Текст книги "Брат подруги. Назови меня своей (СИ)"

Автор книги: Мария Абдулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Теперь я понимаю, почему этот малыш так норовит вас украсть и периодически этим промышляет. Дожили, завидую ребёнку!

Заболтавшись с ним, не замечаю как музыка останавливается. За эти пару минут успеваю узнать, что те две женщины, сидящие за одним столом с Баграевыми, его родственницы. Взрослая – вторая жена отца Карима, молодая – его племянница. Каким образом они связаны с семьёй Тамерлана и им самим, я так и не смогла понять, да и Тахаев в очередной раз ювелирно перешёл с одной темы на другую, отвлекая рассказом о своей любви к животным и мечте обзавестись, наконец, надёжным тылом в виде любимой жены и большой дружной семьи. Последнее из его уст прозвучало не без горечи, что меня не могло не удивить, но мужчина опять поспешил это скрыть, задав очередной нелёгкий вопрос:

– А о чём ты мечтаешь, Ласточка?

Спроси меня об этом ещё месяца два-три назад, то я бы с уверенностью перечислила свои карьерные амбиции, самореализацию и наше с мамой финансовое благополучие, не упоминая Тамерлана, так как прекрасно знала, что мне он недосягаем, а теперь… Теперь при всё том же осознании мечтаю заполучить его всего себе без остатка в ответ.

Правда, дурочка.

Старательно напускаю на себя равнодушный вид с легкомысленной улыбкой и отхожу назад, разрывая объятия.

– О том, что, кажется, никогда не сбудется.

Тахаева таким представлением, как уже понятно, не обмануть, и он отпускает меня со словами:

– Значит, и в этом мы с тобой тоже похожи.

Вежливо попрощавшись, возвращаюсь к ребятам, что уже начинают собираться домой. Злата с Каролиной, которая после своего похода до дамской комнаты вдруг стала сама не своя, уезжают последними.

И мне нужно было уехать с ними, пока была такая возможность, но я зачем-то остаюсь, переживая, что Алане может понадобиться моя помощь и присутствие, но очень сильно ошибаюсь, так как именинница за остаток вечера не вспоминает о моём существовании ни разу. Так и сижу за столом в одиночестве, наблюдая за тем, как подруга, на удивление, не отрывается от Мадины, постоянно о чём-то с ней болтает и, конечно же, не упускает шанса привлечь к себе внимание её брата, пока братья самой Аланы отсутствуют.

Кажется, я тут больше никому не нужна, если, вообще, была нужна, и можно со спокойной душой ехать домой.

“Алан, я тоже поеду” – пишу Баграевой смс.

“Ок”

“Спасибо за приглашение, дорогая”

Подруга на моих глазах читает сообщение, безразлично откладывает телефон в сторону и что-то с жаром принимается обсуждать с женой Аслана, которую ещё днём не переваривала.

Что ж, ладно. Ок так ок.

В эту секунду вдруг приходит осознание насколько же я от всего устала. Настолько, что не хочется больше разбираться в мотивах чужого поведения, не хочется гадать и пытаться всех понять. Единственное, что хочется, это никого не видеть и поскорее оказаться подальше отсюда, что я и делаю. Забираю вещи, вызываю такси и еду домой, где можно будет побыть наедине и…

Телефон вибрирует звонком.

Тамерлан.

По привычке уже собираюсь ответить, чтобы не заставлять его ждать, но неожиданно понимаю, что не хочу. Впервые в жизни не хочу его слышать. Не хочу! Да и что я от него сейчас услышу? Снова приказ ехать к нему, чтобы провести ночь вместе? Как девочка по вызову какая-то, ей-богу.

Не сегодня. Нет. Не после всего мной услышанного и увиденного.

За одним звонком следует второй, третий, четвёртый. Вместо пятого приходит смс с одним словом.

“Объяснись”

И фото меня в объятьях Тахаева во время нашего танца со стороны. С той самой стороны, где сидели Сати, Мадина и Алана.

Нас что, кто-то из них снимал исподтишка, а потом показал Тамерлану? Серьёзно?! Да не может быть! Не может!

Из меня вырывается шокированный смешок. Не веря своим глазам, раз за разом пробегаюсь по девяти вроде бы знакомым с детства буквам и борюсь с острым, едва сдерживаемым желанием выкинуть телефон в окно.

Мало того, что за мной следят и фотографируют за спиной, а в лицо всячески дают понять, что я лишняя, так ещё и Тамерлан просит объясниться, словно я какая-то преступница. Да с какой стати, вообще?! Какого, правда, чёрта?!

Смартфон снова звонит, но я в этот раз не просто жду пока он замолчит, а на эмоциях сбрасываю вызов сама. Злость с обидой, подогреваемые ревностью с неуверенностью, бурно кипят внутри, а усталости как не бывало.

Не так, я думала, закончится этот день. Далеко не так! Сначала известие о невесте, потом вполне себе однозначное отношение ко мне половины его семьи, теперь это, а дальше что?

Стоит мне только об этом подумать, как такси вдруг мягко сворачивает к обочине и останавливается.

– Девушка, извините, но поездка окончена.

В ещё большем шоке смотрю на повернувшегося ко мне с водительского сидения пожилого мужчину.

– Что? Почему?!

– Машина сломалась… Видите дым спереди? – прищуриваюсь и, действительно, замечаю в ночной темноте дым, идущий из-под капота. – Простите, пожалуйста. Мне очень жаль.

– И что же теперь делать?

Мы посреди объездной дороги, за городом, где по обе стороны плотный лесной массив. Пешком не уйдёшь да и время уже позднее, а я в платье, на каблуках, в накинутой наспех курточке с вещами на перевес.

– Попробуем вызвать для вас другую машину, а потом я займусь своей.

Правда, все наши совместные усилия оказываются тщетными.

Мой телефон после целого дня работы без подзарядки, настойчивых звонков Тамерлана и моих попыток победить через раз нормально работающее приложение для вызова такси, в один момент просто берёт и отключается, разрядившись. У водителя, который после нашего знакомства на фоне общей беды попросил обращаться к нему как к деду Володе, успехов было больше, он хотя бы смог дозвониться до диспетчера, но девушка на том конце “обрадовала” нас новостью о том, что свободных машин на линии нет, мол, поздний час, работников и так немного, чего вы ещё хотите, можете, конечно, подождать первого, кто освободится, но лучше звоните знакомым или родне, чтобы забрали.

– Ох, милая, – удручённо вздыхает дед Володя после беседы с диспетчером. – Ты прости, что так вышло… Я же только вчера свою ласточку из сервиса забрал. Кучу денег заплатил, уверяли, что летать, как новенькая, будет, и ты посмотри только… Обманули!

– Вы не переживайте так, что-нибудь обязательно придумаем.

– У тебя есть кому позвонить? Папа, брат, муж?

Отрицательно качаю головой, в очередной раз понимая, что, кроме мамы, в этом мире у меня больше никого нет.

Тамерлан… Скорее я есть у него, чем он у меня.

Да и айфон сел, а зарядки с собой нет. У дедушки Володи, судя по его кнопочному телефону, о ней можно и не спрашивать.

Принимаюсь лихорадочно думать о том, что делать дальше, и стараюсь вспомнить хотя бы мамин номер телефона, но вместо этого вспоминаю “Объясни”.

Значит, Баграева волнует то, что я позволила себе согласиться на один единственный танец с другим мужчиной, а не как добираюсь до дома? Значит, в обычные дни за мной тенью, не привлекая моего же внимания, следует его охрана, а сейчас всё, перестала ценность иметь?

Агрхх! Да чтоб вас всех!

– Дед Володя, я выйду, подышу.

– Дочка, подожди, осторожнее…

Окончания фразы, выйдя из машины, не слышу. Дышу полной грудью ночным воздухом, стараясь успокоиться и не накручивать саму себя. Из-за злости даже страха с холодом не чувствую, а на дворе всего лишь начало апреля. Здесь, в лесу, ещё лежит снег и скорой весной пока не пахнет.

Весна…

Как же время быстро пролетело и столько успело случиться. От головокружительного счастья до такой же ревности и желания послать всех далеко и надолго.

Так, Ласточка, стоп! Почему даже сейчас, оказавшись в такой ситуацию, продолжаешь о нём думать?! О себе подумать не хочешь?

– Дочка, слушай, а может нам позво…

Вышедший за мной следом на улицу дед Володя не успевает договорить, потому что мимо нас проносятся два чёрных представительных внедорожника, но второй по счёту неожиданно притормаживает и сдаёт назад.

Неужели Тамерлан или кто-то из его охраны?

Послал меня найти?

Автомобиль останавливается. Приклеиваюсь взглядом к задней пассажирской двери в надежде увидеть знакомую фигуру, но, стоит ей открыться, как вижу… Да, тоже знакомую фигуру, но совсем не ту.

– Маруся? – Карим в сопровождении охранника быстрым и уверенным шагом направляется к нам. – Что случилось? Ты в порядке? Почему ты здесь?

Его голос явно звенит беспокойством и это приятно. Едва знакомы, а он как о родной переживает, надо же.

– Карим, со мной всё хорошо, только… – машу рукой на такси за своей спиной. – Только машина, которую я вызвала, чтобы добраться до дома, сломалась и мы не можем вызвать ещё одно такси, чтобы…

Мужчина, оказавшись рядом, тут же осматривает меня с ног до головы, пристально вглядывается в глаза и, удостоверившись, что я, правда, в порядке, разворачивает бурную деятельность по решению нашей с дедом Володей сложной ситуации.

Задаёт ему вопросы, вместе с ним и охранником заглядывает под капот, кому-то звонит с объяснением проблемы и после, в конце концов, распоряжается:

– Маруся, я сам отвезу тебя до дома, а к вам я уже вызвал эвакуатор, поставите свою ласточку в сервис к моим спецам. Обещаю, на этот раз не пожалеете, и денег не возьму, – кивает на своего охранника. – Ваха останется с вами и проследит.

Водитель, не ожидав, что к нему так отнесётся совершенно чужой человек переводит растерянный взгляд на меня. Я же киваю, мол, не переживайте, всё хорошо, ему можно доверять. С чего так решила, сама не знаю. Наверное, потому что ни у меня, ни у него другого выхода сейчас нет.

– Эм, ну, ладно, хорошо. Только я это… – сурово сводит кустистые брови к переносице. – Всё-таки номера твоей махины себе перепишу. Уж не серчай на старого, сынок, красивую девочку тебе доверяю как никак, вдруг что…

Карим понимающе улыбается, подмигивает мне и сам отводит деда Володю к своему внедорожнику, чтобы посвятить ему фонариком, пока тот переписывает номера. Закончив, галантно усаживает меня на переднее пассажирское, забирает мои вещи из такси, а после сам занимает водительское и трогается с места. Внутри тепло, хорошо и вкусно пахнет. Им пахнет. И мне это даже нравится, что тут скрывать.

– А я думаю, куда ты так внезапно исчезла… Была и нет тебя, где бы не искал.

– Мне захотелось домой. Время позднее да и я устала за день, поэтому вызвала такси и…

Отвлекаюсь от окна, за которым проносится лес, обочина дороги и редкие здания, затесавшиеся в лесной массив, и смотрю на своего спутника.

– И дальше вы знаете.

– Хорошо, что мы возвращались домой этой дорогой, иначе… – Карим недовольно качает головой. – Почему ты поехала своими силами? Куда смотрели Баграевы? Хотя это не к тебе вопрос, а к ним. Знал бы, сразу сам тебя увёз.

– Я взрослая девочка, Карим, и в состоянии о себе позаботиться, Баграевы не обязаны это делать.

Тахаев бросает на меня короткий, но говорящий о его мнении на мои слова взгляд. И в этом он так похож на Тамерлана, что сердце невольно сжимается.

– Они называют тебя своей семьёй, Ласточка, – жёстко отрезает. – А когда речь идёт о семье, то понятий “обязан” и “не обязан” нет, ты просто идёшь и делаешь для неё всё возможное и невозможное.

– Эм… Возможно, вы правы, но не думаю, что готова обсуждать их за их спинами, извините.

– Верная, значит?

Пожимаю плечами, мол, какая есть, другой не стану, и мужчина усмехается.

– Им повезло с тобой. Хотел бы я… – прерывается из-за звонка телефона, лежащего на торпеде. – Надо же, стоит только вспомнить… – показывает мне экран, на котором читаю “Тамерлан Баграев” и внутренне замираю. – Ты не против, если я отвечу?

Сглотнув, киваю и невольно напрягаюсь, стоит только услышать родной голос в динамике.

– Да, Тамерлан, слушаю, – уверенно и спокойно отвечает Карим.

Баграев что-то ему говорит, что именно, не могу разобрать, но его тон не кажется мне дружелюбным и приветливым.

– Да, – Тахаев смотрит на меня с теплотой в глазах, хотя в голосе её не чувствуется ни на грамм. – Маруся со мной.

Вздыхаю, понимая, что теперь точно ничего хорошего ждать не придётся.

– Тамерлан! – вдруг одёргивает собеседника мой спутник таким стальным, предупреждающим тоном, что не впечатлиться им и не напрячься ещё сильнее невозможно. – Перегибаешь!

Тамерлан ему не уступает и что-то говорит в ответ, явно не очень приятное, потому что Карим морщится и опасно сужает глаза. Мне это не нравится. Никогда не мечтала о том, чтобы за меня соперничали двое мужчин. Всегда нужен был лишь один единственный, только вот беда он, кажется, ответить мне тем же не может.

– Я спрошу, если захочет, то передам, если нет, то извини, брат, значит, не суждено, – мужчина притормаживает на светофоре и поворачивается ко мне. – Тамерлан хочет услышать тебя.

Идти на поводу эмоций и показывать характер при другом человеке, при этом впутывая его в наши вмиг ставшими сложными отношения, у меня нет никакого желания, но и выяснять их при нём да к тому же по телефону тем более, поэтому, поколебавшись несколько секунд, всё-таки согласно киваю. Кажется, если не сделаю это, то всё ещё сильнее усложнится.

Тахаев молча отдаёт мне телефон и я делаю глубокий вдох как перед прыжком в ледяную воду, прежде чем подношу его к уху.

– Да, Тамерлан Заурович.

Голос дрожит лишь слегка и в пору собой гордиться, но, зная какую этот мужчина имеет надо мной власть, не тороплюсь радоваться. Вот выслушаю его, а потом… А что потом не знаю. Неожиданно будущее перестаёт видеться ясным и понятным.

– Какого… Почему ты не отвечаешь на мои звонки?!

Тамерлан зол. Очень сильно. Я осознаю это, стоит только услышать первое слово, и волоски на теле становятся дыбом.

– Сел телефон.

– Ты за кого меня держишь, Ласточка? – вкрадчиво, многообещающе, не скрывая обвинений. – Что ты, вообще, себе позволяешь?! Как ты себя ведёшь?!

Я? Как Я себя веду?! Он сейчас серьёзно?!

Крепче стискиваю пальцами корпус смартфона и прикусываю язык, чтобы не высказать всё, что вертится на языке. Вместо этого тихо выдавливаю:

– Это всё, что вы хотите мне сказать, Тамерлан Заурович?

Карим косится на меня, кажется, без труда уловив изменения в моём состоянии, готовый в случае чего вмешаться, но я не нуждаюсь в защите. Единственное, что мне сейчас необходимо, так это дать понять, что такое отношение к себе я терпеть не намерена даже от любимого мужчины!

– Маруся, не смей…

Ещё как посмею!

– Хорошего вечера, Тамерлан Заурович.

Под взглядом Тахаева сбрасываю вызов и возвращаю ему телефон с натянутой улыбкой.

– Спасибо.

Он забирает его, смотрит на чёрный экран и потом неверяще усмехается.

– Ты меня пугаешь, Ласточка, и восхищаешь всё больше. Так бесстрашно дёргать тигра за усы… – игнорирует новый входящий звонок Баграева, переводит смартфон на беззвучный режим и вновь кидает его на торпеду. – Не у всех силёнок и смелости хватит. Я, честно говоря, не ожидал. Видимо первое впечатление всё-таки обманчиво.

– По первому впечатлению я другая?

– Да.

– И какая же?

Спрашиваю, лишь бы только успокоить и отвлечь себя, а сама с трудом различаю смысл озвученного и услышанного. Злость мешает мыслить трезво и так хочется… Всего разом хочется! И поплакать от души, и проораться, и ударить что-нибудь или кого-нибудь! Рррр!

– Красивая. Покорная. Ведомая. Послушная. Идеальная для тех, кто считает эти качества самым важным и необходимым в женщине.

– Если это комплимент, то сомнительный.

Карим красиво смеётся.

– Тогда, думаю, тебе будет приятно узнать, что я ошибся в своих выводах.

– Значит, если вы ошиблись, то получается, что я некрасивая, непослушная и неправильная женщина?

– Больше никогда не смей говорить о себе в таком тоне, Ласточка.

Машина мягко останавливается у моего подъезда и мужчина поворачивается всем телом ко мне, из-за чего атмосфера резко меняется с вежливо-светской с ноткой лёгкого флирта на интимную, волнующую, не оставляющую и шанса на сомнение в своих догадках. Похоже я, действительно, ему нравлюсь.

– Ты очень красивая. Яркая. Умная, – его хищные глаза неизвестно в какой раз за часы нашего знакомства скользят по моему лицу, изучая. – Самодостаточная. Характерная. Упрямая…

– Боюсь, последние три пункта невозможно распознать в человеке за один вечер.

– Если знать на что смотреть, то вполне себе возможно. Хотя, я почти уверен, что ты ещё сама не осознаёшь какая ты на самом деле.

Неожиданно смущаюсь, отвожу глаза в сторону и решаю сбежать от греха подальше. Ну, их этих восточных мужчин. Лучше мне сейчас держаться от них подальше ради себя же любимой.

– Эм… Спасибо, Карим, вы мне очень помогли сегодня, – лепечу с вежливой улыбкой. – Была рада нашему знакомству…

– Сбегаешь?

Щёлкает мои намерения как орешки и я на автомате жду недовольства, но, вопреки ожиданиям, он лишь понимающе улыбается, выходит из машины и, галантно открыв дверь, помогает выбраться наружу. Без него в платье и на каблуках я бы ещё полночи возилась, так что принимаю ухаживание с благодарностью.

– Спасибо вам ещё раз. Хорошей дороги до дома и…

Посчитав, что неловкий разговор остался позади, расслабляюсь, теряю бдительность и очень сильно об этом жалею в следующее мгновение, когда Тахаев аккуратно придерживает меня за локоть, не позволяя увеличить между нами расстояние, и в лоб спрашивает:

– У меня есть шанс на “ты” и ещё одну встречу?

– Ох, Карим, вы… – теряюсь. – Вы всегда такой прямой?

– Думаю, что ты уже поняла, что, да, всегда.

– Тогда… Я тоже буду прямолинейна. Это будет честно.

Глубоко вздыхаю, не в силах понять как я, вообще, до этого дожила. Три месяца назад на меня никто не смотрел даже, а сейчас приходится находить слова для отказа. Может, из-за отношений с Тамерланом во мне какая-то внутренняя богиня проснулась, как в той небезызвестной книжке? Иначе как ещё внезапно появившуюся популярность у мужского пола объяснить?

– Карим Адильевич, – вновь провожу стёртую ранее границу. – Мне, правда, приятно и лестно ваше внимание, но, боюсь, что должна ответить вам отказом.

– Кому должна, Ласточка? Себе или…

Резко качаю головой, прерывая.

– Это не имеет значения. Я просто надеюсь на то, что вы поймёте и примите моё решение, а также не будете держать зла. Ещё раз спасибо вам за всё.

На этот раз Карим дослушивает до конца, отпускает меня и вроде бы даже, действительно, понимает, но не смиряется. Таких, как он и Тамерлан, этому похоже не учат.

– Не переживай, Маруся. Никакого зла. Не в моих правилах злиться на симпатичную мне женщину. Для этого есть мужчина, добравшийся до неё первее меня.

– Карим Ади…

На этот раз он прерывает меня качанием головой, помогает донести вещи до двери и, тактично пожелав спокойной ночи, скрывается в ночи.

– Мамочка, я дома! – оповещаю, зайдя домой.

А в ответ тишина… Скинув туфли, прохожусь по неожиданно пустой квартире и нахожу на кухонном столе записку.

“Марусь, ушла в гости к тёте Вике. У неё очередная личная драма, присутствие кардиолога необходимо, поэтому не теряй. То же самое написала во всех мессенджерах, но, судя по всему, у тебя сел телефон, потому что ответа я так и не получила. Как увидишь, отпишись, что ты дома, чтобы я не переживала. Люблю тебя!”

Айфон, немного зарядившись, как раз оживает включившимся экраном.

Игнорируя уведомления о куче пропущенных звонков и смс от Тамерлана, парочки голосовых Аланы и нравоучительного сообщения от Сати в стиле “спасибо, что посетила наш праздник, но в следующий раз прошу вести себя более целомудренно и сдержанно, выбора наряда это тоже касается”, отвечаю маме. Остальные пусть дождутся завтра. Вот успокоюсь, выдохну и потом поговорю с ними, сейчас похоже здоровый диалог ни одна из сторон поддержать не сможет.

Правильно же делаю? Ведь хотя бы я, несмотря на то, как сильно хочется поступить иначе, должна сохранять трезвый рассудок, да?

Не успеваю продолжить мантру, как в абсолютной тишине раздётся дверной звонок. С сомнением смотрю на мамин номер в контактах телефона.

Тётя Вика уже пережила свою драму и отпустила маму отдыхать домой? Тогда почему в звонок звонит? Ключи что ли забыла?

Как была, в платье и босиком, распахиваю дверь, приготовившись помучить родительницу любопытством о том, что же на этот раз случилось у её подруги с богатой личной жизнью, и давлюсь воздухом, встретившись с взбешёнными чёрными как ночь глазами.

Тамерлан…

8. Как ты могла?

Машинально пячусь назад, вглубь прихожей, чем Баграев тут же пользуется и, зайдя в квартиру, с грохотом закрывает за собой дверь. На замок.

Как там Карим сказал? Дёргаю тигра за усы, да? А теперь я с ним в одной клетке. Заперта.

Испуганно сглатываю и вздрагиваю, когда натыкаюсь голыми лопатками на стену.

И бежать некуда.

Смотрю на него, злющего, во все глаза и не могу вымолвить ни слова. Да что там вымолвить… Я вздохнуть-то не могу. Тамерлан своей убийственной энергетикой мне доступ к кислороду перекрывает. Стоит на расстоянии пары шагов, запустив руки в карманы брюк, сверлит тяжёлым, жёстким, давящим взглядом с высоты роста и заполняет собой всю нашу, казалось бы просторную, прихожую.

– Ты в порядке? – выдавливает спустя несколько секунд молчания таким тоном, что по коже пробегает холодок.

Хочется поёжиться, обнять себя и бежать без оглядки, потому что… Потому что онтакойслишком. Я… Я ведь не сделала ничего ужасного, чтобы злиться на меня настолько сильно!

– Отвечай, Ласточка, – приказывает, сузив глаза. – Живо!

Поджимаю губы и с бешено бьющимся сердцем упрямо вздёргиваю подбородок. Молча.

Пусть невесте своей приказы отдаёт, как дворняжке какой-то, не мне!

– Делай, как я сказал!

– Я тебе обезьянка цирковая что ли? – не выдерживаю. – Или собачка комнатная? Так вот не по адресу обращаешься, Тамерлан! Я человек, представляешь? Живой человек!

– Маруся… – с рычанием. – Ты переходишь все границы моего терпения!

От шока из-за услышанного у меня просто-напросто отвисает челюсть. Мне не показалось? Он, действительно, это сказал?

– Я перехожу границы?! Я?! И что же я такого сделала, Тамерлан Заурович, чем нарушила целостность ваших границ?!

– Ты ещё спрашиваешь? – повышает голос, из-за чего, кажется, даже стены дрожат.

Помимо всех остальных мыслей мелькает ещё идея о том, что ссориться посреди ночи в многоквартирном доме, не самый лучший вариант и стоит не идти на поводу у своих эмоций, не позволять ему этого делать и, в целом, остановиться, пока не поздно, поговорить потом, когда успокоимся, но… Но не могу… Не могу я быть умной, хорошей и послушной девочкой, когда меня невесть в чём обвиняют и вот так грубо, совсем незаслуженно, обращаются.

– То есть вот этот наряд и твоё поведение для тебя норма? По-твоему, я, глядя на то, как ты, едва ли не голая, на глазах у моей семьи, родственников и друзей зажимаешься с другим мужчиной, а потом ещё и позволяешь ему довезти себя до дома, должен принять это как в порядке вещей? Про то, что ты позволила себе меня игнорировать и не отвечать на телефон, я, вообще, молчу!

Если секунду назад я ещё могла мыслить более-менее здраво, то теперь эмоции окончательно берут вверх. Мне больно, обидно и очень хочется, чтобы Баграев понял и на своей шкуре почувствовал каково это, когда любимый человек ведёт себя по отношению к тебе как м**ак. Поэтому сама не осознаю, как подлетаю к нему и, привстав на носочки, с больным удовольствием прямо в лицо выговариваю:

– Тамерлан Заурович, а вы мне кто, чтобы заявляться в мой дом посреди ночи и призывать меня к ответу?

Баграев играет желваками, смотря на меня сверху вниз. Потом мрачно и жестоко усмехается.

– Забыла? Я тебе сейчас напомню!

Не успеваю пикнуть, как он, обхватив ладонью мой подбородок, притягивает к себе ближе и впивается в губы грубым, собственническим поцелуем, нежности и уважения в котором нет ни грамма. Лишь два желания – обладать и показать моё место.

Мычу, отчаянно дёргаюсь, пытаясь вырваться, но где там, слишком большая разница в росте и физической силе. Добиваюсь только того, что Тамерлан, не интересуясь моим мнением, углубляет поцелуй и, оттеснив обратно к стене, приперает к ней, нависнув сверху.

Его губы с руками не ласкают, наказывают, действительно, напоминают о том, у кого есть единоличное право пробовать их на вкус, и, будь мы в другой ситуации, то я бы не возражала, потому что какой смысл отрицать очевидное? Я сама ему всю себя подарила. Но сейчас, слыша, как трещит платье под его натиском, чувствуя, как болезненно горят губы с кожей от его, мягко говоря, неделикатных прикосновений, хочу только одного – послать его ко всем чертям!

– Тамерлан! – рявкаю, умудрившись отвернуть голову в сторону. – Отпусти меня!

В ответ он больно кусает меня за шею, а следом ставит засос на самом видном месте! В него, что, дьявол вселился?!

– Тамерлан! Ты сдурел? Что ты делаешь?!

Его пальцы проворно дёргают бретели и верх платья беззвучно спадает вниз, к талии, обнажая грудь, которая мгновенно становится его следующей мишенью. И моя оборона под такой откровенной осадой и столь сильным напором дрожит, крошится кирпичик за кирпичком, но держится… Ещё держится.

– Тамерлан… – зову срывающимся голосом. – Остановись.

Упираюсь подрагивающими ладонями ему в плечи, чтобы отвоевать для себя хоть немного пространства для активных действий, только и тут мои старания не увенчиваются успехом. Баграев одной рукой стискивает мои кисти и поднимает вверх, пришпиливая их к стене, из-за чего невольно выгибаюсь, подставляясь под его наглые губы.

– Если ты продолжишь, то я… Ох! – обжигающе горячий язык принимается терзать сосок и я тут же сбиваюсь с мысли. – Я… Я… – шумно дышу и, наконец, вспоминаю нужные слова, но в итоге говорю совсем другое: – Аккуратно, Тамерлан! Платье!

Он свободной рукой, особо не церемонясь, дёргает подол, пытаясь забраться под него, и слышится очередной треск.

– Да я это твоё платье…! – оторвавшись от груди, с рыком выдавливает из себя, окидывая меня диким взглядом, и продолжает на своём, судя по тону и ситуации, с явно нецензурными оборотами. – Больше никогда его наденешь, поняла?!

– На каком это основании?!

– Потому что я сказал!

Ах, он сказал?! Он?! Да я… Я…

– Невесте своей говори! – рычу и впиваюсь глазами ему в лицо.

Всем сердцем надеюсь увидеть в нём удивление, шок, непонимание, мол, какая невеста, Ласточка, с чего ты её выдумала, но… Но ничего. У него ни одна мышца не дёргается. Как смотрел, так и продолжает смотреть и… Значит, это правда.

Это правда, Господи!

– Кто тебе сказал? – добивает. – Алана? Мама?

Всей моей злости как не бывало. Её будто волной смывает и я повисаю в его хватке тряпичной куклой, не отрывая взгляда от… почти чужого мужа?

Все эти часы после слов подруги я не верила в их реальность до конца. Ревновала, безусловно. Бесилась. Расстраивалась. Но до последнего ждала услышать, что это всего лишь недоразумение, сплетни, чья-то, точно не Тамерлана, бредовая идея, а теперь… Что мне делать теперь?

Прикусываю щёку изнутри, чтобы не разреветься, отворачиваюсь и в очередной раз пытаюсь вырваться. Он же наоборот словно и не понимает этого. Стискивает руки в своей ладони почти до боли и требует:

– Отвечай, Ласточка! Кто. Тебе. Сказал.

Упрямо молчу. Часто моргаю, сдерживая слёзы. А прихожая, несмотря на мои усилия, всё продолжает расплываться.

– Кто? Алана? Мама? Карим?! О чём вы говорили наедине? Почему ты, вообще, позволила ему быть рядом и села к нему в машину?

– А что мне ещё оставалось делать? – спрашиваю едва слышно. – Мёрзнуть ночью посреди дороги в сломанном такси?

– Если захотела уехать, то должна была подойти с этим вопросом ко мне, а не заказывать такси!

Качаю головой, не веря своим ушам. Не ситуация, а сюр какой-то. У него невеста, а он меня ревнует. Злится. Видит в другом мужчине угрозу, тогда как я всегда лишь к нему и для него…

– С какой стати я должна была подойти к тебе, Тамерлан? С какой?

Сама же своими словами себе делаю ещё больнее.

– Я тебе кто? На каких правах я бы подошла к тебе при всех? – напоминаю с горечью. – Я всего лишь подружка твоей младшей сестры.

– Это не так, Маруся. И ты это прекрасно знаешь! Иначе я бы не стоял здесь в такое время и не…

Тамерлан, кажется, наконец, понимает в каком мы положении находимся, как выгляжу я, как после всего произошедшего выглядит он в моих глазах, и поспешно разжимает пальцы, отпуская. Руки тут же безвольно падают вдоль тела. Надо бы прикрыться, попросить его уйти, а после чего от души проплакаться, выпустить из себя эти невыносимые, раздирающие изнутри эмоции, чтобы стало легче, вот только неожиданно осознаю, что у меня больше нет сил ни на что.

Этот день, Баграевы и открывшаяся правда опустошили меня полностью.

Слёзы дезориентируют в пространстве и я тычусь, как слепой котёнок, в стену, ослабевшими пальцами пытаюсь справиться с платьем, но ткань скользит в них, не желая слушаться. Наверняка выгляжу сейчас максимально жалко. Полуобнаженная, со следами поцелуев на коже, разбитая.

Пташкины крылья обмакнули в мазут и теперь она не может летать. Спасибо, что хотя бы не вырвали с корнем.

– Ласточка моя… Я… – он тяжело вздыхает. – Виноват. Прости.

На плечи опускается тяжёлая ткань пиджака, в который Тамерлан закутывает меня как в халат и снова стискивает в объятиях, прижимая к себе так крепко, кажется, даже кости хрустят.

– Что ты делаешь? – слабо сопротивляюсь. – У тебя невеста! Невеста!

Слёзы душат и сдерживать их ресурсов почти нет. Ещё чуть-чуть и…

– Она мне никто, – Тамерлан моего сопротивления то ли случайно, то ли специально не замечает. – Я ничего и никому не обещал. Никаких свадеб не планировал и не собираюсь этого делать в ближайшее время.

И мне так хочется ему сейчас поверить. Дико хочется! Кажется, я ещё никогда и ничего так сильно не хотела. Поверить, замять эту тему и больше никогда к ней не возвращаться, но не могу. Не могу, потому что… А я… Я тогда кто? Я в его планы хоть каким-то образом вписываюсь, интересно? Мне ведь тоже ничего обещано не было. Одно предложение, моё согласие, два с лишним месяца тайных встреч…

Господи, да я же любовница! Грязный секрет, который ото всех прячут!

Замираю, оглушённая осознанием.

Секунда, вторая, третья… И меня накрывает спасительной истерикой:

– Я не буду твоей любовницей, Тамерлан. Не буду! – предпринимаю очередную попытку вырваться. Безуспешно. – Я слишком тебя люблю для того, чтобы делить! – признаюсь, судорожно всхлипывая. – Так люблю, что согласилась быть с тобой, не требуя ничего взамен… Но любовницей… Нет. Никогда! Ни за что!

– Маруся…

Плачу, не скрываясь, дёргаюсь в его стальных объятиях, отчаянно пытаюсь оттолкнуть.

– Тебе лучше уйти, Тамерлан.

– Нет.

– Я хочу, чтобы ты ушёл!

– Я. Сказал. Нет, – отрубает безапелляционно.

Спорить бессмысленно, да?

Снова всхлипываю. Прекращаю бестолково барахтаться, потому что понимаю, что только себя этим измучаю, и замираю иноком. Просто стою и молча лью слёзы ему в рубашку, стоящую как ремонт этой самой прихожей, до которого мы с мамой всё никак не можем добраться и накопить денег. Но Баграев не был бы Баграевым, если бы такой вариант развития событий его устраивал.