Текст книги "Развод. Жизнь с чистого листа (СИ)"

Автор книги: Марина Зимняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

9. Копия

– Пока вы будите работать на подмене в группах Капелька и Одуванчик. Одуванчик у нас ясельки, а вот Капелька старшая. Семьи у нас почти все благополучные, родители ответственные. Единственные, на ком бы хотелось заострить внимание, это Ильченко… С ними нужно быть предельно внимательными, потому что мама там проблемная.

– Ну, проблемными родителями вы меня не удивите. У меня уже был опыт работы с неблагополучными семьями. Можете быть спокойны.

Была у меня одна семья, которая с периодичностью раз в неделю забывала забрать ребенка. Квитанции на оплату терялись и не оплачивались. Мальчик ходил в сад постоянно недолеченым и голодным. Однажды отчим привел его в садик без варежек, и было это в минус двадцать пять. Как вспомню его синие околевшие ручонки…

– Я не просто так вам о них говорю. На учете они у нас стоят уже четыре года. Мать ни раз уже проходила лечение в наркологии, каждый раз оставляя детей на сожителя. Мы уже устали обращаться в органы опеки. Душа болит за этих детей, но нас никто не слышит…

– Неужели все так плохо?

Заведующая лишь только махнула рукой и покачала головой.

– Сами все увидите… Анечка, – заведующая окликнула девушку, спешащую по коридору. – Покажи Нине Алексеевне группу.

Девушка обернулась и подошла к нам.

– Это Анечка, она как раз нянечка в вашей группе.

Девушка улыбнулась и кивнула. Я ответила ей приветственным кивком.

– Кстати, а как у вас с музыкой? У нас музыкальный педагог на больничном. На сохранении лежит, в декрет скоро уходит. Мы пока еще ее вакансию не выставляли.

– Я окончила музыкальную школу по классу фортепиано.

– Ой как замечательно, – всплеснула руками Любовь Константиновна. – Вы золото Ниночка. У нас ко дню семьи, мероприятие намечается. Вы нам окажете невероятную услугу, если присоединитесь к подготовке праздника.

– С радостью поучаствую.

– Тогда пока на подменах побудите, за одно и музработника в старшей группе замените, а осенью мы вам группу дадим. У нас как раз Ольга Петровна в конце августа на пенсию собралась.

Наконец я попала в свою стихию. Как же я по всему этому соскучилась. За десять лет своего воспитательского стажа я ни разу не пожалела, что выбрала именно эту работу. Я безумно скучала по деткам, которых я была вынуждена оставить после Нового года из-за самодурства Максима. Надеюсь, что новое место заполнит все пустоты зияющих ран моей души.

Детский сад оказался маленьким и уютным, он разительно отличался от городского, в котором я трудилась последние десять лет. И пусть расстояние до города составляло от силы тридцать километров. Разница между тем учреждением и этим, была очевидна.

Оказавшись здесь, я будто бы вернулась на двадцать лет назад. Старенькая мебель, простенький ремонт. Довольно примитивный двор с клумбами из выкрашенных в яркие цвета автомобильных покрышек. На спортивной площадке: поблекшие от времени горки, старые, ни раз перекрашенные качели, грибки над песочницами. Все здесь было скромнее и проще.

Единственное, что не отличало мою нынешнюю работу от предыдущей – это дети. Дети были точно-такие же. Здесь то же были плаксы и молчуны, тихони и бунтари, весельчаки и буки. Они неплохо приняли меня, поэтому я быстро влилась в свой новый картавящий и шепелявый коллектив.

Лизу Ильченко я узнала сразу. Визуально все дети выглядели плюс-минус одинаково. Но эта девочка была явным исключением.

Простенькое розовое трикотажное платьице в белый мелкий горошек, повидало уже далеко ни один десяток стирок. Платьице было коротеньким и явно маловатым ей в подмышках. Оно сидело совершенно несуразно на худенькой, но довольно высокой для своего возраста девочке. Розовые гольфы с единорожками были новыми и этот контраст еще больше приковывал взгляд к скромненькому одеянию девчушки. Сиреневые сандалики с бабочками, истёрты на носках и слишком широки для худеньких ножек своей хозяйки.

Светленькие тоненькие волосики, собранные в хвостик на макушке. Огромные голубые глаза в пол-лица смотрели на меня настороженно и недоверчиво. Губки бантиком, острый подбородочек, слегка оттопыренные сверху ушки, делали ее похожей на девочку эльфа.

Она похожа на Динь-Динь. Вспомнилась любимая сказка мой дочери. До того, как полюбить Гарри Поттера, Маруська была влюблена в Питера Пена.

Главное, чтобы со временем эта ее небольшая особенность, не превратилась в комплекс.

У моей дочки тоже подобное строение ушных раковин. Я и подумать не могла, что одна неосторожная фраза, сказанная свекровью по этому поводу. Породит комплекс в душе моей девочки.

Свекровь разговаривала с подругой и расхваливала внучку. Делилась ее успехами в школе. Она очень гордилась Машей. И я солгу, если скажу, что она ее не любила. Но Алла Михайловна была очень прямолинейной особой, и говорить то, что думает, было ее основной чертой характера. Ее подружка, не помню уже ни ее имени, ни отчества, удивилась невероятному сходству Маруси с отцом. На что Алла Михайловна ответила: «Да, копия… Ты не представляешь, как я рада, тому что она не похожа на свою мать колхозницу. Но вот уши… Вот только уши, лучше бы ей достались от матери. Придется прикрывать волосами. Хотя может, когда повзрослеет, отопластику сделаем…».

В тот день я сильно с ней поскандалила. Мы с Машенькой стали невольными свидетелями их общения. Они беседовали в гостиной. Мы с Маруськой хлопотали на кухне. Алла Михайловна не умела разговаривать в полголоса. Как результат, дочка сразу намотала ее слова на ус. А спустя время спросила, в каком возрасте можно сделать эту самую отопластику.

Я хорошо запомнила то время. Дочка отказывалась заплетать волосы. Не позволяла сделать ей ни хвост, ни косу. В школу можно было ходить только с собранными волосами и этот период стал для нас настоящей пыткой.

Мой восьмилетний ребенок, успокоился только тогда, когда Максим пообещал, что годам к шестнадцати, если Маша не передумает. Он позволит ей сделать эту операцию. А если до этого времени, хоть кто-нибудь посмеет над ней посмеяться, он сам лично открутит тому шутнику его идеальные уши.

Со временем Маруся успокоилась. Думаю, что мне удалось внушить ей, что она красива своей собственной красотой и ее небольшая особенность, которая по мере взросления стала и вовсе почти незаметна, только добавляет ей изюминки.

Так вот сейчас я смотрела на Лизу Ильченко и видела в ней маленькую Маруську. Только моя дочка всегда была одета как куколка. И никогда не имела такого вот тревожного взгляда, как эта девочка.

Один гольф опущен пониже другого. Ссадина на коленке, жирно намазана зеленкой. Лиза стоит около стеллажа с игрушками и играет на ксилофоне.

Не могу заставить себя оторвать от нее взгляд, голова так и крутится в поиске маленькой копии моей дочки.

Но долго искать Лизу не приходится она все время находится около полки с ксилофоном, то и дело пробегая по нему палочками.

– Лизочка, тебе нравится на нем играть?

Малышка смерила меня грустным взглядом и коротко кивнула.

– А хочешь я научу тебя одной простой мелодии.

Лиза снова кивнула и протянула мне палочки.

Я наиграла ей «Мотылька», мелодию с которой Маруся начала свое знакомство с пианино. И предложила ей повторить. Девочка с легкостью повторила мелодию, проигранную мной.

Ее пухленькие губки растянула довольная улыбка.

– И я хочу!

– И я!

Послышалось вокруг. До сего момента ксилофон не привлекал ни одного ребенка кроме Лизы, а тут собралась целая компания желающих.

Попытавшись несколько раз повторить мелодию, дети быстро потеряли интерес к инструменту и вернули палочки немного расстроенной девочке.

– Давай после занятия, попробуем еще поиграть. У тебя очень хороший слух, нужно его развивать.

Лиза кивнула и побежала на свое место.

Лиза отличалась от других детей не только внешне. Когда другие дети скривив мордашки капризно ковырялись в тарелках. Лиза съедала все до последней крошки. При чем это касалось абсолютно всех блюд. У каждого ребенка обязательно должно быть нелюбимое блюдо, то которое он даже в самом изголодавшемся состоянии есть не будет. По крайней мере моя Маруська утверждала, что не станет есть тушеную капусту, даже если ее не будут кормить неделю, а то и две. Неужели ребенок голодает?

Спала Лиза тоже очень плохо. А точнее не спала совсем. Я уже не первый день работала в Капельке и все это время Лиза отказывалась ложиться спать в тихий час. Чем сильно подрывала мне дисциплину. Она просто сидела на кровати облокотившись на стеночку и наотрез отказывалась укладываться. Остальные дети тоже начинали капризничать, глядя на девочку, и мне стоило немалых усилий уложить их по кроватям.

А еще Лиза наотрез отказалась делать подарок родителям на празднование дня «Семьи любви и верности». И вместо нее аппликацию в виде корзины ромашек из цветной бумаги делала нянечка, тогда как девочка сидела, насупившись, и собирала пазлы.

Разговаривала она четко, без единого речевого дефекта. Ей одной из не многих можно было не посещать занятие у логопеда. К моему удивлению, стихотворение, выданное ей для выступления на празднике, продекламировала четко, громко и без единой запинки. Если честно, здесь я тоже ждала протеста, но она меня удивила. Хотя все еще может случиться, ведь это была только репетиция.

За десять лет, я успела поработать с разными детками. Было не мало таких которые походили поведением на Лизу. Но никто из них не западал мне в душу так, как эта девочка. Лизу хотелось обнять и гладить по головке, хвалить ее простенькие незамысловатые рисунки, хотелось накормить ее чем-то вкусненьким. Сделать что-нибудь для этого ребенка. Чтобы ее сведение к переносице бровки перестали хмуриться, а на ее лице расцвела беззаботная улыбка.

– Приводят вовремя… Не прогуливают. Обыкновенный ребенок, – говорил детский психолог подрабатывающий в саду на полставки, чем противоречил словам заведующей, сказанным мне, в мой первый рабочий день. – Вы просто совсем мало здесь работаете. Дети разные, это нормально что у всех разные характеры.

– Мне кажется, что ребенок не доедает. Она выглядит голодной… понимаете? Съедает свою порцию и смотрит в соседскую тарелку…

– Растет, – пожала плечами Оксана Сергеевна. – Вы знаете… Эту семью уже ни раз проверяли. Ничего особенного не обнаружили. Обыкновенная семья. Как и тысячи других.

– Я слышала, что мама выпивает. И даже проходила лечение от алкогольной зависимости.

– Что вы от меня хотите? Любовь Константиновна уже сделала все возможное, чтобы на них обратили внимание нужные органы. И они обратили… Вы что думаете, в интернате лучше? Какая никакая, а мать у нее есть… И брат есть, который неплохо за ней присматривает.

10. Нужна

Общение с психологом не сняло камня с моей души. Не знаю, почему я так заостряла внимание на этой девочке. Может быть, потому, что она мне слишком сильно напоминала Машу. Не поведением, конечно, и не характером. Внешностью.

Моя Маруська всем пошла в отца. От меня ей досталось только телосложение, и то это стало заметно только в подростковом возрасте. Если честно, то я одновременно и радовалась, и печалилась этому факту. Радовалась, потому, что свекрови не удалось доказать свою теорию. Которая заключалась в том, что я повесила на Макса нагулянного ребенка. До рождения внучки она почему-то была в этом уверена. А печалилась потому, что мне эгоистично хотелось, чтобы мой ребенок был хоть чуточку на меня похож, хоть одной черточкой. Но Максовы гены победили, и дочка была его абсолютной копией.

От мыслей меня отвлек телефонный звонок, я бросила взгляд на запястье и пошла на поиски телефона. В это время мы обычно созванивались с Машей.

– Мам, ты ушла от папы, – голос дочки был расстроенным и встревоженным.

– Папа тебе все-таки сказал?

– Да, попросил поговорить с тобой… Попытаться убедить в неразумности этого поступка.

– Марусь…

– Ма, давай мы сделаем тебе визу?

– Зачем?

– Ну как зачем? Мы не виделись почти два года! Неужели ты не хочешь повидаться?

– Хочу, конечно, доченька.

– Скоро малыш появится. Внука увидишь. Со мной рядом побудешь.

– Машуль, это ведь папино предложение… Да?

– Нет, – несколько секунд молчания, – просто я очень соскучилась, ма!

– А потом что? Маш! А потом, я вернусь обратно туда откуда ушла. Он решил купить меня этой поездкой!?

– Нет! Почему? Мы сами все оплатим и организуем!

– Я не хочу так дочь! Тем более ты знаешь, что в прошлом году мне было отказано в визе…

– Мы что-нибудь придумаем!

– Маша, я не вернусь к отцу. Ни сейчас, ни после того, как погощу у тебя. Я очень хочу увидеться. Очень скучаю по тебе, моя ласточка. Но я так устала… Понимаешь! Мне кажется, что я проживаю пустую жизнь. Совершено бесполезную, никчемную жизнь. Я задыхаюсь рядом с ним. Понимаешь?

– Понимаю…

– Вот и хорошо, что ты меня понимаешь…

– Мам! Мы все равно попробуем организовать для тебя поездку, и папа здесь совершенно не причем. Я сама так хочу… А где ты сейчас живешь? Почему сама мне не рассказала?

Разговор с дочкой еще сильнее разбередил мою душу. Он знал на какие точки нужно давить. Макс прекрасно понимает, что мне не по карману эта поездка, а деньги зятя я не возьму.

Стук в окно отвлек меня от печальных мыслей.

– Чего грустим? – Паша смотрел на меня слегка прищурившись, на его руке сидел Сева и сосал свой маленький кулачок.

– Привет, – по венам вдруг растеклось тепло.

– Нин… я тут немного переоценил свои силы. Короче, ты мне нужна.

– Что случилось?

– Серега с Инной в город уехали, у них там какой-то форс-мажор на квартире случился. Я вызвался с детьми посидеть… Думали на пару часов, а застряли до позднего вечера, и пока не понятно во сколько освободятся.

– Тебе нужна помощь с ребенком?

– Он за целый день вообще ничего не ел, кроме своего кулака. Плачет все время. Только на руках сидит более-менее, а так орет ни своим голосом. Мы с Дашкой перед ним разве что ламбаду не станцевали!

Тяну руки. Паша передает мне малыша прямо через раскрытое окно.

– А Дашенька где?

– А Дашенька в планшете сидит… Она в отличии от Севы хорошо ест. Смела пол холодильника и глазом не моргнула. Жаль только, что не в коня корм, – усмехнулся Паша.

Ребенок начинает морщиться и кряхтеть, вот-вот зарыдает.

– Тшшш, – покачивая малыша иду на кухню, а Паша направляется ко входу.

– У ребенка стресс. Он к мамочке привык, а не к бородатому медведю.

Паша трет, заросший подбородок.

– По-моему, его папка тоже не пушистый зайчик.

– Инна говорила что-нибудь по поводу того, что можно, что нельзя?

Сева выпустил заслюнявленный кулачок изо рта, принялся оттягивать ворот моей футболки.

– Сказала, что все уже ест понемногу. Кашу какую-то оставила и овощное пюре, но он то месиво есть не хочет. Вы поглядите на него! У меня же такого нет! Да? – качает головой Паша.

– Ма, ма, ма, ма… – не справившись с плотным трикотажем, малыш тянется к моим волосам, зажимает в кулаке прядь и скривив обиженную гримасу снова тянет кулачек в рот.

– Зови Дашу, ужинать будем.

– Может лучше ты к нам?

Впервые замечаю, что Паша чувствует себя неловко. Да уж… вот когда под юбку ко мне лезет, чувствует себя абсолютно раскованно. А тут неудобно ему…

– Зови, зови, мы пока с Севой котлеты подогреем.

Сидим на моей небольшой кухне. Даша не перестает щебетать не изменяя своей любимой теме.

– Наконец то Гермиона нашла себе бойфренда. Она переписывается с Виктором Крамом который живет в Болгарии…

Я внимательно ее слушаю, время от времени задаю вопросы по теме. Сева сидит у меня на коленях, размазывает картофельное пюре по тарелке, периодически отправляет ложку себе в рот. Паша не перестаёт подшучивать над Дашей, пытаясь выяснить, обзавелась ли она к одиннадцати годам бойфрендом, как это сделала Гермиона, или нет. А Дашка за словом в карман не лезет, отвечает на его подколки.

– Вообще-то, дядя Сережа сказал, что рано мне еще о мальчиках думать!

– Ну раз дядя Сережа так сказал…

– Но если честно, был один… Мы вместе в олимпиаде по математике участвовали. Он мне стул отодвинул и помог пальто надеть! А еще Сашка Васильев мне постоянно записки подбрасывает!

– Ооо…

– Это чтобы вы не думали, что я никому не интересна.

– Да, что ты такое говоришь, Дашенька! Как ты можешь быть кому-то не интересна! Вон дядя Сережа уже ружье приобрел. Сказал, что ухажёров твоих гонять будет. Готовится…

Сева не церемонясь загребает картофельное пюре вперемешку с размятой котлетой в кулак и тянет ручонку себе в рот.

– Правильно Севка! Кто эти ложки придумал? – комментирует его поведение Паша.

Как все-таки немного нужно человеку, чтобы чувствовать себя живым и нужным. Если бы Паша не нагрянул бы ко мне на ночь глядя с этой замечательной компанией. Я бы сейчас легла спать и всю ночь бы солила подушку. Ну, может быть, не всю, но час-полтора поплакала бы. А так появились люди, которые скрасили мой вечер. И плакать мне уже совсем не хочется. А хочется улыбаться и обнимать маленького карапуза, сидящего на моих коленях. Все-таки как это важно – быть нужной кому-то.

* * *

Паша явился за полночь. Нырнул ко мне под одеяло и притянул к себе. Луи в ногах недовольно тявкнул, засопел, попытался издать угрожающий рык, но через несколько секунд соскочил с кровати и засеменил к двери, стуча коготками по полу. Удивительным образом Луи сам научился спрыгивать с кровати, когда Паша появлялся у меня в спальне.

– Что-то я не припоминаю, когда это я дала тебе ключ, – вынырнув из полудремы, произнесла я, пытаясь спрятать улыбку. Я точно помню, как запирала дверь после того, как проводила гостей.

Паша поцеловал меня в шею. А мой затылок, как обычно осыпало мурашками, и они табунами понеслись по телу.

– Сам взял, – прошептал, слегка касаясь горячими губами уха.

Его рука заскользила по моему бедру, задирая сорочку. Поясница ощутила каменную эрекцию.

– Ждала меня? – его голос звучал с легкой ухмылкой.

– С чего ты взял?

Проворные пальцы гладили мои складочки и растирали клитор.

– Ждала…

Паша прикусил мочку моего уха и продолжил колдовать своими волшебными пальцами.

А ну-ка вспомни-ка, Нина? Когда ты последний раз ощущала нечто подобное? Ответ очевиден. Никогда… Никогда ты не чувствовала того, что чувствуешь сейчас. Ты прожила большую половину жизни и только сейчас распробовала секс. Только сейчас почувствовала, какого это плавиться в руках мужчины.

Мое раннее замужество не принесло мне ни опыта, ни удовлетворения в постели. Макс слишком быстро охладел ко мне, а я просто не успела понять всей прелести плотской любви.

Не редко мне вспоминались слова Скарлетт О´Хара, и я невольно подмечала в них истину: «Никакого удовольствия в браке нет. Это удовольствие для мужчин, хотя одному Богу известно, что они тут находят.».

А еще героиня всем известного романа утверждала, что эта мужская блажь должна приносить в год по ребенку. Так вот, ребенок у меня был всего один, домашней работы хватало, мужских причуд досталось в избытке, а вот удовольствия я не получала никогда. А то, которое получала, как выяснилось спустя годы, оказалось всего лишь фикцией. Возможно, я была слишком молода и зелена для этого, а может, просто муж не смог разбудить во мне женщину.

Я буду очень тосковать по этому времени. В какой-то момент наша связь прекратится. Уверенность в том, что Павел однажды исчезнет так же быстро, как и появился в моей жизни, крепнет с каждым днем. Но одно я знаю точно, я никогда не упрекну себя за легкомысленность. Достаточно того, что я всю свою жизнь прожила по чьим то правилам, без конца подстраиваясь под окружающих и гася в себе все всплески негодования и недовольства. Хватит! Пора пожить для себя!

Я развернулась к нему лицом и, мягко подтолкнув, заставила лечь на спину. Никогда не была сверху по собственному желанию. Когда-то давно я была слишком стеснительной для этой позы. А сейчас мне наоборот хотелось, чтобы он смотрел на меня. И пусть мое тело было далеко от идеала. В его глазах читалось то ли восхищение, то ли вожделение. Не знаю, о чем конкретно думал Павел, бессовестно разглядывая мое обнажённое тело, но то, что ему нравилось, то, что он видел, было абсолютно очевидно.

Потянула сорочку вверх, откинула в сторону. Сама направила его в себя и опустилась до самого упора. Паша гладил мои бедра, осторожно оглаживал ступни. Я двигалась медленно, рассматривая и запоминая каждую черточку на его лице. Мягкий лунный свет просачивался сквозь неплотно задернутые занавески и падал прямо на подушку.

Паша потянул меня на себя. Грудь качнулась и задела его приоткрытые губы. Его рука протиснулась между нашими телами. Пальцы начали ласкать клитор. Губы поочередно захватывали то один сосок, то второй. Он бил по ним языком, прикусывал и оттягивал. Я задвигалась резче и быстрее. Паша подавался мне навстречу, вколачиваясь в меня резкими амплитудными рывками до тех пор, пока мои бедра не задрожали мелкой дрожью, а с губ не сорвался протяжный стон.