Текст книги "Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок! (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

– Прошу, брось меня здесь! – взмолилась Маруся, держась за живот и пытаясь образумить Елисея, что всё это время поддерживал её, держа за обе руки. – Спасай себя!

К сожалению, он выглядел и чувствовал себя нисколечко не лучше, несмотря на то что был добрым молодцем, а не красной девицей. Обжорство в академической «столовке» стало для них первым и самым настоящим испытанием, которое они едва с треском не провалили.

– Ни за что! Я тебя не брошу в беде, милая Маруся! – отозвался он, багровея с каждой секундой всё больше.

Да, нужно было признать, что кормили здесь не плохо. Ну, как не плохо… Просто отлично! А потому еда, доставшаяся этим двоим на завтрак аж в двойном размере, благодаря происшествию, связанному со скатертью-саможранкой, была съедена на ура. А теперь вот тяжесть в желудке подобно камню тянула вниз, и ни учиться, ни влюбляться уже не хотелось. Полежать бы, предварительно проглотив таблетку какого-нибудь переваривающего средства.

– Меня одно интересует, в хоромы царские, то есть, в общежитие, нас определят? – отчего-то задумалась Маруся. На самом деле ей страсть сейчас, как полежать хотелось после столь сытного завтрака.

– Как же! – пообещал Елисей. – Вон видишь там и там, два терема высоких, со ставнями резными?

Два здания, на которые указал Елисей, стояли в противоположных сторонах двора академии, и имели несколько различный, но не принципиальный вид.

– Вижу, – согласно кивнула Маруся.

– Так вот, это мужское и женское общежития, – с гордостью от того, что предоставил эту информацию, сообщил Елисей.

– А почему они так далеко друг от друга? – не поняла Маруся. – Чтобы добры молодцы к красным девицам, и наоборот, по ночам не шастали? Так это тут не поможет… Знаем, проходили.

– Да, но, – Елисей почесал макушку, – наш будущий наставник по физической культуре говорит, что человек всегда должен находить повод заниматься самосовершенствованием тела, то есть спортом. И пересекать внутренний двор академии ради любимой или любимого, один из них. Он ещё и канаты, ведущие, к окнам, распорядился повесить. Чтоб, так сказать, студенты хватку не теряли по дороге к своему счастью.

– Хм, и как же звать его? – личность местного физрука была не менее загадочной, чем всё прочее в этой академии.

– А Илья, по фамилии Муромец… Хороший дядька, хоть и строгий! Чуть что – пятьдесят отжиманий в броне, на солнцепёке. Чтоб, говорит, хватка не терялась…

– Ты-то откуда всё это знаешь?! – подозрительно уставилась на него девушка. – Или учился уже здесь, да был отчислен за… лазания по канату в окна женского общежития?!

На что Елисей с некоторой обидой взглянул на девушку, а после пояснил.

– Нет! Братья старшие сказывали. У меня их двое, и оба давно закончили академию в Тридевятом. Так что историй много я за жизнь услышал, и к кое-каким премудростям уже готов…

Они только-только добрались до какой-то резной беседки, как местный громкоговоритель пригласил всех абитуриентов академии в Сосновый зал для знакомства с преподавателями, которые будут вести у них «вступительные состязания». А, если повезёт, в дальнейшем и обучать их премудростям каждый своего предмета.

– Только не это, – простонала Маруся. – Я не дойду…

– Ты что! – Елисей, несмотря на одолевавшую его тяжесть от обжорства, принялся поднимать девушку подмышки. – Это очень важно! Поначалу вообще ничего пропускать нельзя! Это ты думаешь, здесь не заметят, там не доглядят… А на деле всё про всех знают! И баллов для поступления прогул тебе не добавит…

Пришлось поднимать свою пятую точку и интенсивнее шевелить батонами…

– А куда, кстати, нужно идти? – вопросила Маруся. – Клубочек, веди!

Тот, радостно выпрыгнув из кармана, вначале осмотрелся, нет ли где поблизости Тимофея Иваныча. Шутки-шутками, а стойкая фобия на семейство кошачьих ему была обеспечена. И, поняв, что путь свободен, покатился туда, куда ему было велено – в Сосновый зал.

– Надеюсь, хоть там кормить не будут, – со вздохом, отправилась за ним Маруся, бережно поддерживаемая под руку Елисеем. – Эй-ей, моток шерсти! Не так быстро!

Благо, идти пришлось не так уж и далеко, а физкульт-упражнения в виде быстрой хоть бы позволили избавиться от тяжести, одолевавшей после завтрака. Клубочек привёл их в один из огромных залов, где собралось уже великое множество будущих первокурсников. Вернее тех, кто пока что претендовал на обучение в стенах этой академии.

Ну, что Маруся могла сказать… Эта аудитория более напоминала ей кусочек леса, в котором росли самые настоящие сосны и пахло свежими травами, растущими здесь прямо на полу… А вернее, этот пол был зелёным живым ковром, усеянным полевыми разноцветными цветами, по которому прыгали, стрекоча, кузнечики и другие насекомые. Потолок представлял собой самое настоящее небо, что проглядывало сквозь густющие кроны сосен, а деревянные парты больше напоминали самодельные столики, в то время как лавками здесь служили брёвна. Не класс, а мечта!

Все задние парты были заняты, и Марусе с Елисеем пришлось сесть за первую, и они уже знали, почему. Здесь они находились под самым пристальным вниманием преподавателей, а ведь многих постигла та же самая участь – обжорство, и самые шустрые абитуриенты хотели подремать под шумок, пока преподы будут толкать свои нудные речи.

Маруся с завистью посмотрела на них, но деваться было некуда. Но скоро им стало действительно интересно, когда кто-то объявил, что сейчас перед ними выступит сам декан факультета прикладной магии.

А, вернее, сама…

Глава 13

– Баба Яга! – по аудитории, как и в прошлый раз в случае с Кощеем, пронёсся благоговейный шёпотом.

Маруся, покрутив головой, не обнаружила никакой там древней старухи с крючковатым носом и огромной бородавкой на нём. Вместо этого мимо рядов прошла довольно-таки молодая, весьма симпатичная, рыжеволосая женщина в длинном элегантном русском народном платье, державшая на своих руках такого же благородного, с высокомерным прищуром, кота.

Удостоив всех почти равнодушным, ничего не выражающим взглядом, она прошла на трибуну, выполненную в том же лесном стиле, что и вся аудитория, и какое-то время молчала, давая ротозеям, многие из которых в скором времени могли стать её студентами, налюбоваться собой.

– Разрешите представиться, – начала она стальным, не терпящим возражения голосом, окинув всех ледяным взглядом из-под шикарных приспущенных ресниц. – Я декан факультета прикладной магии, Ягиня Никифоровна, прошу любить и жаловать. Иначе… пеняйте на себя.

Вот это женщина! Хоть от неё и веяло холодом, словно от Снежной Королевы, но Марусиного восхищения было не скрыть. Это надо так, одним своим видом, одним своим словом, приструнить всех и разом! И ведь молчали все, как миленькие, а уж когда в ход пошли угрозы… Девушка решила взять этот пунктик на заметку.

Порой мужчины только кажутся большими и сильными, но что такое физическая сила по сравнению с женским коварством? Не плохой способ достижения цели!

Меж тем Ягиня продолжила.

– А это, – она указала ладонью на своего кота, которого пересадила на трибуну, и тот, будучи явно непростым животным, внимал каждому её слову, не пытаясь спрыгнуть или улечься, свернувшись клубочком, – мой помощник и фамильяр, Василий.

«И мне такого надо», – Маруся поймала себя на мысли, что во всём завидует рыжеволосой красавице с потрясной древнерусской укладкой.

– И если Вы думаете, что я за вами не услежу, – продолжила сыпать угрозами деканша, – то он точно уследит. Даже не сомневайтесь…

Василий при этом состряпал такую важную и деловую морду, что Маруся, не выдержав, хихикнула. В тот же самый миг и Ягиня Никифоровна, и сам котяра, да и все, кто имел несчастье находиться здесь и сейчас, повернулись в её сторону.

– Что? – не поняла девушка, почему ей вдруг вновь досталось столько внимания. – Я молчала, между прочим!

Но ледяной взгляд Ягини не предвещал Марусе ничего хорошего.

– Тебе, я посмотрю, очень весело, девица?! – вопросила она приглушённым голосом. – Что же, если ты пройдёшь испытание, я буду настаивать, чтобы тебя определили именно на мой факультет…

Маруся захлопала ресницами, так и не поняв, радоваться ей или печалиться этому.

– Буду рада! – бодренько сообщила она на всякий случай, чтобы ещё больше не разозлить брутальную красавицу. Но та всё равно нахмурилась.

– Василий! Запиши это в моей записной книжке…

Кот послушно кивнул, непримиримо уставившись на девушку. Нда, кажется, с ним у неё отношения точно не слежаться… ну да ладно!

Сказав это, Ягиня Никифоровна словно забыла о существовании Маруси, и та, мельком взглянув на Елисея, заметила, как он смахнул пот со лба. Тот явно переживал за свою новую подругу, и Маруся поняла, что если у них всё сложиться как надо, то нервный тик её будущему мужу точно будет обеспечен.

– Я являюсь главной из всех деканов, – продолжила между тем Баба Яга, как обозвали её тут накануне. – А потому все ваши успехи и, особенно, неудачи буду оценивать лично, через призму собственного мнения. Так что будьте добры, постарайтесь заслужить высокий балл для прохождения в нашу академию. Или вам ничто не поможет попасть в число её студентов ни через год, ни через десять лет.

А она умела убеждать, эта старая хрычиха! И что-то Марусе подсказывало, что ей эта Ягиня точно наставляет палок в колёса при сдаче экзаменов, как пить дать! А потому впредь стоило быть внимательнее и почаще держать язык за зубами, чтобы на начальном этапе не нахватать себе высокопоставленных врагов. Ведь, иначе, так и без жениха можно было остаться!

– Прошу прощения! – тут же забыв про своё обещание держать язык там, где ему и положено быть, перебила речь деканши Маруся. – Ягиня Никифоровна, а можно узнать, что за вступительные испытания нас ждут?

И тут на губах коварной женщины заиграла не менее коварная, чем вся её суть, улыбка.

– Конечно. Вы все всё узнаете в своё время, непосредственно перед самими испытаниями. Шанса смухлевать не будет ни у кого. Так что готовьтесь… А теперь можете идти. Скоро вас оповестят, куда идти дальше…

Народ, радостно выдохнув, шумно затолпился у входа. Маруся же, вновь посмотрев на Елисея, недовольно скривилась.

– У них что тут? Сказочный бум? Ректор – Кощей Бессмертный, декан факультета прикладной магии – Баба Яга! Боюсь представить, кто будет следующим… Колобок? Змей Горыныч?

– Ты бы поаккуратнее выражалась и вела себя, – издалека начал тот, пропустив её слова мимо ушей. – Сказочный народ ведь не любит, когда при нём своевольничают!

– А я не люблю, когда за мной всякие хвостатые и мяукающие следят! – парировала Маруся. – Вот взять, к примеру, Василия… Получается, у него и власти больше, и прав, чем у нас, людей?

– Тише ты! – в который раз за это время одёрнул её Елисей. – Это же не просто кот, а фамильяр! Да ещё чей…

Маруся демонстративно закатила глаза.

– Подумаешь, фамильяр! Кот как кот, только с самомнением самого царя-батюшки. У меня, между прочим, на кошек вообще в детстве аллергия была. Надеюсь, что хоть на фамильяров она распространяться не будет…

И тут их диалог прервал чей-то громкий смех и последовавший за ним разговор на повышенных тонах. Обернувшись, Маруся увидела чудо чудно, диво дивное. И обомлела…

Глава 14

Нет, она, конечно, уже немного попривыкла к местному контингенту, но всё же... Лицезрение этого существа даже её заставило приоткрыть рот и округлить глаза, которым она до конца так и не поверила. Это был самый натуральный Змей Горыныч! Да-да! Зелёненький, чешуястый, слегка неуклюжий, вот только… Была одна деталь, что существенно отличала его от тех Змеев Горынычей, о которых Маруся читала в детстве в сказках. И что, по всей вероятности, послужило причиной насмешек, что сыпались сейчас на несчастное существо со стороны нескольких недалёких в плане ума качков – вовсе не добрых молодцев, а уж скорее тупоголовых баранов: у этого Змея вместо трёх было целых четыре головы!

Чешуястый огрызался, как мог, но Маруся видела, что силы и нервы его были на исходе, и он или сейчас сожжёт их всех нафиг, или убежит в слезах, что для былинных Змеев вообще было неприемлемо! Сердце сжалось от жалости, и Маруся, честно сказать, с девства не любила задир или, как сейчас модно было выражаться, буллеров. И в сторонке молча стоять не собиралась.

– Так-с, господа хорошие! – громко произнесла она, уткнув руки в бока, чтобы привлечь к себе максимальное внимание. – И что тут у нас происходит?

Все участники действа, включая Зелёного, повернули к ней свои головы, с удивлением уставившись на девушку. А «качки» ещё и нахмурились. Надо же! Какая-то пигалица в тридцать шесть вершков росту посмела отвлекать их от столь важного занятия! Но Марусю это нисколько не смутило.

– Чего случилось, говорю? Али оглохли? – продолжила напирать она со свойственной ей импульсивностью. Тем более, что её верный Елисей стоял рядом и, чувствуя его поддержку спиной, она могла себе позволить немного лишнего.

Но тут один из качков то ли решил перетянуть её на свою сторону, то ли приглянулась она ему, только тот, улыбнувшись, показал указательным пальцем в сторону Змея, с усмешкой отпустив очередной комментарий:

– А сама не видишь? Глянь-ка, какое чудо-юдо к нам в академию прибыло! Четырёхглавое!

Что ж, Маруся поняла, что её догадка насчёт причины буллинга Змея Горыныча подтвердилась, и тут же, встретившись с его затравленным виноватым взглядом, обратилась к злобной тупоголовой компашке:

– Может, у него хромосома лишняя, али ещё какая беда случилась? Ржать-то зачем?

Парни переглянулись между собой – наверное, они слов-то таких отродясь не слышали своим примитивным мозгом.

– А потому что здесь таким не место! – высказался другой, самый крупный на вид, как молодой бычок-переросток, и на вид же самый тупоголовый. – У нас здесь сказочная академия, а не учебный интернат для мутантов!

Зелёный Змей теперь казался ещё более удручённым, а вот Марусю только это ещё больше разозлило.

– Это в уставе написано? – поинтересовалась она, всё ещё не выдав своего истинного отношения к этим буллерам.

– Каком ещё уставе? – почесал затылок тот, что отвечал Марусе первым. – Мы тут устав…

– Что-то ты не очень похож на умную книгу со сводом законов учебного учреждения! – прямо заявила Маруся, наконец, выпустив пар. – Скорее, на быкоголового придурка, который и может только, что при поддержке своих дружков бросаться на тех, кто не такой, как все! Верно говорю?!

– Что?! – взревел тот. – Да я тебе сейчас, пигалица!

Елисей и Зелёненький, синхронно сорвавшись с места, бросились на защиту якобы беззащитной девушки. Ох, не знали ни те, ни другие, про курсы самообороны, которые Маруся исправно посещала, и была лучшей в своей группе!

С яростным воплем она бросилась в контратаку на противника, и, в два счёта, подрезав его одной только левой пяткой, уложила громилу на лопатки.

Тот, шмякнувшись об пол и больно ударившись спиной, громко застонал, его дружки, испугавшись, бросились врассыпную, а Елисей и Змей Горыныч, переглянувшись, даже не знали, что им теперь делать.

Маруся, всё ещё держа боевую стойку, на всякий случай обвела взглядом помещение на предмет возможной опасности, и, не обнаружив её, склонилась над поверженным врагом.

– Кто ты такой будешь, отвечай! – потребовала она. – А то «добавки» получишь!

– Не бей меня, красна девица! – взмолился быкоголовый. – Иван-царевич я, из Тридесятого царства! На втором курсе учусь, на факультете боевой магии!

– Хм, – прищурилась Маруся. – Царевич, говоришь? А почему ведёшь себя, как последняя скотина?

Неприятное открытие, что не все царевичи одинаково умны и хорошо, чуть расстроило девушку.

– Дык это, мы ж просто пошутить решили… – тот на всякий случай закрывался от Маруси руками, понимая, что девушка эта не так проста, как на первый взгляд могло показаться.

– Проси прощения у чешуястого! – вновь приказала ему Маруся.

– У кого?.. – на то он и был тупоголовый, чтобы с первого раза не понимать.

– Звать-то тебя как? – теперь уже девушка обратилась к Змею Горынычу.

– Златогор, – с гордостью ответил тот, благодарно улыбаясь ей.

– У Златогора проси прощения! Живо! – Марусе так понравилось играть роль плохого полицейского, что она вошла во вкус. – А то порву как Тузик грелку!

Клубочек, услышав своё имя, к которому успел привыкнуть, чуть высунулся из её кармана.

– Это я не тебе, милый, – совсем другим тоном произнесла Маруся. Но тут же вновь вернулась в активированный режим «плохого полицейского». – Ну?!

– Прошу прощения! – сразу же запричитал Иван-царевич из Тридесятого царства. – Я больше так не буду!

– То-то же! – Маруся чуть отошла в сторону, давая ему подняться. – А теперь рассосись, как шов после Кашпировского! Ну!

Самого Ивана, как и его дружков, уговаривать оказалось тоже совсем не нужно. Был Иван-царевич – и нет, как ветром сдуло! И вот теперь с облегчением можно было выдохнуть.

– Маруся… – этот голос, полный укора, конечно же, принадлежал зануде-Елисею.

Но его тут же перебил четырёхглавый Змей Златогор.

– Маруся! – искренне и от всей души воскликнул он. – Я так рад знакомству с тобой…

Он скосил взгляд на Елисея, и, кашлянув, добавил:

– С вами… Могу я вас чем-нибудь угостить за помощь и поддержку?

Маруся и Елисей переглянулись – от утреннего завтрака в животе осталось лишь лёгкое напоминание.

– А почему бы и нет? – улыбнулась ему в ответ Маруся. – Заодно и познакомимся поближе…

Глава 15

Скоро сказка сказывается, да не скоро деньги кончаются у единственного наследника Золотых гор, то есть у того самого Златогора, в честь которых он, собственно, и был назван.

Маруся с товарищами – Елисеем и Змеем Горынычем отправились в местный «буфет», то есть, харчевню, да-да имелась на территории академии и такая, для особо голодных студентов, которые от завтрака до обеда с голоду помереть могут. Златогор пригласил их сюда, объявив, что денег у него много, а девать их попросту некуда: друзей у неказистого Змея здесь просто не было, а тратить золото в одиночку – ну это такое себе удовольствие…

– Не было! – поправила его Маруся, отправляя себе в рот кусочек запечённой баранины, уже забыв о том, что совершенно недавно она давала себе зарок больше не объедаться. Но блюда, подаваемые здесь, были настолько изумительными, что можно было нарушить все правила и обещания, лишь взглянув на них. – Теперь мы с Елисеем твои друзья! И клубочек тоже…

Она, погладила ладошкой высунувшегося из кармана Тузика, а после от греха подальше запихала его обратно.

Златогор из зелёного на глазах стал бордово-красным.

– Что с тобой?! – напугалась Маруся, вскочив из-за стола и бросившись на помощь новому другу, каким его и признала с секунду назад.

– Я так смущаюсь, извините, – произнёс Змей Горыныч, отводя взгляд всех четырёх голов в сторону. – Если у людей щёки краснеют, то у нас, драконов, краснеет буквально всё… А от сильного смущения мы даже воспламениться можем! Вот, посмотри, какой я горячий…

Он протянул Марусе руку, а, вернее сказать, очень похожую на неё лапу, и Маруся, лишь дотронувшись до неё, сразу же отдёрнула обожжённые пальцы.

– Ай! – она тут же принялась дуть на них, не без уважения поглядывая в сторону Златогора. – В походе, значит, на тебе и яичницу можно будет пожарить! И кофе сварить? Незаменимый ты член трудового коллектива, Змеюшко!

Тот покраснел ещё больше, а Елисей, наблюдая за их вполне невинной беседой, не на шутку разволновался.

– Так, получается, ты ещё больше опасен, чем я думал! – недобро насупившись, произнёс он. – Для общества…

Златогор тут же поник головой, вероятно, бесконечно выслушивая в свой адрес подобные речи. А вот Марусю слова Елисея зацепили за живое.

– Это такие как ты, Елисей, опасны для общества! С плоским не креативным мышлением и односторонними взглядами на жизнь! – воскликнула она. – А такие, как наш Змей Горыныч, это незаменимые члены коллектива, способные приносить пользу для всех, не только себя любимых!

Оба – и Елисей, и Златогор, услышав такой устрашающий поток незнакомой речи из уст общей подруги, на всякий случай втянули головы в плечи.

– Это ты сейчас какое-то заклинание произнесла? – приглушённо спросил Елисей, боясь делать резкие движения.

– Нет! – завелась пуще прежнего Маруся, того гляди, и сама вспыхнет, как Златогор при сильном волнении. – Это я тебе, пустой голове, важные аспекты жизни в обществе объясняю! Извините, мальчики, но мне, кажется пора… А вдруг я тоже к роду Змей Горынычей какое-нибудь дальнее отношение имею? Рванёт – мало не покажется…

– Был бы рад! – тут же нашёлся Златогор.

– Ну то, что со змеями родство имеешь, пусть и с простыми, это точно, – не удержался от булавки в её сторону Елисей.

«Он же ревнует!» – догадалась девушка, и на душе так тепло сделалось, даже жарко.

Но внешне Маруся показывать этого не собиралась.

– Тогда, – произнесла она ледяным тоном, – я поползла дальше! И провожать меня не надо!

– Маруся…, – тут же спохватился Елисей, виновато потупив взор.

– Никаких тебе «Марусь»! – жёстко отчеканила она, явно набивая себе цену. Но тут же изменила тон на более лояльный, обращаясь к новому знакомому. – Златогор, была рада знакомству! Ещё встретимся…

И, развернувшись к ним спиной, легко зашагала к выходу, буквально чувствуя той же частью тела, как оба краснеют – один от ревности и возмущения, другой от смущения и того ощущения, которое возникает в сердце при лицезрении хорошенькой девушки.

Ну ничего, Маруся знала, что им обоим это полезно, к тому же, мужчинам иногда стоило показывать свой характер, чтобы не расслаблялись. А ещё, наверное, надо было отыскать общежитие и обзавестись какой-никакой жилплощадью, где можно было спокойно выспаться перед предстоящими испытаниями и, возможно, завести подруг. Но это в идеале. Ибо девочки всегда знали, где водятся отличные женихи, и, хоть и были в некотором смысле конкурентками в этом вопросе, Маруся в глубине души знала: у неё точно нет конкуренток! Она одна на всём белом свете такая милая и замечательная, и, как говорилось в одном известном фильме, «спортсменка, комсомолка и просто красавица!».

Воодушевлённая этой мыслью и, чего уж скрывать, недетским интересом со стороны Елисея и Зелёненького, она отправилась, куда глаза глядят, а глядели они на огромную вывеску на одном из высоких бревенчатых зданий, гласящую: «Девичьи покои».

И вскоре уже ворвалась туда, как маленький вихрь средней степени, радостно воскликнув:

– Здрасьте!

Однако три девицы, стоявшие внизу у стойки ресепшна и тоже, видимо, ожидавшие своей очереди на заселение, окинули её такими презрительными взглядами, что Марусе стало весьма неприятно даже стоять рядом с ними. И тогда она принялась их разглядывать…