Текст книги "Жизнь сложней чем кажется (СИ)"

Автор книги: Марина Зимняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

30.

30.

Алина

Пять лет назад

– Алина. Бульон свари. Только курицу. Подсоли немного и смотри, ни каких специй.

– Мам. Да пожалей ты его. Чего мы его только водой этой поим? Как он поправится то? Ему питаться нормально надо.

– Не можешь сказать ничего умного, лучше помолчи. В больнице у него стол специальный, диета. А ты собралась его этим кормить?

Мама поднимает со стола палку копчёной колбасы.

– Да почему этим?

Я только пришла из магазина и выкладываю продукты на стол. Вадик спит в коляске на балконе. Мама как раз пол часа за ним присмотрела, пока я бегала по делам. Не хотя конечно, но осталась. Вид, правда у нее такой, будто бы великое одолжение мне сделала.

Я ему пюре сейчас сделаю. И индейку вот купила. Она диетическая и гипоаллергенная. Сейчас фарша накручу и паровых котлет приготовлю. Все ж лучше, чем вода подсоленная.

– Не выдумывай! Я сказала, что ему отнести. Давай без самодеятельности. Я детей до вечера возьму. Софина пусть и на ночь остается, если хочет. А Вадима заберешь. Возраст у меня уже не тот, что бы с младенцами возиться.

Собираю детей, помогаю маме выкатить коляску. Сегодня я снова вызвалась навестить отца. Он уже месяц лежит в онкоцентре. Ему удалили сорок процентов кишечника. Химия дается ему тяжело. Папа слабеет на глазах. Я прекрасно понимаю, что он доживает последние дни. Врачи уже сказали нам, что дни его сочтены. У него была четвертая стадия. Поздно обратились. Я понимаю, что моя стряпня сил ему не прибавит. Но и мамины бульоны оптимизма ему тоже не добавляют. Он исчезает на глазах. Некогда высокий крупный мужчина за какие-то полгода высох на половину. Глаза впали, нос заострился, руки как веточки уже. И я каждый день пытаюсь оставить детей на маму, что бы лишний раз увидеть его. Как я буду без папы?

Мама поначалу навещала его сама. Оставаться с Вадимом она не любит. Хотя он уже перерос свой самый вредный период. Он вполне спокойно может сидеть и лежать в коляске и почти не напоминать о себе. Какая большая разница между ним и Софиной. Ее мама всегда брала с удовольствием и регулярно читала мне лекции о том, как мне следует за ней ухаживать. На внука мама даже взглянуть лишний раз не хочет.

Приготовив папе обед, полностью проигнорировав мамины наставления, я отправилась в больницу к отцу. В тот день он выглядел иначе. Ему как будто бы стало легче. Он смотрел на меня вполне ясными глазами.

– Привет, пап. Ты один в палате? Твоего соседа выписали?

– Выписали, дочка.

– Ну вот видишь. И ты скоро домой поедешь.

– Поеду, милая. Но только не домой.

– Пап.

Папа улыбнулся мне.

– Доченька. Я же чувствую, что это мои последние дни. Хорошо, что ты сегодня пришла. Мне давно было нужно тебе кое что рассказать. Я не знаю, правильно ли будет посвятить тебя в это. Но прости меня, старика. Уйти, мне так будет легче. Да и ты может многое поймешь, чего раньше не понимала.

Я села на стул около папиной кровати. Взяла в руки его ладонь. Сухая и тонкая кожа, как пергамент. Боже, за что люди должны переживать такие мучения?

– Дочь. Ты, наверное, знаешь, что брак с Ольгой не первый для меня. Семь лет я был женат на совершенно другой женщине. Я любил Аню, она любила меня. Все в нашей семье было прекрасно, но не было одного. У нас не было детей. Она очень сильно переживала из-за этого. Я относился к данному факту проще. Раньше не было этих всяких новомодных методик. Она просто сходила к одному врачу, к другому. Все в один голос заявили: Проблем не видим. Это психосоматика. Отпустите ситуацию, живите спокойно. Может в один момент сами не заметите, как окажитесь в положении. Я часто сопровождал ее на приемы. И один доктор посоветовал сменить нам климат или просто место жительства. Загрузить ее другими заботами. Я поговорил с начальством на работе. И меня перевели на побережье. Аня восприняла эту новость без энтузиазма. Но хлопоты, связанные с переездом, действительно ее отвлекли. А спустя три месяца мы поняли, что ждем ребенка. Аня просто летала. Я тоже был счастлив. Мы решили остаться на некоторое время в Туапсе. Я продолжал работать. Она радоваться своей беременности. Но в один день случилась несчастье.

Папа замолчал. И продолжил лежать молча еще несколько минут.

– Пап. Она его потеряла?

– Нет.

– Неужели она утонула?

– Нет. Дочка. Аню просто сбила машина. Мы жили в частном секторе. Ты не знаешь, наверно, что из себя подставляют улицы на побережье. Дороги там сплошной серпантин. Множество спусков и подъемом. Мужчина выгнал машину за двор и не поставил ее на ручной тормоз. Пока он ходил закрывать ворота, машина покатилась. А она тем временем проходила внизу улицы. Вернее, переходила…

– Пап. Не надо... Все... Я поняла, как не стало твоей первой жены.

Папа снова замолчал. Видно было, как тяжело ему довались эти воспоминания.

– Пап. Не нужно. Если тебе трудно об этом говорить, не надо.

– Алин. Мне хочется с тобой поделиться. Послушай меня, пожалуйста. И прости за то, что не смог быть тебе хорошим отцом… Я вернулся обратно. Похоронил жену и своего нерожденного ребенка. А потом запил. Я потерял работу. Анины родители не переставали меня винить в том, что их дочери не стало. Ее маме не понравился наш внезапный переезд на новое место. – Дочка, я так опустился. Из запоя меня вытащила Ольга. Она была подругой моей первой супруги. – Да, Алин. Не смотри так. Они дружили с детства. Она была частым гостем в нашей квартире. Не думаю, что пока Аня была жива, у Ольги были какие-то чувства ко мне. Но то, что она единственная подставила свое плече в тяжелое для меня время, подкупило. Через некоторое время она переехала ко мне. Мы стали жить. Через год расписались. Оле было уже двадцать восемь, и она тоже очень хотела ребенка. А беременность не наступала. Тогда мы начали ссориться. Она обвиняла меня. Говорила, что причина во мне. Что зря со мной связалась. Что Аня, скорее всего, забеременела не от меня. После этого скандала я ушел из дома.

– Ты опять начал пить?

Папа закрывает глаза.

– Да, доченька. Не так, конечно, как после смерти Ани, но на дно бутылки я заглядывал частенько. Я переехал в общежитие от завода. У меня там была комната. Несколько месяцев мы жили раздельно, пока Ольга не пришла и не стала уговаривать меня вернуться. Мы снова стали жить вместе. Но в один вечер на пороге нашей квартиры появилась женщина с моей работы. Она тоже жила в общежитии и нередко составляла мне компанию. Она сразу заявила мне и Ольге, что ждет ребенка и стала требовать деньги на аборт.

Папа снова замолчал. Через время он продолжил.

– Ты знаешь нашу маму. И можешь себе представить, какой она закатила скандал. Алина, я не буду вдаваться в подробности. Я думаю, ты и сама можешь догадаться, что творилось у нас дома в тот период. Дочка, прости, но я тоже хотел, чтобы она избавилась от ребенка. Это было вечером. Ольга ее прогнала. А на утро заявила, что возьмет этого ребенка себе, пусть только та выносит и родит. Я был против, прости… Но она слушать меня не стала. Сама поехала к ней, и они договорились. Твоя настоящая мама была женщина, пьющая. Такая же, как и я на тот период жизни. Ольга заплатила ей. Она даже продала почти все свое золото. У нее остались только серьги и обручальное кольцо. Вот так, Алина, ты появилась в нашей семье. А дальше ты все уже знаешь. Я видел, как Ольга к тебе относится. Она не раз признавалась мне, что совершила ошибку. Что смотрит на тебя и видит в тебе ту женщину. Ведь ты действительно ничем не похожа на Олю. Абсолютно... Она срывалась на тебе, решила воспитывать тебя максимально строго. Говорила, что такие гены, как у меня и той... Обязательно вылезут наружу. А я смотрел на все это и молчал. Прости меня, доченька...

– Пап. Я знаю.

Отец изменился в лице. В его глазах читался немой вопрос.

– Давно?

– Лет с двенадцати. С того момента, как стала понимать смысл слова "нагулянная".

– Тебе мама рассказала?

– Что ты? Нет, конечно. Я не раз слышала разговоры наших соседок. Мы же всю жизнь прожили в одном доме и одном дворе. Часто при виде меня они начинали шептаться. Я слышала фразы: "совсем не похожа", "как будто не их" и это самое слово. Правда, я всегда была уверена, что ты мне не отец, а не наоборот. Ты же видел, как я старалась всегда угодить маме. Но мне почти никогда это не удавалась. Когда стала старше, я решила, что мама, возможно, пережила насилие. Потому и относится ко мне так...

– И ты ни разу у нас не спросила. Почему?

Я отрицательно покачала головой.

– Не знаю. Я никому не рассказывала этого, даже Руслану. Ты меня пожалел тогда, да, пап?

– Что ты имеешь в виду?

– То, что так рано позволил мне выйти замуж.

– Алин. Я видел, как он к тебе относился. И решил, что тебе будет так лучше. Ольга была категорична, но, поразмыслив немного, решила, что и она освободится от ответственности за тебя. Поэтому согласилась со мной. Руслан ей нравился, она ведь знала его еще ребенком, поэтому не противилась вашим отношениям.

– Пап. Ты зря разбередил себе душу. Тебе и так тяжело.

На глазах отца блестели слезы.

– Не зря, доченька. Прости… Я никчёмный человек. Всю жизнь только себя жалел. И закрывал глаза на то, что моим близким плохо.

***

– Мам. И правда. Почему ты ни разу не спросила у бабушки? Ладно, ты не могла спросить о таком в детстве. Но после рассказа дедушки. Ты же могла с ней поговорить. И неужели тебе не интересно, кто была твоя настоящая мама. Ты не пыталась ничего узнать про нее?

– Нет. Узнать не пыталось. Не вижу смысла. Возможно, этой женщины уже и в живых нет. Да и за чем искать того, кто тебя не хотел?

– А почему не поговорила с бабушкой об этом?

– А зачем Софин? Лишний раз травить ей и себе душу. Мы всегда были с ней чужими друг другу. Доченька, если бы ты сейчас не поделилась со мной своими бедами. Я бы и тебе никогда этого не рассказала. Я бы не стала намеренно очернять бабушку в твоих глазах. Я же знаю, как ты ее любишь, да и она тебя.

– Мам. Все равно это странно. Меня тогда за что она любит? Я же твоя дочь! Или только за то, что я на тебя не похожа?

– Софина. Я не знаю. Скорее всего, потому, что ей нужно было кого-то любить. Вот она и выбрала тебя. Она ведь уверена, что я не смогу тебя воспитать нормально. Моя генетика не позволит мне. Поэтому она и взялась за тебя так рьяно. И ведь я ей позволяла. Мне действительно так было проще. Если бы Ира не настаивала на нашем переезде и не устроила бы всего этого. Я, наверное, до сих пор бы опускала глаза при маме. Видишь, как получается! Я упростила жизнь себе. У Вадика появился шанс стать нормальным ребёнком, а тебя лишила всего…

Мама разводит руками.

– Поэтому говорю тебе еще раз: я не против твоего возвращения к бабушке. И я не хочу, чтобы ты думала о ней плохо. Она этого не заслуживает. Бабушка очень тебя любит. Где-то в глубине души она и меня любит. В конце концов, благодаря именно ей я появилась на свет. Она мне многое дала. У меня было все, что должно быть у среднестатистического ребенка. Она дола мне благополучную семью. Что бы было со мной, если бы я жила с той женщиной, решив она меня оставить?

– Нет, мам. Я тебе уже говорила. Я не поеду обратно. Какой в этом смысл. Я ведь хочу учиться.

– Дочь. Ты опять про Питер?

– Мам. Ну, я очень хочу попробовать.

– Ладно, Софина. Мы подумаем над этим.

31.

31.

Дима

– Это не дети! Это наказание какое-то! Вы что вытворяете? У этой мозгов нет совсем! Но ты то лоб здоровый! Как дал бы тебе…

Отец замахивается, а потом опускает руку и выходит из комнаты. Продолжает так же орать, но уже сменив локацию. Он уже дважды выпил. Диана сидит на диване в углу и рыдает. Мама в спальне. От нас только что уехала скорая. У мамы упало давление, она почти потеряла сознание. Прошло уже полтора часа с того момента, как Рита посвятила маму в их с Дианой развлечения. Она с того момента не сказала ни слова, кроме того, что попросила оставить ее и не заходить к ней в комнату. Зато у отца рот не закрывается. Он с Дианкой приехал как раз в тот момент, когда маме стало плохо. Я уже вызывал ей скорую.

– Тебе на это нужны были деньги. Да, – обращается он к сестре.

– Пап. Она меня шантажировала.

Шантажировала Диану не Рита, а другая девчонка. Она стала случайным свидетелем их развлечений. И сняла видео, но уже со своего ракурса. Та девочка, которую они кошмарили. В лицее уже, оказывается, не учится. После того беспредела, что учинили Диана с Ритой. Родители забрали ее документы и перевели в другое место. Не понимаю, почему не стали пытаться наказать обидчиков.

Рита с Дианой с начала учебного года выбрали себе жертву и всячески ее доставали. Девчонка терпела. Окружающие не замечали. Но последняя их выходка переходила уже все границы. То, что они творили в туалете. Это просто жесть... Я когда увидел. Сам сестре чуть по лицу не заехал. Как сдержался, не знаю.

Дианка выпросила у папы денег и заплатила шантажистке. Через некоторое время она запросила у нее еще. Тогда и произошла та драка в школе на уроке английского. Но отец съездил к директору. И замял все, как он умеет. В причинах, как обычно, не разбирался.

А потом Ритке стало скучно. Когда я забирал Дианку с той квартиры. Я позвонил Захару, а тот – ее старшему брату. Ярослав с Захаром общаются, они примерно одного возраста. Брат устроил Ритке взбучку. И она решила сделать и мне в отместку какую-нибудь пакость. И сделала.

Я понял, что это ее рук дело, только когда увидел их с Софиной у себя дома.

Мне писал аноним, тот же номер, что и прислал мне фотки Дианки с вписки. Ночью к этим фотографиям добавилось видео. Где Диана избивает девчонку в туалете, а потом тащит ее за волосы к унитазу. Я просто о…л!

Через пару минут после видео. Мне пришло сообщение. В котором было сказано, что если я не хочу, чтобы это дошло до родителей. Я должен игнорировать Софину. Делать вид, что я ее не замечаю. А самое главное – возобновить общение с Нестеренко. Я сразу подумал на Арину.

Начал ей названивать. Телефон был выключен. А утром она меня послала. По ее поведению было ясно, что, скорее всего, она тут не при чем.

Попросил брата пробить номер. Оказалось, он принадлежит какому-то мужику, которого уже два месяца и в живых то нет. Дед всю жизнь проработал токарем на заводе. По всей вероятности, и родственников не имел. Короче, кто-то решил пользоваться его номером, пока тот еще на нем числился. Захар поинтересовался, за чем мне это. Но доставать не стал.

Дианка рыдала и умоляла ничего не рассказывать папе. Дура! Мне было абсолютно наплевать на то, что узнает отец. А вот если узнает мама. Может случиться беда. Она и случилась.

Я понимал, что бесконечно я не буду идти на поводу у шантажиста. Но мне нужно было разобраться, откуда ноги растут. В один вечер я написал Софине. Хотел ей объяснить все как есть. Но потом испугался, что она не захочет этого понять. Ее ведь тоже пытались травить. Сообщение удалил. Решил поделиться этой проблемой с братом. Но он, как назло, на неделю улетел в Красноярск. А потом Софину вообще перевели в другой класс. И я даже видеть ее перестал. Почти…

А теперь я стою и слушаю вопли отца и вой сестры.

– Завтра же ты поедешь в Подмосковье, в школу интернат. Видеть тебя не хочу! Неблагодарная! Чего тебе не хватало? И ты!

Отец указывает на меня.

– Я никуда не поеду. Мне полгода учиться осталось.

Отец машет рукой.

– Иди вещи собирай. Бессовестная! Связалась! Ты что, не видела, с кем дружишь? По этой девке психушка плачет.

Да уж, папа. Она не видела. А ты чем смотрел – думаю я. Рита и правда не адекватная. Глядя на всю эту ситуацию, она просто стояла и улыбалась. Типа! Какая я все-таки... Довела столько людей!

Отец ее выпроводил и пошел следом за ней выяснять отношения с ее родителями. И если батя у нее еще более-менее мужик рассудительный. То мать! Это Рита номер два, а точнее один. Наблюдаю за этой вакханалией. И понимаю, что дико завидую людям с нормальными семьями. Скорей бы закончился этот учебный год. Уеду куда-нибудь подальше. Куда там Софина хотела в Питер. Значит, будет Питер.

– Папочка. Ну, пожалуйста, – не перестает рыдать Диана. – Я там не смогу. Как я там одна?

– Ты там не одна будешь. Таких, как ты там пятьсот человек. Найдешь себе еще какую-нибудь подружку. Не лучше этой. Только подальше от сюда. Ты видела, до чего ты мать довела?

– Папа. Прости! Я не хотела. Я не буду так больше. Пожалуйста, – продолжает рыдать она.

– Диана, если это завтра просочится в сеть. Плохо будет всем. И тебе. И мне. И маме. Ты себе даже не представляешь, как ты меня подвела, дочка. Я не успел замять дело с аварией. Так на тебе, папа, еще дерьма лопату. Да, Диана! Я все равно тебя отсюда отправлю. Хочешь плачь, хочешь не плачь. Нельзя тебе сейчас здесь оставаться.

Пока они выясняли отношения. Я вытащил ключи от маминой машины. Она на ней давно не ездит. После операции передвигается только на такси или с отцом. Либо вообще неделями дома сидит. Хоть бы она была заправлена. Захар недавно ее на диагностику гонял. Хотел себе взять на время, но почему-то не забрал до сих пор.

До Софины я добрался минут за сорок. Ночь уже. Пусть прав у меня пока нет. Но выгляжу я вполне совершеннолетним. К тому же с такими номерами тачки не тормозят. Это слова отца. Как теперь не воспользоваться возможностью?

Она меня забанила. У меня есть еще один номер. Пишу ей, блокирует снова. Значит, пойду в гости. Дождался, пока из подъезда выйдет женщина. И зашел в дом.

Алина Сергеевна на порог меня не пустила. Но поскольку разговаривала она вполне миролюбиво. Она не в курсе последних событий. Может, все обойдется? Я удалил все свои профили. Я не рассматривал эту фотку, но отдалено, девушка действительно была похожа на Софину. И все бы ничего, если бы фотография не была настолько откровенной. И надпись эта тоже... Придурок! И Рита тоже сука!

Алина Сергеевна закрыла перед моим носом дверь. Мне ничего не оставалось делать, как вернуться домой.

И тут снова началось.

– Ты! Ты куда за руль полез!? Одной мне мало! От тебя еще происшествий на дороге не хватало! Какого х…?

– Мне нужно было! Ты знаешь, что я нормально вожу!

Лицо у отца красное, глаза на выкате. Еще не хватало, что бы и его какой-нибудь приступ шарахнул.

Дианки не видно. Он как заведенный ходит по комнате.

– Пап. Никто не узнает. Все нормально будет.

– Ты придурок совсем? Моя дочь. Булила ребенка. Да чтоб такое замять!

– А не надо было заминать все ее ранние выходки! Ты же на все сквозь пальцы смотрел. Тебе же куда то там баллотироваться нужно было. А на то, что в семье творится. Плевать?

– Рот свой закрой. Щенок.

– А ты не боишься, что твоя вторая семья тоже вылезет невзначай? Только здесь ты уже никого не обвинишь!

– Это не твое дело!

– А если мама узнает?

– Тебя это не касается. Не дорос еще.

– Отец. Что с ней будет? Когда и это вылезет наружу. Только слепой вас не видел. Вы по всему городу вместе шляетесь. Еще и ребенка за собой таскаете.

– Пошел вон.

И я пошел. Заглянул в комнату к маме. Она спала. Ей что-то вкололи. Хотел пройти мимо комнаты сестры. Но заглянул и в нее. Диана лежала лицом в подушку. Ее тело до сих пор сотрясали рыдания. На полу валялся разбитый телефон.

Как в такой обстановке остаться нормальным человеком? Диана всегда была избалованным ребенком. Отец сам потакал всем ее прихотям. Маму она почти всегда игнорировала. Чем очень ее обижала. Последние годы мама постоянно болеет. Возможно, поэтому Дианку никто не воспитывал. Я старше на три года. Но я всегда больше тянулся к брату, нежели к отцу. И маму мне было жаль. А Диане на нее наплевать. Она сейчас лежит и думает о своей несчастной судьбе. А не о том, что навредила здоровью матери.

– Ты же обещал!

Дианка поворачивается ко мне лицом. Она вся опухшая и заплаканная.

– Что мне теперь делать? Тебя то дома оставляют. А от меня избавиться хотят.

– А за что меня то отсылать? Никто кроме тебя не виноват в твоих бедах. Меня сюда не приплетай.

– Ты мне обещал!

– Диана. Ни сегодня, так завтра это бы все равно вылезло. Я не собирался быть рабом этой психопатки вечно!

Дианка отворачивается от меня. А я выхожу из ее комнаты.

Завтра утром поеду к Софине. Расскажу ей все. Она меня поймет.

Но Софина меня даже слушать не стала. Ладно. Пусть будет так. Вероятно, мои чувства не взаимны.

32.

32.

Софина

Подошла к концу и вторая четверть. Впереди Новый год и каникулы. Я обещала на них навестить бабушку. Сейчас собираю вещи в дорогу.

С того раза, когда Дима приходил ко мне домой. Мы больше не общались. Мы почти не видимся. А если вдруг встречаемся где-то в коридорах. Оба делаем вид, что не знаем друг друга. Поначалу мне было очень больно. Всякий раз, когда я его видела. Сердце у меня так и замирало. Он же смотрел всегда сквозь меня. Будто бы я прозрачная и совсем незаметная. Сразу после того случая Риту перевели на домашнее обучение, и я ни разу больше с ней не встречалась. Где-то с неделю после публикации в Димином профиле той фотографии надо мной пытались подшучивать парни. И Света Архипова тоже немного побрызгалась ядом. Соня говорит, что Дима подрался тогда с несколькими шутниками. Снова директриса причитала и охала. Но ничего, разобрались и с этим.

Я кстати, видела его пару раз с пластырем на брови. И ссадиной на скуле. Не знаю, может я какая-то бесхарактерная. Но если бы он еще хотя бы раз ко мне подошел. Я бы его выслушала. Для меня его поведение в ту неделю до сих пор осталось загадкой. Мама говорила, что Диминой сестры в школе тоже больше нет. Ее вообще отправили в школу – интернат. Говорят, что они с Ритой устроили травлю какой-то девочке. За это теперь и расплачиваются.

– Мама. Зачем мне так много вещей? Я же на неделю всего. Ты точно на меня не обидишься? Просто она ведь будет там совсем одна. Я обещала, что приеду на Новый год.

– Соф. Ну что я, маленькая, что ли? Мы с Вадиком до Иры поедем. Какой там праздник. Я не знаю, как он себя будет вести. У нее ведь еще гости будут.

– Вот и посмотришь. Как раз на его поведение.

Брат действительно стал более общительным. До четырех лет он вообще молчал. Даже не пытался произносить звуки. Мама очень переживала. А потом он резко заговорил, сразу целыми фразами. Правда, эти фразы он выдавал очень редко. Но мы, по крайней мере, стали понимать, что он все же способен говорить. Я вообще думала, что он немой. А сейчас он даже выучил буквы. Няня хорошо с ним занимается. И мама, видя результат, стала больше уделять внимания его развитию.

Вадик лежит на диване на животе и листает книгу. Это тоже еще одна победа. Он начал чем-то интересоваться помимо телевизора. Иногда он рисует. И время от времени даже пытается помогать делать уборку. Вот недавно вытирал пыль на подоконниках. И не важно, что делал он это полотенцем. Главное, что проявил инициативу.

Мама, конечно, очень довольна. Единственное, что пока еще слабо сдвинулось с мертвой точки, так это контакт с посторонними людьми. Он и с близкими то контактировать не слишком хочет. То, что он сразу принял няню – какая-то счастливая случайность. Но она женщина опытная. Сейчас пенсионерка, а так всю жизнь проработала воспитателем в детском саду. Вынуждена признать, что мама не зря затеяла этот переезд. Так бабушке и передам. Она до сих пор бурчит на маму, когда мы разговариваем с ней по телефону.

Мамина откровенность заставила меня посмотреть на многие вещи иными глазами. Конечно же, бабушку я любить не перестала. Но все равно мне очень обидно за маму. Она ведь ни в чем не виновата. А всю жизнь мучилась рядом с бабушкой.

– Соф. Сбегай в магазин. Я опару поставила. А муки маловато.

Я оделась и вышла на улицу. В подъезде столкнулась с двумя мужчинами. Один был довольно пожилым. Второй, вероятно, его сын. Они были похожи. И оба уставились на меня со странным интересом. Мне стало как-то не по себе, и я постаралась побыстрее выйти на улицу.

Когда я вернулась, обнаружила этих самых людей у нас на кухне. Мама была очень растеряна. По ее глазам было видно, что она испугана.

– Алина, дочка, успокойся, – сказал пожилой мужчина.

Когда это мама стала кому-то дочкой?

– Мы пришли просто познакомиться с Софиной.

– Вы очень долго шли. Алий Заурович.

– Ты же знаешь. Руслан был против.

– Руслана нет в живых уже десять лет.

– Да, Алина, Именно поэтому мы здесь. Меня тоже скоро может не стать. А я так и не познакомлюсь со своей единственной внучкой.

– А как же…?

– У Тимура сыновья. Стало быть, внуки, – улыбнулся пожилой мужчина.

– Софина, подойди, пожалуйста сюда. Дочка. Это…

Но пожилой мужчина опередил маму.

– Софина. Я твой дедушка. Меня зовут Алий Заурович. А это твой дядя Тимур. Ты очень похожа на Руслана, просто одно лицо. Мы узнали тебя еще на улице.

Я стою, смотрю на этих мужчин и не знаю, что сказать. А что я должна им говорить? Мне через месяц семнадцать исполнится, а я вижу этих людей впервые в жизни. Мама выглядит растерянной. Она поставила перед ними чай. Но они к нему не притрагиваются. Сидят и просто смотрят на меня.

– Софина. Не стой, присаживайся. Мы хотим с тобой пообщаться. Может, ты расскажешь нам о себе что-нибудь – с улыбкой говорит пожилой мужчина.

Как он себе это представляет? Что вообще он хочет от меня услышать?

– Я так понимаю. Ты уже заканчиваешь школу?

– Да. Я учусь в одиннадцатом классе.

Снова пауза.

– Какие у тебя планы? Где бы ты хотела учиться?

– В меде.

Мужчины переглядываются. Пожилой мужчина снисходительно улыбается.

– Да уж. Вижу, на Руслана ты похожа не только внешне.

К нам на кухню заглядывает Вадик. Смотрит на гостей своим непроницаем взглядом. А потом подходит и забирается ко мне на колени.

– Сыночек. У нас гости. Нужно поздороваться.

Но брат молчит. Просто сидит у меня на коленях и смотрит на этих людей с каким-то подозрением. Вообще мы привыкли к его угрюмости. Дождаться улыбки от Вадима – все равно, что ждать солнца в пасмурный день.

– Дети. Идите пока в комнату, – говорит мама.

Наконец то! У меня от этого напряжения аж позвоночник разболелся. Сидела на стуле с ощущением, будто бы я кол проглотила.

Мы выходим из кухни, и я даже прикрываю за нами дверь. Но не до конца. Мне все же любопытно, о чем они будут говорить. Вообще я не знаю, чего от них ожидать. На кухне царило такое напряжение. Бедная мама. Она явно чувствует себя не в своей тарелке.

– Алий Заурович. Я так понимаю, вы пришли не просто так. Я не знаю, что вас мотивировало на знакомство с внучкой. Но уверена, что вы находитесь здесь не случайно. Поэтому скажите сейчас. Чего вы ждете от этого знакомства? Софина уже не ребенок. Полюбить вас за то, что вы есть, вряд ли у нее получится. Поэтому не ждите от нее многого. Она вас не знает. И я не уверена, что захочет узнавать.

– Алина. Я тебя понимаю. Да, пожалуй, я несколько запоздал со знакомством. Когда она родилась, я пытался. Но Руслан... В общем так, дочка. Мне бы хотелось поучаствовать в ее судьбе. Я в курсе того, что жизнь у тебя не сахар. Дочь ни сегодня, завтра студентка, больной ребенок на руках. Понимаю, что одна ты не справишься. Я не бедный человек. Хочу помочь. Финансово…

– Просто помочь? И все?

Далее последовала пауза.

– Не совсем так, – продолжил мужчина. – Алина. Не знаю, в курсе ты или нет. Но у нашей семьи есть бизнес. Мы много лет занимаемся горнодобывающей промышленностью. Если бы Руслан не был таким упертым. Он бы не прозябал столько лет на скорой, а был бы очень обеспеченным человеком. Но он, вероятно, пошел в мать. Я не смог его убедить в неразумности его поведения.

Мужчина снова замолкает.

– Не понимаю. К чему вы клоните?

– К тому, что Софина носит нашу фамилию. В ней течет моя кровь. И я не хотел бы, чтобы она в чем-то нуждалась. У нашей семьи достаточно денег, чтобы обеспечить ей достойную жизнь.

– Ближе к делу. Ведь должны быть какие-то условия?

– Ты очень неглупая женщина, Алина! А я деловой человек. Да, у Софины будет все, что она пожелает, если вы согласитесь на брак.

– Какой еще брак?

– В нашем семейном деле есть посторонний человек. Был период, когда мы нуждались в денежном вливании. Я вынужден был продать часть акций. Поэтому теперь у нас есть партнер. А у него есть сын. Мне бы хотелось снова сделать свое дело, только семейным.

– Что вы несете? Какой партнер? Какой сын?

– Алина. Не нужно со мной так разговаривать.

– Кроме Руслана у вас есть еще сын. Жените своих внуков, как хотите, а нас сюда не приплетайте.

– В начале нашего разговора я уже пояснил, что Софина единственная внучка. Если бы у Тимура была дочь, возможно, этого разговора и не было бы.

– Вы только что говорили, что хотите обеспечить свою кровиночку. А сейчас выясняется, что была бы у Тимура дочь, вы и дальше бы продолжили игнорировать существование Софины.

– Ты неправильно поняла!

– Я все прекрасно поняла, Алий Заурович. Думаю, что вам пора.

– Подумай хорошо, Алина. Я думаю, мы еще вернемся к этому разговору.

– Какому разговору? Ей семнадцать только вот-вот исполнится! Она школьница еще.

– Помнится, ты тоже выскочила замуж за моего сына, будучи вчерашней школьницей. К тому же никто сейчас замуж ее и не выдает. Год – полтора они могут просто общаться. Разумеется, под присмотром старших. Софина понравилась парню. Не спеши отказываться.

– Вы ничего не знаете обо мне. Софина – не я! К тому же я полюбила Руслана! А вы сами послушайте себя со стороны. Что вы предлагаете? Уму не постижимо! Она уже успела понравиться какому-то парню! Когда?

– Молодеж в этом разбирается лучше нас. Интернет, социальные сети. Он видел ее фотографии.

– Всего вам хорошего, Алий Заурович. И вам, Тимур тоже. Надеюсь, больше вы нас беспокоить не будите. Я не собираюсь продавать вам своего ребенка.

– Алина. Ты перегибаешь.

– До свидания.

Мама открыла дверь перед мужчинами, а через несколько секунд закрыла ее за ними. А я так и осталась сидеть ни живая, ни мертвая, у себя в комнате.

– Мама! Что это сейчас было? Я не поняла, чего они хотят. Они хотят выдать меня замуж?

У меня аж дыхание перехватило от волнения.

– Соф. Забудь все, что ты слышала. Это просто причуды старого маразматика. Придумал. Тоже мне!

– Мама. Разве так сейчас бывает?

– Не бывает, доченька, не бывает.

Мама и сама заметно нервничала.

– Дочь. Думаю, это был первый и последний их визит. Не переживай, Соф. Может, останешься дома – сказала мама, поразмыслив несколько минут.

– Мам. Ну я же обещала бабушке.

– Тогда мы поедем с тобой.

– Ма. Зачем? Тебе же будет не комфортно. Я же знаю, что ты не хотела бы лишний раз с ней видеться.

– Мне так будет спокойней.