Текст книги "Жизнь сложней чем кажется (СИ)"

Автор книги: Марина Зимняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

36.

36.

Софина

Он снова держит меня за руку. А мое сердце колотится, как сумасшедшее. Зашел за мной перед учебой, и мы вместе идем в лицей.

Вчера Дима был у нас в гостях. Мы пили чай с мамой и Вадиком. Глаза брата загорелись, когда он его увидел. Он не забыл того, кто ему помог тогда в парке. Какая я все-таки дура. Как я могла стесняться брата. Мама приняла Диму очень тепло. Я ее не предупреждала о нашем визите. Поэтому она ругалась потом на меня немножко из-за того, что мы застали ее врасплох. Вадик притащил на кухню все свои машинки трансформеры. Показывал, хвастался. Мы с мамой не успевали переглядываться. Никогда его таким не видели. Мама просто глазам своим не поверила. Да и я тоже. Сразу в голове возникла ассоциация с бабушкой. Вероятно, Вадик очень чуткий. Он хорошо чувствует людей. И отвечает добром на добро. Так же, как и в случае с няней. Как же нам повезло с этой женщиной.

Дима провожает меня до кабинета биологии. И сейчас я совсем не рада тому, что мы учимся теперь в разных классах.

– Ты снова будешь приходить на уроки вовремя?

– Придется. Хотя я мог бы еще погулять где-нибудь минут пятнадцать.

– Не надо. Иди учись. Экзамены как будто не тебе сдавать, – улыбаясь, говорю ему я и целую в щеку.

Он улыбается мне в ответ, но в его глазах еще плещутся грустинки. У него не скоро это пройдет. Он очень любил маму. Я хоть и мало помню папу. Тоже скучаю по нему. А когда увидела у нас на кухне его отца и брата. Так и вовсе его образ у меня в глазах материализовался. Я прям представила, каким он мог бы быть сейчас.

Вчера мама расспрашивала Диму о его планах на будущее. Он собирается поступать на юридический. Отец хочет отправить его в Москву. Но он сказал, что будет поступать в том городе, в которым хочу учиться я. И если я поеду в Питер, он поедет со мной. Мама сразу сникла. Для нее это немного болезненный вопрос. Она боится, что финансово это будет не просто. Даже если я поступлю на бюджет. В общежитии она жить мне не позволит. Не знаю, почему она так против общаги. Но в этом вопросе она категорична. Я уже и не спорю с ней. А снимать квартиру и здесь и там. Ей, скорее всего, не по силам. Поэтому я сказала уже, что останусь в Ростове. Здесь тоже можно учиться. И вуз не хуже питерского. А Дима снова разворошил эту тему. И мама заметно расстроилась.

На перемене девочки меня атаковали. Но Дима быстро меня от них изолировал. Мы, наверное, все свободное время теперь будем проводить вместе.

– Сегодня у меня тренировка до четырех. Боюсь, что не смогу тебя проводить. А в субботу будет игра. Ты придешь?

– Конечно. Буду за вас болеть.

Я сижу на подоконнике. Дима стоит рядом, облокотившись об откос окна. Мы просто разговариваем. Ни чего такого, за что нам должно быть стыдно, не делаем.

Мимо нас проходит Полина Сергеевна и сразу делает мне замечание.

– Нажева. Для пятой точки люди специально придумали стул или диван.

Она взглядом указывает в конец коридора. Там стоит несколько диванчиков. На них кучкуются девочки.

Я спрыгиваю с подоконника. Дима подтягивает меня к себе и обнимает.

Полина Сергеевна фыркает и, наконец, проходит мимо.

– Не обращай на нее внимание. Она тебе завидует, – говорит он и улыбается.

– Ты знаешь, мне иногда кажется, что она имеет на тебя виды.

– Ну, может быть, совсем немного.

Он показывает пальцами расстояние в сантиметр. Прямо перед моим лицом.

– Ты что? Она же учительница. Ужас какой!

Дима смеется.

– Софин. Ну она же молодая. Сколько ей там лет? Двадцать пять. Она заменила нашу классную, которая в декрет уходила. Когда мы были в восьмом. К нам сразу после института пришла.

– Она что? Подкатывала к тебе в восьмом классе?

– Да нет, конечно!

– Она мне только в одиннадцатом глазки строить начала. А тут ты появилась.

– Ты меня обманываешь. Не может учитель так вести себя с учеником.

Дима жмет плечами.

– Ну, ты же сама сказала, что тебе кажется, – снова улыбается он. – Или ты меня просто ревнуешь?

– Не придумывай. Чего мне тебя ревновать?

– Ну а как же Лиза?

– Какая Лиза?

– Ну, сеструха Дана.

– Не понимаю, о чем ты.

– Не просто же так ее Маринка на меня повесила. Говорит: Улыбайтесь шире, мне нужно вас сфотографировать. – Дима улыбается и смотрит на меня, слегка прищурившись.

– А ты и рад стараться. Да!? Ну, Марина…

– Она присылала тебе?

– Присылала…

Домой я сегодня иду одна. Как, впрочем, ходила и до этого. Но сегодня меня не перестает покидать какое-то тревожное ощущение. Мне показалось, что за мной кто-то наблюдает. Недалеко от лицея была припаркована машина. Черный внедорожник. Она мне сразу бросилась в глаза, и я почему-то запомнила номера. А когда заходила во двор, увидела ее не далеко от нашего подъезда. Она была припаркована около детской площадки. Там машины вообще-то не ставят. По крайней мере, жильцы. Мне стало так не по себе.

– Софина. Здравствуй, – здоровается со мной наша няня. Погода сегодня хорошая, мы решили погулять подольше.

– Да, на улице очень хорошо. Правда, гололед кругом. Хоть мороз и небольшой. Но Вадиму тоже нужно дышать свежим воздухом.

– Мы сегодня с утра к доктору ходили. Вадик очень хорошо с ним пообщался. Я пообещала, что и в обед выведу его погулять.

Брат от макушки до сапожек упакован в комбинезон. Не самое удобное, конечно, одеяние. Но зато он в нем как в скафандре. Точно не замерзнет. В руках держит щипцы для снежков. Ему бесполезно объяснять, что сухой снег не лепится.

– Софин. Давай сделаем снеговика.

– Вадичка. Для этого нужно, что бы немного потеплело. Снежок рассыпается. У нас ничего не получится.

– А где Дима? Он мне обещал. Говорил, что слепим снеговика с него ростом.

– Слепим Вадик. Обязательно слепим. Валентина Георгиевна, вы бегите. Мы минут пятнадцать погуляем и зайдем. Чего мы вас задерживать будем.

– Хорошо, Софиночка. Я побегу. До свидания.

– До свидания, Валентина Георгиевна.

Женщина уходит. А мы остаемся вдвоем. Я оборачиваюсь на детскую площадку и вижу, что из машины выходит парень. И направляется к нам.

Я хватаю брата за руку и веду его к подъезду. Сразу в голове возникают воспоминания, связанные с недавним визитом деда.

– Девушка, подождите!

Я ускоряю шаг.

– Девушка!

Парень все-таки нас догоняет. И становится прямо передо мной.

– Вас Софина зовут. Правильно?

Я киваю.

– Я Дамир. Сафина, мне очень нужно с вами поговорить.

– Мне с вами разговаривать совсем не нужно. Пропустите. Нам нужно домой.

– Да не бойтесь вы меня! Ничего я вам не сделаю.

– Вы за мной следили. Я видела вашу машину около лицея.

– Да, следил. Мне нужно было убедиться, что это вы.

– Что вам нужно? Я вас слушаю.

Парень начинает озираться по сторонам.

– Может, проедем куда-нибудь?

– Еще чего?

Вадим начинает заметно нервничать. Тянет меня за руку.

– Вы мне ребенка напугали.

Мы обходим парня и снова направляемся к подъезду. Он, к счастью, за нами не идет.

Парень вовсе не похож на какого-нибудь бандита. Но в связи со сложившейся ситуацией, доверия он мне совершенно не внушает. Вадим закапризничал. Ему не хотелось заходить в дом. А я тащу его за руку и боюсь обернуться.

– Софина. Мы только вышли! – пытается остановить меня брат.

– Вадик. Там стоит нехороший дядя. Нам лучше уйти домой.

– Софина. Он уже ушел. Давай погуляем. Пожалуйста!

– Нет, Вадим. Пойдем. Мы вечером еще выйдем.

Брат заметно расстраивается. А мое сердце снова ускоряется. Да что же это такое. Я так какую-нибудь аритмию заработаю. Что ни день, то приключение. Я аж вспотела вся.

До самого прихода мамы я не нахожу себе места. А когда она возвращается с работы, и я рассказываю ей о случившемся. Она сразу уходит в спальню, и оттуда я уже слышу, как она ругается с кем-то по телефону. Вероятно, она позвонила деду. Хоть она мне и не говорила, но я точно знаю, что с тех пор он звонил ей минимум дважды.

– Вы в своем вообще уме? Она ребенок совсем! Что еще за слежка? Если вы не прекратите. Я обращусь в полицию. Она даже несовершеннолетняя еще.

Он что-то ей отвечает. Мама слушает.

– Софина запомнила номера машины. Имейте в виду, если она, не дай Бог, просто даже задержится в школе или я заподозрю что-нибудь не ладное. Я сразу пойду в полицию.

Мама замолкает и еще где-то с пять минут не выходит из комнаты.

Я немного успокоилась. А вот она вовсе нет. Идет на кухню и капает себе успокоительное. Бледная, руки дрожат. Мама не бабушка. Ей сложно даются подобные ситуации. Она совершенно неконфликтный человек. Как она будет с ним воевать? А самое обидное, что тот человек, за которого я могла бы спрятаться, принял сторону этого ненормального. И пытается внушить, что мне несказанно повезло. И если бы ей когда-то в жизни выпала такая возможность, уж она бы то ее не упустила.

– Мам. Не волнуйся ты так. Он выглядел вполне нормальным. Не думаю, что у него были какие-то нехорошие планы. Тем более я была с Вадимом.

– А какие могут быть планы у взрослого мужика, который сначала следит за девушкой? А потом пытается посадить ее в машину.

– Мам. Да не пытался он. Просто предложил куда-нибудь проехать, чтобы поговорить.

– О чем ему с тобой говорить? – повысив голос, кричит она. – Все, Софина, одна ты больше не ходишь. Если Дима не может тебя проводить. Будешь дожидаться меня.

– Мам. Только Диме об этом говорить не нужно.

– Почему?

– Ты что? Зачем ему о таком знать! Если честно, мне эта ситуация такой бредовой кажется. Ну не должны так себя вести цивилизованные люди...

37.

37.

Ни в тот день, ни на следующий, ни даже через неделю дед больше никак не напомнил о себе. Дима каждый день провожал меня домой. И утром в лицей мы тоже ходили вместе. Поначалу мама звонила мне постоянно, волновалось. Но со временем тот неприятный эпизод изгладился из нашей жизни. Все было прекрасно, Дима всегда был рядом, и отношения с мамой были замечательными, как никогда. Вадик не переставал радовать нас своими успехами. Дима перетащил ему, наверное, все игрушки, которые некогда принадлежали ему. Поэтому квартира стала напоминать отдел игрушечного магазина для мальчишек. А мы не преставали наступать на мелкие детали конструкторов, но все равно были счастливы.

Неужели моему брату просто не хватало внимания и общения с людьми, которые не видели в нем больного ребенка? Ни Валентина Георгиевна, ни Дима, ни даже Марина, с которой мы особенно сблизились в последнее время, ни разу не заострили внимания на его особенностях. Они общались с Вадиком, как с совершенно обыкновенным ребенком, восхищались его художествами, хвалили за успехи, а он отвечал всем взаимностью. Тетя Ира даже брала его пару раз к себе погостить, и он не отказался. Временами он, конечно, замыкался в себе, особенно по утрам, когда его поднимали пораньше, показывал свое недовольство. Но с утра пораньше и я не самый позитивный человек, особенно если накануне мы с Димой переписывались часов до трех ночи.

Единственное, что меня огорчало, так это то, что отношения с бабушкой у меня так и не наладились. Мы стали реже созваниваться. А когда созванивались, разговор у нас совершенно не клеился. Она то и дело пыталась вернуться к той неприятной теме. А мне разговаривать об этом совершенно не хотелось.

Приближался день моего семнадцатилетия. Не то, что бы я очень ждала свой день рождения, я все-таки уже совсем не ребенок. Торт, свечи и подарки вряд ли бы привели меня в невероятный восторг, как в детстве. Но мне казалось, что этот день будет каким-то особенным. Может быть, потому, что у меня появился Дима. Кстати, буквально через месяц ему должно исполниться восемнадцать. И мы очень хотели отметить эту дату вместе. Боюсь, что мама меня, конечно, никуда не отпустит. У Дымовых есть гостиница в горах. Естественно, мама меня даже слушать не станет. Но мне бы очень хотелось. Тем более что в марте еще можно покататься на лыжах. А я никогда даже не пробовала. Хоть родилась и выросла в предгорье.

– Софина. А где ты будешь отмечать свой день рождения? – раздается звонкий голос Маринки.

– Дома.

– А может, сходим лучше куда-нибудь – спрашивает Вика.

Ну, как мне объяснить девочкам, что походы куда-то совершенно не вписываются в наш с мамой бюджет. Ну, не можем мы себе позволить лишнего, поэтому решили, что отметим день рождения дома. Позовем Диму, девочек, Дана с его девушкой. Мама обещала, что мешать нам не будет. Поначалу она даже сказала, что возьмет Вадика и поедет к тете Ире, но потом изменила свое решение.

– Дочь. Я не буду вам мешать. Но в квартире все же останусь. У тебя хорошие друзья, но вы же молодые, шумные. С соседями нам проблем не нужно. Заодно помогу тебе накрыть стол.

– Ма. Это ты с чего-то решила, что будешь нам мешать. Не выдумывай. Ты с Вадиком посидишь с нами. Можешь даже тетю Иру позвать, если хочешь.

Мама собралась печь мне торт. Когда Вадиму было годика полтора. Мама даже подрабатывала немного, делала десерты на заказ. У нее очень хорошо получалось. Был профиль в социальной сети и несколько постоянных клиентов. Но потом репетиторство и занятия с братом стали съедать все ее время, и мама это дело забросила. Мама печет мне торт Сникерс и собирается сделать еще пирожные Павлова. Поэтому вся кухня сплошь заставлена всевозможными ингредиентами. Вадик постоянно бегает и проводит дегустацию. Я очищаю арахис. Завтра суббота. Нам нужно успеть еще много чего приготовить и навести порядок. И все-таки я все еще ребенок. Потому что завтрашний день я жду с нетерпением.

Утром нас всех будит звонок. В семь часов нам названивает курьер. Который и передает мне огромную корзину нежно-розовых роз. Так приятно мой день еще никогда не начинался. Я буквально на седьмом небе от счастья. Я тут же фотографируюсь с букетом и подписав сообщение миллионом сердечек и поцелуйчиков, отправляю фото Диме. Но буквально через пару минут мое настроение смывает волной цунами. Потому как Дима перезванивает мне и говорит, что он не отправлял мне этот букет. И сразу спрашивает. Кто тогда мог мне его подарить?

– Дим. Я не знаю. Я думала, это ты.

Дима поздравил меня еще в первом часу ночи. И сегодня он должен был прийти ко мне часам к двум. А остальных я позвала к четырем.

– За тобой кто-то ухаживает... А я не в курсе!

– Не придумывай! Нет ничего такого.

– Я собирался подарить тебе цветы лично. В помощи доставки нет необходимости.

– Не было никакой записки. Может быть, ошиблись.

– Да, конечно! Ошиблись прямо в твой день рождения. Да этот букет косарей двадцать стоит. Кто станет с таким ошибаться?

– Я не знаю. Если ты мне не веришь, я оправдываться перед тобой не собираюсь.

Я отключаюсь. В горле стоит ком. Вот дура! Но у меня ведь даже мысли не возникло, что это мог быть не он. Дима перезванивает, я сбрасываю. Я не знаю, что мне ему говорить. Да и почему я должна перед ним оправдываться? В голове возникает только один вариант. Дед. Ну почему тогда он никак не подписался. Снова звонок. На сей раз открывает мама. Зовет меня. И снова цветы. Букет выглядит скромнее и уже не розы. Но мне передают плотный конверт. В котором я обнаруживаю открытку и банковскую карту. Это у же точно мой новоиспеченный родственник. В записке сказано, что я могу купить себе подарок сама. Более того, эта карта ежемесячно будет пополняться на небольшую сумму. Да уж, сумма действительно небольшая, равняется трем маминым зарплатам. Он хочет меня купить... Все, настроения как не бывало.

– Доченка. Мы вернем ему карту. Не волнуйся ты так.

– Мама. Ненужно было вообще принимать ни цветы, ни конверт. Я ничего от него не хочу. Пусть бы доставка сама возвращала ему его подарки.

– Соф. Ну, ты еще заплачь!

А у меня и правда слезы вот-вот брызнут из глаз. Дима звонит, а я не беру трубку. Скорее всего, он скоро придет. Если я ему не отвечу. А я в таком растерянном состоянии. Ну что им всем от меня нужно? Не хочу я ни подарков, ни цветов, ни тем более денег от этого человека. А самое ужасное! Я уже представила, как эта сумма упростила бы нам с мамой жизнь. Ведь на это он и рассчитывает. Самой от себя противно за то, что я даже подумала о таком. Не хочу ничего. Лучше официанткой пойду работать. Нужно как-то вернуть карту.

Дима не успокаивается. Наконец я беру трубку.

– Извини меня. Я не должен был так с тобой разговаривать. В конце концов, ты не виновата в том, что кто-то захотел подарить тебе цветы.

Молчу. Ком в горле не дает мне говорить.

– Ну, пожалуйста, извини. Хочешь, я сейчас приду к тебе?

– Нет. Приходи к обеду. У меня еще дел сегодня много...

Дима приходит вместе со всеми приглашенными. Он не пришел раньше, как обещал. Дарит мне букет и маленькую коробочку. Должно быть там какое-то украшение. Может быть браслет? Не хочу сейчас открывать. Потом… Он ведет себя так, будто бы утреннего разговора и не было. А у меня до сих пор на душе паршиво. И тут из кухни раздается возглас Маринки. Вот чего ее туда понесло? Я специально унесла эти злополучные цветы на балкон. Но Марина уже их обнаружила.

– Вот это ничего себе!!! Север, ты ей дважды в день уже цветы даришь?

Дима меняется в лице.

Я беру корзину и несу ее на выход.

– Ты куда раздетая собралась? Перехватывает меня у двери мама.

– Сейчас я приду.

– Софина. Куда?

– До мусорки и обратно.

– Совсем дурочка, что-ли? – Марина вырывает у меня из рук цветы. -Тебе не нужны мне отдай. Мне такой красоты, наверное, никогда не светит. Разе что я куплю ее себе сама. Если когда-нибудь на них заработаю.

– Софина. Давай выйдем, поговорим.

Марина с девчонками уходят в комнату. Как ни в чем не бывало щебечут о чем-то с мамой. Делят эту корзину на троих. Дима берет меня за руку, и мы выходим на лестничную площадку.

– Извини, – шепчет он мне на ухо и целует в щеку, а потом в губы. – Испортил тебе настроение в твой праздник. Посмотришь мой подарок?

Я все еще держу подаренную им коробочку в левой руке.

Открываю ее. Там действительно браслет. Тонкое золотое плетение, а на подвеске маленькая золотая рыбка с камешками.

– Дим. Это очень дорого. Ты что?

– Не придумывай. Боюсь, что у меня есть соперник, который может подарить подарок и подороже.

– Ты опять? Я же сказала уже, что не знаю, кто это.

Знаю, конечно. Скорее всего это тот парень Дамир. Который не давно поджидал меня около лицея и во дворе дома. Но Диме я то сказать этого не могу.

– Все, ладно. Не будем сейчас об этом. С днем рождения тебя…

Дима молчит несколько секунд, а потом почти шепотом добавляет: Любимая.

И снова целует меня.

38.

38.

– Мам. Ну, давай вернем ему.

– Дочь. Вернем. Не волнуйся. Ты же знаешь, что я ему звонила. И знаешь, чем закончился этот разговор.

Дед даже слушать маму не стал. Прошло две недели с моего дня рождения. Мама пыталась связаться с ним по поводу возврата карты. Но он сказал: Не хочет, пусть не пользуется. Я подарки обратно не принимаю!

И на самом деле, зачем так нервничать? Если я ей не воспользуюсь, он и предъявить мне ничего не сможет. Так что нужно просто забыть об этом злополучном пластике и жить дальше.

Отношение с Димой у нас наладились. Но какой-то неприятный осадок все же остался на душе. Девочки меня не понимают.

– Ну и дурочка. Пусть чувствует конкуренцию. Расслабляться не будет, – как обычно, комментарий в стиле Марины.

– Софин, ну неужели ты не догадываешься? Совсем, совсем, – не отстает от меня Вика.

– Нет, не догадываюсь. Я думаю, что все же это какая-то ошибка.

– Софина, ну какая может быть ошибка? Ты же расписывалась около своей фамилии, когда принимала букет. Кстати, розы до сих пор стоят. Я родителям так и не сказала, откуда они взялись. Пусть думают, что и у меня поклонник появился. Папа так разнервничался сразу, – хихикает Соня.

Девочки разделили букет на троих и забрали цветы домой. А у меня аж камень с души упал, когда эти цветы перестали мне мозолить глаза. Не хочу я с кем-то делиться этой историей, которую перед Новым годом затеял дед. Мне кажется, это такая дикость, что меня просто не поймут. Кто сейчас выходит замуж в восемнадцать, а соглашается на этот брак и того раньше. Средневековье какое-то. Я даже представить боюсь, как на это может отреагировать Дима. И думать об этом не хочу.

Сегодня он проводил меня домой, но заходить не стал. Мама должна была задержаться на работе. Валентина Георгиевна была с Вадиком дома. А мы еще с пол часа стояли около подъезда. Целовались. Мне удалось высвободиться из его объятий только после того, как я заметила осуждающие взгляды соседки. Женщина живет этажом выше нас. И всем своим видом постоянно показывает свою неприязнь ко мне. У меня такое ощущение, что она дежурит во дворе и поджидает нас вечно.

– Совсем стыд потеряли. Мать такая приличная женщина. Куда смотрит только – возмутилась она и прошла мимо нас.

– А вам то что?

– Дим!

– Не смотрите на нас. Идите, куда шли.

– Дима. Прекрати.

– Еще одно хамло! В наши времена молодежь была скромнее.

– В ваши времена…

– Дим. Пожалуйста, не надо!

Женщина скрылась за подъездной дверью.

– Наверное, она права. Не нужно нам так. На глазах у всех. С нее станется. Еще маме наплетет чего-нибудь.

– Что, прятаться теперь будем? И за какой-то бабки с прибабахом!

– Ладно. Мне, наверное, уже пора. Может быть, все-таки зайдешь?

– И вашей няне придется нянчить не Вадима, а тебя. Она же тогда не уйдет. Пока я не уйду.

Это действительно так. Валентина Георгиевна – женщина строгих взглядов. Не знаю, просила ее об этом мама или нет. Но пару раз мы уже попадали в ситуацию, когда она не уходила от нас, увидев Диму на пороге. Оставалась либо до прихода мамы, либо до момента, пока он сам не засобирается домой. А поскольку сейчас он живет у брата, ему до квартиры рукой подать, буквально минут десять быстрым шагом. Поэтому он может задерживаться у нас до сколько угодно, лишь бы мама была дома.

Поднимаюсь в квартиру и понимаю, что Дима отказался заходить совершенно зря.

– Здравствуйте, Валентина Георгиевна!

– Добрый день, Софиночка. Я сегодня немного задержусь у вас. За мной сын должен подъехать. Так что занимайся своими делами, а мы с Вадимом дочитаем и, может, во двор выйдем, немного погуляем. Как там погода, кстати?

– Сейчас хорошо. К вечеру, наверное, подморозит немного. А так все тает, снега почти уже не осталось. По Чехова, так вообще ручьи бегут. Весна скоро, – улыбаюсь я женщине.

Переодеваюсь. Иду на кухню. Попью чай и за уроки. Дима не успеет прийти домой, сразу начнет мне писать. Всегда так делает. Когда я только учиться буду…

***

Алина

– Ир. Я ничего не понимаю. Как такое возможно? Разве можно просто вот так взять и уволить человека?

– Она тебя еще не уволила? Не нагнетай. Я поговорю с ней. Прекрати нервничать.

– Ира. Да она мне даже не объяснила толком. В чем суть претензии ко мне. Вызвала и сказала: Алина Сергеевна, очень жаль вам сообщать такую новость, но боюсь, что вам придется подыскивать другую работу. Не сегодня, конечно, не завтра, но в ближайшем будущем нам придется с вами попрощаться. Подыскивайте себе что-нибудь на новый учебный год.

– Алина. До нового учебного года еще полгода. Не нервничай!

– Шутишь? Март на носу. Оглянуться не успеем. Май! У меня дочь – выпускница! Где я работу с такой зарплатой найду? Если пойду в обычную школу, я не потяну проживание здесь!

– Алина. Я поговорю с ней, как только она освободится. Сама же секретаря слышала. Не переживай, разберёмся. А вообще, ты знаешь, что-то мне подсказывает, что у этих неприятностей есть автор.

– Я тоже уже об этом подумала. Алий Заурович угомониться не может. Ему нужно, что бы мы нуждались в его помощи. Не просто так он эту карту с деньгами Софине подсунул.

– Вы ей не пользовались?

– Нет. Ты что? Она вообще заладила: Давай вернем! Давай вернем! А он: Я подарки назад не принимаю!

– Ну а почему вы думаете, что он обязательно потребует что-то взамен. Он же все-таки ее дед. Почему он не может сделать ей подарок, да и вообще финансово участвовать в ее жизни?

– Ира. Был бы он ее дедом. Он бы не ждал семнадцать лет, что бы с ней познакомиться. И не выдвигал бы условий после знакомства.

– Ну, это да. С этим не поспоришь.

– Ирина Анатольевна. Зайдите, – раздается голос секретаря из приемной.

– Все, не дрейфь. Сейчас я все разузнаю.

Ира толком так и не смогла понять, что мотивировало директора ошарашить меня такой новостью. В любом случае, у меня, по крайней мере, есть время на поиски новой работы. Хотя подруга уверяет, что обязательно разберется в этом вопросе.

Захожу во двор и вижу замечательную картину. Наша няня, женщина, между прочим, в годах, играет в снежки с Вадиком. Снега уже почти нет, осталась немного на детской площадке. И то из половины оставшегося снежного богатства сооружен небольшой снеговик. Точнее, я бы назвала его грязевик. Таким же эпитетом я бы охарактеризовала и внешний вид своего ребенка. Но видеть то, как он заливисто хохочет, для меня куда важнее, нежели вечерняя стирка его одежды. Валентина Георгиевна замечает меня и машет рукой. Вижу по ее глазам, что сейчас она начнет извиняться. Подхожу и подхватываю ком снега, который тут же легонько кидаю в сына. Он разворачивается и, хохоча, начинает бросаться снежками в меня. Ну вот и мой голубой пуховик выглядит теперь не лучше.

– Алина. Простите нас, ради Бога. Зима прошла почти, а мы так и не сделали с Вадимом снеговика. Я обещала ему. Да и не только я! Ребенок расстроился, когда увидел, что снега уже почти не осталось. Я говорила, что он еще обязательно пойдет, и не раз. Но сами видите, как он счастлив, – говорит мне женщина.

– Да не извиняйтесь. Постираем. Это все мелочи. Вы вон и сами испачкались. Как домой поедите? Пойдемте в квартиру, почистимся немного.

– Да не волнуйтесь вы так. За мной сын сегодня приедет. Со своим пальто я уж как-нибудь разберусь. Да вот он кстати уже и подъезжает.

– Мама. Смотри, как я могу!

Поворачиваюсь и вижу, что Вадик висит на турнике. На который забрался по лестнице. Срываюсь с места, чтобы подхватить его, но не успеваю. Ручонки сына соскальзывают. В варежках совсем не удобно держаться. Вадик летит с турника прямо на резиновое покрытие площадки. Тут же взрывается криком. Держу его на руках. Валентина Георгиевна причитает рядом. К нам подбегает мужчина.

– Саш. Давай мальчика в травму свозим. Вдруг расшибся – обращается она к нему. – Вадик, зайчик, что болит? Чем ударился – не перестаёт суетиться рядом няня.

– Сыночек. Не плачь. Покажи, что там у тебя.

Вадим прикрывает варежкой лицо. И всхлипывает. Чумазый как чертенок.

– У меня жуб выпал, – всхлипывает сын.

Последние несколько дней у него шатался нижний резец. Столько раз предлагала ему сходить к врачу, сама пыталась убрать мешающий зуб по старинке, с помощью нитки. Но ребенок не давался. А сейчас выплюнул его на варежку и всхлипывает.

– Давайте мне ребенка.

Мужчина забирает у меня из рук сына.

– Да не нужно! Зачем? Куда вы?

Но он уже несет его к машине. Валентина Георгиевна идет следом, а я, соответственно, за ними. Вадик продолжает всхлипывать, а мужчина усаживает его в машину.

– Алина. Давай быстрей! Садись – торопит меня Валентина Георгиевна.

Мы снова подъезжаем к травме. Нас там уже не просто знают, мы в травмпункте постоянные посетители. С того момента, как Вадима сбили на самокате, мы побывали здесь уже четыре раза. Наверное, дело в повысившейся активности ребенка. Совсем недавно он разбил чашку и довольно глубоко порезался, когда сам пытался собрать осколки. До этого облился горячим супом, а до супа вывихнул голеностоп на детской площадке. Раньше он просто днями сидел на месте и смотрел мультики. Сейчас за ним нужен глаз да глаз.

– О-о-о! Вадим, мы по тебе скучали! – заявляет приветливая медсестра на посту. Что на этот раз у тебя приключилось?

– Жуб! – заявляет он. И разжимает кулачек, в котором зажат многострадальный резец.

– Он упал с турника. Посмотрите, пожалуйста, его.

– А ты чего такой чистый? Давай раздеваться.

– Мы играли в снежки!

– Да где ж ты снег то нашел? Он же растаял весь,– разговаривает с ним медсестра, пока я снимаю комбинезон.

– А давай ка твой зубик сюда.

Вадим сжимает кулак и притягивает его к себе.

– Давай мы его на подоконник положим. Пока ты будешь у доктора, может прилететь зубная фея, твой зубик заберет, а вместо него положит тебе подарочек. Давай, – заговорчески нашептывает ему медсестра. Видим слушает внимательно.

– А если она его заберёт просто так – интересуется сын.

– Нет. Что ты! Феи не обманывают деток.

Вадим отдает ей зуб. А она кладет его на подоконник. Из кабинета как раз выходят пациенты. То же, кстати, наши знакомые. Только там девочка четырех лет, та еще бандитка. Наконец мы заходим к врачу.

Зимний комбинезон смягчил его падения. Доктор не обнаружил ни чего, кроме того, что он слегка прикусил себе нижнюю губу и она немного припухла. А в остальном, на сей раз мы обошлись малыми жертвами. Выходим из кабинета и обнаруживаем на месте зуба шоколадку.

Вадик, округлив глаза, смотрит то на медсестру, то на подоконник.

– За один маленький жуб целая шоколадка, – удивленно произносит он.

– Ну а я тебе что говорила? Болит еще что-нибудь, Вадик – интересуется наша замечательная медсестра.

– Нет, – заявляет сын, прижимая к себе шоколадку.

Я смотрю на это и не верю своим глазам. Еще совсем недавно он совершенно не хотел идти на контакт с людьми. Делал вид, что никого не слышит, игнорировал всех. А тут, даже в такой стрессовой ситуации он идет на контакт с посторонними.

– Спасибо вам, – говорю я девушке. Она лишь улыбается и машет рукой. Валентина Георгиевна с сыном поджидает нас в конце коридора.

– Ну что вам сказали? Алин?

– Все в порядке, не волнуйтесь. Спасибо вам большое, – обращаюсь я к мужчине.

– Да все нормально. Главное, что с ребенком все в порядке, – говорит он и подмигивает Вадику.

И только после того, как мы садимся в салон его машины, я понимаю, что благодаря нам ей требуется теперь чистка. О, ужас!

Валентина Георгиевна понимает по моему взгляду, что меня беспокоит.

– Алина. Не волнуйся! Ничего страшного!

Мужчина поворачивается к нам.

– Мы вам тут все сиденье запачкали. Давайте я компенсирую вам чистку?

Мужчина смотрит на меня удивленно.

– Давайте, – говорит он и улыбается.

– Саша, – довольно громко произносит наша няня. А я и вовсе теряюсь.

Он смеется.

– Ты как? Бандит, – обращается он к Вадику.

Сын смотрит на него как-то насторожено. Молчит.

– У моего друга секция по карате. С такими же малыми занимается. Они у него там так упахиваются, что травмироваться дома им уже некогда. Да и координацию хорошо развивает. И постоять за себя сможет в случае чего.

– Ты как? Хотел бы каратистом быть?

– Как По?

Мужчина поднимает на меня взгляд.

– Он имеет в виду кунг-фу Панду.

– Ну да. Что-то вроде того.

– Нет. Как По. Я бы не хотел, – говорит сын и ломает шоколадку. – Я бы хотел быть как Мастер Богомол. Я на него больше похож, – произносит Вадик и отправляет кусочек шоколадки себе в рот. Потом слегка морщится.