Текст книги "Жизнь сложней чем кажется (СИ)"
Автор книги: Марина Зимняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
10.
Итак, подведем итоги. Я здесь меньше недели. В лицее так и вовсе второй день, а я уже в своем любимом месте. Мне накладывают швы на голове. Правда хирург. К сожалению, не я. Да уж, что-то я размечталась. Боюсь, что хирургом мне стать возможности не представится. Скорее всего, я просто не доживу до окончания школы. Что там тетя Ира говорила про то, что она надеется, что меня хорошо примут в классе? Приняли, так приняли.
Слышу, как мама тихонько плачет в коридоре. Тетя Ира ей что-то объясняет взволнованным голосом.
Хорошо, что я не отключилась сразу. Я помню все: суету перепуганного тренера и извинения горе шутника и то, как по мою душу прибежала директриса следом за тетей Ирой и притихших девочек. Я даже не сразу поняла, чего они такую суматоху устроили, пока не повернула голову и не увидела пропитанное кровью полотенце. Тогда то я и отъехала. То же мне, в медицину она собралась, от вида собственной крови сознание потеряла. Скажу лишь только себе в оправдание, такое со мной случилось впервые.
– Софина. Больно?
Он точно врач? Я под местной анестезией. Мне всю голову обкололи.
– Нет, нормально.
– Не переживай. Твои шикарные волосы на месте, – с улыбкой произнес молодой доктор. – Рана у тебя на затылке, прямо по краю кромки волос. Зашил аккуратно. Шрама заметно не будет, может, только немного на ощупь будешь его чувствовать. Вообще повезло тебе, девочка. Ты прямо очень легко отделалась. Последствия могли быть куда страшнее. Но мы тебя сейчас не отпустим. Понаблюдаем несколько дней.
– Почему было так много крови?
– Кровотечения при ранениях волосистой части головы, как правило, очень обильные. И остановить их самостоятельно фактически невозможно. Поэтому ты здесь. Не переживай, все будет хорошо. Сейчас тебя отвезут в палату, поставят капельницу. Отдыхай.
Палата оказалась одноместной. Странно. В прошлом году я загремела в инфекционку, и там нас в палате было восемь человек. Причем у всех были разные диагнозы, и я обменивалась инфекцией с другими пациентами на протяжении трех недель. Думала, меня оттуда никогда не выпишут!
– Мам, ну прекрати! Что ты опять рыдаешь? Все со мной нормально. Где Вадик, кстати?
– Он с няней. Хорошая, внимательная женщина. Остался с ней без проблем. Софин, мне кажется, у них даже контакт какой-то случился. Он на нее реагирует. Доченька, тебе больно?
– Да нет, не больно. Ты это, мам, бабушке только не говори.
– Уже.
Смотрю на маму непонимающим взглядом. Зачем? Неужели она не знает, какой будет реакция! Сто процентов! Мама уже выслушала целый вагон упреков! Да, бабушка меня очень любит, но нельзя не заметить и то, что к маме она не всегда справедлива. Многое от мамы не зависит, но она все равно в итоге выходит виноватой. Я даже успела заметить за несколько дней, как она преобразилась, даже плечи будто бы расправила, несмотря на проблемы, связанные с братом. И вот снова смотрю на нее, а она как будто даже меньше стала, глаза снова виноватые.
– Ну а что мне, Соф, оставалось делать? Она мне позвонила дважды и тебе пять раз. Как будто бы почувствовала, как я могла ей не ответить. Тем более мы уже в больнице были. Она сразу все по моему голосу поняла.
– Ругалась?
– Еще как...
***
Дима
– Ты совсем крышей поехал, дебил!? А если бы ты ее убил?
– Ну не убил же!
Толкаю Макаренко в грудак. Он отвечать мне не спешит, просто пятится назад.
– Я тебя урою, если еще раз ее тронешь!
Пацаны не вмешиваются, просто наблюдают. Данил, как обычно, пытается меня успокоить.
– Оставь его, пойдем. Он все понял.
Поворачиваюсь и собираюсь уйти, пока действительно морду ему не расквасил. Но этот идиот кидает мне в спину.
– А что, только тебе все зачетные телки полагаются? Я, может, тоже хотел первым ее...
Договорить он не успевает. Я просто сношу его с ног и припечатываю кулаком в морду. Девчонки начинают визжать. На их крик прибегает Андрей Геннадиевич. Нас растаскивают. Тренер орет не своим голосом, матерится. Первый раз его вижу таким! Что бы он хоть когда-нибудь выдал такие эмоции. Походу дела с девчонкой плохи. Ее только что увезла скорая. Директриса хваталась за сердце. Ирина Анатольевна, кто она ей там тетка. Вообще была белея как мел. Думал, и эта сейчас в обморок грохнется.
– Никто не расходится!
По помещению эхом разносится голос Шердаковой. – Все живо переоделись и поднялись в мой кабинет! – кричит директриса.
– Зачем?
А это уже возмущение от Арины.
– А за тем, Нестеренко, что в вашем классе случилось ЧП, и сейчас мы будем разбираться по горячим следам. Вы думаете, это все шуточки. – У тебя откуда кровь? Макаренко! – не своим голосом произносит Наталья Викторовна.
– Неоткуда!
Вытирая нос тыльной стороной ладони, Миша сплевывает кровь прямо на пол.
– Вы не класс, вы наказание какое-то!
Всплеснув руками, Наталья Викторовна разворачивается и идет на выход.
***
– Да она сама виновата! Пришла вчера полуголая, задницей целый день перед всеми крутила!
– Арина, не забывай где ты находишься и с кем сейчас разговариваешь!
Обрывает ее директор.
Мы сидим в кабинете, в котором обычно проходят педсоветы.
– К чему ты говоришь эти глупости? Я вчера лично ее принимала, видела ее, как тебя сейчас! И ничем внешний вид Нажевой, от твоего не отличался!
Наконец, отвечает директриса Арине. У Нестеренко, походу, тоже крыша потекла, что она несет вообще…
– В любом случае, вы что, дети малые? Это что за шутки? Да ты ее чуть инвалидом не сделал, Макаренко! А мог бы и не инвалидом вовсе… Ты вообще в своем уме?
– Она говорила, что еще и плавать не умеет!
Все дружно поворачиваются к Светке Архиповой. Смотрите-ка, тихоня тихоней, но здесь свои пять копеек вставила.
– Час от часу не легче! Ты слышал это, Миша? А если бы ребята не успели! Она ведь могла утонуть!
Эти разговоры не прекращаются уже минут сорок. Интересно, как она там?
– Наталья Викторовна, я, конечно же, не оправдываю Мишу и не со всеми девочками согласна. Но я то же хочу высказать свое мнение по поводу новенькой. Девочка, я вам скажу, она довольно специфичес...
– Полина Сергеевна, а с вами мы поговорим попозже, и вы лично выскажите мне свое мнение. Вам не кажется, что это не педагогично – говорить сейчас все это при классе?
На сей раз директриса осадила и классную. Спустя час, оставив в кабинете только Макаренко и Сергеевну, директриса, наконец, всех распустила. Возможно, она продержала бы нас и дольше, но орать, по всей видимости, она все-таки устала.
Да. Красивая Софина девчонка. Жизни ей точно здесь спокойной не дадут. Впервые вижу Арину такой. Обычно она само спокойствие и выдержка. Лишней эмоции никогда не выдаст, как не живая. Но зато всегда в себе уверенная. И куда делась эта уверенность.
Есть за мной грешок. Ну, скорее привычка. Я всегда и везде прихожу последним. Ну не знаю, почему я так делаю. Делаю и все. Но сегодня я себе немного изменил. В бассейн примчался раньше всех. Так хотелось на нее посмотреть. Да, а у нее есть на что посмотреть. Фигура у нее, конечно, зачетная! Надо раздобыть ее номер или в соц. сетях порыться.
11.
Пятнадцать лет назад
Алина
– Руслан! Руслан! Ну хватит! Я уже не могу! Отпусти меня! – в голос хохочу я. Но мой муж не собирается меня отпускать. Он закинул меня на плече и ходит со мной таким образом по квартире, а я подметаю следом за ним волосами пол.
Руслан не разрешает мне подстричь волосы, и я уже почти два года как замужняя дама, до сих пор хожу с косой ниже талии. Конечно же мне льстит его обожание. Он любит во мне абсолютно все, я это вижу и чувствую. Но иногда все же берется откуда-то дурацкая обида. Я взрослый человек, но себе не хозяйка. Восемнадцать лет меня третировала мама. А теперь он со своими собственническими замашками. Ну хотя бы сантиметров на двадцать. И спрашивать не буду. Подстригу и все!
– Я тебя предупреждал: не соберешься к восьми, поедешь в том, в чем есть, – серьезным и одновременно веселым голосом говорит он. Только у него так получается. И ощутимо так шлепает меня по заднице. Он ищет свой бумажник по всей квартире, а я вишу вниз головой в халате и одном тапочке.
Софинка сидит в манеже, и смотрит удивленно на нас, своими светлыми глазками, наш одуванчик.
Сегодня мы должны поехать на юбилей к его коллеге, а Софину оставить у моих родителей. Кто бы знал, как я не хочу этого делать. Вот не хочу оставлять ее с мамой, буквально через себя переступаю, всякий раз, когда приходится это сделать.
С родными мужа мы отношения не поддерживаем. Я могу только догадываться о том, что у него приключилось в отношениях с отцом. Этим он со мной не делится. Вообще не любит говорить о своих родственниках.
Я знаю, что у него есть отец и старший брат. Но общение что с одним, что с другим сведено к минимуму. Да что там говорить, нет этого общения в принципе. Я знаю, что накануне нашей свадьбы у Руслана был короткий разговор с отцом. Как-то вечером, как раз после учебы, Руслан подвозил меня домой, и ему позвонил отец. Разговор он начал в машине, потом резко остановился, включил аварийку и вышел из салона. Буквально через пару минут мы продолжили путь, но настроения у него, как и не бывало. Скорее всего, русская невестка не устраивала Алия Зауровича, что на самом деле было все-таки странно, потому как маму Руслана звали Наталья. И его отец состоял с ней в законном браке.
Наконец он опускает меня на пол, а я еле держусь на ногах, потому что голова у меня теперь кружится. Еще бы, минут десять вниз башкой висела!
– Давай. Пятнадцать минут тебе даю.
– Ты шутишь, что ли? Какие пятнадцать минут? Я еще платье даже не гладила! Мы то срыгнули, то укакались!
– Вы?
С улыбкой и удивлением произносит муж.
– Конечно, мы. Мыться то после этого великолепия пришлось нам обеим!
– Ну, мать, ты тут не приукрашай, говори за себя! Я то свою дочу знаю, она в таких делишках не участвует! Да, моя куколка?
Руслан достает Софинку из манежа. Та улыбается ему беззубым ртом.
– Прелесть, а не девочка! Ты ж моя конфета! – приговаривает Руслан, поднимая Софинку над собой. Та заливисто хохочет!
Он уносит ее на кухню. И как пить дать, сейчас мы снова будем чумазыми, и снова нам придется переодеваться.
– Милый, надень ей нагрудник!
– Поздно.
Что мне остается делать? Только еще раз вздохнуть.
Спустя сорок минут мы, наконец, спускаемся к машине. Да уж, нам еще Софину нужно завезти к родителям. Такими темпами мы доберемся как раз к концу банкета. На муже белая рубашка и черные брюки. И всего-то! А я глаз от него оторвать не могу. А когда я вижу его в белом халате, у меня и вовсе голову сносит. Смотрю на мужа с дочкой, Руслан как раз усаживает ее в кресло и счастью своему не верю. Каких-то пару лет назад я даже помыслить не могла, что у меня так скоро появится собственная семья. А то, что я когда-нибудь буду влюблена по уши! Это вообще было из разряда фантастики! Я даже ни капли не расстроилась тому, что мне пришлось перейти на заочку. Мне моей семьи для счастья хватает. И пусть студенчество пройдет мимо меня, я все равно, благодаря маме была лишена студенческого досуга. Учеба и дом – все, что было в моей жизни до Руслана.
Муж паркуется около родительского подъезда. Нужно отнести Софину.
– Может быть, ты сам?
– Алин, ну что за глупости! Пойдем.
Нехотя выхожу из машины. Заходим в подъезд. Подъездная дверь снова подперта кирпичом. Это бабуля с первого этажа выпускает таким образом погулять своих котов. Да, мама этого, скорее всего, еще не видела. Вот будет возмущений, а бабульке все равно дела нет. Поднимаемся на этаж. Руслан звонит в дверь.
Для меня каждая встреча с мамой – настоящее испытание. Пока мы жили под одной крышей, я постоянно была в тонусе. Как только съехала и расслабилась. Каждый поход в гости возвращает меня в детство и юность. А мне не хочется туда возвращаться. Нет, мама не изверг какой-нибудь. Она даже руку на меня ни разу не подняла. Хотя нет, было раз, выхватила от нее ремнем лет в семь. Но там действительно было за дело.
– Это кто к нам пришел? Моя птичка!
Мама абсолютно искренне улыбается Софинке, забирая ее с рук Руслана. Затем переводит взгляд на меня.
– Алина! Что за вид? Руслан, ты куда смотришь? Разве приличной женщине можно так ходить?
Я сжимаюсь в комок. Руслан отодвигает меня за свою спину.
– Ольга Павловна. Софина покушала. Покормите ее не раньше, чем через полтора часа. Ее ужин в термосе. Без самодеятельности, пожалуйста.
Он полностью игнорирует выпад мамы в мою сторону, и это ранит меня уже не первый раз. Меньше всего бы я хотела, чтобы он устроил скандал, но она не впервые так со мной обращается при нем.
На мне бордовое лаконичное платье по фигуре, вырез почти под горло, рукава полностью закрывают руки. Длина может быть немного короче, чем я обычно ношу. Но его мы покупали вместе. Более того, он сам его выбрал. Черные классические лодочки на шпильке. Волосы я убрала в высокий хвост. Немного косметики. Я выгляжу прекрасно, а чувствую теперь себя просто отвратительно.
– Алиш? Ну чего ты скисла? Да не обращай ты на нее внимание. У нее же на лицо профдеформация. Это ты еще не видела, как твоя маман моих одноклассниц в туалете умывала, разглядев на них даже самый минималистичный макияж. А ногти так...
– Руслан. Да какое мне дело до ногтей твоих одноклассниц!
– Все ладно, Алин! Забудь и успокойся!
Я поворачиваю голову к окну и пытаюсь проглотить непрошенные слезы!
***
– Любимый, ну пожалуйста, я не хочу. Давай мы сами: ты, я и Софинка!
– Милая, мы съездим всего на часок! Поздравим их. Они поздравят Софину. Не лишай нашу дочку бабушки и дедушки. Ты же знаешь, как они ее любят.
– Руслан. А вот скажи мне, почему это когда твой отец хотел посмотреть на внучку, ты ему категорично отказал? Я точно знаю, что он был в городе, но ты ему не позволил!
– Алина. Не начинай! Это тебя не касается!
– Да что ты?
– Значит, моя семья тебя касается! А твоя меня нет?
– Ты зачем снова это начинаешь? Тебе спокойно не живется, да?
Я сажусь на диван и закрываю лицо руками. Ну за что мне все это?
– Руслан, ты снова ставишь интересы нашего ребенка выше моих. Она еще маленькая и не понимает ничего. Мы вполне справляемся и без моей мамы. Если я сказала, что не хочу к ним ехать, пойди хотя бы раз мне навстречу!
– Алина. Ты поступаешь эгоистично! Уж полчаса можно и потерпеть ради ребенка!
Новый год. И почему этот праздник все считают веселым? Два дня назад мы поругались, потом помирились. Сейчас сидим за праздничным столом в квартире моих родителей. Мама, как метеор носится из кухни в гостиную и обратно, пытаясь угодить любимому зятю, то и дело бросая на меня недовольные взгляды. Я не собираюсь ей предлагать свою помощь. Я знаю прекрасно, что бы я не сделала, я все сделаю не так. Она даже тарелку на пару сантиметров передвинет, если ее поставила я. Софина сидит на руках у дедушки Сережи. Папа тоже очень ее любит, просто он человек скупой на эмоции. Другой бы не прожил бы с мамой столько лет под одной крышей.
Софинка начинает ерзать и капризничать. Нет, ей не хочется спать. Нашей егозе хочется гулять. Ей вот-вот исполнится одиннадцать месяцев, и она уже пытается делать первые самостоятельные шаги. Я беру ее на руки. Она такая смешная в костюме пчелки. Несу ее в свою бывшую комнату. Здесь есть большой пушистый ковер, по нему мы и собираемся погулять. Но ей не нравится гулять за руку. Она кряхтит и пытается вырвать свою ладошку из моей руки.
– Да ты ж моя зайка! Ну, давай, пробуй сама.
Она подползает к комоду, подтягивается за ручку на ящике и начинает переступать боком вдоль него. В один момент она оступается и вместо того, чтобы плюхнуться на попу, падает вперед. Я подхватываю дочку на руки. Она тут же взрывается диким криком. Ее пухлая губка рассечена пополам, прям по центру, по подбородку течет алая струйка!
– Да что ты за дура такая! – кричит мама. Руслан молча выхватывает у меня ребенка и бежит вниз к машине. Я хватаю покрывало с кровати и бегу вслед за ними.
Больше я не слышу, что вслед мне кричит мама. В моих ушах стучит пульс, а я бегу по снегу к машине в домашних тапочках.
***
Тот Новый год мы провели в травмпункте. Софине тогда наложили четыре шва. У нее губки пухлые с рождения. Нижняя губа лопнула прям по центру, довольно глубоко. Выглядело это так, как будто губа разделена пополам почти до подбородка. Я очень переживала, что останется шрам, но врач сказал, что у детей регенерация тканей быстрая. Скорее всего, с возрастом шрам сгладится и его видно не будет. Сгладился, но я все равно вижу. А еще всякий раз я вижу бешенные глаза Руслана, которыми он смотрел в тот вечер на меня. Он ничего мне не сказал. Кому как ни ему было знать, как случаются такие беды. Уж он то на скорой всякого насмотрелся. Но в тот вечер он смотрел на меня так, что мне казалось, что он вот-вот меня ударит. Со временем, конечно, он остыл. Рана у Софины зажила довольно быстро. Но он больше не настаивал на наших посещениях моих родителей. Не слишком часто, но они приходили к нам сами.
– Знаешь, Ир, этот случай меня как будто в прошлое окунул. И я опять ощущаю себя ужасно виноватой и перед дочкой, и перед Русланом, даже перед мамой. Наверное, я действительно никчемная мать.
– Глупости! Алина, что ты несёшь?
– Ну, она ведь не хотела сюда ехать. Ир. Я ее заставила!
– А что, лучше было оставить ее с твоей чокнутой мамашей?
– Да нет, с ней она совсем другая. Знаешь, постоянно раньше ловила себя на мысли, что ревную собственного ребенка к матери...
12.
Открываю ВК. Пять сообщений. Два от Насти она меня потеряла, три от кого-то неизвестного. На аватарке парень стоит спиной, на голове капюшон. Вот ему то уж я точно отвечать не буду. Двое суток я не брала в руки телефон. Голова болела, все время хотелось спать, и почему-то на меня напала полная апатия. Странно. Почему, да? А вообще телефон я отключила, потому что не хотела разговаривать с бабушкой. Да, именно так не хотела. Одного раза мне оказалось достаточно. Сама, если честно, от себя такого не ожидала.
Бабушка начала настаивать на том, чтобы я вернулась. А я уже сама не знаю, чего я хочу. Я соскучилась по своей школе. И по бабуле тоже. И в лицей идти я совсем не хочу. Но я так устала метаться между мамой и бабушкой. К тому же мама вчера приводила Вадика, он меня увидел и улыбнулся. Он вообще почти никогда не улыбается. Наверное, соскучился. Да и я по нему, оказывается, скучаю тоже. Хотя в больнице я нахожусь только третьи сутки. Врач говорит, что понаблюдает за мной еще выходные и если все будет нормально, отпустит домой.
Снова сообщение. На аватарке уже ни неизвестный, а Дима Северов. Улыбается во все тридцать два.
Дима:Привет! Чего молчишь? Ты там живая?
Дима:Аууу! (улыбающийся смайл машет руками).
Дима:Софин, ну я же вижу, что ты меня видишь! (снова смайл с широкой улыбкой).
Софина:Что ты хотел?
Дима:Хотел узнать, как ты себя чувствуешь?
Софина:Отлично!
Я вышла из мессенджера и снова выключила телефон.
***
– Доченька, давай эту неделю ты все-таки еще побудешь дома. Тем более врач сказал...
– Мама, я знаю, что врач сказал! Да вот только беда в том, что врач за меня экзамены сдавать не будет!
Я до понедельника пробыла в больнице. Сегодня я иду в лицей. Мама настаивает на том, чтобы я еще побыла дома. Тетя Ира даже предлагала дистанционное обучение оформить до конца четверти. Ну уж нет! У меня есть цели, мне нужно к ним идти. И если я буду сидеть дома, шарахаться всех, кто на меня косо посмотрит. Жизнь моя к лучшему не изменится! Что бы мама не говорила, здесь я не останусь. Я все равно поеду поступать туда, куда мечтала. Просто мне нужно собраться и пережить этот период!
Сегодня я не опоздала. Пришла одна из первых. Мама тоже уже вышла на работу, поэтому в лицей мы пришли вместе. Захожу в кабинет. Он почти пуст. Первым уроком моя любимая химия. Сажусь на первый ряд за третью парту. Я ни с кем из присутствующих не поздоровалась. Они тоже не стали меня приветствовать. Раскладываю на парту принадлежности. Ко мне подходит девчонка, по-моему, она третья в свите Арины:
– Это мое место.
Не обращаю на нее никакого внимания.
– Ты не слышишь меня? Я здесь сижу!
Поднимаю на нее глаза.
– В данный момент здесь сижу я! Если тебе тоже хочется присесть, второй стул свободен!
Девчонка фыркает и уходит. Кабинет большой, свободных мест здесь предостаточно!
На моем затылке широкий пластырь. Я не собираюсь его прятать. Волосы собрала в высокий хвост и заплела в косу. Просто физически ощущаю, как все смотрят на мою шею, перешептываются.
Вчера вечером мне позвонила староста. Она, в общем то неплохая девчонка. Конечно, сдружиться мы с ней за два дня не успели, но и плохого я от нее ничего не видела. В первый день Света помогла мне разобраться с расписанием. Оно отличалось от моего привычного на каждую неделю. Здесь, оказывается, недели бывают четные и не четные. Не понимаю, зачем так мудрить в школе. И показала мне, как найти нужный кабинет.
Так вот, вчера она была удивлена тому, что я так быстро решила выйти на занятия, и посоветовала быть поосторожней с некоторыми девочками. К некоторым девочкам так же относилась наша классная Полина Сергеевна. Да и насчет парней предупредила. Оказывается, у них там был какой-то спор между собой, кому первому из них удастся меня облапать. Миша победил и отличился за одно. Правда, хватал он меня только за руку, но тем не менее, самым смелым оказался.
Конечно, я не совсем понимаю Свету. Она с этими людьми проучилась столько лет, а меня видела пару дней. И за пол часа нашего разговора она заложила мне абсолютно всех. И Диму Северова, в том числе. К нему она почему-то питала особый негатив. Ну да ладно, не мне ее осуждать. Мне ее откровенность только на руку.
Наконец начался урок. Преподавателем оказалась дамочка средних лет с нейтральным выражением лица. Ольга Константиновна начала опрос домашнего задания, вызывая при этом то одного, то другого к доске. Ничего себе! И это уровень лицея? Да они же элементарное уравнение реакции составить не могут. Учительница с каменным лицом продолжала делать себе пометки, так и не добившись ни от кого адекватного ответа.
С таким же безэмоциональным лицом она впустила Северова в класс, и с этим же выражением лица раздала тестовые задания. Дима зашел в кабинет и, увидев меня, с улыбкой до ушей потопал в мою сторону. После звонка на урок я предусмотрительно положила на стул свой рюкзак, а когда поняла, что он направился ко мне, просто задвинула стул за парту. В его глазах прочиталась растерянность. Он задержался на пару секунд около меня, а потом прошел дальше.
К концу урока Ольга Константиновна стала собирать задания, и поскольку все листы в основном были пустыми, на моем она заострила особое внимание. Она взглянула на меня, приподняв брови. Это была первая ее эмоция за весь урок.
– Ты новенькая?
Я кивнула.
– Задержись на минутку. После звонка.
