Текст книги "Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок! (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

Вместо забора – высокий бурьян, да чертополох, вместо каменных стен – огроменные бревенчатые срубы в несколько этажей вышиной. Резные узоры на окнах, да купола-крыши, уходящие в сам небосвод, что был сейчас голубым-голубым, как глаза Елисея, что, подобно Марусе, стоял сейчас и взирал на всё это старорусское великолепие.

Да и сам он был будто героем русской народной сказки! Высокий, белокурый, с добрым, честным лицом, да в рубахе на широких плечах. Было в нём что-то такое, что доверие вызывало, и Маруся расплылась в улыбке, разглядывая этого доброго молодца при свете дня. Ай, хорош! Даже шишка на затылке от её вчерашнего удара дубиной его совсем не портила. Царевича таким не испортишь!

Поймав на себе заинтересованный взгляд девушки, Елисей улыбнулся в ответ. Маруся аж раскраснелась, стыдливо положив руку на грудь, в которой маленькой счастливой птичкой билось её сердечко.

Мечты сбываются! Вот она, и академия, в которую Маруся так стремилась попасть. И жених потенциальный, благодаря которому, ежели всё сложится удачно, даже и учиться здесь не придётся.

Маруся на миг прикрыла глаза, представляя фату и белое платье, просо и лепестки роз, которые кидали в них гости, приглашённые на свадьбу. Ах, до чего прекрасная мечта! До чего волшебная идиллия…

– Ну, чаво замерла? – буквально вырвал её из плена фантазий Елисей, нарушив красоту момента. – Дальше пошли!

Клубочек, чувствуя, что миссия его выполнена почти на сто процентов, позволил себе расслабленно покататься вдоль и поперёк, и вдруг угодил в болото!

«Плюх» – раздался вполне характерный для этого звук, и шерстяной механизм, весь перемазанный в зловонной жиже, выпрыгнул наружу, недовольно разбрызгивая вокруг себя остатки этой самой жижи.

– Ой, – тут же расстроилась Маруся, взглянув на свои и без того потрёпанные жизнью сандалии. – А я как же пройду?

Елисей медленно переводил взгляд светлых глаз с болота на клубок, а после на белые, хотя уже и изрядно повидавшие, «черевички» девушки. Маруся же умоляюще взглянула на него, явно намекая, что ей требуется помощь. И до того наконец дошло…

– Давай помогу! – предложил Елисей, и, не дожидаясь согласия, легонько подхватил девушку на руки, приподняв над топью болота.

И совершенно не гнушаясь зловонною жижею, испачкавшей его сапоги, перенёс Марусю на другой «берег».

Девушка же при этом, стыдливо опуская длинные ресницы, в душе отчаянно ликовала. Как же ей нравилось на руках Елисея, какой защищённой она себя на них чувствовала!

Тайком Маруся разглядывала сильные руки доброго молодца, про себя отмечая, что выглядят они вовсе не так, как должны выглядеть руки принца – мускулистые, натруженные. А на ладонях даже мозоли имелись, будто он не приказы привык раздавать, а в поле трудиться. Хотя… что она могла знать о местных принцах?

Но вот первое препятствие, что они преодолели вместе, подошло к концу. И Елисей вернул девушку в стоячее положение, на твёрдую опору, то есть, матушку-землю.

Клубочек, насквозь промокший, теперь уже не так шустро прыгал и перемещался, и едва поспевал за молодыми людьми, что быстро шли, надеясь как можно скорее попасть в заветную академию.

Цель в виде нужного здания уже была ясна, но, чтобы её достичь, вначале нужно было миновать забор из частокола, украшенного по периметру человеческими и звериными черепами.

– Миленький у них тут антураж, – не удержалась Маруся, скривив свой хорошенький носик при виде этого. – Оригинальный дизайн. Я бы даже сказала, очень даже креативный.

Елисей, похоже, ни слова не поняв из её странной речи, промолчал, лишь пожав плечами. Молодые люди продолжали осматриваться, отмечая наличие тренировочных площадок на территории, прилегающей к академии, странных теплиц с предупреждающими табличками на двери о наличии ядовитых растений и прочих локаций, присущих обычным учебным заведениям подобной направленности.

Наконец, они подобрались к массивной деревянной двери, ведущей непосредственно в здание академии. И уже было собрались распахнуть дубовые створки, на которых было изображено человеческое лицо с закрытыми глазами, разделённое надвое этими створками, как вдруг «изображение» ожило.

Глаза его открылись, а лицо, внимательно осмотрев пришедших, вдруг заговорило, а, вернее, затараторило человеческим голосом:

– Как звать? Кто такие? Зачем пожаловали?

– А не слишком ли много вопросов для двери? – тут же нахмурилась Маруся, не оценив столь пристальное внимание к своей персоне.

– Елисей я, а это – Маруся, – парень расплылся в улыбке, произнося имя девушки, при этом одарив её тёплым взглядом. – Прибыли мы из далёких мест, учиться здесь желаем, ума-разума набираться!

– Хм, – задумчиво произнесло лицо двери. – Так ведь спят ещё все. До приёмных часов ещё много времени…

– Так что же, нам на пороге стоять? – вновь возмутилась Маруся. – А внутри подождать нельзя?

– Оно конечно можно, – уклончиво ответила Дверь. – Только мне ведь не велено кого попало внутрь пускать. Для порядка нужно три загадки отгадать…

– Давай свои загадки! – потребовала сходу Маруся. – Только побыстрее!

– Ладно, – степенно отвечала дверь, и хитро так улыбнулась. – Загадка первая: «Никого не обижает, а её все толкают» …

– Дверь! – почти не раздумывая, выдала Маруся. – Следующая!

Деревянный двустворчатый страж посмотрел на девушку с небывалым уважением.

– Молодец! Хорошо, вот тебе вторая загадка: «Ходит без ног, держит без рук. Всем, кто идёт, ручку подаёт»

– Дверь… – почти скучающе протянула Маруся. – И ещё?..

– А ты умна не по годам, красна девица! – Дверь вновь отпустила ей комплимент. – Но отгадаешь ли третью?

– Давай! – Маруся была полна азарта, подозревая, что сейчас её будет ждать подвох.

– «Я – деревянная страница. Скрипучих песен мастерица. А неприветливый народ меня толкает взад – вперёд…»

– Боги всемилостивые! – не выдержав, разочарованно воскликнула девушка. – Мы можем о чём-то ещё поговорить, кроме как о тебе?!

Дверь, загрустив, опустила свой взор.

– Но мне так хотелось подольше с вами пообщаться…

– Знаешь, что, – пообещала Маруся, хитро прищурившись. – А давай в другой раз! Я тебе в базу побольше загадок накидаю, а то бедновато-то как-то…

– А давай! – тут же воспряла духом Дверь, распахиваясь перед ними. – Не знаю, что такое база, но очень буду ждать! А сейчас – милости прошу!

И перед молодыми людьми предстало то, что было сразу за Дверью…

Глава 9

«Маленький домик, русская печка» – при виде «холла» академии, в котором они оказались, в голове Маруси сразу же заиграла эта музыка из любимого мультика детства «Летучий корабль». Не было здесь ни пафосного ресепшна, ни миловидной дамочки за ним в белой накрахмаленной блузке. Ни даже доброго молодца, гладко выбритого и вежливого до того, что аж скулы порой сводило от сего лицезрения. Да и банальной бабки-консьержки тоже не было. Вместо этого, за огромным «приёмным» столом восседало чудо-чудное, диво дивное – огромный котяра чёрного окраса в круглых очках и со сборником стихов в руках, который он, несомненно пытался прочесть.

Лениво подняв глаза на только что прибывших, он с тяжким вздохом отложил книгу, и, демонстративно уставившись на них, томно промурлыкал:

– Что? Уже?

И зевнул так показательно, что молодым людям и впрямь стало стыдно, что они появились здесь в столь ранний час.

– Мы можем, в принципе, снаружи подождать, – сообщила Маруся, испытывая странную неловкость.

– Да уж проходите, раз пришли, – ответил тот довольно прохладно и недовольно.

Однако в следующий миг его глаза сверкнули зелёным огнём, и с громким «мяу» он бросился… на клубочек, что мешался тут же, под ногами! Батюшки светлые! Маруся успела только руками всплеснуть, а Елисей и вовсе растерялся, не зная, что предпринять. Эта вовсе не худенькая мохнатая громадина принялась, как самый обычный кот, гоняться за их Тузиком, сшибая всё на своём пути, а сшибить там было что.

К вышеперечисленным предметам относилась и поленница, и кринки с молоком, и стулья в большой и светлой «передней» – всё же «холлом» у Маруси её язык не повернулся назвать. И, наверное, если бы у их клубка было сердце, то оно бы уже давно остановилось под воздействием такого стресса!

Нет, нужно было это прекращать!

– А ну, брысь! – отмерев, девушка бросилась в бой, пытаясь остановить разыгравшегося кота шикарных размеров.

– Фу, нельзя! – тут же подключился Елисей, желая её поддержать, а заодно и отбить у него несчастную шерстяную жертву. – Кому говорю!

– Так только на собак кричат! – в отчаянии, видя, что ничего не помогает, воскликнула Маруся. – Нужна валерьянка!

– Боюсь, это только усугубит положение! – справедливо заметил добрый молодец. – Даже не знаю, что в такой ситуации поможет…

Но пока эти двое паниковали, ситуация разрешилась сама собой. Котяра, вдруг застонав, повалился на пол, бросив свои попытки поймать клубочек. Возможно, это был такой обманный ход, но выглядело всё настолько натурально, что Маруся, позабыв про шмыгнувшего под печку Тузика, бросилась к виновнику шума.

– Вам плохо? Сердечный приступ? Подагра?..

– Радикулит, – простонал кот. – Замучил, проклятый! Покоя не даёт! Стар я стал до игр-то…

Маруся и Елисей помогли ему подняться и даже усадили на ближайшую лавку, вспоминая, что там входит в первую помощь при этом недуге спины. Но так как ни тот, ни другой радикулитом не страдали, то и предположить ничего не могли.

– Уважаемый Кот, – прокашлявшись, произнесла Маруся, начав свою речь. Но тот вдруг перебил её.

– Тимофей Иваныч… Местный сторож я, так, на полставки. То есть, в полглаза за абитуриентами приглядываю, да студентов блюжу… Но годы-то уже не те…

– Да и вес не тот…, – не подумав, ляпнула Маруся.

– Я в прекрасной форме! – тот было дёрнулся, чтобы доказать свою правоту, но тут же, застонав, вернулся в исходное положение. – Это просто приболел я малость, подустал…

И косо так глянул на череду пустых мисок, да выпитых кринок из-под молока.

– Ну да, ну да, – не стала спорить девушка. – А годочков вам сколько, Тимофей Иваныч?

– Ой, мне всего лишь вторая сотня, – отмахнулся тот. – Жить ещё только начинаю! И засмеялся так по-кошачьи задорно, игриво, но очередной приступ вновь заставил его замолчать и сморщиться.

– Помочь-то Вам как? – Маруся поймала себя на мысли, что ей ужасно хочется потеребить шерсть этого котяры, потрогать рукой, но она не знала, уместно ли это в данной ситуации. И тогда решила спросить напрямую. – Погладить можно?..

Сначала кот замер, выпучив на неё свои огромные зелёные глаза. А после тихо, едва слышно произнёс:

– Если тебя не затруднит…

И Маруся, вначале осторожно, потом смелее, запустила тонкие пальчики в лоснящуюся блестящую шерсть этого зверя. Тимофей Иваныч прикрыл глава от удовольствия, и тоненько замурчал. И чем смелее девушка массировала и гладила его мягкую шёрстку, тем громче раздавался этот довольный кошачий треск, напоминающий звук работающего мотора трактора.

Елисей, оставшись не удел, но с завистью поглядывая на толстого балдеющего котяру, отправился на поиски клубочка. И после некоторых уговоров, ему всё же удалось изъять его из-под печи и приютить на руках.

Глядя на это зрелище, приоткрыв один глаз, Тимофей Иваныч жалостливо произнёс.

– Виноват. Не сдержался. Клубки всегда были моей слабостью, чего уж скрывать. А тут увидел, молодость вспомнил… Прошу прощения! Обещаю впредь держать себя в лапах.

– Тем более, что для Вашей спины это тоже не очень полезно! – мягко пожурила его Маруся, почёсывая мохнатую шею.

– Полностью согласен! – мурлыкнул тот. – А теперь, давайте всё же официально зафиксируем ваше прибытие в академию Тридевятого. Бюрократия, что поделать…

– А у вас тут всех берут? – поинтересовался Елисей, осматриваясь по сторонам. – Али испытания какие проходить надо?

Кот, вернувшись на своё место и опять напялив очки, взялся за перо и чернильницу. Открыл толстенную книгу.

– А то, как жа всех! – хмыкнул он. – Экзамены для порядка сдать надо, да на глаза ректору показаться. Но вы не бойтесь, я за вас слово Темнейшему мурлыкну. Да вы только сами не оплошайте…

И с тем он уставился на них вопросительно, деловито промолвив:

– Имя, возраст и прочее, и прочее… Да поживее! Не хочу пропустить свой завтрак…

Глава 10

В общей горнице собралось народа видимо-невидимо, столько, что и протолкнуться было нельзя. Были тут и добрые молодцы, и красны девицы, и такие существа, которых Маруся отродясь не видела. Ну, ко всяким там лешим-домовым она более или менее уже привыкла, а вот к когтясто-клыкастым, да с пастями, величиной с мусорный бак, было пока сложнее. И девушка была начеку, то и дело оглядываясь, а ну как сожрать захотят?!

Но прочие «абитуриенты», как изволил выразиться Тимофей Иваныч, вели себя более-менее мирно, хвосты не распускали и когти с зубами держали при себе. Маруся потому немного расслабилась, но всё равно пыталась держаться поближе к Елисею. И не только из-за страха перед неведомыми чудищами, жаждавшими здесь учиться. А ещё потому, что некоторые красные девицы, завидев завидного жениха Елисея, так и норовили стрельнуть в него глазками, которые явно были снабжены оптическим прицелом. А это Марусе ой как не нравилось!

Народу здесь было много, но на новые знакомства девушку пока не тянуло, хотя необщительной назвать её было нельзя. Но пока обстановка располагала к приглядыванию, да к прослушиванию, а потому Маруся старалась сильно не выделяться.

Все резко замолчали, когда в эту огромную горницу зашёл высокий худой человек, поражавший контрастом бледной кожи и чернотой длинных, по плечи, волос. Несмотря на это, он был весьма приятен внешне, строг, красив и по его лицу невозможно даже было предположить, сколько ему лет. Но судя по твердости, с которой он держался, по строгому взгляду, коим он одаривал своих будущих студентов, Маруся поняла, что не мало…

«Кощей, сам Кощей! – пронёсся по залу робкий шепоток, усиленный множеством голосов. – Кощей!»

Маруся уже было открыла рот, чтобы высмеять это дурацкое предположение, но тут же закрыла его обратно, понимая, что и сама может попасть не в лучшее положение. Ведь она, по сути, ничего не знала о том мире, в котором она оказалась. И лучше бы ей было почаще молчать.

Но, вот беда, молчать она долго не умела…

– Это какой, Бессмертный что ли который? – спросила она, кажется, слишком громко.

Вот, казалось бы, чего такого – все болтали, и она болтнула. Кажется, лишнего. Потому как тот самый Кощей в тот же миг одарил её таким леденящим взглядом, что Марусе показалось, будто ледяная стрела вонзилась, а после насквозь прошла через её сердце.

– Хочешь проверить, милая девица? – обратился он к ней таким тихим и холодным, словно покрытым инеем, голосом, что у иных мурашки побежали по коже.

Но Маруся, выдержав взгляд его ледяных глаза, честно ответила.

– Да нет! Это пусть добры молодцы проверяют! Я учиться сюда пришла, Кощей… Извините, как Вас по батюшке?!

Надо было видеть эту бессмертную морду, когда какая-то простушка – вот так, прямо, что-то втирала, надо полагать, здесь уважаемому и внушающему всем остальным страх, человеку! Маруся даже хихикнула, но быстро спрятала улыбку за ладошкой, сделав вид, что чихнула.

– …Кощеевич…, – не сводя с неё пронзительный взгляд, в ту минуту непонятно чего выражающий, сквозь зубы процедил Кощей.

Елисей при этом едва креститься не начал, жестом, взглядом, да всем подряд призывая свою подругу наконец-то прикрыть свой хорошенький ротик. Но она не замечала этих знаков.

– Так вот, Кощей Кощеевич! – продолжила Маруся без зазрения совести. – Мне очень рекомендовали это учебное заведение. Говорят, здесь самые лучшие женихи, то есть, учителя, да и программа направленна на поддержку семейной, ой, то есть, профессиональной деятельности! А Ваша смерть меня вот ни капельки не интересует! Я даже никому не скажу, где висит тот сундук, в котором спрятана утка, и…

Елисей всё-таки применил некоторую грубою силу, зажав ей рот ладонью. Маруся только потом осознала, какую глупость несусветную ляпнула, да ещё при всём честном народе, едва не разболтав практически государственную тайну! А тогда она была возмущена и даже пыталась сопротивляться, укусив Елисея за пальцы.

– Ай! – молодец схватился за раненую в неравном бою руку, а девушка всё так же совершенно бессовестно продолжала взирать на того, к кому обращалась.

Казалось, бледность Кощея уже не может стать ещё на пару тонов бледнее. Но именно это и произошло, сразу же после слов, произнесённых этой нахалкой! Народ зашептался, оживился, у кое-кого в предвкушении доблестного подвига заблестели глаза, другие испуганно повтягивали головы в плечи.

– Откуда ты, дитя, такая взялась? – нахмурил смоляные брови Кощей.

– А, долго объяснять! – отмахнулась Маруся. – Скажите, возьмёте меня жениться, эм, то есть, учиться, а, Кощей Кощеевич?!

По горнице уже разносились характерные смешки, но Маруся при полной серьёзности ждала ответа.

– Все претенденты на обучение в Академии Тридевятого царства сначала должны пройти вступительные состязания, а уж потом…

– Знаю-знаю! – уже во второй раз, словно от мухи, отмахнулась от Кощея девушка. – Но попытаться-то стоит? Шанс дадите?

В полной тишине, что вновь повисла здесь, было слышно, как скрипнули зубы Кощея.

– Не имею права отказать, – выдавил он из себя. – Но очень бы хотелось…

– Но почему?! – воскликнула Маруся, жаждая справедливости.

Но тому уже надоело объясняться перед какой-то незнакомой ему безродной девчонкой.

– Давайте уже начнём наше собрание, посвящённое предстоящим испытаниям, – произнёс он.

А выпад Маруси был в очередной раз пресечён Елисеем.

– С ума сошла?! – набросился он на неё шипящим шёпотом. – Это кто же так с ректором разговаривает?!

– С кем?.. – опешила Маруся.

– С ректором! – видя, что до подруги удалось достучаться, принялся отчитывает её Елисей. – Кощей Кощеевич – самый главный тут человек, а ты…

Девушка, на секунду задумавшись, тут же легкомысленно махнула рукой.

– Ой, да ладно тебе! Что я, ректоров за жизнь не видела?! Справимся!

И так мило рассмеялась, что Елисею оставалось только отступиться, покачав светлой головушкой.

Глава 11

Что волновало Марусю превыше прочего, так это когда их, наконец, покормят. Нет, женихи – это, конечно, хорошо, но и покушать сейчас было самое время. Того и гляди голодный обморок наступит. С одной стороны это, конечно, было неплохо – глядишь, какой-нибудь царевич обязательно подорвался бы подхватить потерявшую сознание девушку. А с другой…

Но вскоре надежды Маруси оправдались: всех абитуриентов пригласили в трапезную, и она, забыв про вежливость, бежала в первых рядах, дабы поскорее занять своё место в «столовке».

Увы, когда они с Елисеем, наконец, достигли трапезной, оказалось, что почти все места уже заняты, и им, скорее всего, необходимо будет ждать, пока кто-нибудь поесть. Но внезапно взгляд Маруси выхватил один-единственный незанятый столик у окна, за которым никто не сидел. И она, издав радостный возглас, как Тарзан, с боевым кличем кинулась к нему, не забыв при том схватить за руку и потянуть за собой Елисея.

Они успели как раз вовремя, плюхнувшись на скамейки за этим столом.

– Да! – радостно воскликнула Маруся. – Мы это сделали!

Живот заурчал в предвкушении скорой пищи, и девушка закрутила головой, словно пытаясь кого-то отыскать.

– Тут официанты вообще предусмотрены? – спросила она вслух, то ли себя, то ли Елисея, то ли сонного клубочка, выглянувшего из широкого кармана девушки. – Или всё своим ходом?

Но ей никто не успел ответить, как из поварни вывернуло сразу несколько добрых молодцев в белых передниках, с подносами на высоко поднятых руках, на которых стояло множество готовых блюд, имевших такой аппетитный вид и источавших такой изумительный аромат, что Маруся едва не бросилась на перехват этих самых подавальщиков.

Заиграла русская народная музыка, и девушка завертела головой теперь уже в поисках колонок, её издающих. Но, как оказалось, это был живой ансамбль балалайщиков и иных музыкантов, что так виртуозно играли на своих музыкальных инструментах, что есть хотелось ещё сильнее.

Маруся нетерпеливо зашебуршилась на лавке, с трудом подавляя желание встать и самой принести себе что-нибудь, ведь добры молодцы-официанты то не доходили до их стола, то проходили мимо, будто их не замечая.

– Эй, уважаемый! – не выдержала она всё-таки, легонько перекрыв дорогу одному такому. – Мы как бы тоже кушать хотим! А ну давай, обслуживай!

Добрый молодец что-то пытался возразить, но тут из-за столика поднялся и сам Елисей, голодный, наверное, не менее Маруси, и подавальщику пришлось уступить. Широко улыбнувшись натянутой маркетинговой улыбкой, он принялся выгружать содержимое подноса перед молодыми людьми.

Чего тут только не было! И рябчики жареные, и огурчики малосольные, и помидоры с чесноком. А уж «Картошка по-деревенски» выглядела так, будто только сошла с обложки какого-то поварского журнала, и так и просилась сама в рот!

Из напитков на стол были выгружены кисель и компот из сухофруктов, а на десерт предложены спелые яблочки наливные, такие красивые, что их жалко было есть.

«Не жалко!» – подумала Маруся, отмахнув зубами румяный бок, не как какая-нибудь воспитанная леди, а как голодный разбойник-людоед. Но голод – не тётка, а когда кушать особо хочется, тут тебе шоколадки из рекламы не помогут. Тут нужно что-то более существенное!

Но едва они с Елисеем поделили тарелки, каааак… хрясь! Скатерть на столе с красивой белой оборочкой ручной работы вдруг вся сморщилась, края её встали дыбом, и она, завернув всё содержимое стола в себя любимую, издала чавкающий звук.

– Мамочки! – Маруся вскочила, буквально выпрыгнув из-за стола.

Да и у Елисея нервы не выдержали. А скатерть, как ни в чём небывало, развернулась опять, предоставив взору молодых людей девственно чистую поверхность, ничем не напоминавшую ту, на которой секунду назад стояло сколько яств и угощений!

– Это какая-то скатерть-самобранка! Только наоборот! – в ужасе воскликнула Маруся, привлекая к их столику ещё больше внимания.

– А я и не самобранка, – заговорила вдруг их зловредная скатёрка. – Я – «скатерть-саможранка»! Что положат на меня, то и жру!

И рассмеялась таким ехидненьким голоском, что Марусе немедля захотелось скомкать её и засунуть в машинку-автомат, чтобы неповадно было!

– Ах, ты! – ухватилась она за края прожорливого реквизита, как услышала, что кто-то кричит, призывая её к благоразумию.

– Не трожь! Не трожь! – Маруся отвлеклась от скатерти, повернувшись в сторону бежавшему к ним со всех ног пухлого маленького человечка, что постоянно спотыкался, но мужественно продолжал свой путь, передвигая маленькими ножками.

Нахмурившись, девушка ждала, не собираясь лезть на рожон, что он ей скажет. Пухляш, остановившись всего в нескольких сантиметрах от них, схватился за сердце и долго пытался отдышаться, поняв, что скатерти ничего не грозит.

– Нижайше прошу простить меня! – начал он, когда дыхание его более или менее восстановилось. – Сей артефакт был похищен из моего кабинета зловредными студентами, ууу, я их!

В воздух взлетел крохотный пухлый кулачок, что какое-то время сотрясал его.

– Простите, а Вы кто? – напрямую спросила Маруся. – И кто вернёт нам нашу еду?

И так выразительно зыркнула на Елисея, что тот, подбоченившись, тоже встал в позу и произнёс басистым, совсем иным, чем его обычный голос, тоном.

– Да! Эта скатерть-саможранка весь наш паёк проглотила! Неплохо было б возвратить…

– Я местный завхоз, – вновь принялся объяснять мужчина, аккуратно складывая свою скатёрку в несколько раз. – Студенты частенько пытаются утащить её у меня, дабы подшутить над теми, кто ещё не в курсе… Вот как над вами сейчас! Но вы не волнуйтесь, я распоряжусь, чтобы завтрак вам возместили в двойном размере… А скатерть я забираю. Всего доброго!

Елисей и Маруся переглянулись.

– В двойном размере?! – довольно усмехнулся добрый молодец. – Ну что же, на это я согласен!

– Только с такими «артефактами» надо впредь смотреть, кому мы доверяем свою еду, – устало произнесла девушка. – В этом волшебном мире за всем глаз да глаз нужен!

Но ту же забыла обо всём, когда «официанты», на этот раз в количестве двух человек, направились к их столику с новой порцией пищи.