего рогатого братца, но тут всё внимание удобно расположившейся компашки отвлёк на себя вбежавший в трапезную Пересвет.

Он был бледен, взволнован, растрёпан и так же, как Златогор минуту назад, вначале огляделся по сторонам, а после бросился к Марусе, приземлившись ровно на колени у её ног.

– Маруся! Умоляю, прости! – запричитал он, словно был не царевичем, а каким-то нанятым плакальщиком на известном мероприятии.

– За что?! – искренне удивилась девушка. Если уж кому и нужно было просить прощения, так это ей. Не он её в клетку посадил, да овсом всю ночь кормил. А после провожал с улюлюканьем в путь-дорогу до мужского общежития.

– За всё! За то, что вечер тебе испортил! Да горячность проявил! Только прошу, не превращай меня больше в птицу! В особенности, в петуха! Репутация, она, знаешь ли, вещь такая…

Ах, вот оно что! Оказывается, несчастный царевич подумал, что это она его… того… И тут в голове Маруси созрел коварный план. Девочки её молчаливо поддержали, опустив взоры ясные на яства разные, украшавшие их стол. А она сама произнесла:

– Не буду, Пересвет! Прости! Погорячилась! – она едва сдержалась, чтобы не захихикать. – Ты это, на коленочках-то не стой, присаживайся давай. Негоже царевичу при людях в ногах у кого-то валяться…

Когда до Пересвета дошёл смысл её слов, он словно только сейчас понял, что на него глядит вся трапезная. И поспешил подняться, откашлявшись в кулак. А после, подтянув к себе стул, присоединился к завтракающим, хотя сам к еде даже не думал притрагиваться.

И тут Маруся обратила внимание на то, что Снегурочка, что совсем недавно строила рожицы в отношении Златогора, теперь смотрит на этот экземпляр принца точно так же, как Алёнушка смотрела на Змея Горыныча! И даже краснеть точно так же начала, хотя это, в принципе, было невозможно.

Да вот беда, оба – и тот, что с четырьмя головами, и тот, что с одной – смотрели исключительно на Марусю. И ей даже стало как-то неудобно от этого. Тем более, ни тот, ни этот ей ни капельки не нравились в известном смысле. На ум же пришёл Елисей, и сердце тоскливо заныло. «Как он там? Где он там?» – вновь завелась мысленная шарманка. И от влюблённых взглядов двух других «женихов» стало только тошно.

– Извините! – она поднялась нарочно бодро. – Но мне надо кое-куда по делам отлучиться!

И не дожидаясь, пока кто-нибудь начнёт возражать или расспрашивать, быстрым шагом покинула трапезную.

Она знала, куда ей сейчас предстоит пойти.

Глава 23

Здесь было тихо, ибо все нормальные люди сейчас обитали в трапезной. Маруся шла сквозь подвешенные на верёвки чучела, набитые соломой, изображавшие противников, и с открытой неприязнью рассматривала обстановку, царившую на территории «тренировочного комплекса». Другие «вороги» на палках торчали из земли и имели вид скорее клоунский, нежели грозный, и всё они напоминали больше Страшилу из романа «Волшебник Изумрудного города», а вовсе не тех, с кем им рано или поздно придётся драться. Пусть только на тренировках.

Тренировочные палаты были огромными по размеру, но одиночные «ха», «получи» и «вот тебе» сказали ей о том, что она не ошиблась, и пришла, куда надо.

Она шла так тихо, что осталась незамеченной до самого конца своего маршрута. А потому едва не попала под выпад меча, которым, раздетый по пояс и блестящий от пота Елисей, мастерски тренировался.

Лезвие, взвизгнув, остановилось над плечом, у самой шеи девушки. Елисей, испугавшись того, что чуть не поранил её, вскрикнул, но Маруся равнодушно отвела замершее лезвие в сторону, подавшись навстречу. Неудобно чувствовали себя оба, а потому время сейчас измерялось выразительными взглядами и затаившимся молчанием.

Заговорили они тоже одновременно:

– Ты что тут делаешь?..

– Ты почему в трапезную не пришёл?

– Я тебя пошла искать! – в этот раз первой успела ответить Маруся. – Думала, что-то случилось нехорошее…

Елисей, взглянув на неё обиженно, шмыгнул носом и убрал меч в ножны.

– А разве ничего не случилось? – хмыкнув, задрал он подбородок так высоко, что Маруся удивилась, как его затылок не перевесил. – Может, напомнить, что произошло вчера вечером? А после утром… Так стыдно мне ещё никогда не было!

Он, отвернувшись от девушки, вновь принялся упражняться, только теперь не мечом, а кулаками.

– Ты ещё успеешь сходить поесть! – не зная, как ещё его расшевелить и отвлечь от дурных мыслей, произнесла Маруся.

– Спасибо! – язвительно ответил Елисей, не оборачиваясь. Обиженка, растудыть его тудыть! – Я сыт! Зёрна очень питательны, знаешь ли…

– Хорошо! – нарочно бодро воскликнула девушка. – Тогда я пойду! Меня там Златогор, да Пересвет заждались, наверное… Не буду мешать!

И, развернувшись на каблуках, быстрым невесомым шагом отправилась обратно.

Елисей колебался. Правда, недолго. Маруся про себя даже считать начала: три, два, один…

– Подожди! – воскликнул он, бросая своё занятие и догоняя девушку. – Маруся…

Ага! Всё внутри неё заликовало. Значит, не безразлична ему была. Значит…

Обхватив её сзади за плечи, Елисей легонько развернул её к себе лицом.

– Ну, прости меня, дурака, – произнёс он тихо, заглядывая в её ясные очи. – Погорячился…

Маруся замерла и даже чуть глаза прикрыла. Елисей, вновь замешкав, всё же склонил к ней буйную голову, намереваясь одарить девушку поцелуем, но…

Но тут что-то пошло не так!

Между ними вдруг пролетело нечто вроде копья, только чудом никого не задев. Маруся захлопала глазами, и инстинктивно прижалась к Елисею всем своим существом, а вокруг…

– Мама родная! – закричала Маруся, потому как соломенные болванчики, над которыми так нелестно посмеивалась девушка, пока шла сюда, словно ожили все разом!

Те, что спускались на верёвках с потолка, метили в них тренировочными луками, стрелы которых имели мягкие, но чувствительные при попадании наконечники. А торчащие из земли пугала размахивали деревянными мечами, так и норовя достать до них, угрожающе раскачиваясь на железных пружинах.

– Что происходит?! – воскликнула девушка, видя, что и Елисей с не меньшим волнением и опаской отслеживает происходящее. – Так и должно быть?! Как они ожили?!

– Не знаю, – протянул тот в ответ. – Но держись ко мне ближе, не отходи ни на шаг!

Он вновь достал свой меч, пытаясь отбиваться от сошедших с ума тренировочных манекенов, но удары, сыпавшиеся на них со всех сторон, попадали по различным частям тела молодых людей всё чаще и чаще.

– Больно! – Марусе уже плакать хотелось, а ведь они не минули ещё и половины длиннющего зала. – Елисей, придумай что-нибудь!

Тот не отвечал – было просто некогда, и тогда и Марусе пришлось взять себя в руки. Вернее, вот сейчас, в этот самый миг, она разозлилась по-настоящему. Выхватив у одного из нападавших болванчиков деревянный меч, она тоже принялась им отбиваться, да как лихо у неё получалось!

И, воодушевившись, так они минули ещё четверть зала. До выхода оставалось совсем чуть-чуть, когда снова произошло непредвиденное. Чучела, оборвав свои верёвки и пружины, теперь атаковали их в свободном движении и все сразу, налетая и сверху, и снизу.

– Бежим! – приказал Елисей, и немедля ни секунды, потянул девушку за руку.

Теперь, не обращая внимания на сыпавшиеся со всех сторон удары, они опрометью бросились прочь из зала, очень надеясь, что на входе чучелки остановятся. Но их надеждам не суждено было сбыться.

Вся эта соломенная орава последовала за ними и дальше, как будто кто-то специально натравил их. Не отстали они и после, когда Маруся и Елисей, выскочив за ворота, понеслись в лесную чащу, желая лишь одного – отвязаться от них поскорее.

И встретившийся им на пути невесть откуда взявшийся домик на курьих ножках оказался как нельзя кстати. Но, подбежав к нему ближе, Елисей разочарованно выдохнул: как бы они не пытались его обогнуть, но бестолковое строение так и норовило повернуться к ним тем местом, на котором люди обычно сидят.

Но тут Маруся не растерялась, завопив во всё горло:

– Избушка-избушка! Повернись к лесу задом, а ко мне – фасадом!

И избушка, развернувшись, опустилась перед ними на колени, приветливо распахнув свою дверь.