Текст книги "Жизнь сложней чем кажется (СИ)"
Автор книги: Марина Зимняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Марина Зимняя
Жизнь сложней чем кажется
1.
– Софа, вернись домой немедленно! Я сама должна собирать твои вещи?
– Мам, я уже сказала, что никуда не поеду. Мы вчера с тобой целый день это обсуждали. Мне нечего там делать. Поезжай, если тебе очень хочется. Я останусь с бабушкой.
– Ну уж нет! Сколько можно трепать мне нервы! Невыносимая девчонка! Завтра у нас поезд! Если тебе ничего не нужно, значит, поедешь без вещей! Куда ты?
– Я останусь у бабушки!
Меня зовут Софина. Не Софа, ни Афина, а именно Софина. Так назвал меня папа. Но мама упорно не хочет называть меня полным именем. Знает, как я это не люблю. И все равно продолжает.
Мы живем в небольшом южном городке. Сейчас середина сентября. Я учусь в выпускном классе. А маме вздумалось переезжать.
Я знаю, что она меня не любит. Я слишком сильно напоминаю ей отца. Скорее всего, я просто нужна ей в качестве няньки для младшего брата. Уверена, она не позволит мне остаться с бабушкой и спокойно закончить одиннадцатый класс в родной школе. Но все равно сопротивляюсь и показываю ей свой характер.
Я мечтаю о меде, но только чтобы в него поступить, мне нужно очень хорошо сдать ЕГЭ. Я упорно занимаюсь. Спасибо моей любимой бабуле. Она преподаёт химию в нашей школе и спуску мне по своему предмету не дает. Конечно же, я не отличница. Стыдно признаться, но по географии у меня трояк. Мне просто некогда было заниматься этими атласами и контурными картами. Куда интересней атлас анатомический. Я уже в седьмом классе определила для себя направление, решив, что буду врачом. И бабушка меня поддержала. Удивительно, но она даже не слишком сильно меня журит за неидеальную успеваемость. Говорит, что все знать невозможно, да и ненужно. Главное, что по русскому, биологии и химии у меня твердые пятерки. Мои одноклассники недоумевают, как такая строгая учительница не вымуштровала меня в круглую отличницу.
Однако мама не разделяет наших убеждений. Она считает, что мать одиночка с ребенком инвалидом на руках, просто финансово не потянет мое содержание и обучение в медицинском. Класса до девятого она была спокойна и уверена, что у меня, как она выражается, просто мозгов не хватит для поступления в столь серьезный вуз. И с меня хватит местного педагогического. Но после того, как я победила в двух республиканских олимпиадах по химии. Она, видимо, поменяла свое мнение о моих умственных способностях. И этот переезд затеяла, что бы просто перебить мне всю подготовку.
Уверена, я сдам экзамены и в другой школе. Просто я не понимаю, почему она так не хочет исполнения моей мечты. Я много раз ей говорила, что занимаюсь, чтобы поступить на бюджет, что буду жить в общежитии. А курса с третьего обязательно начну подрабатывать. К тому же бабушка обещала мне помогать. Но она упорно не хочет меня слышать!
Кстати о ребенке – инвалиде. У меня есть братик, ему шесть лет, и он страдает аутизмом. Нет, он совсем не безнадежен. Мама, просто устала, поставив крест на его развитии. У нас разные отцы, и поэтому мы с Вадиком совсем не похожи. Когда мама его вынашивала, на раннем сроке переболела воспалением легких. Мне было десять лет, и я, конечно же, не помню всех этих подробностей с маминой беременностью и болезнью. Все это гораздо позже рассказала мне бабушка. Кода Вадим родился, ему сразу же сделали операцию на сердце. Врачи ее предупреждали о пороке, но она упорно решила сохранять беременность.
Я была маленькой, но очень хорошо помню телефонный разговор мамы с подругой.
– Он уйдет, если я избавлюсь. Наши отношения и так на волоске держатся. А я больше не хочу быть одна. Я устала, понимаешь? Мать мне покою не даст. Пока отец был жив, она хотя бы на нем отрабатывала свои деспотичные замашки! Сил нет ее уже терпеть, не хочу как раньше. С тех пор как Игорь появился, она хотя бы перестала контролировать меня. Подумай только, мне двадцать девять лет, а я отчитываюсь ей о каждом своем шаге. Вызверилась, конечно, на меня из-за Софины. Мол, не сегодня – завтра дочка в девушку превратится, а я мужика в дом тащу. Забирает ее постоянно, она даже ночует дома от силы три раза в неделю. Но мне так даже проще. Пусть в заботушку поиграет. А меня уже оставит в покое. Страшно, конечно, Ир, очень страшно! Врач гарантий не дает, говорит, что шансы пятьдесят на пятьдесят. Прооперируют его сразу, главное – выносить до максимального срока.
И мама выносила. Вадик родился в срок, с хорошим весом и благоприятными показаниями к операции. Его прооперировали, все прошло удачно, и он быстро пошел на поправку. Но, как оказалось, мама скрыла от своего гражданского мужа эти проблемы. Не понимаю, как можно быть настолько безразличным и невнимательным человеком. Он до самого рождения сына был не в курсе, что у его будущего ребенка порок сердца.
После выписки из больницы на маму было страшно смотреть. Худая, бледная, с непреходящими синими кругами под глазами. Вадик плохо спал, плохо ел, постоянно плакал. Этому просто не было конца.
Игорь исчез из нашей жизни так же быстро, как в ней и появился. Заявил, что ребенок инвалид ему не нужен, и вообще у него есть сомнения поводу того, его ли он! Это он сказал, прежде чем хлопнуть дверью и исчезнуть из нашей жизни. Они так и не расписались, поэтому ни о каких алиментах даже речи не шло.
Я в тот период жила у бабушки. А всю эту историю узнала, только благодаря бесконечным разговором мамы со своей подругой. Кое-что, рассказала мне бабушка.
2.
17 лет назад
Руслан
– Да не открывает она! Сама вызвала! Хоть бы дверь открыть догадалась или кого-то из соседей позвать!
– Давай, быстро соседям звони! Может, у них ключи есть! Слышишь, там собака за дверью скребёт и скулит! Точно! Или без сознания, или готовая уже!
– Не открывают. Дома, наверное, нет никого! Давай, может, все-таки сломаем! Не первый же раз к ней на вызов приезжаем. Одинокая ведь бабка!
– А вам кого?
Соседская дверь наконец-то приоткрылась, и за нее показалась светловолосая девчонка.
– Соседке вашей плохо. Вызвала скорую и не открывает. Ключей нет у вас случайно?
– Есть! Сейчас! Одну минуту.
Девчонка скрылась за дверью, а через минуту мы уже открывали квартиру бабы Кати.
– Твою мать! Перешагнув через лабрадора, сразу помчались в кухню. Картина маслом: бабуля лежит на полу, прикрытая оборванной занавеской. А на плите чадит сковорода. По всей вероятности, догорают в ней котлеты.
Пока выносили бабулю к слову, она была жива. Прибежала запыхавшаяся соседка, по всей видимости, мать белобрысой девочки. Конечно же, я ее узнал, да и не так давно я окончил школу, что бы не узнать свою "любимую училку". Ух, и крови же она у меня попила. Но надо сказать, преподаватель она отличный, Так мне, охламону, свой предмет в голову вбила, что я и сейчас школьный курс химии помню назубок. Разумеется, нам было не до разговоров. Мы быстро погрузили бабулю, оставив мать с дочкой разбираться с задымленной квартирой и скулящей собачонкой.
***
– Баб Кать, какая вам дача? Вы полтора месяца в реанимации пролежали. Даже не думайте! Послезавтра, ближе к вечеру заскочу! Если почувствуете себя плохо, сразу звоните!
Жаль мне бабушку. Не плохая ведь женщина, но совсем одна. И почему социальные работники ее еще не обработали? Наведываюсь к ней время от времени, просто по-человечески. Мне не сложно, а ей приятно, какое-никакое общение. Все мне уже про жизнь свою рассказала. Как мужа похоронила и сыновей одного за другим. Мне кажется, мы чем-то с ней похожи. Конечно, судьба у меня не столь трагичная. И родственники у меня имеются, но все равно чувство одиночества не покидает меня последние лет десять. Да, в принципе, с того самого момента, как не стало мамы.
На площадке столкнулся с той самой девочкой – соседкой. Она как раз выгуляла Маркиза и уже готова была передать его хозяйке. И тут я ее рассмотрел. Какая там девчонка! Девушка: красивая, изящная, в белой футболке и юбке в клетку, тоненькая как балерина. Никогда не питал особой любви к маленьким девушкам, но тут просто дар речи потерял. Странно, конечно, мама у нее женщина в теле, а эта аж прозрачная, невероятно красивая.
Когда я только успел ее рассмотреть, мы разминулись на площадке за считанные секунды. А снилась она мне каждую ночь. Почти две недели, вплоть до следующей встречи.
Ухаживать долго я не люблю, да в принципе, и надобности никогда особой не было. Дефицитом женского внимания не страдаю, но серьезных отношений к двадцати шести годам так и не завел. Я простой фельдшер на скорой. Ну, может не совсем простой, но знать об этом никому не обязательно. Девчонки, медсестрички обычно по врачам сохнут. На такую мелочь, как я, особо не размениваются, но и от интрижек без обязательств не отказываются.
Живу я в двушке собственной. От мамы наследство досталось. Выплачиваю кредит за машину. Зализываю раны. Я профессиональный альпинист, фельдшером работал в бригаде МЧС. Прошлым летом, во время спасательной операции в горах травмировал левую руку. Так что пока возвращение на любимую работу не возможно. Вот и дежурю теперь в скорой, да бабулю одинокую навещаю.
Выяснилось, что девушку зовут Алина. Второй курс иняза, восемнадцать лет. Живет с родителями, хорошо учится. Скромная, тихая. Ни с кем не встречается. Отучилась – и сразу домой.
***
– Ольга Павловна. Разрешите мне ухаживать за вашей дочерью?
– Руслан, ты ли это? Все шутишь, Нажев! Ты бы хоть поздоровался для начала!
Да, свою будущую тещу я огорошил прям с порога. Вручил ей букет и шагнул в квартиру. Она, конечно, опешила, но чай пить пригласила!
– Сережа, да оставь ты в покое этот пульт! У нас тут зять нарисовался!
– Алины дома нет, но я думаю, она нам и не понадобится. Ты мне мстить, что ли, собираешься, Русик? Я тебе незаслуженных двоек не ставила.
Разговор у нас, конечно, особо не клеился. Ну не на автобусной же остановке мне с ней знакомиться. Скорее всего, она меня запомнила. Сталкивались несколько раз. Но и сталкерством заниматься особого желания не было. Поэтому решил зайти через семью, спросить разрешения.
Дело в том, что в культуре моего отца не принято заводить серьёзные отношения без согласия старших. Если мои намерения серьезны по отношению к девушке, то нужно отнестись с уважением и к ее родителям, спросить их разрешения. И хоть с отцом отношения у меня натянутые, и я во многом его не понимаю. По отношению к Алине мне захотелось поступить именно так.
– Нет, Руслан, пошутили и хватит. Тебе же под тридцать, а ей восемнадцать. Сережа, да скажи ты уже что-нибудь!
– Да, Руслан, Ольга Павловна права! Парень ты, конечно, хороший. Но рано ей еще. Она ребенок совсем.
– Ну, во-первых, мне двадцать шесть. Спасибо, конечно, что состарили меня чуток. Ну а во-вторых, если не позволите, я ее украду, – с улыбкой произнес я.
3.
Наши дни
Софина
И украл. Не в прямом смысле, конечно. Но действовал папа довольно решительно. В конце октября состоялся этот разговор. А в начале февраля они поженились. Все, что я знаю о папе, я знаю от бабушки. Я помню ровно столько, сколько мог запомнить шестилетний ребенок. Помню, как учил меня читать, кататься на велосипеде, как мы лепили с ним снежную бабу и играли в снежки. Я обожала, когда он забирал меня из детского сада. Мы всегда покупали сладости по дороге домой. А мама каждый раз ругалась, что он портит мне зубы.
Мама не любит рассказывать о папе, на каждую мою просьбу отмахивалась и отправляла смотреть фотографии и видео. А вот бабушка, несмотря на то, что была против их отношений и свадьбы, рассказывает о нем с удовольствием, как о родном сыне. Когда мне было лет девять, тогда еще был жив дедушка. Я осталась у них с ночевкой. Мне не спалось. И я слышала их разговор. Бабушка говорила, что мама не смогла оценить папу, что вышла за него только назло ей. Что мама загубила жизнь и себе, и хорошему человеку, которому не посчастливилось ее полюбить. Это была третья годовщина смерти папы. Бабушка тем вечером очень сильно плакала. А дедушка слушал ее и молчал.
***
– Доченька, ну зачем ты так со мной поступаешь? Уже все решено. Мне в понедельник на работу выходить. Тебе в новую школу. Для нас там уже все готово! Нельзя так делать! Некрасиво. Люди беспокоились, суетились из-за нас. – Мама, хоть ты ей скажи! Неделю уже эта война не прекращается! Нас уже записали к специалисту, он будет заниматься с Вадиком. Школа там такая хорошая, не чета нашей! И работа у меня, наконец, нормальная будет. Я уже от этого репетиторства с ума схожу.
– Ты и сама могла бы заниматься с Вадиком, но не хочешь!
– Да почему же не хочу! Вы же сами видите, не воспринимает он меня! Может, с посторонним человеком у него иной контакт наладится! – Ну чего ты молчишь, мама? Ну поддержи ты меня хотя бы раз!
– А чего мне тебя поддерживать, если ты очередную глупость совершаешь? Оставь девочку, пусть спокойно год доучится! А сама поезжай, куда тебе вздумалось.
– Софина, последний раз к тебе обращаюсь. Я устала уже со стеной разговаривать! Хочешь в мед, поступишь в РосГМУ. Почему именно в Мечникова? Неужели нельзя учиться в другом месте! Ты думаешь, самостоятельная жизнь такая простая? Общагу она придумала, подработки. Жизнь сложней, чем кажется. Доченька! Чего молчишь? Я больше говорить ничего не буду! Я устала, Софина!
Мама развернулась и вышла в прихожую. Постояла с минуту, а потом дверь хлопнула.
– Ба. Я, наверно, пойду!
– Чего удумала? Все свои планы из-за ее прихотей будешь менять? Глупостями не занимайся. Ты девочка умненькая, не пропадешь! А пойдешь сейчас у нее на поводу. И накроется вся твоя учеба!
– Да нет, бабуль, не накроется. Действительно, может, так будет лучше. И для Вадика, и для мамы. Кто знает, может быть, и для меня.
– Ну, как знаешь. Я тебе свое мнение уже сказала. Решать в любом случае тебе.
– Не обижайся на меня, ба! Я очень сильно тебя люблю, но и с мамой поступить так не могу!
Бабушка, конечно же, расстроилась, но виду старалась не показывать. Проводила на поезд. Обещала сдать квартиру и за квартирантами присматривать. Даже денег немного дала, правда, мне, как обычно, а не маме. Как только разместились в вагоне, я отдала пухлый конверт маме. Знаю, что сейчас ей будет тяжело. Нужно обустраиваться на новом месте.
Встречала нас мамина подруга Ира. Та самая, с которой она часами могла разговаривать по телефону и жаловаться на жизнь. Невысокая пухленькая брюнетка, улыбчивая и разговорчивая. Сразу повезла нас на квартиру, которую любезно предоставил нам ее брат. Он с семьей улетел на Кипр, и ближайший год квартира будет пустовать. Так что нам очень повезло. Двухкомнатная квартира с хорошим ремонтом в неплохом районе не каждому сваливается на голову. Просто потому, что человеку не жалко пустить в свой дом кого-то пожить некоторое время.
Ирина Анатольевна работает завучем в лицее, в котором маме предстоит работать, а мне учиться. И, видимо, она там на очень хорошем счету. Раз смогла организовать там работу маме таким образом, чтобы она максимально рано освобождалась и отпускала няню, с которой Вадиму еще предстоит познакомиться. А меня устроила на учебу без всяких собеседований и экзаменов, что очень удивительно для такого учебного заведения.
4.
Семнадцать лет назад
Алина
– Алин, ну ты чего расстроилась? Милая, ну прекрати! Те чего?
Глотаю непрошенные слезы и понимаю, что меня накрывает паника. Я сжимаю в руке тест, на котором ярко проявились две полоски. И ощущаю, как к горлу подкатывает тошнота. Я тут же падаю на колени, и весь мой завтрак улетает в унитаз. Руслан помогает мне подняться, умывает меня, берет на руки и несет на кровать.
– Любимая, мы женаты. Так случается. Нет в беременности ничего страшного.
– Ну, ты же обещал, что мы не будем спешить.
– Обещал. И поверь, я не делал ничего намеренно. Я хочу ребенка. Поверь мне, это не запланировано. Но я очень рад.
– Да как же ты не понимаешь! Я сама еще ребенок! Что я с ним буду делать? А как же моя учеба?
– Алииин. Не ты, а мы. Любимая, а роди мне дочку. Такую же красивую, как ты! Такую же куколку.
Руслан берет меня на руки и начинает качать, как маленькую. Целует в висок, щеку, губы. И с этого момента мне уже не страшно. Мне спокойно и хорошо, как никогда.
***
Руслан ворвался в мою жизнь как ураган. Не то, чтобы он не давал мне проходу, просто он так настойчиво ухаживал, что я просто терялась. Он заполнил собой все пространство вокруг меня. Поначалу я пыталась его игнорировать. Но скажу честно, мне льстило такое внимание. Он выглядел взрослым и очень серьезным. Парни нередко обращали на меня внимание. С момента поступления в университет меня не раз звали на свидания, но это были сверстники, ну, может, было пару старшекурсников. В школе на меня засматривались молча, слишком хорошо знали, чья я дочь. А в универе я уже всем отказывала, потому что отлично знала свою мать.
Курьеры носили мне цветы, девочки шушукались, а мама молчала. Для меня это было настоящим шоком. Первый букет я не знала, как занести в квартиру. Даже возникла шальная мысль оставить его на лавочке около подъезда. Но цветы были такими красивыми, что я просто не смогла так поступить. К тому же это были первые цветы, подаренные мне мужчиной.
Некоторое время спустя папа мне рассказал, что Руслан приходил и просил разрешения за мной ухаживать. Но, несмотря на то, что родители были против, они позволили мне самой решить, принимать его ухаживания или нет.
Руслан был очень красивым парнем. Высокий, статный, с черными вьющимися волосами и темными как ночь глазами. Иногда он носил щетину, но ради меня, точнее, чтобы казаться немного моложе, он брился чаще, чем обычно. Мои подружки пищали от восторга, когда он забирал меня из университета.
Конечно же, я его узнала. Это то самый фельдшер со скорой, что просил у меня ключи от соседской квартиры. Он даже как-то мне признался, что стал навещать эту бабушку, чтобы иметь возможность меня увидеть. Хотя изначально, по крайней мере, он себя в этом убеждал. Он просто жалел одинокую старушку. А ведь сколько таких вот одиноких старушек вызывало скорую ежедневно, не перечесть. А повезло только бабе Кате.
***
Софинка появилась на свет через год после нашей свадьбы. Восьмого февраля мы расписались, и этого же числа, ровно через год, муж отвез меня в роддом. Всю дорогу ворчал на дочу, в шутку, конечно, что нужно было еще недельку потерпеть. И тогда бы семейных праздников у нас было больше. А так в один день сразу два. Рожала я сама, и роды, надо признать, были очень непростые. Родовую деятельность пришлось стимулировать. Меня постоянно тошнило и рвало. Схватки были просто адские. Спустя девять часов Руслан начал требовать, чтобы меня прокесарили. Но врач силой выставил его из палаты. Все, что я услышала после того, как у меня начались потуги, это слова акушерки: "Посмотрите, какие волосы! Обалдеть!".
И через пол часа на нас смотрел сероглазый щекастый одуванчик. Единственное, одуванчик у нас оказался черного цвета. Я бы, наверное, сейчас все на свете отдала, что бы еще раз увидеть счастливые глаза Руслана. Он смотрел на нее так же все шесть лет, пока был рядом.
5.
Наши дни
Софина
– Мама, я это не надену. Это что вообще такое?
– Доченька, ничего страшного не случится, если ты один день сходишь в школу в юбке короче, чем ты привыкла! У нас сейчас уже нет времени заниматься твоей формой. Надо сказать спасибо Ире за то, что она даже это предусмотрела. С нашими бесконечными разборками я о форме даже не подумала.
– Мама, я либо пойду в своей одежде, либо не пойду совсем!
– Соф, ну пожалей меня! Не принято здесь так. Есть форма, и ее нельзя игнорировать! Завтра я постараюсь решить эту проблему. Мы обязательно закажем тебе другую юбку. Да и вообще, откуда взялись эти комплексы? Ты очень красивая девочка, и тебе идет абсолютно все. Кто вбил тебе в голову такие глупости?
Как же мне все это надоело! Почему я постоянно должна идти ей на уступки. Неужели мама не видит, что мне не комфортно в такой одежде. Я даже джинсы скини не ношу. Она что, слепая? Как я могу пойти в этой тряпке. Она мне даже задницу с трудом прикрывает. Наверное, мамина подруга ориентировалась на маму, приобретая мне этот ужас. Так я выше мамы почти на голову.
Я вовсе не дюймовочка. Мне шестнадцать, а я уже за метр семьдесят перешагнула. Надеюсь, больше я не вырасту. Кроме этого, у меня довольно миниатюрный верх и далеко не миниатюрный низ. Моя единственная подруга Настя, теперь уже бывшая одноклассница, почему-то невероятно мне завидует. А я бы все отдала, чтобы быть меньше и незаметней. В четырнадцать лет я перегнала свою маму и в росте, и в размере. Бабушка говорит, что я пошла в отца, и мне нужно радоваться этому факту. Нет, не подумайте, я не толстушка, но и малышкой меня назвать сложно.
Наполовину во мне течет кавказская кровь и, соответственно, внешность у меня не совсем типичная. От мамы мне достались только серые глаза. Мама утверждает, что нос тоже ее. А вот во всем остальном я копия Руслана Алиевича Нажева, только в женском обличии. По крайней мере, так говорит бабушка. Как жаль, что я почти его не помню.
А еще! Как же я за них забыла! Волосы! Мои волосы! Это настоящий кошмар! Густые темные кудри, которые не позволяют мне подстричь ни мама, ни бабушка не дают мне спокойно жить с самого детства. Их можно заплести только в тугую косу либо обрить меня наголо.
Лет в двенадцать я совершила глупость. Я пошла с Настей в парикмахерскую, ей нужно было подстричь челку. И, не долго думая, попросила подстричь и мне длину хотя бы по плечи. Женщина, конечно, сомневалась, не без этого. Но, наверное, я так натурально врала, что родители не против. Да и выглядела, к слову, я уже на все пятнадцать. Подстригла меня так, как я ее попросила. Ну и скандал же бабушка тогда ей закатила, после того, как увидела мое афро. Подумайте только после этого эксперимента мне год пришлось сидеть за последней партой. Теперь вы можете представить мою гриву!
Но вернемся к моей пятой точке. Нет у меня никаких комплексов. Я прекрасно знаю, что я очень даже симпатичная. Именно симпатичная, а не красивая. Красивая у меня мама. Внешность у нее очень утонченная. Даже сейчас, в тридцать пять лет, имея двоих детей, она не растеряла своей привлекательности. Я еще ребенком заметила, как ей оборачиваются вслед. Прекрасно понимаю своего отца. У него не было шансов не потерять голову.
А я просто яркая. И мне нужно как-то научиться с этим жить, не привлекая к себе особого внимания. Например, не носить вот такие микроскопические юбки! Да она еще и в складку! Я ведь спокойно ни по одной лестнице не поднимусь! Не думаю, что эта школа сильно отличается от моей старой. Я думаю, и в этой учатся такие же озабоченные неандертальцы. Но в моей школе у меня был оберег, бабушка. Ко мне просто не решались цепляться. А здесь. Мама? Да она за себя то постоять не может...
***
Да! Вот не думала я, что, отказываясь от сопровождения Ирины Анатольевны, я поставлю себя в такое дурацкое положение. Маме нужно решить вопрос с няней для брата, и она выйдет на работу только послезавтра. Дело в том, что няня, с которой договорилась тетя Ира, загремела в больницу с пневмонией, сообщив об этом в воскресенье вечером. Поэтому в лицей я пришла одна. В административном корпусе все было ясно и понятно, и я отказалась от сопровождения, решив, что и сама найду нужный мне кабинет. О, как же я была не права. Когда пропускала мимо ушей все объяснения Ирины Анатольевны. И почему она не настояла. Видимо, не захотела мне навязываться.
Здесь пять корпусов, и я уже двадцать семь минут хожу по кругу. Да, минусы проживания в маленьком городке и обучение в простой трехэтажной средней школе на лицо. И самое главное, спросить не у кого. Первый урок идет полным ходом, а заглянуть в любой из кабинетов, чтобы спросить дорогу, мне просто стыдно!
Слышу, кто-то присвистнул за спиной.
– Эй, кудрявая! Потерялась, что ли?
Я повернулась и постаралась вложить во свой взгляд максимум пренебрежения к существу, которое продолжает оглядывать меня с головы до ног сальным взглядом. К таким взглядам я уже привыкла. Ну, вы же помните про то, что я не ношу микроскопические юбки и джинсы в облипку. Да, да, именно поэтому!
– С чего ты взял?
– Да взгляд у тебя озадаченный просто!
Этот гад растянул губы в широченной улыбке.
– Я, кстати, за тобой уже пол часа по пятам хожу. Думаю, когда же она уже нагуляется?
– Зачем?
– Понравилась! Правда, сначала я заценил только вид сзади, но теперь точно могу сказать – вид спереди тоже что надо!
Я демонстративно закатила глаза, повернулась и пошла дальше.
– Куда тебе нужно?
– Твое какое дело? Иди, куда шел.
– Слушай, я тут из-за тебя физику прогуливаю, а ты нос воротишь!
– Да ладно! Ты ученик, что ли?
– А что по моему внешнему виду непонятно?
– Я тебя не рассматривала. Думала охранник.
Я демонстративно продолжила путь в неизвестном направлении. Парень последовал за мной.
– Я серьезно. Чего ты выделываешься? Говори, куда тебе нужно, я покажу дорогу. Ты же новенькая. Я тебя раньше не видел. Уж поверь, тебя бы я запомнил!
Парень обогнал меня и с улыбкой продолжил свой, точнее мой путь, но уже задом наперед. На сей раз разглядывая моё лицо.
Парень оказался довольно симпатичным: высокий, русоволосый, выше меня примерно на голову. Вот это детина.
Какая же я все-таки бестолочь! Только сейчас мне дошло, что у меня в рюкзаке телефон на беззвучном режиме. Я ведь просто могу позвонить тете Ире. А я иду, как дура, в никуда. Еще и этот привязался. Ну, чего и требовалось доказать. Четыре пропущенных от нее.
– Софина!
Ну вот, уже и звонить не нужно. Она меня и так нашла.
– Софин, я по всей территории бегаю, тебя разыскиваю. – А ты чего гуляешь, – тут же обратилась она к парню.
– Экскурсию провожу!
– Дима! То, что ты каждый день опаздываешь, все уже привыкли! Ну не на целый же урок! Имей совесть! Не мог девочке дорогу показать?
