444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Марина Румянцева » Предатель. У нас все было (СИ) » Текст книги (страница 1)
Предатель. У нас все было (СИ)
  • Текст добавлен: 1 ноября 2026, 06:01

Текст книги "Предатель. У нас все было (СИ)"


Автор книги: Марина Румянцева



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Марина Румянцева
Предатель. У нас все было

Глава 1

Запах свежей выпечки разносится по всей кухне. Я люблю эти субботние утра, когда можно никуда не спешить, спокойно заниматься домашними делами и готовить что-нибудь вкусненькое для моих любимых. Сегодня я встала пораньше и решила порадовать семью пирогами с яблоками и корицей. Миша уже копошится в гараже, собираясь на рыбалку с друзьями.

Я улыбаюсь, вспоминая, как вчера Миша нахмурился, когда я сообщила ему, что приглашаю подругу. Он не любит, когда в доме собирается женская компания, считает, что от наших разговоров слишком много шума. Но сегодня ему не придется это терпеть… он уезжает на три дня на рыбалку. Правда, погода не очень располагает к рыбалке, но его это никогда не останавливало, он почти каждые выходные, в любую погоду пропадает там.

– Катя, ты видела мои снасти? – Михаил входит на кухню, такой подтянутый и серьезный даже в домашней одежде. Десять лет брака, а я до сих пор замираю от его уверенной походки и властного взгляда.

– В кладовке, милый, на верхней полке, – отвечаю я, вытирая руки о фартук. – Может, позавтракаешь перед дорогой? Я яичницу пожарила.

Он подходит ближе, обнимает меня сзади и целует в шею.

– Некогда, Катюш. Ребята уже ждут. Если не выедем в ближайшие полчаса, все клевые места займут.

Я поворачиваюсь к нему лицом:

– Подождут твои ребята, ты же начальник, в конце концов! Хоть на работе ты так не торопишься.

Миша усмехается, но в его глазах мелькает та самая жесткость, которая одновременно и привлекает меня, и немного пугает.

– На работе я не тороплюсь, потому что там все по моим правилам. А рыба, Катюша, не станет ждать, пока начальник транспортной компании соизволит приехать.

Я вздыхаю и отступаю, зная, что спорить бесполезно. Когда Миша что-то решил, его не переубедить.

– Хорошо, езжай, – я протягиваю ему термос с горячим чаем. – И возьми бутерброды. Я положила в контейнер.

Звонок мобильного телефона прерывает мои воспоминания. На экране высвечивается имя Светланы.

– Привет, Катюш! Я уже подъезжаю к вашему дому, – её голос звучит немного взволнованно. – Надеюсь, я не слишком рано?

– Привет, Света! Нет, что ты, я уже все приготовила, – отвечаю радостно. – Жду тебя!

– Супер! Буду через пять минут.

Я вспоминаю как познакомилась со Светланой полгода назад. Я записалась на процедуру в салон красоты, и она оказалась моим косметологом. Между нами сразу возникла симпатия, а после нескольких сеансов мы начали общаться уже как подруги. Света – интересная женщина, яркая, с необычной судьбой. Она воспитывает четырехлетнего сына одна, но никогда не жалуется на жизнь. Наоборот, всегда полна энтузиазма и планов на будущее.

Я иду на кухню, чтобы заварить чай. Вдруг слышу, как раздается звонок в дверь. Это должна быть Света.

– Миша, ты можешь открыть? – кричу я с кухни, доставая чашки из шкафа. – Я сейчас подойду!

Слышу, как открывается дверь, и наступает странная тишина. Я бегу в коридор, чтоб встретить Светлану и слышу удивленный женский голос:

– Михаил? Что ты тут делаешь?

Замираю с чашкой в руке и вижу необычную картину: мой муж стоит с каменным лицом, а напротив него – Света, побледневшая и потрясенная.

– Вы знакомы? – спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другую.

Михаил открывает рот, но не успевает произнести ни слова.

– Это мой Миша, про которого я тебе рассказывала, – говорит Света дрожащим голосом. – Отец моего сына.

Чашка выскальзывает из моих рук и разбивается о пол. В ушах звенит, а комната начинает кружиться. Я не могу поверить в то, что услышала. Мой Михаил? Отец ее ребенка? Тот самый «Миша», о котором она говорила с такой болью и нежностью одновременно?

– Катя, я могу объяснить, – голос Михаила звучит где-то далеко.

Я смотрю на него, но не узнаю. Кто этот человек, с которым я прожила десять лет? Который клялся в вечной любви и верности? Который все эти годы был для меня опорой и защитой?

Воздух становится густым, его невозможно вдохнуть. Мир вокруг расплывается, и я хватаюсь за стену, чтобы не упасть.

– Мамочка, кто пришел? – голос Маши возвращает меня к реальности.

Дети. Мои дети. Сейчас самое главное – защитить их.

– Иди в комнату, солнышко, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. – Мы скоро придем.

Маша послушно уходит, и я снова поворачиваюсь к застывшим в прихожей фигурам.

– Я не понимаю... – начинает Света. – Катя, это твой муж? Ты замужем за Михаилом Андреевичем Коршуновым?

Я киваю, не в силах произнести ни слова. Мой мир рушится на глазах, а я стою и смотрю, не в силах что-либо сделать.

Михаил делает шаг ко мне:

– Катя, послушай...

– Не приближайся, – мой голос звучит чужим, ледяным. – Не смей приближаться ко мне.

Света стоит, прижав руку ко рту, ее глаза полны слез.

– Господи, я не знала... Катя, я клянусь, я не знала, что это твой муж! Ты никогда не показывала мне его фотографий, не говорила его фамилию...

Михаил стоит молча, его лицо белее мела. Я вижу, как пульсирует вена на его виске – верный признак того, что он в ярости. Но сейчас меня это не пугает. Наоборот, я хочу, чтобы он разозлился, закричал, начал отрицать. Это было бы легче, чем это молчаливое признание вины.

Я наконец набираю в легкие воздух:

– Миша, ты же собирался на рыбалку. Что ты вообще делаешь дома?

Это странный вопрос в данной ситуации, но почему-то именно он приходит мне в голову.

Я начинаю смеяться, сначала тихо, потом все громче и громче.

– Катя, прекрати, – Михаил делает еще один шаг ко мне. – Давай поговорим спокойно.

– Спокойно? – я перестаю смеяться так же резко, как начала. – Ты хочешь поговорить спокойно? После того как я узнала, что у тебя есть ребенок на стороне? Что ты все эти годы обманывал меня? Что...

Я замолкаю, не в силах продолжать. Слезы наконец прорываются, и я отворачиваюсь, не желая, чтобы он видел мою слабость.

– Я, пожалуй, пойду, – тихо говорит Света. – Мне очень жаль, Катя. Я не хотела...

– Нет, – я резко оборачиваюсь. – Не уходи. Я хочу знать все. Хочу знать, как давно вы с моим мужем... как это случилось... все.

Михаил смотрит на меня долгим взглядом, в котором читается мольба, раскаяние и что-то еще, чему я не могу дать определения. Потом медленно кивает, берет свою удочку из угла прихожей и выходит, тихо закрывая за собой дверь.

Мы со Светой остаемся стоять в прихожей, обе потрясенные, не зная, что сказать друг другу. Осколки разбитой чашки все еще лежат на полу между нами – точно так же разбита теперь и моя жизнь.

Глава 2

Я механически собираю осколки разбитой чашки, не чувствуя, как один из них врезается в палец. Только когда на белом кафельном полу появляется капля крови, я осознаю боль. Но эта физическая боль – ничто по сравнению с тем, что происходит внутри.

– Дай я помогу, – Света опускается рядом со мной на колени, пытаясь забрать осколки из моих рук.

– Не надо, – мой голос звучит отстраненно, будто принадлежит кому-то другому. – Я сама.

Между нами повисает тягостное молчание. Только сейчас я замечаю, что Света плачет – беззвучно, сдерживая рыдания. В другой ситуации я бы обняла ее, предложила чай, утешила. Но сейчас мне кажется, что я застыла в какой-то промежуточной реальности, где не действуют обычные законы человеческих отношений.

– Сколько ему лет? – спрашиваю я, выбрасывая осколки в мусорное ведро.

Света вздрагивает от неожиданности.

– Сереже? Четыре с половиной, – она смотрит на меня с болью в глазах. – Катя, я клянусь, я не знала...

– Четыре с половиной, – повторяю я, игнорируя ее оправдания. В голове лихорадочно считаю: значит, Миша изменял мне, когда наш Петя был совсем маленьким, я только-только вышла роддома. – Где вы познакомились?

Мы перемещаемся на кухню. Я наливаю нам обеим воды – чая уже не хочется, да и горло сжимает так, что не проглотить. Света садится напротив меня, ее руки дрожат.

– В ресторане «Причал», – она говорит тихо, опустив голову. – Я праздновала там день рождения подруги. Он сидел за соседним столиком с коллегами. Подошел, угостил шампанским, спросил номер...

Я киваю. «Причал» – любимый ресторан Миши, он часто проводит там деловые встречи. А я все удивлялась, почему он предпочитает именно это место, хотя кухня там так себе.

– Он сказал, что свободен, – продолжает Света, не поднимая глаз. – Что был женат, но развелся год назад. Что живет один... Я поверила.

Горький смех вырывается из моей груди.

– Конечно, поверила. Он умеет быть убедительным, – у меня вдруг возникает ощущение, будто мы говорим о ком-то постороннем, а не о человеке, с которым я делила постель последние десять лет. – И как долго это продолжалось?

Света наконец поднимает на меня глаза:

– Почти год. Мы встречались, когда он мог выбраться. Обычно по выходным, – ее голос дрожит. – Говорил, что много работает, часто ездит в командировки... А потом я забеременела.

Командировки. Рыбалка. Деловые встречи. Как же все просто и банально. А я верила каждому его слову, никогда не сомневалась. Даже гордилась, что у нас такой крепкий брак, что мы так доверяем друг другу.

– И что было дальше? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри все холодеет.

– Когда я сказала ему о беременности, он... изменился, – Света проводит рукой по волосам. – Стал нервным, отдалился. А потом... – она замолкает, подбирая слова, – сказал, что не готов к ребенку, что это слишком серьезно и неожиданно. Предложил деньги чтобы я избавилась.

Я вздрагиваю. Мой Миша, который всегда говорил, что дети – это счастье, который с такой любовью относился к нашим Пете и Маше... предложил избавиться?

– Но ты отказалась, – это не вопрос, а утверждение.

– Да, – она кивает. – Я уже любила этого малыша, даже не видя его. И я думала... думала, что Миша просто испугался, что ему нужно время. Но он исчез. Просто перестал выходить на связь. Номер был недоступен, а других контактов у меня не было.

Я слушаю ее, и перед глазами всплывают картинки нашей семейной жизни того периода. Миша действительно стал нервным около пяти лет назад. Часто срывался, мог на пустом месте устроить скандал. Я списывала это на проблемы на работе… его компания как раз переживала не лучшие времена. А оказывается, причина была в другом.

– Он объявился, когда Сереже было уже полтора года, – продолжает Света. – Пришел в салон, где я тогда работала. Сказал, что хочет помочь, что чувствует ответственность. Предложил деньги на ребенка.

– И ты согласилась? – в моем голосе звучит обвинение, хотя я понимаю, что не имею права судить.

– А что мне оставалось делать? – в ее глазах вспыхивает обида. – Я одна, без поддержки, с маленьким ребенком на руках, который только начал ходить в частный садик, за который нужно было очень много платить. Родители к тому времени уже умерли, сестра живет в другой стране... Я приняла помощь, да. Но я никогда не просила его вернуться, никогда не пыталась разрушить его... – она запинается, – вашу семью.

Мы снова замолкаем. За окном начинается дождь, капли барабанят по стеклу, словно пытаясь достучаться до моего замершего сердца.

– А потом? – спрашиваю я после долгой паузы.

– Потом мы договорились, что он будет помогать финансово и иногда видеться с Сережей, – она вытирает слезы. – Он приезжает раз в месяц, проводит с ним пару часов. Привозит подарки, ходит в парк или кино... Сережа зовет его папой, но... – она замолкает, подбирая слова, – для него это больше как дядя, который иногда появляется, чем настоящий отец.

Я закрываю глаза. В висках стучит. Все эти годы мой муж жил двойной жизнью. Все эти «командировки» и «рыбалки»... сколько еще лжи скрывается за ними?

– А я? – спрашиваю я, не открывая глаз. – Он когда-нибудь упоминал меня? Говорил, что женился снова?

– Нет, – тихо отвечает Света. – Он никогда не говорил о своей личной жизни. Я думала, что он живет один, возможно, встречается с кем-то... Но точно не подозревала, что у него есть семья, дети. Катя, если бы я знала...

– Перестань, – я поднимаю руку, останавливая ее. – Я не виню тебя, Света. Ты тоже жертва.

Жертва. Это слово отдается горечью во рту. Я всегда презирала женщин, которые позволяли себя обманывать, которые закрывали глаза на измены мужей. Считала их слабыми, безвольными, жалкими. И вот теперь я сама в их числе. Жертва.

– Мамочка, я хочу пить, – в дверях кухни появляется заспанная Маша, потирая глаза.

Я вздрагиваю от неожиданности и быстро вытираю слезы.

– Конечно, солнышко, – я наливаю ей воды, стараясь, чтобы голос звучал нормально. – Как твой дневной сон?

– Хорошо, – она берет стакан и с любопытством разглядывает Свету. – А вы кто?

– Это тетя Света, моя подруга, – отвечаю я, избегая смотреть на Светлану. – Мы просто разговариваем. Иди, поиграй в своей комнате, хорошо?

Маша послушно кивает и, допив воду, убегает. Я провожаю ее взглядом, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Что теперь будет с нами? Как эта ситуация отразится на детях?

– Катя, – Света нарушает тишину. – Что ты собираешься делать?

Хороший вопрос. Что я собираюсь делать? Простить? Забыть? Сделать вид, что ничего не произошло, ради сохранения семьи? Или уйти, забрать детей, начать все с нуля?

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Сейчас я просто не знаю.

В этот момент звонит мой телефон. На экране высвечивается номер Михаила. Я смотрю на него долго, не решаясь ответить. Наконец, сбрасываю вызов и отключаю звук.

– Может, тебе стоит с ним поговорить? – осторожно предлагает Света.

– Не сейчас, – я качаю головой. – Я не готова. Я боюсь, что если увижу его сейчас, то либо убью, либо... – я не заканчиваю фразу, но мы обе понимаем, что я имею в виду. Я боюсь своей слабости, боюсь, что прощу его, поддамся его обаянию, его обещаниям, что все будет хорошо.

– Я, наверное, пойду, – Света встает из-за стола. – Тебе нужно время, чтобы все обдумать. И... мне очень жаль, Катя. Правда.

Я провожаю ее до двери. Мы стоим в прихожей, не зная, что сказать на прощание. Как прощаются женщины, которых обманул один и тот же мужчина? Как смотрят друг другу в глаза?

– А твой сын, – вдруг спрашиваю я, – он сейчас где?

– С соседкой, – отвечает она. – Я ее часто прошу посидеть, когда у меня процедуры или встречи.

– Он похож на него? – этот вопрос вырывается сам собой.

Света медлит с ответом.

– Да, очень, – наконец говорит она. – Те же глаза, тот же разрез губ... Иногда я смотрю на него и вижу Мишу.

Я киваю. Почему-то эта информация делает боль еще острее. Где-то в этом городе растет мальчик, который похож на моего мужа, носит его гены, его черты... Мальчик, о существовании которого я не подозревала все эти годы.

Она обнимает меня, и это объятие странным образом приносит облегчение. Мы обе обмануты одним и тем же мужчиной, но вместо того, чтобы ненавидеть друг друга, мы чувствуем солидарность. Может быть, в этом есть какой-то высший смысл?

– Я позвоню тебе, – говорит Света, выходя за дверь. – Когда будешь готова.

Я киваю и закрываю за ней дверь. В доме воцаряется тишина. Пирог с яблоками, который я испекла с утра, так и остался нетронутым на столе.

Я иду в спальню, смотрю на свое отражение в зеркале – заплаканные глаза, бледное лицо, растрепанные волосы. Кто эта женщина? Я ее не узнаю. Десять лет я была уверенной в себе, счастливой, любимой Катей Коршуновой. А теперь?

– Мама, ты здесь? – голос Пети за дверью заставляет меня вздрогнуть.

– Да, солнышко, – отвечаю я, быстро умываясь холодной водой. – Уже выхожу.

Жизнь продолжается. Несмотря на предательство, боль, разбитые мечты, я все еще мать, и мои дети нуждаются во мне. А значит, я должна быть сильной. Должна найти в себе силы жить дальше, принимать решения, строить новую реальность.

Я выхожу из ванной с улыбкой, которая дается мне неимоверным усилием.

– Кто хочет попробовать мой яблочный пирог? – спрашиваю я, делая вид, что все в порядке.

Дети радостно бегут за мной на кухню, и в этот момент я понимаю: что бы ни случилось между мной и Михаилом, как бы ни сложилась наша дальнейшая судьба, ради них я готова пройти через все испытания. И, может быть, стать в итоге сильнее, чем когда-либо была.

Глава 3

Темнота окутывает спальню. Часы показывают 2:17, а я все еще не сомкнула глаз. Лежу, уставившись в потолок, и пытаюсь дышать размеренно, чтобы не разрыдаться снова. Где-то в соседней комнате тихо посапывают дети. Петя во сне что-то бормочет, а Маша изредка вздыхает так по-взрослому, что у меня сжимается сердце. Они спят, не подозревая, что их мир рушится.

Дом кажется непривычно пустым без Миши. Тишина давит на уши. Я вслушиваюсь в каждый скрип, каждый шорох, надеясь и одновременно боясь, что это он вернулся. Но нет, это просто старые трубы гудят, да ветер бросает ветки дерева в окно. Мой телефон молчит уже несколько часов. После десятка пропущенных звонков и сообщений Миша сдался. Или просто выжидает.

Я встаю с постели, подхожу к окну. Ночной город расстилается передо мной – огни, дороги, чужие окна, чужие жизни. Интересно, сколько еще таких женщин, как я, не спит сейчас, пытаясь собрать по осколкам разбитую жизнь? Сколько еще таких мужчин, как Миша, спят спокойно в своих постелях, не мучаясь угрызениями совести за свою ложь?

Мысли прыгают в голове, как обезумевшие птицы в клетке. Я вспоминаю наше знакомство, первое свидание, предложение руки и сердца... Мне тогда казалось, что я выиграла в лотерею. Красивый, успешный, уверенный в себе мужчина выбрал меня. Я ходила окрыленная, гордилась им, любила его так сильно, что иногда становилось страшно.

А что теперь? Теперь я не знаю, кого я любила все эти годы. Реального человека или мираж, фантазию, которую сама себе придумала?

В голове снова всплывает лицо Светы, ее растерянный взгляд, ее слова: —Это мой Миша, про которого я тебе рассказывала. Отец моего сына—. Тошнота подкатывает к горлу. Я бегу в ванную, но меня только сухо выворачивает над унитазом. В желудке пусто – я не смогла проглотить ни кусочка с самого утра, даже когда делала вид, что ем пирог вместе с детьми.

Холодная вода из-под крана немного приводит меня в чувство. Смотрю на свое отражение – бледное лицо, воспаленные глаза, спутанные волосы. В уголках глаз залегли морщинки, которых раньше не было. Или были, но я их не замечала? Мне тридцать три, но сейчас я выгляжу на все сорок.

Сереже четыре с половиной. Четыре с половиной года назад Миша мог быть с нами, со своей семьей, мог любить нас, быть честным. Вместо этого он выбрал ложь. Каждый день, каждую минуту он выбирал ложь.

В голове всплывают все его – командировки—, —деловые встречи—, —рыбалки—. Я вспоминаю, как провожала его, готовила еду в дорогу, целовала на прощание, желала удачи. Как верила каждому его слову. Как ждала его возвращения, скучала, мечтала о нем.

– Мама?

Тихий голос Пети заставляет меня вздрогнуть. Он стоит в дверях ванной, сонный, с взъерошенными волосами, такой маленький и беззащитный.

– Что случилось, сынок? – спрашиваю я, быстро вытирая слезы.

– Мне приснился плохой сон, – он трет глаза кулачком. – Я пошел к тебе, а тебя нет. И папы тоже нет.

Что-то обрывается внутри. Я опускаюсь на колени, обнимаю его крепко-крепко.

– Я здесь, солнышко. Я всегда буду здесь, с тобой и Машей.

– А папа? – спрашивает он, и этот простой вопрос пронзает меня насквозь.

– Папа... – я запинаюсь, не зная, что сказать. – Папа уехал на рыбалку, помнишь?

Петя кивает, но в его глазах я вижу недоверие. Дети чувствуют ложь инстинктивно, как животные чувствуют опасность.

– Пойдем, я уложу тебя, – говорю я, беря его за руку.

В детской тихо и уютно. Маша спит, подложив ладошку под щеку. Я укладываю Петю, укрываю его одеялом, целую в лоб.

– Мамочка, а почему ты плакала? – вдруг спрашивает он.

– У меня просто болит голова, малыш, – вру я, и ненавижу себя за эту ложь. – Спи, завтра нам рано вставать.

Петя послушно закрывает глаза, но я знаю, что он не верит мне. И от этого становится еще больнее.

Возвращаюсь в спальню, снова ложусь в холодную постель. Простыни все еще хранят запах Миши, и это сводит с ума. Я

переворачиваю подушку, пытаясь избавиться от этого запаха, но он, кажется, пропитал весь дом, всю мою жизнь.

Телефон вдруг загорается – новое сообщение. Я медлю, прежде чем взять его в руки. От Миши? Нет, от Светы: —Не могу уснуть. Думаю о тебе. Если нужна поддержка – звони в любое время—.

Странно, но эта простая фраза вызывает новый поток слез. Только сейчас я понимаю, насколько одинока была все эти годы, живя с человеком, который предавал меня. Я думала, что у меня есть муж, опора, друг. А оказалось, что все это время рядом был чужой человек, носящий маску моего любимого.

Пальцы сами набирают ответ: —Спасибо. Я тоже не сплю. Дети спрашивают про отца. Не знаю, что им сказать—.

Ответ приходит почти мгновенно: —Дети сильнее, чем мы думаем. И они заслуживают правды. Может, не всей сразу, но правды—.

Я смотрю на эти слова и понимаю, что Света права. Мои дети заслуживают правды. Я сама заслуживаю правды. Правды и справедливости.

Что-то переключается внутри меня. Боль и отчаяние уступают место холодной решимости. Я больше не жертва. Я не позволю Мише уничтожить мою жизнь, жизнь моих детей и выйти сухим из воды. Я не позволю ему и дальше играть с нами, как с марионетками.

Я набираю: —Света, нам нужно встретиться завтра. Есть разговор—.

Она отвечает почти сразу: —Конечно. Скажи где и когда—.

Я откладываю телефон и впервые за вечер чувствую что-то похожее на облегчение. План еще не сформировался в голове, но я уже знаю: все изменится. Я изменюсь. Хватит плакать, хватит жалеть себя. Пришло время действовать.

За окном начинает светлеть небо. Новый день. Первый день моей новой жизни. Жизни без Миши, без иллюзий, без лжи. И как бы страшно ни было, я готова вступить в эту новую реальность с поднятой головой.

Я закрываю глаза, и впервые за ночь чувствую, что могу уснуть. Последняя мысль перед тем, как провалиться в сон: —Ты пожалеешь, Миша. Ты еще пожалеешь о том, что предал нас.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю