Текст книги "Жизнь сложней чем кажется (СИ)"
Автор книги: Марина Зимняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
33.
33.
Бабушка встретила нас без особого энтузиазма. С возрастом она становится все более ворчливой. Когда она ждала меня одну. В ее голосе было больше веселых ноток.
Неужели мама так испугалась деда? Что побоялась отпускать меня в дорогу одну. Не знаю, вполне возможно. Но на пороге бабушкиной квартиры мы стоим втроем. Вадик устал. Его укачало в автобусе, он плохо переносит поездки. А в такси он и вовсе заснул. Так что мама теперь держит его на руках. Он хоть и худенький, но все же шестилетка. А я заношу наши сумки в квартиру. Мама ведет себя так, будто бы не прожила в этом доме до восемнадцати лет. А бабушка совсем ей не помогает. Как никогда. Мне сейчас обидно за маму. Бабушка всем видом показывает, что ее дочь – гость не желанный.
– Бабуль. Куда вещи положить можно?
– В комнату занеси.
– Мам. Я Вадима уложу пока. Он плохо дорогу перенес.
– И чего тогда было тащить сюда ребенка. Как будто ты впервой раз с этим столкнулась. Мучает мальчишку без необходимости. Переодевайтесь, умывайтесь, ужинать будем, – говорит бабушка и уходит на кухню.
– Мам. Не нервничай. Я с ней поговорю. Чего она в самом деле так с тобой разговаривает.
– Не нужно, Соф. Все нормально.
За столом разговор у нас не клеился. Я рассказывала бабушке про свои успехи в учебе. Про то, что в лицее тоже есть отличный преподаватель химии. Иногда она занимается со мной дополнительно, говорит, что ей интересно со мной общаться. По ее просьбе я даже подтянула знания нескольких ребят по некоторым темам. Про то, что написала на отлично итоговое сочинение. Мне попалась хорошая тема: "Литература и кино: соперничество или сотрудничество?". Но как я не пыталась развеять тучи, нависшие над нами, у меня ничего не выходило. Бабушка продолжала сидеть за столом с угрюмым выражением лица.
– А что ж ты мне, Софина, не расскажешь, как получила сотрясение в своем хваленом лицее?
– Бабушка, ну зачем сейчас об этом вспоминать? Все уже прошло.
– Мам. Правда? Зачем ворошить эту тему?
– А за тем, что теперь за здоровьем ребенка наблюдать нужно более тщательно. Алина. Это все-таки травма головы.
– Софина лежала в больнице. Сейчас уже все хорошо. Зачем вспоминать эту тему? У девочки такое настроение было хорошее. Она делится с тобой своими успехами. А ты опять свое недовольство показываешь.
– Не показывала бы. Если бы ты, как мать, вела себя разумно!
– Бабушка! Хватит. В чем ты пытаешься обвинить маму? Она делает все ради нашего блага!
– Какого блага? Что ты говоришь, внучка?
– А почему ты не поинтересуешься тем, как проходит лечение Вадика? Почему не спросишь, как у него дела? Он тоже твой внук! Раз ты не спрашиваешь. Я тебе сама расскажу. Вадим начал говорить больше пары фраз в день. Он пересказывает сказки, которые они читают с Валентиной Георгиевной. Перестал привередничать в еде. Пытается помогать по дому. Вчера сам подставил стульчик к мойке и помыл свою чашку. Просто так! Сам! Его никто не просил. А потом подошел к маме и поцеловал в щеку. Сказал, что пирожки были вкусные. Посмотри вокруг себя. Кроме тебя и меня вокруг еще есть люди. Мама не заслужила такого обращения. И если тебе не нравится то, что мы приехали все вместе. Завтра же мы уедем. И меня больше в гости не жди!
Я встала и вышла из-за стола. К горлу подкатил ком. Слезы душили, как я не пыталась их проморгать. Я закрылась в ванной и заплакала. Ну почему у нас все так сложно? Почему нельзя было встретить нас с улыбкой. Мы привезли подарки. Вчера вместе с Вадимом мы делали для нее новогоднюю аппликацию. А она даже взглянуть на него не хочет. Неужели так будет всегда? Она тридцать шесть лет ненавидит маму за то, что сама выкупила ей жизнь. Это только ее ошибка. Только себя она должна винить в этом поступке. Нельзя сначала дать человеку жизнь, неважно каким способом, а потом винить его в том, что он не пришелся тебе по душе. И напоминает теперь ненавистного тебе человека.
Когда мы ехали, я тешила себя надеждой сблизить маму с бабушкой. Ведь я люблю их обеих. Нас всего четыре человека, мы семья и должны держаться вместе. Но бабушке, вероятно, хочется и дальше оставаться одной.
Из ванной я сразу ушла в комнату к брату. Он спал. Я легла с ним рядом. Мама с бабушкой продолжали сидеть на кухне. А когда Вадим проснулся, я повела его в туалет. Увидела, что мама моет посуду. А бабушки в комнате нет.
– Она легла уже. Говорит, плохо себя чувствует. Не надо, Софин, так с ней разговаривать. Бабушка пожилой человек, ее не исправить уже.
– Мам. Поехали завтра обратно.
Мне хотелось сказать домой. Но язык сам заменил это слово. Действительно, каким может быть домом временное жилье. Через полгода нам нужно будет съехать с той квартиры. Не знаю, как мама будет справляться со съемом нового жилья, лечением брата. И я тут еще со своей учебой. На бабушкину помощь я теперь тоже рассчитывать не спешу. Да и чем мне может помочь учитель на пенсии. Боюсь, что моя мечта останется несбыточной.
– Дочь. Куда мы поедем тридцать первого декабря. Нет уж. Давай дождемся хотя бы второго, третьего числа. Не переживай, все будет нормально. Я привыкла.
Улыбнулась мне мама.
Переписываюсь с Настей под одеялом. Не хочу будить маму и брата. Мы все легли в одной комнате. Мама с Вадиком на диване. А я разложила кресло. Не очень удобно, если честно. У меня ноги торчат сантиметров на десять, если их вытянуть. Но ничего, это временно.
Я так соскучилась по подружке. Кажется, лет пять ее не видела, а прошло то всего чуть больше трех месяцев. Мы договорились завтра сходить на каток. Ну и пусть, предпраздничный день. Мы с утра погуляем. Настя обещала познакомить меня со своим парнем. Шустрая она. Когда мы с ней расставались, она ни с кем не встречалась, и даже на горизонте никого не было.
Сейчас я снова вспомнила о Диме. Ну почему он ни разу больше ко мне не подошел? Теперь мне кажется, что та ситуация с фотографией и яйца выеденного не стоила. А его игнор накануне, должно быть, можно объяснить. И ведь он хотел мне объяснить. А я дурочка... Теперь в мою сторону он даже не смотрит. Девочки говорят, сидит либо один, либо с Данилом. К Нестеренко с тех пор даже близко не подходил.
Настя скидывает мне фотки, где они с Сашей вместе. Симпатичный. Но до Димы ему, конечно далеко. Была бы я по увереннее в себе, я бы уже и сама, наверное, к нему подошла. Просто, чтобы прояснить ситуацию. Просто чтобы не делать вид всякий раз при встрече, что мы не знакомы. Но во мне живет трусливый заяц. А вдруг он меня на смех поднимет или вовсе проигнорирует?
Если бы я не поехала до бабушки, то сегодня бы гуляла с Соней, Викой и Мариной. Мы договаривались сходить куда-нибудь перед праздниками, но поездка отменила мои гульки. Девочки позвали еще несколько человек из класса. В итоге они отдыхали сегодня в боулинге. Не полным составом, конечно, но доброй половиной 11А. Естественно без Арины, Лики и Светы. А вот Дима и Данил присутствовали. Девчонки уже давно дома и сейчас решили поделиться со мной фотографиями.
Марина скидывает мне одну за другой. Она такая веселая и компанейская. Не понимаю, как я не разглядела ее раньше. С 11Б отношения у меня сложились вполне нормально. После ухода Риты Гербер из класса находиться в лицее стало вполне комфортно. Но и с девчонками из 11А я не прекращаю общения. Хорошо, что они у меня появились.
Марина: Софина, привет! Смотри теперь и завидуй. Зря ты не пошла. Круто погуляли.
Я объясняла девочкам, что обещала бабушке приехать. Но они меня, вероятно, не поняли. Говорили: Ты что? Новый год же! Что ты там с ней делать будешь? Телевизор смотреть и оливье нарезать!
А теперь думаю, лучше бы не поехала. И маме бы праздник не испортила. И сама бы отвлеклась и от учебы, и от мыслей назойливых.
Смотрю фотографии. Все такие веселые, праздничные. На двух фото замечаю Диму с какой-то девушкой. Она точно не из лицея. Я ее не помню. Она виснет на нем, а он улыбается. Улыбается точно так же, как и мне когда-то! Пишу Марине: Ты это специально?
От нее приходит несколько знаков вопроса. Я поднимаюсь и ухожу в ванную. Звоню ей.
– Привет! – раздается веселый голос подруги.
– Привет. Марин. Ты зачем мне эти фотки прислала?
– Там не только фотки, там еще видео есть. Сиди. Смотри и локти себе грызи, – смеется Марина.
– Я от тебя такого не ожидала.
– Софин, да прекрати ты. Сколько можно! Ты из-за Севера, что ли?
– А что это за девушка?
– Сестра Дымова. Она приехала к ним откуда-то, не помню откуда. На Новый год.
– Они с Димой. Что…?
– Ой, да прекрати ты уже! Ходит твой Дима по тебе все страдает. Первый раз улыбнулся сегодня. Удачно, я его в кадр поймала?
– Зачем ты мне их прислала? Марин!
– Да за тем, что хватит уже киснуть. Довыделываешься. Найдется вот такая Лиза, и Север по тебе вздыхать перестанет.
– Ты то откуда знаешь – вздыхает он или нет?
– А я среди вас самая мудрая, внимательная и рассудительная. Во мне просто мудрости больше, чем во всех вас помещается, – смеется Маринка. – Разблокируй его. Может он тебя поздравит. Или сама поздравь. Сделай шаг. Сама же теперь маешься. Тебе Архипова мозги когда-то засрала, а ты до сих пор ее словам веришь. Нормальный он парень. Ну всякое бывает. В средней школе пантов у него конечно было… Но сейчас то он нормальный. Мы же тебе рассказывали, сколько драк было среди пацанов из-за выходки Гербер. Знаешь, скольким он морды начистил. И сам выхватывал не слабо. Месяц потом с фэйсом разбитым ходил.
– Ладно. Посмотрим. Давай, Марин. Спокойной ночи.
Марина не знает, что я давно его уже разблокировала. И профили свои открытыми сделала. Но он как удалился из сети тогда вместе с дурацкой фотографией, так и не появляется больше. А может, и появляется, только под чужим именем. На меня подписалось за последнее время несколько человек с пустыми аватарками. Мне почему-то кажется, что один из них – Дима.
На утро бабушку как подменили. Уж не знаю, переродилась она там за ночь или еще чего с ней произошло. Но вести себя она старалась вполне приветливо. Напекла блинов, позвала нас всех завтракать. Даже с Вадиком пыталась завести общения. Он, правда, на контакт идти не хотел. С мамой старалась вести себя ровно. По крайней мере, за несколько часов сегодняшнего утра она не разу ее ни в чем не упрекнула. Может, все еще наладится? Может, не зря я вчера высказалась?
За мной в одиннадцать забежала Настя, и мы, как и планировали, пошли на ледовую арену. Там нас и должен был поджидать ее парень. Настя вывалила на меня такой поток информации, что я почти позабыла о своих переживаниях. И полностью посвятила все свое внимание подружке.
Саша, как выяснилось, пришел не один, а с другом. Мне эта ситуация, если честно, по началу совсем не понравилась. Но я старалась не подавать виду. В целом мы очень неплохо провели время. Я второй раз в жизни стояла на коньках, за то Настька каталась как настоящая фигуристка. Здорово было. Мы даже сделали несколько фоток, и я, недолго думая, залила их в сеть. Я никогда не выставляла в профиль фотографии с посторонними людьми, тем более с парнями. Обычно на моих фото либо я одна, либо с девчонками. А тут у меня мелькнула шальная мысль. А вдруг он увидит. Вот пусть посмотрит. Если я ему небезразлична, он должен как-то отреагировать.
34.
34.
– Мама, я тебя не понимаю! Ты столько лет сама готовила ее к поступлению. Софина так старается. А ты сейчас говоришь мне такие вещи. У меня просто в голове не укладывается. Откуда это все взялось?
– Алина. Это я дала отцу Руслана ваш адрес. Он приезжал на вашу квартиру, потом ко мне. Я знаю, с каким он поехал к вам предложением. И не вижу в этом ничего страшного. Почему бы и нет? Она его внучка. Пусть и он поучаствует в ее жизни. Пройдет время, она ему еще спасибо скажет.
– Мама. Ты что такое говоришь? Он замуж ее отдать хочет. Я даже не представляю за кого. За мужика, наверное, сорокалетнего.
– Ничего подобного! Там парень молодой, двадцать пять лет всего.
– Ты шутишь, сейчас?
– С чего бы мне шутить. Себя вспомни! У вас такая же разница с Русланом была.
– Да что вы меня то сюда приплетаете!? Что он, что ты! Софина – не я! У нее другие планы, другие цели.
– Ты знаешь, сколько у него денег?
– Да причем тут деньги?
– А при том, что ты взрослая, а в сказки веришь. Живут сейчас только обеспеченные люди, остальные выживают. Да и не только сейчас. Всегда так было. Что ты ей дать можешь? На тебе еще ребенок инвалид, всю жизнь грузом висеть будет. А она дитя еще не смышлёное. Не понимает, что и учиться, и работать ей через год – другой придется. А так будет замужем. Алий сказал, поможет ей с поступлением, получит она образование. И за мужем будет как за каменной стеной. Если бы Наталья была поумнее и Руслана бы правильно настроила… А она в семью влезла, развела людей. И сама с ним жить не стала. Гордая. Традиции их ей не подошли. Забрала ребенка и ушла. А он обратно к жене вернулся, а та приняла. И прожила всю жизнь, как у Христа за пазухой.
– Мама. Что ты такое говоришь! Ты знала маму Руслана?
– А кто ее не знал? У нас городишко то, прости Господи. Три дома, два двора.
Я пришла домой и открыла дверь своим ключом. Мама с бабушкой на рынок должны были пойти, и мы могли разминуться. А сейчас стою в прихожей и слушаю их разговор. Слушаю и ушам своим не верю. Неужели бабушка желает мне такой жизни? Ничего не понимаю. Захожу на кухню. Смотрю на бабушку. А она начинает.
– Софина. Внучка. Послушай взрослых людей. Ты девочка уже большая. Твой дедушка не просто так к вам недавно приезжал.
– Я знаю, за чем он к нам приезжал. Бабушка. – Да он меня знать не хотел всю жизнь, а теперь через меня пытается амбиции свои реализовать.
– Ты смотри, как ты рассуждаешь. Научила уже мать, да?
– Ни чему она меня не учила. Я и сама не инфузория. Все прекрасно понимаю.
– Ладно. Зачем нам ссориться. Сегодня праздник. Пусть каждый останется при своем мнении. Мы потом к этому разговору вернемся.
У меня не жизнь, а американские горки. То резкий подъем, то полет в пропасть. От кого угодно я могла такое ожидать, но не от бабушки. Не нужно говорить, что этот Новый год был самым паршивым в моей жизни. Бабушка к этому разговору попыталась вернуться перед нашим отъездом. Уезжали мы от нее вечером второго января, а я вообще-то планировала побыть у нее до восьмого числа.
– Софиночка. Попробуй посмотреть на эту ситуацию как взрослый, рассудительный человек. Не спеши отталкивать деда. Ты понимаешь, что этот вариант решит массу проблем. Ты упростишь жизнь не только себе, но и маме. Никто на тебя завтра свадебное платье не надевает. У тебя еще год, полтора, может два есть. Тебе достаточно просто дать свое согласие. Пообщаешься с парнем, он за тобой поухаживает. Раньше родители браки устраивали своим детям и жили все счастливо.
– Бабушка. А ты когда-нибудь была счастлива?
Бабушка опускает глаза.
– Как раз такого счастья, как у меня, я тебе, Софина, и не желаю. А желаю другого. Желаю, чтобы голова у тебя не болела от того, где и как на кусок хлеба заработать. Желаю, чтобы ты мир посмотрела. И детей своих в достатке воспитывала...
– Бабушка, я тебя не узнаю. А ты не подумала о том, что я не смогу его полюбить?
– Какая любовь, детка? Ничего от этой любви хорошего не бывает, одни страдания. Вон отец твой любил твою маму и мучился с ней столько лет. А теперь его и вовсе нет.
– Бабушка, если твоя жизнь, по твоему мнению, не удалась, это не значит, что так должно быть у всех. И у меня, в том числе. Прости, но я с тобой не согласна.
Я возвращалась от бабушки с ощущением полного разочарования. Ничего я в этой жизни не понимаю. Какой из меня взрослый человек. Я в себе то разобраться не могу, не то, что в других. Совсем недавно я не понимала маму, теперь не понимаю бабушку. Неужели я настолько ведомая и внушаемая, что всякий раз попадаю под влияние кого-нибудь из них. Но я точно знаю одно: на дичь, которую мне предлагает бабушка и новоиспеченный дед, я точно не подпишусь. И здесь я полностью разделяю мнение мамы.
Мой план с фотографиями не удался. На следующий день я удалила эти фото. Все равно я не получила от них желаемого эффекта. Ни с кем из друзей я толком не общалась. Если честно, то настроения все равно не было. Мы провалялись с Вадиком эти несколько дней перед телевизором, и я выучила всех его любимых персонажей из мультфильмов. Обновленное поведения братика грело мне душу. Мы очень сблизились с ним. И пусть между нами такая огромная разница в возрасте. И он не совсем обычный ребенок, я рада, что он у нас есть. Одиноким людям тяжело по жизни. А я совсем не одинока.
День за днем пролетели каникулы. Началась новая четверть. Диму в лицее я ни разу не видела. Я замучилась вертеть головой по сторонам на переменах. Прошла уже неделя с начала новой четверти, но он ни разу не появился мне на глаза.
Девочки тоже о нем ничего не знали. Лишь Марина постоянно укоризненно цокала: Вот взяла бы и позвонила ему, раз переживаешь. Создаете проблемы на ровном месте.
А я и рада бы позвонить уже, но не могу. Я как вспомню, с каким лицом он говорил мне, что не понимает, чего я напридумывала... А потом какими глазами смотрел на меня, когда я его ударила.
– Данник. Дан, подожди!
Бегу я вслед за Диминым другом. Все, не могу больше терпеть. Мне нужно узнать, куда он пропал. Я последний раз видела его перед Новым годом.
– Привет!
– Привет.
– Скажи. У Димы все нормально? Почему он не ходит на занятия?
Дымов смотрит на меня удивленно. А потом говорит: А тебе ли не все равно?
– Нет. Не все равно, – тихо говорю я и смотрю себе под ноги.
– Софина. У Димы умерла мама. Ее похоронили на прошлой неделе. Завтра он уже должен прийти в лицей.
Я стою и не могу вымолвить ни слова. Он мне рассказывал, что она болела. Он всегда с такой нежностью говорил о маме. Я очень удивлялась. Это трепетное к ней отношение никак не вязалось с его внешним видом и повадками.
– Мне очень жаль, – бормочу себе под нос я и собираюсь уйти.
– Софина, подожди.
Останавливаюсь.
– Если тебе не все равно, съезди к нему. Поговорите уже, наконец. Он тебя обидел тогда, но так было нужно...
– А ты не мог бы дать мне адрес. Я в тот раз ничего не запомнила.
– Он у брата сейчас живет. Поехали, я тебя провожу.
Дима открывает нам дверь. И смотрит на меня удивленно. А я бросаюсь ему на шею и начинаю рыдать.
– Прости. Прости меня, пожалуйста...
За последние несколько месяцев я выплакала целую цистерну слез. До переезда в этот город я была совершенно другим человеком. Вывести меня на эмоции было довольно непросто. Возможно, сказывалось влияние бабушки. Это она у нас вечно как железная леди. Ни лишней эмоции, ни тем более слезинки от нее не дождёшься.
Либо после удара головой в бассейне у меня защемился какой-то слезоточивый нерв. Я просто не могу успокоиться. Я приехала, чтобы утешать его. А в итого Дима гладит меня по спине и шепчет: Все, хватит, хватит...
Его брат оказался дома. Он принес мне воды. Я кое-как успокоилась.
– Я очень тебе сочувствую, – шепчу я одними губами. Ком в горле не дает говорить громче.
– Софин. Спасибо. Я уже принял эту ситуацию. Ничего не поделаешь.
– Это Дан попросил тебя приехать?
Я отрицательно мотаю головой.
– Нет. Я сама его за тебя спросила.
– Теперь ты готова меня послушать?
– Дим. Не нужно ничего говорить. Я уверена, что на тот момент это было необходимо. Прости, что не выслушала тебя.
– Я все равно тебе расскажу. Я хочу, чтобы ты понимала, какой я человек.
– Мне все равно, – шепчу я и снова обнимаю его.
– Я люблю тебя, – шепчет он мне на ухо.
– И я тебя. Я так скучала.
– Я тоже…
35.
35.
Алина
– Ты только подумай! Он мне звонил вчера снова. Спросил, не поменяла ли я своего решения. То есть мнение внучки его в принципе не интересует. Дон Корлеоне, что б его! Семейное дело у него.
Ира смеется. Ее почему-то эта ситуация забавляет. А мне вот вообще не смешно. Кто их знает, этих горцев. Украдут еще девчонку. Руслан, конечно, на такое был не способен. Но он, в принципе, с той семьей ассоциироваться не хотел. Я же помню, как он на отца реагировал.
Пока мы были у мамы, мне удалось вывести ее на разговор о матери Руслана. Я знаю только то, что говорил мне муж. А он о своей семье рассказывал не много, даже о матери. Может потому, что потерял ее в подростковом возрасте. После ее смерти он пару лет жил с отцом. А потом ушел от него. Учился и работал. Жил самостоятельно в квартире мамы. Действительно, пойди Руслан другим путем, он мог бы быть не фельдшером на скорой и не спасателем в МЧС. А деловым дядькой в костюме, как его отец и брат.
Брат – это вообще отдельная тема. В тот визит он просто сопровождал отца. Молчал все время. Я думала, он и говорить то не умеет. Он даже не поздоровался, кивнул еле заметно и все. И не на меня смотрел, а все время в сторону куда-то. Странный персонаж. А когда я их из квартиры выпроваживала. Cказал: Пусть девочка по улице в таком виде не ходит.
Хотел еще что-то добавить, но я закрыла перед его носом дверь. Софина в магазин бегала, он буквально в двух шагах от дома находится. Она как по квартире ходила в лосинах и футболке, так и вышла, только куртку накинула. Вообще, она одевается очень скромно. Помню, какая война была у нас из-за коротковатой форменной юбки. Я же вижу, что она немного стесняется своей уже оформившейся фигуры. Глупенькая. Да о таких бедрах и талии некоторые только мечтают, а ей природа просто так подарила.
– Так что там про мать Руслана?
– А, да… Я уже и забыла, что хотела рассказать. Мама, наверное, не в себе была, раз так со мной разоткровенничалась, либо надеялась, что я поддержу ее в итоге с этой бредовой идеей.
– Ну... Алина, давай уже. Я тебя слушаю и понимаю, насколько скучная у меня жизнь. Хоть о других послушаю.
– Мама Руслана работала в школе искусств. В общем, она детей живописи учила. К ней на занятие и привели однажды его старшего брата.
– Того, неразговорчивого?
– Ну да. Он у него один. Так его отец с ней и познакомился. Насколько я поняла, родители в свое время женили его на подходящей девушке. А он, вероятно, как это принято говорить, еще не нагулялся. Мама в курсе всей этой истории, потому что их семья была для нашего небольшого города довольно известной и влиятельной. Это позже они в столицу перебрались. Что и как там было на самом деле, мы знать не можем. Думаю, мама со своей колокольни на ситуацию смотрит. Но случилось так, что Алий Заурович ушел из семьи. Бросил жену с семилетним ребенком. Даже развелся официально. И женился на художнице. Прожили они от силы года два, может три. Видимо, семья оказывала на него давление. Думаю, финансовое в первую очередь. Разумеется, вторую невестку не приняли, а она то и не ждала их принятия. Короче, помотался он между родителями и любимой и вернулся в лоно семьи. Обратно к первой жене. Руслана пытался забрать, они судились даже. Но ребенка оставили с матерью, что удивительно. С их то финансовыми возможностями суд можно было легко склонить на сторону отца. Мама говорит, он ее пожалел. Не стал забирать ребенка. Сам мотался еще много лет к ней. Пока ее не стало.
– А что с ней случилось?
– Авария вроде.
– Его самого женили на нелюбимой. Столько лет между двух женщин пробегал. И теперь такое надумал?
– Семейное дело. Ничего ты, Ирка, не понимаешь.
– Можно подумать… Он империю создал!
– Империю. Не империю, а несколько десятков карьеров и четыре фабрики по переработке имеет. Еще строительный какой-то бизнес параллельно есть. Знаю, что в нашем городе новый микрорайон он построил.
– А что добывает?
– Известняк.
– Я тебя умоляю. Мел, что ли – смеется Ира. – Не алмазы же.
Что мне остается делать? Я только жму плечами.
– Алин. А вы его хоть видели?
– Кого?
– Жениха.
– Да ну тебя! Сдался он нам.
– А что? Ты же тоже его фамилию носишь! Может, посмотрим, что там за экземплярчик, себе возьмем.
– Ага, тридцатишестилетняя женщина с двумя детьми. Это прям его вариант, – смеюсь я.
– Алин. Не понимаю, что ты на себе крест то ставишь. Зря ты поехала до матери на Новый год. Я тебя познакомить с мужчиной одним собиралась. Вот теперь повод выдумать не могу, как вас снова свести между собой. Ты же на свидание не пойдешь?
– Не пойду, Ира. Мы уже об этом говорили. Не нужно мне все это. У меня дети и забот полно. Себе лучше найди кого-нибудь.
– Алин. Да я бы сама его себе взяла. Но нравишься то ему ты.
– Очень хорошо. Ир. Тебя мой бывший свёкор не покусал, случайно? Софина тоже кому-то понравилась по фотографии. Ты чем там на досуге занимаешься? С моей фоткой по сайтам знакомств, что ли…?
– Зачем нам фотки? Он тебя и так видел.
Я перестаю нарезать лук. Поворачиваюсь к подруге.
– Ира. Ты снова что-то мутишь. А я не в курсе?
– Алин. В мой дом недавно переехал такой мужик. Красавчик. Все при нем. Я выясняла, не женат и не был. Не алиментщик. Мне он и самой, скажу тебе честно, нравится. Мы с ним познакомились, когда я машину свою откопать после первого снега пыталась. Я же в этих делах такая бестолочь. С меня водитель такой же, как и хозяйка транспорта. Не привыкла я еще к машине. В итоге вместо своей откопала его. Точнее активно откапывала, когда он меня за этим делом и застал. Потом ржал. Как я могла свою Пиканту с его Таурегом перепутать, ума не приложу. Просто снега было много. Откопали его. Потом он помог и мою машину очистить. А выехать у меня не получилось. Короче, он меня до работы подбросил. Там тебя и увидел. А потом еще в лифте. И на лестничной площадке у меня пару раз. Он к тебе не подошел, потому что ты с ребенком была. Все о тебе расспросил. Я обещала на Новый год вас познакомить. А ты взяла и к мамке своей укатила.
– Нет! Нет! И еще раз нет! Ира, мы сейчас поссоримся. Я тебя прошу, пожалуйста, прекрати и больше этим не занимайся. Прекрати мне жизнь устраивать. О себе лучше подумай.
– Алинка. Ты такая хорошенькая. Дурочка только. Не пользуешься своей внешностью. Неужели тебе не хочется?
– Хочется, Ира. Но я свои хотелки уже давно засунула подальше. У меня другие заботы. Я и с Игорем то связалась... Он мне даже не нравился совсем. Я после мужа и смотреть то ни на кого не могла. А Игорь был поначалу такой внимательный, ухаживал. Софинка его нисколько не смущала… И я решила, что с мужчиной мне, наверное, будет проще. А видишь, как это проще вышло в итоге? Сама же знаешь. Он даже ни разу судьбой своего ребенка не поинтересовался. Займись собой, Ир. Не нужно мне никого подыскивать.
Подруга вздыхает.
– А мне то как хочется. Но только у меня ни одного варианта на горизонте. Не нравлюсь я мужикам.
