Текст книги "Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок! (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 36

Они летели молча – на такой высоте, да в таком положении сильно не наговоришься. К тому же, интересно было взглянуть на землю-матушку с высоты драконьего полёта. Но Златогор вскоре выдохся, и начал снижать высоту.

Елисей угрюмо молчал – мужчин неудачи вообще выбивали из колеи сильнее. И пока Маруся думала, как им выкрутиться и не провалить испытание, добрый молодец придавался страдашкам и угрюмо молчал.

– Фух, – утёр пот по очереди с каждого из четырёх лбов Змей Горыныч. – Ну вы и тяжеленные!

– Это всё Елисей! – совершенно не заморачиваясь, скинула всю вину на друга Маруся. – Говорила я ему, меньше в трапезной сидеть надо, а он всё на пирожки, да ватрушки налегает…

Тот не ответил, лишь мрачно покачал головой.

– Теперь, может, расскажете, куда это вы после объявления испытания пропали? – продолжил свою речь Златогор. – Я вас всюду искал, думал, вместе что-нибудь придумаем.

Парень и девушка пристыженно переглянулись, ведь они даже не подумали о том, чтобы предложить своим новым друзьям, в том числе и Златогору, вместе поучаствовать в этом испытании. А он ведь переживал, разыскивал их и, в конечном итоге, спас – если не от неминуемой гибели, так от неминуемого позора точно.

– Прости, у нас всё так быстро закрутилось, что… – Маруся виновато взглянула на Змея Горыныча. – В общем, чем это закончилось, ты и сам видел.

– Да, прости нас, – виновато промычал Елисей. – И спасибо, за то, что, помог отвязаться от этих…

Парень потёр плечо и бока, помятые медведями, сморщившись от неприятных воспоминаний. Но Златогор был настоящим золотком, а потому лишь произнёс:

– Да чего уж там, – тихо вздохнул он. – План-то какой был? А то я даже суть задания не уловил...

И Маруся, отзеркалив его вздох, пустилась в долгие объяснения. Златогор слушал внимательно, и почти не перебивал. Как и Елисей, ведь он тоже не был посвящён в гениальный план Маруси. А теперь он, разинув рот, восхищался живым умом и фантазией своей подруги, ведь придумать такое – не каждому под силу. И пусть Елисей даже не догадывался, что Маруся это придумала не сама – Яблоня, нуждающаяся в помощи, подкинула ей эту идею ещё задолго до объявления испытаний. Но ведь той, действительно, требовалась их помощь, к тому же, Маруся и так обещала помочь.

– Так значит, вот она разгадка загадки, что подсунул нам Кощей Кощеевич, – восхищённо произнёс Змей Горыныч. – Маруся, ты не только красива, но и умна, как никто другой!

Маруся порозовела, а сам Златогор сделался багровым, как осенний лист. Оба были смущены, а вот Елисей скорее озадачен, ведь он пока что ни черта не понял из всего того, что девушка произнесла выше.

– Мне-то объясните, как «недоброе» дело может быть одновременно «добрым»?! – слегка обиженно попросил он. – А то я себя не Елисеем, а Иванушкой-дурачком каким-то ощущаю…

– Ну, смотри… – принялась терпеливо разъяснять Маруся. – Убийство живых существ – это хорошо, по-твоему, или плохо?

– Плохо, конечно же… – почесал репу Елисей, всё ещё не понимая, к чему она клонит.

– А если эти существа своей жизнедеятельностью другим жить мешают? – как мудрая учительница, продолжала подводить его к самому главному Маруся. – А договориться и сосуществовать мирно не получается…

– Дилемма… – нахмурился Елисей.

– Вот! Этого и хотели от нас организаторы первого задания – чтобы мы дилемму решили! – с горечью воскликнула Маруся. – Мы бы полили Яблоню, поморили червячков, а её саму вернули бы к жизни с помощью Живой воды. Но теперь-то что об этом говорить?! Я в тот подвал – больше ни ногой! Нафиг! По гроб жизни в грязи накупалась. И вообще теперь у меня стойкая фобия на червяков, после Феденьки, будь он неладен!

Все трое замолчали, задумавшись о своём. И тут Златогор вдруг выдал то, о чём Маруся сама раньше почему-то не подумала.

– Так можно же по-другому эту проблему решить, без воды Живой и Мёртвой… Более практичным, экологичным и быстрым способом!

– Это каким? – тут же заинтересовалась Маруся. – Вручную всех выбрать можешь даже не предлагать! Этак мы до вечера не управимся, если даже на рассвете начнём!

– Нет, не вручную, – две головы Златогора продолжали думать, тогда как две другие с улыбкой смотрели на девушку и Елисея одновременно. – Есть кое-что получше…

– Говори! – взбодрившись, потребовал Елисей.

– Я лучше сразу покажу, – загадочно ответил Змей.

И, вновь подхватив их за шкирку, потащил куда-то.

***

Здесь пахло так, что слезились глаза, и не сказать, что от умиления. Навоз и зёрна, или чем там обычно кормили обычных птиц на самой обычной ферме? Надо сказать, сказочная от неё ничем не отличалась.

Вот только сами птицы были такими огромными, важными и высокомерными, что у Маруси даже появился небольшой комплекс неполноценности – никогда ещё она не видела птиц выше себя ростом. А в глазах этих пернатых переростков читалось не только презрение, но и вечный голод…

– Гуси? – шёпотом спросила девушка у Змея Горыныча.

– Лебеди, – вторил ей Златогор. – А, если быть точнее, гуси-лебеди… Ещё одни любимчики Бабы Ягини. Не смотри, что у них морды бесноватые. На самом деле они всё понимают и постоянно голодны. Даже нас, при случае, сожрать могут…

– Перспектива, однако, – поёжился Елисей.

– Да не боись! – усмехнулся Златогор. – Нам есть, что им предложить. А заодно и пройти первое испытание…

Глава 37

Ветер хлестал им в лицо, но Маруся всё равно успевала наслаждаться и видом сверху, и, казалось, таким неожиданным поворотом событий, и полётом на одном из гордых гусей, что достался ей в качестве передвижения.

Гуси-лебеди были добротными, жирными, и кроме удобства на спине одного из них, девушка не могла не думать о том, какой наваристой получилась бы из него похлёбка – увы, Маруся не помнила, когда принимала пищу в последний раз. А молодой, всё ещё растущий организм, постоянно требовал подкрепления. Особенно в ситуации столь интенсивно развёрнутой деятельности и стресса.

Но мысль о том, чтобы зажарить этого гуся, девушка гнала прочь поганой метлой. Сначала пусть дело своё сделает, а потом…

Маруся всё же потрясла головой, чтобы выкинуть из неё кровожадные мысли. Бедный гусь! Ей было так жалко, что в своих греховных мыслях она превратила несчастную птицу в готовое блюдо. И всё же, всё же… Скорее бы добраться до этой Яблони!

Совсем неподалёку от девушки на своём крылатом гусе восседал Елисей, Златогор же добирался своим ходом. Вся остальная стая парила позади них, завершая практически парадное шествие. Всё же быть крылатым не только красиво, но часто и полезно. Ни бензина не надо, ни такси ждать… Эх! Маруся потихоньку даже начала завидовать этим пернатым и чешуястым.

Курс на снижение первым задал Змей Горыныч. С четырьмя головами, а, следственно, и с восемью глазами, он отличался от всех них наибольшей зоркостью, а посему ему можно было доверять.

– Наконец-то! – вместо приветствия, выдала им Яблоня, которую Маруся с трудом узнала. Мало того, на ней не было ни единого яблочка, так наглые червяки уже приступили к поеданию её когда-то густой шевелюры, практически уже лишив несчастное дерево кроны.

Почуяв сытный обед, гуси-лебеди радостно загоготали. А девушка, мгновенно оценив реальное положение дел, выдала лишь короткое «фас», и вся толпа бросилась на Яблоню, хватая клювами и поедая ненасытных гусениц, возвращая им тем самым кармический долг перед несчастным деревом. И уже минут через пятнадцать Яблоня, практически лысая, но чрезвычайно счастливая, взирала на Марусю и её друзей с невероятной благодарностью.

– Спасибо! Спасибо, милая девица! Не забыла про старушку! На следующий год приходи со своими добрыми молодцами – накормлю вас яблочками наливными! А в этот раз уж не серчайте, нечем… Всё проклятущее племя пожрало!

– Оно, конечно, хорошо, на следующий год-то, – печально изрёк Елисей. – Но кушать-то уже сейчас хочется…

– Причём, очень даже сильно, – поддержал его Златогор.

Гуси-лебеди, не понимая, о чём они говорят – они-то были сыты и даже очень, что-то прогоготали на своём, и взмыли в небо под растерянные взоры всей компании – кажется, назад их с Елисеем никто нести не собирался.

– Эй! Куда вы?! – замахала руками Маруся. – А как же мы?!

Перспектива тащиться в Академию обратно пешком девушку совершенно не радовала. Но гуси даже внимания на её яростный порыв не обратили, скрываясь за облаками.

– И что теперь? – устало произнёс Елисей, многозначительно взглянув на Златогора, будто на что-то ему намекая.

Но тот, с полувзгляда поняв, на что именно, тут же принялся открещиваться.

– Я вас двоих точно уже не дотащу! Вот если только одну Марусю…

Взгляд доброго молодца тут же налился свинцом и в воздухе повеяло грозой. Мало того, что голодные мужики сами по себе опасность представляют. А голодные мужики, которые ещё и ревнуют – это уже совсем другой коленкор, более опасный и не предсказуемый. Стоило как можно скорее брать ситуацию в свои руки.

– Парни! – весело воскликнула Маруся. – Я знаю, что делать!

И Елисей, и Златогор, тут же с интересом уставились на неё, ловя каждое слово. Но Маруся поначалу обратилась всё же к умилённо наблюдавшему за ними дереву.

– Дорогая Яблоня! – девушка даже поклонилась. – Спасибо тебе! Ты просто не представляешь, насколько помогла нам всем в прохождении испытания для поступления в Академию! А теперь нам пора! Видишь, добрые молодцы не в духе? А голодный мужик – он ведь опасен для общества. А потому мне следует как можно скорее их накормить…

Елисей и Златогор, коротко переглянувшись, смущённо опустили голову.

– А потому мы покидаем тебя! Надеюсь, зловредные гусеницы ещё долго твои листья не побеспокоят…

– И вам спасибо! – Яблоня склонила перед Марусей и её друзьями свои ветви. – Вы теперь навеки мои желанные гости!

Так, раскланявшись с говорящим деревом, Маруся с Елисеем и Златогором отправились дальше – по пути, который им указала девушка.

– Дык, Академия вроде как в другой стороне, – попытался возразить добрый молодец, на что Маруся лишь лукаво улыбнулась.

– А мы и не в неё направляемся…

– А… – что-то ещё хотел уточнить Елисей, но девушка так зыркнула на него, что у парня всё желание отпало подробности узнавать.

Пришлось закрыть свой рот и следовать за ней вместе со Златогором, который разумно изначально ничего не спрашивал, молча плетясь в конце процессии.

Но вскоре их ноздри защекотал умопомрачительный запах свежевыпеченных пирогов, и они волей-неволей ускорили шаг, повинуясь прекрасному аромату. Маруся, надо сказать, по-прежнему бежала впереди всех, не менее злая и голодная.

А когда они настигли места назначения, девушка радостно произнесла:

– Ну, здравствуй, Печка!

И друзья в тот момент поняли – пиру быть!

Глава 38

Всех труднее далась дорога назад. Обожравшись с голодухи свежими пирогами с картошкой, да мясом, пышками, да ватрушками, друзья едва не уснули здесь же, возле гостеприимной Печки, что была несказанно рада таким гостям, особенно Марусе. Она уговаривала их остаться на подольше, и Златогор с Елисеем уже почти согласились, решив, что учёба в Академии не стоит того, чтобы отказываться лишний раз от таких вкусных пирожков. И Маруся справедливо начала полагать, что Печка специально что-то подмешивала в тесто или начинку, что заставляло их так думать. Она одна стойко настаивала на том, что пора бы и честь знать. К тому же её желание найти достойного жениха пока не исполнилось, и никакими пирогами этого было не заесть!

К тому же, возвращаться всё равно было нужно именно сегодня. Марусе очень не хотелось ударить в грязь лицом перед другими абитуриентами, ведь, как она полагала, испытание она вместе со своими спутниками прошла весьма удачно, и пора было переходить к следующему. После небольшого отдыха, конечно же.

А потому растолкав задремавших друзей, девушка им заявила:

– Я ухожу!

– Куда?! – тут же спохватился Елисей, продирая сонные глаза.

– В Академию! Раз уж вас со Златогором и здесь всё устраивает, то…

– Мы с тобой! – перебили её все четыре головы Змея Горыныча разом.

– То-то же!

Ещё раз поблагодарив Печку, друзья отправились восвояси. Всех труднее, без сомнения, было Златогору, ведь на его долю опять выпало перемещение Елисея и Маруси в своих не слишком натренированных лапках, и к концу полёта он заметно устал.

Однако успели они как раз вовремя…

***

Кощей Кощеевич, больше сейчас напоминавший графа Дракулу, смотрел на прибывающих будущих студентов Академии Тридевятого царства несколько надменно. Иногда он переводил взгляд на песочные часы, движение песчинок в которых должно было вот-вот остановиться, тем самым возвестив об окончании времени, данного на первое испытание. Обычно после него половина абитуриентов отсеивалась, и дальше становилось проще совладать со всей этой оравой желающих учиться уму-разуму, а также магии, в его Академии.

Обычно абитуриенты были для ректора неопределённой живой массой – он не привык выделять кого-либо до начала обучения. Да и после не особо любил, если только какой-нибудь экземпляр не поражал его своими выдающимися талантами в той или иной сфере магии. Но в этот раз его пристальное внимание заняла девчонка – иномирянка, на первый взгляд ничего особенного и экстраординарного, милое личико и вздорный характер были не в счёт. Мало ли их таких тут появлялось, училось и выпускалось.

Но в той было что-то такое, что заставляло Кощея Кощеевича думать о ней. Маруся – кажется, так она представилась. Так вот, эта Маруся в первые же часы своего пребывания успела засветиться и там, и тут, махая своим языком направо и налево, и ни капли этого не стесняясь. Она даже чуть не выдала его смертельную тайну, и Кощей понятия не имел, откуда она знала, как убить его. Но ведь этой информацией могли воспользоваться конкуренты и противники ректора… А значит, Маруся была опасна.

Стоило бы её сразу отослать куда-подальше, но тут внутри сурового ректора проснулся какой-то не совсем здоровый интерес к девушке. Если хотите, это можно было назвать слабостью – она ему понравилась, не в том самом смысле, как студентка может нравиться будущему преподавателю. А в том, как женщина может нравится мужчине. И самое плохое, что он сделать с этим ничего не мог…

Приворожила она его, что ли?

В тот вечер, на танцах, когда произошёл не совсем приятный инцидент с двумя поклонниками Маруси, Кощей не сдержался, приревновал. В открытую заявить о своих чувствах он не мог в силу своего положения. Но вот отвести душу, превратив, пусть и на время, своих соперников в настоящих петухов – это пожалуйста!

Но Маруся, кажется, жеста не оценила или попросту не поняла. Но это было и к лучшему. Нужно было покончить с этой слабостью в лице миловидной девчонки как можно скорее, ведь на кону, как Кощей понимал, была не только его карьера, но, возможно, и жизнь!

И поэтому ректор весьма надеялся, что Маруся провалит первое испытание. И вот, последняя песчинка в песочных часах перекочевала из верхнего в нижний отдел, но за миг до этого Маруся, в сопровождении одного из своих ухажёров, появилась в зале – как всегда, с шумом и фанфарами.

– Мы успели! Успели! – радостно вопила она, и Кощей Кощеевич коснулся своих висков, всем своим видом показывая, что очень недоволен этим обстоятельством.

Но ни девушка, ни её спутники этого просто не заметили.

– Объявляю испытание завершённым! – громко объявил ректор. – Теперь я лично проверю, справились ли вы с ним и насколько. И, если результаты меня удовлетворят, вы пройдёте на следующий этап испытаний.

Абитуриенты радостно загоготали, и лишь вовсе не робкий голосок Маруси резанул по слуху и по сердцу одним-единственным вопросом.

– А сейчас узнать нельзя?! Я вот, к примеру, ночь спать не буду, пока наверняка не узнаю!

Кощей Кощеевич одарил её недобрым взглядом.

– Тогда можешь подождать здесь до утра… Маруся! – процедил сквозь зубы ректор. Опять эта заноза вставляла ему палки в колёса и пыталась своё слово против его, ректорского, поставить…

– Я могу Вам с этим даже помочь! – самонадеянно заявила девушка, не обращая внимания на пытавшихся остановить её друзей. – Чтобы побыстрее узнать…

– Тогда располагайся! – коварно обнажив белые зубы, произнёс Кощей Кощеевич. – А остальные все – на выход! И до утра даже не появляйтесь мне на глаза!

Глава 39

Вскоре Маруся уже пожалела, что так горячо вызвалась помогать Кощею Кощеевичу на благо общего дела. Работа, судя по всему, предстояла нудная, и долгая, а глаза слипались от усталости, но ректор щадить её не собирался.

Водрузив прямо на стол перед девушкой огромный магический шар, он демонстративно сдул с него пыль, и приглашающе указал на волшебное устройство ладонью – мол, приступай. А Маруся, разинув рот, пыталась хотя бы взглядом найти кнопку включения сего артефакта, но пока что ей это не удавалось.

– И… что я должна делать? – пискнула она, понимая, что дороги назад уже просто нет.

Его Темнейшество, как называли местные обитатели Кощея Кощеевича, одарив её своей мрачной улыбкой, уселся рядом. От него сразу же повеяло холодом и мраком, и Маруся, поёжившись, потёрла свои плечи – даже рядом со Снегурочкой ей не было так холодно, как с этим в прямом смысле сказочным мужчиной.

А ещё он смотрел на неё так… ну так, как обычно кот смотрит на мышь перед тем, как сделать финальный прыжок и сцапать её зубами. Благо, Кощей при этом оставался сидеть на месте, и лишь глаза его хищно поглядывали на девушку, плотоядно поблёскивая.

– Наша с тобой задача отследить весь путь каждого из участников испытания – от момента их выхода из этого зала до мига возвращения…

– Но их слишком много! – тут же возмутилась Маруся.

– Я об этом и говорил, – сразу же парировал её словам ректор. – А ты заладила – говори, да говори! Что же, побыв моей ассистенткой, ты поймёшь, какая же на самом деле это не простая работа – оценивать чужие старания. Причём сделать это надо максимально быстро.

Маруся надулась, но ничего не ответила. Конечно, она сама была виновата, и за язык её никто не тянул. Это всё её «хвалёные» несдержанность и импульсивность. Могла бы сейчас с девчонками в картишки играть, да женихов местных обсуждать. А вместо этого придётся всё ночь просидеть рядом со старым хрычом, выполняя бесплатную непосильную работу.

Но, с другой стороны, теперь она сможет с гордостью говорить, что побывала ассистенткой самого Кощея Бессмертного! Всё какая-никакая, а заслуга!

– Приступим? – вкрадчивый голос Темнейшего отвлёк её от размышлений.

А его рука, коснувшаяся её плеча, показалась Марусе неприподъёмной, и она легонько стряхнула её, будто ненароком, и быстро ответила.

– Да, пожалуй! А как, Вы говорите, этот приборчик работает?..

Поджав бледные губы, Кощей приблизил обе ладони к хрустальному шару, и под его воздействием тот будто ожил. Ну, как ожил. В нём появилась картинка, в которой даже себя Маруся увидела со стороны. Эти вечно растрёпанные волосы, горящие каким-то сумасшедшим блеском глаза… Но, конечно, сейчас нужно было заниматься не самобичеванием, хотя и интересно было понаблюдать исподтишка, как Елисей смотрит на неё влюблёнными глазами, и тяжко вздыхает. От лишнего доказательства его чувств на сердце девушки потеплело. Но тут Кощей напомнил о себе негромким покашливанием.

– Вот список, – хрипло произнёс он, положив рядом с шаром кусок бересты с именами тех абитуриентов, кому посчастливилось в этом году проходить вступительные испытания. – Те, кто вычеркнут красным, отказался проходить в самом начале испытания. Синим цветом отмечены те, кто не успел вернуться к тому времени, как последняя песчинка упала сверху вниз в песочных часах. А вот остальные… остальных как раз-таки нужно проверить на предмет прохождения этого задания. Даю руку на отсечение, больше половины из них тоже отсеется. Просто называй всех по очереди, и внимательно наблюдай…

И Маруся принялась за дело, краем глаза чувствуя, что сам Кощей больше на неё таращится, нежели на хрустальный шар. Ну ладно, главное, чтобы рук больше костлявых не распускал. А то негоже как-то самому ректору по щам прикладывать. Но ежели чего, то придётся…

В принципе, работёнка оказалась не пыльной, а в некоторых моментах ещё и весёлой. Было интересно и весело наблюдать за почти незнакомыми страдальцами, что каждый по-своему добивался своей цели, и Маруся не могла не оценить креативность некоторых и полнейшую тупость других.

Когда дело дошло до них с Елисеем, напрягся даже Кощей Кощеевич. Он не произнёс ни слова, но взгляд его стал более уважительным что ли. По крайней мере, по тому, как Маруся продвигалась по подвалу академии, лицо ректора то белело, то серело, и он проявлял всё больший интерес к приключениям девушки.

– Так вот, значит, кто Феденьку Никифоровны обезвредил, – к концу весёленькой полнометражки из подвала, произнёс он. – Уже только за это я мог бы присудить тебе прохождение испытания…

– Тогда какого фига мы тогда дальше мучались?! – обиженно и разочарованно воскликнула девушка.

– Понятия не имею, – пообещал ректор, равнодушно пожав плечами. – Напомни мне, пожалуйста, чтобы я снял баллы с вашей команды за недальновидность…

– Эй! Так нечестно! – вновь завелась Маруся, надеясь, что он всё-таки шутит.

Но по лицу Кощея Кощеевича это было не совсем понятно. И тогда девица решила перевести разговор на другую тему.

– Ваше Темнейшество, скажите, пожалуйста, ведь этот артефакт можно использовать не только для слежки за испытаниями?

– Конечно, нет! – охотно произнёс Бессмертный. – Хрустальному шару известно прошлое, настоящее и будущее…

И словно предупреждая последующий вопрос Маруси, добавил:

– … но всем студентам доступ к нему строго воспрещён!

Та не смогла сдержать разочарованного вздоха.

– Почему же тогда Вы сейчас меня к нему допустили?..

– А ты сама не можешь догадаться?!.. – воскликнул Кощей Кощеевич, и в ту же минуту Маруся осознала, что уже находится в его крепких объятиях…