Текст книги "Развод. Жизнь с чистого листа (СИ)"

Автор книги: Марина Зимняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

25. Как без платья?

– Я тебе уже говорил! Нужно сделать так, чтоб он сам захотел с ней развестись!

– Легко сказать. Он везде уже подмазал. Три месяца им на подумать дали… Два еще ждать, а потом еще минимум месяц, прежде чем нас распишут.

– Позвони Гурову! Чего ты тормозишь!? Ты его Спиди-гонщика по фрагментам собрал, он тебе по гроб жизни обязан теперь.

– За своего отпрыска он меня уже отблагодарил, – толкаю колесо машины носком ботинка. – Не хочу я с ним связываться. Я и эту благодарность скрепя сердце принял.

– Ему тачку подогнали, а он морду кривит.

Серега не понимает одного. Связываться с такими людьми себе дороже. Я не выбирал пациента, мне на скорой его привезли. Я и так себе на горло наступил, принимая этот подарок. «Таким людям лучше не отказывать, – предупредил меня его человек и вручил ключ от БМВ.».

Не то, что бы я его боялся, но связываться не хотел. Отказ принять машину этот человек счел бы за оскорбление. А врагов мне не надо. И так не жизнь, а сплошная нервотрёпка. Эта машина стоит, как моя квартира. Сам я бы в жизни ни купил бы себе ничего подобного. Ездил на своем видавшем виды Хендае и горя не знал. Теперь катаюсь вокруг заправки и жалею, что продал Туксон. Коллеги поглядывают с завистью, а я ее уже на продажу выставил. Не нужна мне такая машина. Лучше землю куплю в каком-нибудь приличном коттеджном поселке, поближе к городу. Уже присмотрел пару участков. В квартире мы не поместимся. Дом нужно строить.

– Чем больше всего дорожит ее муж? – не успокаивается Серега.

– Должностью своей, наверное… Не семьей это точно.

– Вот именно… должностью. Не тупи! Позвони! Этот гусь же уже очухался немного? Его припугнут, тем что с креслом своим попрощаться может, он сам процесс развода ускорит. Давай уже активнее, активнее, – жестикулируя подгоняет меня Серега. – Звони сейчас! А я пока Рябовой позвоню.

– Кому?

– Я тоже между прочим связи имею. Эта тетенька распишет вас в течении недели, а может и быстрее. Три месяца ждать собрался, – качает головой.

* * *

Какое? Смотрю на кольца, выставленные передо мной, и теряюсь. С Олей мы классику покупали. Алена свое кольцо вообще через неделю посеяла. У Нины было широкое, классическое, из красного золота. У нее даже отпечаток от него еще остался.

– Выбрали что-нибудь – улыбчивая девушка, старается максимально скрыть свое раздражение. Я уже с полчаса стою и просто пялюсь на золотые обручи. – Может быть, все-таки классика? Она вне времени. Можно из белого, а к нему…

– Нет! Только не классика.

– Может тогда невесту приведете, обручальные кольца, обычно вдвоём выбирают.

– Вот это, – указываю пальцем на крайнее колечко. Белое золото, дорожка из мелких бриллиантов.

– Размер?

– Восемнадцать. Нет, восемнадцать с половиной.

– Уверены?

– Да.

– Тогда для вас, вот это… – достает широкий обруч без камней.

Нина еще не в курсе. Ее бывший муженек не рискнул ей звонить. Он был тактично предупрежден о том, что ее беспокоить не стоит.

Наверное, Нина будет первой женщиной, которая одновременно получит свидетельство о разводе и свидетельство о браке. Разница в датах – десять дней. Все-таки я не ошибся с выбором профессии. Прав Серега, нужно быть идиотом, чтобы не пользоваться привилегиями, о которых некоторые даже не мечтают.

Лиза почти поправилась. Девчушка расцвела и обзавелась пухлыми щечками. Подумать только! Умудриться наесть щеки в больнице, да еще и в ожоговом отделении. Мне сложно представить, какова была ее жизнь до встречи с Ниной. Она все еще на больничном и будет числиться пациенткой больницы до тех пор, пока мы не заберем детей домой. Выпишут из ожогового, оформим в педиатрию, будем «обследовать» ее столько, сколько возможно. В приют она не поедет. Я обещал Нине. И буду держать свое обещание, даже если мне снова придется пойти на поклон к сильным мира сего.

Женька все еще бычит, но уже подумерил свой пыл. На днях забирал их с Ванькой. В кино ходили. На экране черте что, вакханалия какая-то… И это сейчас мультипликацией зовется? То ли дело в наше время мультики были. Одно «Ну погоди!» можно пересматривать бесконечно. А они сидят, раскрыв рты, и не моргают.

Ванька так вообще, как дышать забывал. Я за него даже переживать немного начал. Забавный пацаненок, головастый, вихрастый. Его родители в аварии погибли. Мальчишка в детском саду в тот момент был. Не доехали они за своим ребенком буквально пару кварталов. А бабушка, которая забрала его к себе, умерла через два года. Так он и оказался в детском доме, где живет с шести лет.

– Купил? – Дашка караулит меня около подъезда.

– Купил, – улыбаюсь досужей девчонке.

– Покажи! – загораются ее глаза.

Достаю из кармана коробочку, раскрываю.

– Вау! – восхищается Дашка, прижав ладошки к щекам. – А свадьбы точно не будет? Дядь Паш! Ну как же так? Тетя Нина такая красивая! Представь, какая из нее красивая невеста получится! Я тут несколько платьев присмотрела, – ныряет рукой в карман свободных брюк, достает телефон. – Вот я тебе как женщина скажу, – поднимает на меня глаза. – Платье – это важно. Вот даже если вы просто распишетесь. В ресторан же вы точно потом пойдете? Вот, посмотри, какая красота! – протягивает мне телефон с изображением девушки в узком бежевом платье в пол.

– Дашуль, спасибо конечно, но мы сами разберёмся.

– Знаю я, как вы разберётесь! Вот мама говорит, что ей тоже не важно было торжественно, не торжественно, – разводит руками. – Но я то чувствую, что обманывает. У мамы то понятно… вот такой живот уже был, – обхватывает руками воздух. – Но беременность же не перестала, делать ее женщиной. Или вы тоже!!? – неожиданно вскрикивает Даша, всплеснув руками.

– Даш! А где Луи? – на руке девчонки болтается поводок со сломанным карабином.

– Ой! Ой! Ой-ёй, – Дашка крутится вокруг собственной оси. – Сбежал! – смотрит на меня испуганно. – Он только что здесь был! – вот-вот разревется.

– Где вы гуляли?

– Во дворе, на площадке… еще мусор выносили.

Мусорные контейнеры находятся в соседнем дворе. Чтобы до них дойти, нужно перейти довольно оживлённую проезжую часть. Если его раскатали по асфальту, где мне искать похожего уродца? Отправляю Дашку на детскую площадку, сам бегу в соседний двор. Проезжую часть не украшает его бездыханное тельце, по крайней мере, в видимом периметре. Несусь к контейнерам, оббегаю их, заглядываю внутрь.

– Не его ищите? – прокуренный женский голос, позади меня.

Поворачиваюсь. Явно бездомная женщина, держит в руках высокую картонную коробку. На дне сидит Луи вокруг него рассыпан сухой корм в зубах куриная кость. Песель рычит, скалится, но кость из пасти не выпускает.

– Он на мою Графиню набросился, – женщина кивает в сторону упитанной сиамской кошки. – Она его тут поцарапала, малость, – сует коробку мне в руки. – Он голодный у вас.

– Да нет, не должен быть голодным, – почему-то оправдываюсь я.

– Каким кормом вы его кормите?

Силюсь вспомнить название, написанное на мешке, который я забрал из дома Нины две недели назад.

– Посмотрите на мою Графиню, лоснится вся.

Действительно красивая кошка вылизывается сидя в выброшенном мягком кресле.

Женщина проигнорировав мое «спасибо» провожает меня до самой дороги, не переставая перечислять мне преимущества и недостатки кормов для мелких пород собак, разных фирм. А я слушаю ее, и поражаюсь тому, насколько разными могут быть люди. Мать Жени и Лизы, выглядит не лучше и скорее всего ее ждет судьба этой женщины, но ее не волнует то, как выживают ее дети и насколько сбалансированное у них питание. Ее вообще их питание не волнует. Хотя, может у этой тоже есть дети и их судьба ее тоже мало интересует…

– Коробочку верните пожалуйста. Я ее на сортировке взяла. У нас все учтено.

– Да конечно, – вытаскиваю Луи, отдаю ей коробку. Сунув вихляющегося песеля под мышку, вынимаю из бумажника несколько сотен, протягиваю бездомной.

– Благодарствую, – улыбается беззубым ртом тетка, – паучей Графине куплю, с ягненком и кроликом.

Киваю ей и перебегаю дорогу.

Дашка клянется и божится, что больше никогда не потеряет Луи. Инна намывает мой кухонный гарнитур. Севка мусолит кулачок, сидя в своем стульчике посреди кухни. Серега ходит за мной со стаканом, уговаривая меня попробовать его новую наливку. Если бы не Инка. Он, наверное, спился бы уже.

– Она слабая, – канючит он.

– Отстань от человека, алкаш! – не выдерживает Инна.

Серега поворачивается к ней, выпучив глаза.

Инка явно не в духе. Она сама изъявила желание помочь мне с уборкой. Они сдружились с Ниной. Инна поделилась детским вещами и игрушками. Все необходимое в больницу тоже помогла приобрести она.

– Что ты пристал к человеку!? – бросает тряпку на стол. – Сколько ты еще будешь нянчиться со своими бутылками? – Инна подходит к Севе, поднимает его из стульчика. – Паш, я позже доубираю. Севу нужно спать уложить, – спокойным, но все равно слегка дрожащим голосом произносит она и выходит из комнаты.

– Что это с ней? – бормочет Серега, до сих пор прибывая в прострации.

– Что! Что!? Дядя Серёжа! Вот я, тебе как женщина скажу, – задрав палец вверх произносит Даша. – Внимания ей не хватает! Внимания! – Дашка разворачивается на пятках и гордой походкой уходит вслед за матерью. Серега выливает розоватую жижу в раковину. А я думаю, что платье, наверное, купить будет все же не лишним.

26. Семья

– Не нервничай! Чего ты дергаешься? – Паша сжимает мою кисть в своей горячей ладони.

– А если он не передумал?

– Да куда он денется!

В длинном коридоре интерната невозможно душно. Обмахиваюсь руками, стараясь не заплакать. Ну чего он медлит?

Наконец Женя выходит из кабинета директора. Взъерошенный и хмурый, он похож сейчас на мокрого воробушка. Ругаю себя за то, что решила не брать с собой Лизу в интернат. Им нужно было увидеться.

Женя смотрит на нас исподлобья и отрицательно мотает головой. Позади раздается топот. Ваня с разбегу врезается в Пашу. Смеется, щебечет что-то. Паша присаживается и подхватывает его на руки. Мальчонка виснет у него на шее.

– Я только вещи соберу! У меня их немного! В рюкзак все поместится, – тараторит он, продолжая стискивать Пашину шею в объятиях. А я даже посмотреть на него не могу. Потому что сердце мое рвется. Я делаю шаг к Жене. Он делает шаг назад.

Из кабинета выходит Наталья Викторовна. Пожав плечами, разводит руками. Женя разворачивается и так, и не сказав нам ни слова уходит, а потом взлетает вверх по лестнице скрываясь из виду.

– Можно мне к нему? – спрашиваю у озадаченного директора. Она кивает.

– Двенадцатая комната, – говорит мне вслед.

– Нин! Подожди!

– Не ходи пожалуйста за мной! – поворачиваюсь к Паше. – Лучше помоги Ване собрать вещи.

В просторной комнате темно и неуютно. Оба окна завешены шторами. Никто не распахнул их с приходом нового дня. Комната напоминает большую больничную палату. В ней пусто, дети на учебе. Только Женя лежит на крайней кровати и закинув руки за голову смотрит в потолок. Стучу по выкрашенному салатовой краской дверному откосу. Женя не реагирует. Лежит молча, не моргает и даже дышит как-то замедленно. Он словно затаил дыхание и застыл в таком состоянии.

Не дожидаясь приглашения прохожу в комнату, присаживаюсь на край его узкой кровати. Лежит. Не реагирует.

Опускаю голову. Тереблю рукав водолазки, делая маленькую зацепку на крае манжета еще больше.

– Прекратите ко мне ходить, – чуть слышно произносит мальчик, не меняя своего положения. Его глаза по-прежнему смотрят в потолок.

– Почему – с трудом справившись с эмоциями, спрашиваю я.

– Вы взяли уже себе две игрушки… Вам мало?

– Зачем ты так говоришь?

– Лиза уже называет вас мамой?

Молчу. Опускаю взгляд в пол.

– Называет? – чуть повысив голос произносит он.

Коротко киваю.

– Жень, я не просила ее об этом. Она сама…

Лиза стала обращаться ко мне так, в больнице. Полтора месяца мы кочевали из отделения в отделение. Мы решили, что лучше пусть будет больничная палата, чем комната детского дома. В день нашей росписи меня подменила Инна, а когда я вернулась к ней, Лиза так обрадовалась, что это слово само слетело у нее с языка. Какое-то время она немного стеснялась, не решалась так ко мне обращаться. Поэтому я сама ей сказала, что если она хочет, то может меня так называть. Так что теперь я «мама», еще не совсем официально, но мы очень быстро движемся в этом направлении. Есть человек, который очень нам помогает. Если бы не он, этот путь был бы в разы длиннее.

– И Ванька скоро назовет.

– Может и назовет, не знаю…

– А я не буду! – говорит он и повернувшись на бок отворачивается к стене. – Вы не подумайте… Я рад за сестру. И за Ваньку рад…

– Жень, поехали домой, – слегка касаюсь его плеча. Мальчишка дергается. Я отнимаю руку.

– Вы знаете где мой дом. И ближайшие шесть лет… я в него не поеду. Родителей не выбирают, тетя Нина. Вот мне, достались такие… И я не хочу менять ни фамилию, ни отчество.

– Кто тебя заставляет?

– Да как вы не понимаете!? – резко поворачивается и садится на кровати. – Неужели вы настолько наивны, что думаете, что сможете воспитать из меня нового человека. Поздно уже! Я сам себя воспитывал! И я не собираюсь меняться!

– Жень! Мы хотим тебе помочь. Хотим показать тебе другую жизнь. Ведь ты еще о жизни ничего не знаешь. Маленький ты еще, – прохожусь ладонью по его растрепанным волосам. – Лиза по тебе скучает…

– Нин, оставь нас.

Оборачиваюсь на голос Паши. Он кивает мне на выход. И мне ничего не остается как подняться с кровати.

– Я надеюсь, что ты передумаешь, Женя, – слегка потрепав его плечо покидаю помещение.

Не знаю, о чем они говорили, но спустя десять минут, они вместе спустились в холл.

Ванька, вцепившись в рукав моего плаща сидел рядом. Просияв беззубой улыбкой неожиданно, вскрикнул:

– Идут!!

В черной ветровке и с рюкзаком за плечами, Женя казался немного старше своего истинного возраста. Теплая одежда скрыла его худощавое телосложение и сейчас он больше походил на подростка, может даже на юношу, но никак не ребенка. Ваня подскочил и ухватил его за руку.

– А говорил не поедешь! – звонко прокричал Ваня. – Вот это ничего себе! Вот это да! – продолжал верещать мальчишка пытаясь обнять Женю. – Теперь у меня есть старший брат! И сестра есть, мелкая! И роди…, – мальчик осекся. Повисла неловкая пауза.

– Поехали? – улыбнувшись спросил Паша и мы все вместе направились на выход.

Я нырнула на заднее сиденье вслед за Ванькой, позволив Жене сесть спереди. Мальчишка немного помялся. Но Паша сам открыл ему дверь изнутри, поэтому ему пришлось сесть рядом с водителем.

Через полчаса мы покинули город, а еще минут через двадцать я поняла, что мы едем вовсе не на купленный Пашей участок, а совершенно в другом направлении.

Мы должны были сразу поехать домой. У нас там гостей полный дом и готовится праздничный ужин, но Паша решил сменить маршрут. Полагаю, что он что-то пообещал Жене. Ванька задремал, свесив голову на бок. Я свернула шарф и подложила ему под голову. Сразу вспомнилась Дашка, которая спала в машине точно также, когда мы спасали птенцов.

Позавчера к нам неожиданно нагрянули родители Паши. И отвесив сыночку пару затрещин, принялись активно знакомиться с новой женой их сына. А за одно и с Лизой. Которая в тот же вечер начала называть их бабой Леной и дедом Сашей.

За последние несколько месяцев в моей жизни произошло в тысячу раз больше событий, чем за последние двадцать лет. К своему стыду, я была даже не в курсе существования его родителей. Я так привыкла идти по жизни одна, что даже не задалась вопросом, есть ли у Паши кто-нибудь кроме друзей, которые живут с ним по соседству.

Оказалось, что его родители пять лет назад продали квартиру и перебрались на родину его отца в Краснодарский край. Паша бывает у них каждое лето. Вот только этим летом он оказался слишком занят. О том, что Паша женился, им донес Сергей. У него с Александром Федоровичем общее увлечение, иногда они созваниваются.

Мама Паши, конечно обиделась на сына, но пообщавшись с Лизой оттаяла. И на второй день начала с ним разговаривать, хоть и сквозь зубы. Думаю, что ее сегодняшнее знакомство с Женей и Ваней, заставит новоиспеченную бабушку сменить гнев на милость. С утра она печет пироги. Готовится к встрече. Паша единственный сын. Нужно ли говорить, что его родители всегда мечтали о внуках.

Автомобиль съезжает на обочину, Паша вместе с Женей смотрят, что-то в навигаторе. Перекинувшись парой фраз с мальчишкой, который к слову больше не кусается и не ершится. Он снова выезжает на трасу. Мы кружим вокруг огромного старого кладбища в поисках подходящего съезда. Ваня дремлет, Паша то и дело с тревогой оборачивается, смотрит на мальчика.

– Не буди его, пусть спит, – шепчет он. – Нужно было сначала отвезти вас домой, – виновато морщится.

Женя выскочил на улицу, аккуратно прикрыв дверь. Паша вышел следом. Ушли.

Их нет уже минут двадцать. Ваня продолжает дремать. А я начинаю волноваться. Пишу Паше сообщение, он присылает короткое: «Уже идем.». И через несколько минут они аккуратно садятся в машину, поглядывая на спящего Ваньку.

Обратно едем в абсолютной тишине. Ваня продолжает сопеть, Паша хмуриться, а Женька едва слышно шмыгать носом. Домой попадаем к пяти часам. И тут же оказываемся в эпицентре жуткого скандала.

Елена Борисовна ругается на своего окосевшего супруга, который целый день занимался дегустацией у соседей и додегустировался. Ругаясь на пьяненького мужа, женщина немного теплеет к сыну. Бросается обнимать Ваню, мальчишка просто светится от счастья. Притягивает к широкой груди Женьку, который теряется на секунду, но потом несмело приобнимает ее в ответ. Тут из комнаты появляется Даша, ее волосы накручены на крупные бигуди. Встретившись взглядом с Женей, меняется в лице и за доли секунды сбегает из квартиры, судорожно ощупывая свои будущие локоны.

– Что у вас тут за салон красоты? – смеется Паша.

На голове Елены Борисовны точно такое же великолепие, как и у Даши.

– Должна же у нас быть хоть одна приличная семейная фотография, – отвечает ему мама. – На свадьбу же сы́ночка нас не пригласил, – произносит с обидой, не отпуская Женьку из объятий.

– Да не было никакой свадьбы, ма, – не хотя оправдывается он.

Женя пытается высвободиться и даже бросает короткий умоляющий взгляд в мою сторону. Но бабушка продолжает стискивать его худенькую фигурку не обращая внимание, на его небольшой протест.

– А Лиза где? – спрашиваю у свекрови.

– Севу в коляске укачивает, – произносит она, наконец отпустив слегка придушенного Женьку. – Почему вы так долго!? Я уже дважды подогрела горячее. – Саша! Зови Инну с Сережей! – кричит она на всю квартиру, утаскивая мальчиков в гостиную. Александр Федорович с широкой улыбкой на лице, слегка покачиваясь проходит мимо нас. Но дойдя до двери останавливается. Вздыхает…

– Сынок! Позови их сам. А то этот змей искуситель опять мне нальет. Меня же мать потом под елкой закопает…

Паша смеется и достает телефон.

Инна, Сережа, так и неуснувший Сева, Лиза и красавица Даша появляются на нашем пороге буквально через несколько минут.

Лиза виснет на шее у брата, Женька улыбается. Они то и дело перешёптываются, смеются. Ванька как приклеенный ходит следом за бабушкой Леной. Севочка сидит у меня на бедре. Инна с Сергеем полушёпотом ругаются на балконе. Дашка походкой супермодели прохаживается по квартире, то и дело стреляя глазками в Женю. Из спальни доносится храп Александра Федоровича. Паша помогает маме убирать со стола. Я тоже пытаюсь участвовать в процессе.

Пашина квартира сейчас напоминает мне улей. Вокруг очень шумно, много народа. Детский смех, капризный плач младенца. Неудачная шутка, брошенная Женькой в адрес Даши, ее визгливые возмущения. Луи бегающий под ногами и покусывающий всех за пятки. Все это так ново для меня. Я смотрю по сторонам, вдыхаю запах сдобы, которым пропиталась вся квартира и принимаю телефонный звонок. Звонит дочка…

Слезы счастья брызгают из глаз, и я еще крепче прижимаю к себе Севу. Моя Маруська держит на руках сыночка, которому сегодня исполнился месяц. Дочка такая счастливая. Мишка лежит у нее на груди, внимательно смотрит на меня своими глазками бусинками. Толик где-то на заднем фоне передает мне привет. Сева заглядывает в экран телефона, внимательно рассматривая моего внука. Его примеру следует, Елена Борисовна. Вокруг меня собирается народ. Моя семья в этот миг становится еще больше. Теперь я бабушка, мама… А еще я жена. Могла ли я когда-нибудь подумать, что моя летняя бессонница, подарит мне новую жизнь?