Текст книги "Развод. Жизнь с чистого листа (СИ)"

Автор книги: Марина Зимняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

6. Как будто среди своих

– Ну куда я пойду? – возмущенно смотрю на Павла. – Я не знаю этих людей, они меня и подавно.

– Вот и познакомитесь. Посидим по-соседски. Они кстати здесь гораздо чаще меня бывают. Чуть ли не каждую неделю на выходные приезжают, а летом и вовсе живут здесь безвыездно.

– Мне не удобно…

– Не говори ерунды!

– Да у меня, и нога что-то побаливает… Я лучше полежу.

– Кого ты собираешься обмануть? – подхватывает меня под локоть и ведет к двери. – Серега маринует охренный шашлык на гранатовом соке. У него там какой-то особый рецепт. Пальчики оближешь!

– Хорошо! Хорошо… Дай я хоть переоденусь. И с пустыми руками не красиво, тем более там ребенок.

– Будь проще. Они простые люди, им без разницы в чем ты придешь…

– Ну хоть ребенку сладостей соберу.

– Собирай!

Паша сел на крыльцо. Достал сигареты.

Я терпеть не могла, когда Максим курил. Он никогда не курил в доме, даже на балконе. Зато всегда курил в машине. И меня это раздражало. А может, меня раздражал сам Макс? Не может, а так и было.

Я давала себе срок до совершеннолетия дочки. Как я прожила с ним еще четыре года после? Ума не приложу! Наверное, дело было в привычке. Он работал, я работала. Мы жили как соседи, а учитывая то, что ел он дома крайне редко, парою мы не пресекались по несколько дней. А потом он отнял у меня работу, и я от тоски полезла на стену.

Окно кухни выходило прямо на крыльцо. Мне отлично был виден профиль Паши. Он курил, выпуская дым кольцами, а я смотрела и гадала. Сколько ему? Ровесник или старше? Если старше, то совсем немного. Ему определенно не больше сорока пяти. Темные волосы с легкой проседью было бы неплохо подстричь, хотя ему и так хорошо. Леночка, мой парикмахер, сказала бы, что у него не шевелюра, а проклятие для мастера.

Чтобы такого хорошо подстричь нужно иметь золотые руки. Пока мы красили забор я насчитала у него три вихра. Волосы торчали в особом беспорядке и неплохо контрастировали с недельной небристостью. Не могу сказать, что он выглядел через чур небрежно. Но и опрятным его внешний вид нельзя было назвать даже с натяжкой.

Широкие брови над глубоко посаженными глазами, небольшой залом между этих самых бровей. Нос с горбинкой и четко очерченные губы. Думаю, если переодеть его из этой майки алкоголички… Ну, хотя бы в белый халат. Ну конечно же халат! Уверена, что медицинский костюм ему невероятно идет. Интересный мужик… Павел, как вас там по батюшки? Что вы здесь делаете? Определенно, вам не место на пороге дома женщины бальзаковского возраста. Почему-то мысленно я пририсовала к нему смазливую миниатюрную блондинку, минимум на десять, а то и на пятнадцать лет моложе.

* * *

– Когда Гарри вернулся с матча по квидичу. Кстати его команда тогда победила. К нему подбежала Джинни и обняла его. И Гарри не понимая, что он делает, взял и поцеловал ее. Таким образом они закрутили роман, – Даша деловито поправила волосы и отпила яблочный сок из своего высокого стакана.

– Дашка! Оставь тетю Нину в покое! Нашла свободные уши! – Инна жена Пашиного друга прикрикнула на дочку и унеслась в дом услышав громкий плачь доносящийся из раскрытого окна.

– Рассказывай! Рассказывай, мне очень интересно…

– Так вот, – продолжила девочка полностью проигнорировав мамино замечание. – В этот период Рон расстался с Лавандой и остался без пары…

– Душунь, тащи чашку! Первая партия готова, – послышалось с другого конца двора. Даша подскочила с места и схватив огромную металлическую чашку с крышкой помчалась на зов Сергея.

Тем временем Инна вышла из дома неся на бедре щекастого малыша в одной руке которого был яркий салатовый поильник, а в другой толстая прядь маминых волос.

– Кто тут у нас проснулся? – перед женщиной тут же материализовался Сергей и подхватив сына на руки понес его к садовой качели.

Даша суетилась около мангала, Паша размахивал крышкой от контейнера над новой партией нанизанного на шампуры мяса. А я сидела за широким деревянным столом в тени беседки и нарезала греческий салат. Давно в моей жизни не было столько новых людей одновременно. Я бы даже сказала иначе… Столько новых приятных людей одновременно.

Мне было удивительно хорошо и спокойно. Мы с девочками пили свежевыжатый яблочный сок, такой концентрированный, что от его терпковатого вкуса немного сводило скулы.

– Зато натуральный! – говорил Сергей поглядывая на кривившуюся мордашку Дашеньки, самой преданной фанатки Гарри Поттера.

Пожалуй, чуть более преданней ее могла быть только моя уже взрослая дочь. Вот у кого рот не закрывался от впечатлений. В свое время она за три месяца проглотила все семь книг о юном волшебнике и пролила не один литр слез из-за того, что в последней книге всего шестьсот тридцать восемь станиц, а не тысяча шестьсот тридцать восемь.

Даша убежала в дом, ей надоело кормить комаров. Сева уснул на руках у мамы и тоже отправился в кроватку.

Сергей с Пашей травили больничные байки, вспоминали юность и детство.

– «Давай, Павлику новый велосипед купим? И год хорошо окончил, и ведет себя отлично. Ты только посмотри на Димку Сазонова. Тринадцать лет, а что он только уже не натворил: витрины бил, мотоцикл у Степана Семеновича угонял…».

– Я до сих пор помню лицо твоей мамы, когда я сообщал ей, что ее, хорошего Павлика, ППС-ники загребли. А батя твой так вообще чуть сигарету не проглотил.

– А что ты натворил?

Паша усмехнулся и махнул рукой.

– Мы окончание учебного года отмечали. Тихо, мирно сидели, пивко потягивали, – продолжил за Пашу Сергей. – Тут парочка скандалящая нарисовалась и давай выяснять отношения неподалеку от нас. Паше от чего-то показалось, что девчонку нужно срочно спасать. И он полез в их разборки. В итоге получил по башке от той самой девки, которую кинулся защищать. А бабка Нюрка к тому моменту на нас уже ментам настучать успела. Видите ли, шумно вели себя около подъезда, да еще и распивали. Короче, все в рассыпную. Один дезориентированный Павлик не успел смотаться.

– И вы его бросили?

– Ну как бросили! Если честно, то у него было больше всех шансов драпу дать, никто даже представить не мог, что он не смоется. Между прочем он школьный рекорд по легкой атлетики побил. С семьдесят второго года, никто не мог его побить, а Пашка смог. За сколько ты там стометровку пробежал?

– Ин! По-моему, ему хватит. Он сейчас детский сад вспоминать начнет, – усмехнувшись произнес Паша.

Давно я не чувствовала себя так уютно рядом с чужими людьми. Да у меня, собственно говоря, и родных то не было, чтобы разделять окружающих на чужих и своих. У меня даже с подругами как-то не сложилось. После замужества все друзья детства и юности отсеялись сами собой.

Быт затянул своей рутиной и отодвинул все мои потребности в живом человеческом общении на второй план. Бабушки Шуры не стало, когда Машеньке было пять. Она дожила до глубокой старости и последние три года своей жизни сильно болела. Я разрывалась между семьей и бабушкой и на себя у меня совершенно не находилось времени. Так я и осталась совсем одна.

У меня есть всего одна хорошая знакомая. Просто хороший человек, с которым мне приятно общаться. Это мой несменный парикмахер Лена. А коллеги не в счет, с ними у меня всегда были только добрые приятельские отношения и не более того. Поэтому находиться сейчас среди этих людей мне было особенно приятно. Приятно смотреть на Сергея и Инну. На то как они возятся с Севочкой. Приятно слушать болтовню Дашеньки, которая напоминала мне моего собственного ребенка, только на десять лет младше. Приятно сидеть рядом с Пашей, который время от времени укладывал руку на спинку лавки позади меня, а потом убирал ее будто бы очнувшись от своего странного порыва. Впервые за многие годы мне захотелось с кем-то сдружиться. Эти люди пришлись мне по душе… Почему бы не с ними?

7. Падшая женщина

– Ну хорошо ведь посидели? А ты не хотела…

Мы не спеша шли по дороге, Паша одной рукой поддерживал меня под локоть. Все-таки я немного прихрамывала. Во второй нес пакет с контейнерами, которые нагрузила для нас Инна.

– Приятные люди… Рада что у меня появились новые знакомые здесь.

В какой-то момент Паша ни с того ни с сего подхватил меня на руки.

– Эй! – попыталась возмутиться я.

– Мы с тобой так до утра будем идти.

– А ты куда то спешишь?

– Нет, – его глаза блестели от алкоголя. А наши лица были настолько близко друг к другу, что я невольно растерялась.

Паша был пьян. Не настолько чтобы не твердо стоять на ногах, но настолько, чтобы разглядывать меня не скрывая интереса. Эти взгляды я ощущала буквально физически. Мне показалось, что когда мы уходили, Сергей сказал ему что-то напутственное. При этом Инна шлепнула мужа кухонным полотенцем. Я не слышала, о чем они говорили, потому что в тот момент прощалась с Дашенькой и стояла чуть поодаль от них.

– Может ко мне? – его взгляд блуждал по моему лицу то и дело задерживаясь на губах.

И я кивнула… Просто кивнула в знак согласия. И Паша ускорил шаг.

Нина! Да ты падшая женщина! Он же явно не на перевязку тебя сейчас несет. О чем ты думала? Ты знакома с ним два дня, в твоем паспорте стоит штамп.

Меня бросает то в жар, то в холод…

– Паш!

Но он уже ногой захлопывает калитку и в два широких шага поднимается на крыльцо своего дома. Аккуратно опускает меня на ноги и двумя быстрыми поворотами ключа отмыкает входную дверь.

– Паш! Подожди…

Он затягивает меня в прихожую и замыкает за моей спиной дверь.

Я оказываюсь прижатой лопатками к стене, а его наглые губы начинают покрывать мою шею поцелуями. Мне так жарко, что я вся покрываюсь испариной. Сама задираю подбородок выше чтобы дать ему больше доступа. Его губы находят мои губы, а его рука перехватывает мою ладонь и укладывает ее себе на ширинку.

Тело реагирует остро. Тугой узел затягивается внизу живота, грудь начинает нестерпимо ныть. Я не успеваю опомниться как оказываюсь без платья, а потом без бюстгальтера. Пальцы сами тянутся к его ремню. Он стягивает футболку, пока я вожусь с пряжкой, и прижимает меня к стене еще плотнее.

Твердые горошины сосков прочерчиваю дорожки по его крепкой груди, и я начинаю задыхаться от такого тесного телесного контакта. Мое тело истосковалось по мужской ласке. Я уже забыла, что такое быть с мужчиной, чувствовать себя желанной… Сама не понимаю как, снова оказываюсь у него на руках, а через пару секунд уже лежу на разложенном диване, абсолютно голой…

Надо мной возвышается перевозбужденный мужчина, а я хватаю воздух ртом как рыба, выброшенная на берег.

Паша входит в меня одним резким толчком. Твердый член растягивает, до боли, до искр из глаз. Выходит, почти полностью, а потом снова втрамбовывается, выбивая из моих легких хриплые вздохи и вскрики. Глубоко целует дублируя языком движения члена во мне. И я улетаю… В космос, на седьмое небо, куда угодно… Мне кажется я испытывала полноценный оргазм, когда-то в прошлой жизни. Это ощущение настолько новое, что мне на мгновенье кажется, что это сон. Это не может быть явью…

– Хорошо? – его горячее дыхание обжигает ухо.

Он переворачивает меня на живот и приподняв мои бедра входит сзади. Размашисто вколачивается, мнет ягодицы. Задирает мои бедра еще выше. А по моему телу бегут токи только от представления того, какая бесстыжая картина открыта сейчас его взору. Холодные капельки пота падают с его волос на мою разгоряченную спину. Он крепко держит меня за талию, входит глубоко и жестко. Грудь от толчков трется чувствительными сосками о грубую обивку дивана. Паша делает последний толчок и по моим венам расползаются электрические разряды…

Мы лежим на диване уставившись в потолок.

– Может еще разок? – Паша поворачивается на бок и очертив пальцами полушарие моей груди наклоняется и прикусывает сосок.

– Оу!

Это так остро, что по моему телу пробегается новая волна возбуждения. Я пытаюсь нащупать вокруг себя хотя бы что-нибудь, чтобы прикрыться, но нахожу только его боксеры, валяющиеся на диване.

– Так что насчет второго раза?

Я снова оказываюсь распятой под его твердым телом, а его пальцы начинают скользить по моим складочкам растирая клитор и ныряя в меня.

* * *

– Нин, оставайся. Куда ты бежишь? Переночует твой Луи без тебя…

– Нет, я так не могу. Он спит только со мной. Он может испугаться.

Паша закатив глаза падает на подушку.

– Нет! Ну нормально? Он спит с тобой! А я сплю один…

– Пойдем ко мне…

– И будем спать втроем?

– Он нам не помешает?

– Думаешь? – Паша снова тянет меня за руку на диван. Но я уже оделась и даже слегка причесала волосы пальцами.

– Я побегу, – шепчу ему в губы.

– Ага! Беги, беги… Далеко не убежишь, – стреляет глазами в мою забинтованную ногу. – Болит?

– Нет…

* * *

Луи скулил около входной двери, а увидев меня жалобно затявкал.

– Ну прости, прости меня мой мальчик, – подхватываю его на руки.

Он и правда спит со мной, а точнее у меня в ногах. Первые пару ночей я пыталась оставить его на лежанке. Но он все равно приходил к кровати и скулил. Пришлось взять к себе. Теперь по утрам он вылизывает мне щеки щекоча мое лицо своим шершавым язычком.

Я приняла душ стараясь не замочить раненную ногу и сделала себе крепкий сладкий чай. В сон клонило ужасно, но я не смогла лечь до тех пор, пока как следует не обдумаю своего неожиданно фривольного поведения. Проверила календарь убедившись, что дата безопасная, отложила телефон в сторону. От чего-то перед глазами нарисовался пухленький бутуз Севка, который неплохо так сидел у меня на руках, хотя считался ребенком капризным и непоседливым.

Да какие дети? Очнись! Ты почти бабушка уже! Внук у тебя скоро будет, а ты дни овуляции с чего-то подсчитать решила… От этих мыслей засосало под ложечкой. Я отхлебнула горячий и слишком сладкий чай, обварив небо, пустила кипяток по пищеводу.

Да я даже фамилии его не знаю. Докатилась… Переспала с первым встречным. Развестись для начала нужно было! А для начала чего? Он через пару дней уедет, а потом может приедет через полгода на выходной. А может и не приедет вовсе…

Пока я допивала чай, Луи свернувшись калачиком на моих коленях задремал. Мне было жаль его тревожить, но глаза буквально слипались, поэтому я аккуратно приподняла его и понесла в кровать.

Я вынырнула из дремоты, ощутив чью-то руку на своем животе. Рука притягивала меня к большому горячему телу.

– Ты, когда дверь запирать научишься? – прошептали его губы мне на ухо.

– Паш… А какая у тебя фамилия?

– Колосов.

– А сколько тебе лет?

– Сорок пять… Еще вопросы будут? – его щетина щекотала мне ухо, голос звучал веселыми нотками.

– Нет…

– Спи тогда…

Какой все-таки приятный у него голос.

Неконтролируемый поток мата вперемешку с тявканьем, скулением и рычанием, окончательно выдернули меня из царства Морфея.

– Не ругайся на него!

– Да он мне палец отгрыз!

– Ну он же охранник!

– Хреновый из него охранник! Я уже тут полчаса нахожусь!

– Тшшш…

Луи забился мне под бок и надсадно дышал как обиженный ребенок. Вероятно, Паша неслабо приложил его об стену, пытаясь струсить моего охранника со своей ноги.

– А меня не пожалеешь?

– Пожалею… – поцеловала колючую щеку и теснее прижалась к его груди.

8. Никакой личной жизни

– Я тут с соседями некоторыми созвонился. Так вот, у Лозовских камеры пол улицы обозревают. И даже часть территории ваших дворов захватывают. Твоего и твоей соседки… А ее остекленная веранда вообще, как аквариум.

– И?

– Что и? Хочу сказать, что вы неплохо смотритесь. Вы хотя бы шторы, что ли задергивали бы, – поиграв бровями произнес Серега.

– Никакой личной жизни… – закинув руки за голову откинулся на спинку кресла.

– Во-во… Там такой обзор со второго этажа Лехиного теремка.

– Да понял я уже… Ты же явно о чем-то другом сказать хотел.

– Ты хоть посчитал на сколько у тебя вынесли?

– Да я об этом, как-то не задумывался.

– Ну какой-то ты не хозяйственный… А если бы тебе хату выставили, тоже считать не стал бы?

– Ну хорошо… «Три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных…». – Серега скептически скривил морду. – Не знаю я… Веришь, нет! Мне почему-то по барабану. Конечно тот факт, что кто-то шарился в моем дворе оставляет осадок, но чтобы прям сильно страдать по утраченным шурупаверту и дрели… В дом не полезли и на том спасибо. Хер бы я сюда поехал, если бы не вынужденный отпуск.

– Ну тебе по барабану, а мне нет. У меня Инка все-таки с детьми здесь бывает. Еще не хватало, что бы их отморозь какая-нибудь напугала. В общем, выхватила камера одного хлопчика, лица правда не разглядеть. На короче, сам посмотри, – Серега протянул мне телефон.

– Да это же ребенок! – увеличивая и отдаляя изображение, я смотрел на то как пацан лет десяти – двенадцати выскочил из-за дома и скрылся под навесом, а потом минуты через три, шмыгнул обратно за дом, но уже с тяжелым рюкзаком за плечами и с коробкой под мышкой.

– Во басота охамела. Среди бела дня…

– Не первый раз он к тебе наведывался. Скорее всего замок уже давно вскрыт был. Более ранних записей раздобыть не удалось. Стерлись уже… Понемногу выносил. Скорее всего местный. Может поищем?

– Ну и что ты с него возьмешь?

Нужно признать, что я слегка выдохнул. На видеозаписи по моему двору шарился ребенок. Никакой не верзила и явно не рецидивист со стажем. Пацаненок, шустро передвигался по территории не забыв натянуть капюшон толстовки на лицо. Да уж… что ж с тебя вырастет? Но с другой стороны, что если он это делает от нужды? Почему-то в своей голове я уже оправдал малолетнего воришку и решил, что искать я его не буду. Но камеры у себя во дворе установлю и дверь Нине поменяю, на более надежную…

– Ну хоть припугнем немного. С родителями пообщаемся.

– Тебя заняться больше нечем? Не думаю, что от хорошей жизни он это делает.

– Ты не прав. Он пока еще ребенок, только поэтому его нужно найти…

– Да! Да! И наставить на путь истинный! – зевнув представил, как хорошо бы было сейчас поужинать и завалиться на диван рядом с Ниной. – Пальцем ему погрозишь, а он тебя трехэтажным матом обложит и дальше свое дело продолжит.

– А если бы он у тебя тачку угнал.

– Ну тачка – это другой разговор… Короче, не хочу! Устал… Я сюда отдыхать приехал, а не за малолетними воришками гоняться.

– Особенно, когда есть занятие поинтересней, – снова полез не в свое дело Серега.

– И поэтому тоже… Если честно, я ему даже немного благодарен. Хоть залежи металлолома со двора вынес. У меня до этой лебедки, руки семь лет не доходили. Да и так по мелочи, хлам всякий растащил.

– Кстати, а как он ее вынес? Она же тяжеленная…

– Да, хрен знает!

* * *

– А я на работу устроилась, – сверкнув довольной улыбкой, Нина отставила турку с горящей конфорки и следом плюхнула на нее пузатый чайник.

Да, с недавних пор на ее кухне появился кофе, и теперь она не без удовольствия его для меня варит. Ее глаза сверкают. Ямочки на щеках так и манят зацеловать ее белую бархатную кожу.

– В детский сад… Подменным воспитателем, – не дождавшись от меня реакции продолжила она.

– Ты воспитатель? – мои брови от удивления взметнулись вверх.

– Да! А почему тебя это так удивляет? – подала мне кофе и присела напротив.

– Не знаю… почему-то я не представляю тебя в этой роли.

– А в роли кого ты меня представляешь?

Пожимаю плечами.

– Мне казалось, что ты какой-нибудь там… бухгалтер.

– Бухгалтер? – теперь ее брови изобразили удивление. – Почему бухгалтер? Ничего не имею против этой профессии, но с собой я ее почему-то никогда не отождествляла.

– Главный бухгалтер. Как минимум, главный! – поспешил исправиться я.

– Ты кстати, на доктора тоже слабовато смахиваешь. В жизни бы не подумала…

– А на кого же я смахиваю?

Нина задумалась.

– На лесоруба… или как там их еще называют? На дровосека! Вот…

– Где называют? В детских сказках? – усмехнулся.

Свист закипевшего чайника заставил ее подскочить с места и направиться к плите.

– Ну почему в сказках? В обычной жизни они, наверное, тоже так называются.

– Не знаю, мне знакомы только два человека подобной профессии: арборист и вальщик. И ни один из них ни разу не называл себя дровосеком.

– Откуда у тебя такие знакомые?

– У меня много разных знакомых. Профессия знаешь ли обязывает, встречать людей, работающих в экстремальных условиях. Лет пятнадцать назад я в БСМП работал, вот там с одним арбаристом и познакомился. Мы его по частям собирали, весь поломанный был.

Нина делала себе чай, а я не усидев на месте подошел и встал позади нее. До чего она все-таки манящая женщина, сто лет таких не встречал… Обхватив руками талию, прижал к себе. Руки, сами поползли вверх и очертили полушария тяжелой груди. Ощущение мягкого податливого тела в руках тут же отозвалось тяжестью в паху. Тонкий цветочный аромат исходящий от ее слегка растрёпанных волос дурманил голову.

– Арбарист, арбарист… Первый раз слышу, – Нина запрокинула голову и облокотившись мне на грудь посмотрела на меня снизу-вверх.

Глубокий вырез сарафана немного сместился вниз и открыл самый край темных ареол. Я как пацан пялился в декольте женщины забывая, как дышать.

– Это человек который распиливает дерево частями, начиная сверху, – потянул бретели ее свободного сарафана вниз по плечам. – Обычно он работает со сложными деревьями, растущими в ограниченном пространстве…

Нина склонило голову проследив за моими руками.

Поцелуй в шею прямо под кромкой волос над линии позвоночника. Охренеть, какая она отзывчивая… По ее открытой спине и плечам рассыпаются мурашки. Сам задираю ее подбородок вверх. Смотрю в глаза. Они у нее черные, зрачки расширены и почти сливаются с шоколадной радужкой.

– Боишься меня?

– С чего ты взял?

– У тебя зрачки расширены, обычно они такие или при сильном стрессе, или страхе. Либо при плохом освещении. С освещением здесь, по-моему, все в порядке.

– Не боюсь…

– А зря… – легкий укус в шею. – Сожру тебя как волк Красную шапочку…

На столе начинает трезвонить ее телефон. А психованный Луи принимается на него истошно лаять.

– Потом ответишь, – быстрее задираю подол ее платья.

– Подожди…

Игнорирую… Нина пытается выпутаться из моих объятий тянется за трубкой.

– Перезвонят! – перехватываю ее руку.

– Нужно взять! Это заведующая.

– Ну раз заведующая… – отпускаю. Нина быстро принимает звонок и убегает в соседнюю комнату.

– Да, Любовь Константиновна! Конечно смогу! Завтра выйду…