Текст книги "Мемуары гейша (СИ)"

Автор книги: Марина Остромир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

Поступили жалобы. Ну, вот есть же вздорные бабы! Эльвира забрала у Макса, как у школьника, телефон. Максик философски пожал плечами и ушел. Другая клиентка пожаловалась, что Максик, чтобы как-то отвлечься от скуки без телефона, повторяет спряжение неправильных глаголов вслух… “СуперМаксик что-то испортился!”

– Это саботаж! – орала Эльвира, – Ты нарочно меня позоришь. Чего ты хочешь добиться?!

– Чего ты хочешь добиться? Я делаю, что могу, я не сексмашина…

Эльвира повышала ставки: она рисковала очень важным для себя – своей деловой репутацией, но продолжала отправлять Макса на сексуальные галеры. Он первый должен попросить пощады, должен понять как это нелегко, что женщины выносят все это в своей жизни, некоторые даже в браке… А он тут нос задирает, страдальца изображает, принц недоделанный!

Макс пощады не просил. Он похудел и побледнел, синие глаза потухли, стали серыми. Нелегко девчонкам приходится в этом бизнесе – думал Макс, лежа на какой-нибудь требовательной даме, – даже если вроде как добровольно, без принуждения. Вот так, с личным опытом, приходит осознание гендерного равенства – философствовал он, гребя веслами на галерах… Блин, да вообще, когда уже изобретут секс в виртуальной реальности, через компьютер, чтобы голову не морочить…

В общем, неизвестно, чем бы закончилась война между генералом Эльвирой и храбрым солдатом сексуального фронта, то только за Макса девчонка вступилась, его всегда девчонки выгораживали.

Ушастая секретарша зашла к Эльвире. Секретарша очень боялась, но, собравшись с духом, сказала:

– Тетечка! – секретарша никогда не злоупотребляла родственными связями и не называла Эльвиру так, – Тетечка! Пожалейте моего Максика. Он вчера в обморок упал, от виагры этой, горстями ее жрет. На меня совсем не смотрит…

– Вообще оборзела, убирайся! – еще не хватало, чтобы какая-то козявка влезала в ее работу с персоналом!

Но храбрая секретарша не убралась.

– Нехорошо так, тетечка! Если провинился – денег лишите, но не лишайте здоровья. Выгоньте, если обидел вас и не слушается. Но не изводите моего Максичка, у него глазки уже не синие, а непонятно какие… – секретарша подышала немного, выдохнула и, глядя тетечке в глаза, сказала:

– Я конечно, не такая сильная, как вы, и дара у меня нет. Но если вы изведете моего Максичка, тетечка, то и я вас изведу – порчей, не порчей, а как смогу… Я и тайны ваши знаю, и слабости, и кому вы должны. Вы конечно, можете, зельем меня опоить или из огнемета сжечь, но только я это все уже записала и отправила куда надо, чтобы сохранить, – не дам себя и Максика в обиду…

Потом бухнулась тетке в ноги, поблагодарила за воспитание, учебу и работу, клялась в вечной любви и полной преданности, потихоньку отступая в приемную. Когда выползла уже, то услышала:

– Думала уже, что ты подкидыш, не нашего рода – такая бесхребетная и бестолковая. Но нет, вижу – наша кровь… Ладно, подумаю, что делать с твоим помоечным принцем, если он стал профнепригоден – падает на улице. Разобьет еще голову, а у меня потом будут проблемы с охраной труда…

Макс не сдался генералу, но был прощен, и возвращен в “театр”. Клиенткам, на вопрос “а где же СуперМаксик?” мадам Эльвира отвечала: “в творческом отпуске”.

А пожилая уборщица рассказала “внебрачному сыну Эльвирочки”, что Эльвирочка, видимо, очень любит сыночка, потому, что любого другого, кто выкинул бы подобное, нашли бы в канаве с перерезанным горлом.

– А ты, Максичек, у нее в любимчиках ходишь… Повезло тебе. Ты такой везунчик.

7. ПЕРВОБЫТНЫЕ ИНСТИНКТЫ И СОВРЕМЕННЫЕ ЛЮДИ

* * *

– Ай! Да больно ведь!

– Конечно больно. Не поставил блок, пропустил удар – вот и больно.

– Зачем мне это надо? У меня свои способы вести переговоры, драка – не мой профиль работы. А вы орете на меня, как тот сержант в армии…

– Ага, так этого доброго дяденьку вы должны благодарить за то, что научил пользоваться той кочергой… Продолжаем!

* * *

Тренировались в парке. Сюжет был пребанальнейший, даже смешной: Макс, такой, прогуливается с дамой. А тут хулиганы из-за кустов. А Макс, такой, храбро их раскидывает по кустам, а дама, такая, отдает ему свое сердце или тело(ну, что ей там не жалко) прямо в парке…

– Да, ну смешно же, Эльвира! Это же не школьный спектакль, ну не поверит никто, – Макс робко говорил. Он побаивался, что Эльвира снова отправит его на галеры, но не спорить почему-то не мог.

– А я тебе говорю, Максик, в который раз: проверенные голливудом клише лучше всего на людей влияют. Если, конечно, режиссер хороший и актеры стараются!

Режиссером мадам Эльвира себя считала самым лучшим. А актерами были Максик(как обычно, в своем амплуа героя-любовника) и бригадир эльвириной хулиганской бригады (в привычном для себя образе гопника). Сыграть нужно тщательно, в зрителях не одна клиентка эта, а ее компания с работы – у них в парке корпоратив. И все должны восхититься Максиком, и проникнуться к нему доверием, а эта секретарша влюбиться по уши… Да, секретарши – его крест, который ему придется нести. И он должен завалить секретаршу…

– И, пожалуйста, без телефона! – с ядовитым сарказмом произнесла Эльвира.

Да ну сколько можно припоминать. Один раз был тот телефон. Или два…

Приступили к репетициям. Бригадир ловко выскочил из-за кустов…

– Только не по лицу! – завопила Эльвира, бросаясь посередине, – Только не по лицу Максика! Иначе после этих репетиций, он совсем не будет годен к шоу.

– Как это – бить, да не по морде, – удивился бригадир, – Ну, я… эээ… в брюхо еще могу.

– Можно ребро сломать, – осторожно заметил Максик, – Мне. И я не смогу завалить секретаршу, как приказано.

– Макся, не дури! – сказал бригадир, – ты меня должен побить, а не я тебя…

– Но ты так борзо нападаешь, по взрослому, я, что, тебе – чемпион?

– Вот, как надаю тебе по башке, живо чемпионом станешь… Совсем уже обабился на своей позорной работе, а еще в армии был!

– Не хотелось бы связываться, но могу показать, чему там научили…

Драка собиралась быть совсем не постановочной. Эльвира снова бросилась между ними с проклятьями, ругаясь, как сапожник. Ага, ей, значит, можно выражаться, а все другие за это штрафы, если не по морде, получают.

– Вы должны изобразить драку, идиоты! Кино не смотрели! Ты, типа, – нападаешь, ты, типа, – отбиваешься… Ну-ка!

Макс с бригадиром начали изображать драку. Выглядело, как брачные пляски бегемота и газели.

– Даже полной дуре станет понятно, что это постановка… Ну, вы же видели рестлинг по телевизору – агрессивный балет здоровых мужиков в ярких костюмах. Ну-ка, еще раз!

Рестлинг в их исполнении был похож на танец носорога и антилопы-гну.

– Жалкое зрелище, – Эльвира признала свою неудачу, как режиссера-постановщика и решила позвать на помощь специалиста.

– Придется старого приятеля беспокоить из-за таких бестолковых, как вы…

Это было очень необычно: Эльвира назвала лицо мужского пола “приятелем”. Мужчины были для нее “любовники”, “клиенты”, “полезные люди”, “какие-то придурки”, “вон те ненормальные” и все в этом духе… Интересно было взглянуть на приятеля.

Приятель пришел в тот парк на следующий день. Был жилист, крепок и низкорос, не намного выше Эльвиры, немолодой совсем, около шестидесяти. Представился тренером.

– Покажите, что можете, – сказал тренер. Ну, Макс с бригадиром и начали свой рестлинг носорога и антилопы.

– Балет бегемотов, – так оценил их умение тренер. Оба бойца обиделись, так, как считали, что дерутся хорошо. Для бригадира его умение было средством выжить и заработать на жизнь – драться он любил и умел, а Макса все-таки учили в армии рукопашному бою, не мог легионер опозорить свой легион…

Макс драться не любил. Ну, конечно, как мальчику из неблагополучной семьи, ему приходилось это делать, чтобы по пацански выглядеть, как все, но он до последнего увиливал, изыскивая другие способы переговоров с врагом. Это все было так неприятно и некрасиво, не по человечески как-то. Папаша его со всеми дрался, маму бил, маленького Максика тоже, вот Макс и запомнил драку как что-то невероятно мерзкое, не хотел быть, как папаша…

Это очень плохо сочеталось с тем, что Макс, своими чистыми ручками, которые так не любили драться, отправил в больницу двух человек – но то состояние аффекта было, у него справка есть, он на голову был больной раньше…Нет, если считать, папашу, то трех. Только папаша не пошел в больницу, дома лежал, не знает, чем закончилось Но поскольку Макса никто не искал, никто не гнался, то не сдох папаша, не тогда…

– Соберись! – приказал тренер, увидев, что Макс отвлекся на какие-то мысли, – Думать тут не надо, необходимо автоматически работать… Ты ничего – хоть вялый, как медуза, но неплохая техника. Где учился?

Макс показал свою татуировку. Тренер одобрительно кивнул.

– Вот он, – теперь кивнул на бригадира, – дерется сильнее, жестче и результативней пока. Но переучивать его – целое дело, уличная школа все портит, а ты прекрасный материал для работы…

– Мне танец нужен, а не чемпион или количество изувеченных – напомнила Эльвира свое задание.

– Ах, да… Приступаем.

Вот, кто был настоящий режиссер-постановщик! Он ставил им ноги в правильную позицию, регулировал взмахи рук, угол и силу удара – чтобы не нанести вред, но выглядело эффектно. Тут выход, столько-то шагов, разворот, удар, блок, снова разворот, прыжок в кусты, беречь глаза… Заставлял повторять еще, и еще раз, мелкий и жилистый ползал между ними, казалось, совсем не боясь, что ему случайно попадет – лихо уворачивался, как со скоростью света перемещался, ставя неуклюжие ноги своих бойцов…

– Да ты крутой чувак, тренер – с восхищением сказал бригадир, – Научишь меня? В клуб твой ходить буду, платить…

– Мой клуб закрытый, всех не пускают, – улыбнулся тренер, – а вне клуба времени нет. Но запомню вас, бегемотий балет… Десять минут перерыв.

Макс в туалет хотел пойти, в конец парка, но Эльвира не пустила – будет бродить целый час, а время тренера денег стоит. Пусть найдет себе подходящий куст неподалеку… Макс проклиная тот миг, когда он связался с этой рабовладелицей, пошел куст искать. А возвращаясь увидел спины Эльвиры и тренера – в обнимку сидели на скамейке. Первый раз он видел Эльвиру нормальной – она смеялась над шутками тренера нормальным смехом и говорила по-человечески. Обычно она была доминирующей, саркастичной, соблазняющей, льстивой, нарочито деловой или полностью невменяемой – нормальной не была никогда. Никогда не была товарищем. А тут она сидела с этим тренером так, как вот Макс недавно сидел со своим армейским приятелем в этом же парке. Макс замер в тех кустах, стал любоваться нормальной Эльвирой – в такую он мог бы даже влюбиться… А подслушивать он стал, когда услышал от нее знакомое словосочетание “мутный тип”. Эльвира расспрашивала приятеля о чем-то, слышно было не очень.

– Я не знаю подробностей, честно, – низкий голос тренера слышно было лучше, – Сейчас статус “без вести”, хотя розыск не сняли…. Да нормальный человек, я много лет его тренирую – может, он и псих, но с понятиями. Если вы ту чокнутую девчонку не поделили, то это не значит, что он гнусный…

Эльвира что-то там раздраженно говорила, он успокаивал ее:

– Ты сама зарываешься… Тебе дали соскочить, дали возможность вести свой бизнес, чего тебе еще надо?

“Главное – рост!” Не слышал тренер что ли?

Но Эльвира не это сказала – по нормальному, по настоящему, громко, что Макс все расслышал:

– Хочу, чтобы не принимали меня за второй сорт. Из-за того, что я женщина и деревенская цыганка необразованная. Пусть и так, но я же лучше всех – умнее, изворотливей, профессиональней, а все равно второй сорт…

Тренеру нечем было ее утешить, потрепал по плечу. Сказал заботливо:

– Не переходи дорогу серьезным людям, Эльвира, не пересекай черту…

Она снова бубнила невнятным голосом, потом, в трогательной слабости, положила голову на плечо тренера и он ласково гладил ее по волосам…

Под ногой Макса хрустнула ветка. Эльвира встала, и сказала в кусты своим обычным нежно-доминируюшим голосом:

– Максик, если я велела сходить в кусты, то это не значит, что надо делать свои дела прямо у меня на виду… Перерыв закончен!

К концу тренировки достигли вполне приемлемого балета.

– Завтра я еще смогу найти пару часов, – сказал тренер, – отшлифуем лучше. На дилетантов произведет большое впечатление.

– А не на дилетантов? – поинтересовался бригадир, – Чтоб серьезных людей впечатлить, кто в теме, сколько времени нужно заниматься?

– Годами нужно заниматься, – снова улыбался тренер, – чтобы обмануть, что бьешь – учиться еще больше времени нужно, чем уметь побить по настоящему… Кроме того – нельзя пить, курить, употреблять, от дам стоит отказаться… Много самоограничений.

– Ты восхищаешься этим гнусным занудой! – почему-то так странно отреагировала на невинные слова тренера раздраженная Эльвира

– Конечно. Он мой лучший ученик.

Шоу прошло, как надо, подтвердив еще один принцип работы мадам Эльвиры: секрет успеха операции в тщательной подготовительной работе.

Макс шел с секретаршей по аллее парка, они целовались на ходу – с ней он познакомился в баре несколько дней назад отлично проводили время – а Эльвира еще и платила за его гулянки. Почти пришли к месту пикника, всем помахали издалека. Ну, тут из условленного куста хулиганы выскочили, наезжать стали, ведь парочки – излюбленное развлечение гопников. У девушки сумку вырвали из рук, парня за руку схватили – золотые часы содрать…

– Беги! – драматическим голосом героического рыцаря сказал Макс своей даме. И началось…

Антилопа, ускоренными тренировками подтянутая до буйвола, и носорог, из которого кое-как сделали бизона, сошлись в эпической битве – они мужественно махали руками и ногами, разворачивались в прыжке, набрасывались друг на друга, полностью соблюдая хореографию шоу… Три остальных хулигана, в основном, создавали шумовые эффекты – они орали страшными словами, хватали Макса за рукав, пытались содрать у девицы цепочку с шеи и почему-то прицепились к ее туфлям, желая их снять…

“В общей драке смотрят на вожаков, чем эффектней будет их драка, тем меньше внимания статистам…” – учил тренер, поэтому вожаки очень старались. Тем более, что они знали, что где-то в кустах сидит с биноклем их начальство, которое “не знает, что с ними сделает, если увидит малейшие халтуру и безответственность”.

Поскольку драка сопровождалась нецензурными словами и громкими криками, она не могла не быть замечена, компанией с работы девушки, собравшейся на корпоративный пикник. Мужчины и женщины встали с ковриков, стояли, открыв рты, и смотрели на драку. Наконец, один из мужчин в компании, потянулся к телефону…

По сценарию мадам Эльвиры, это было сигналом к отступлению хулиганов – “разборки с полицией в нашем деле лишнее” – и началу второго этапа.

Хулиганы мгновенно исчезли в кустах. Лохматый Макс в рваной рубашке(после долгой торговли, мадам Эльвира согласилась компенсировать половину стоимости дизайнерской рубашечки. Почему половину? Да пусть спасибо скажет, что хоть что-то дала, у них в контракте не оговорена спецодежда!) обнял свою девушку, осмотрел в порядке ли его дама, поцеловал ее страстно, она погладила красную ссадину на скуле его прекрасного лица…

“…следы после постановочной драки должны быть обязательно”– учил тренер, – “без крови не бывает шоу, людям нужна кровь. Но нельзя допускать травм.”

Макс обернулся к компании. Расставил ноги, развернул плечи, кулаки сжаты, локти расставлены… Волосы развевались по ветру – мадам Эльвира сама делала ему укладку с утра, добавив искусственных волос к его прическе – “должно выглядеть, как грива льва, ты должен стать вожаком стаи: у кого больше грива, тот и вожак – невербально люди понимают это так, мы не работаем с мозгом, мы работаем с инстинктами…”

– Пойдем разберемся, – суровым голосом обратился к мужской части компании Макс, кивнув на кусты, – Нельзя так это оставлять…

Тут нужно быть внимательным, помнить про руки, ноги, ритм и глубину дыхания, выражении лица, тон голоса, и, чтобы волосы развевались на ветру…

“…Максик, это тысячелетняя наука. Используя все эти невербальные способы влиять на людей, ты превращаешься в вожака этого офисного планктона, а твое “пойдем разберемся” превращается в “пойдем и убьем тех, кто, хотел украсть наших женщин”, даже если никто никого не собирался красть, и женщины вообще-то не их… Нужно у этих воинов компьютерных игр вызвать первобытные инстинкты…”

– Нас восемь, – этим “нас” Макс так обозначил то, что он командир отряда мужчин, которых он видел первый раз в жизни, – А их четверо, мы справимся…

“…упирая на перевес сил, необходимо обозначить, что битва безопасна, но появится, приятная для любого первобытного дикаря, возможность пинать более слабого ногами… Конечно, найдется кто-то, кто скажет тебе…”

– Может, в полицию обратиться? Ну, чего это нам разбираться? – сказал толстяк, что был главой отдела.

“…Это будет тот, кто был вожаком раньше. Но вожаком у рациональных людей большого города. Теперь ты вожак дикарей… Ты не смотришь на него, не слушаешь, он уже свергнут тем, что не участвовал в драке. Ты смотришь на свой гарем… Да, все эти офисные самки – теперь твой гарем. Пересчитай их глазами. Развернись задом. Качни бедрами. Они должны принять решение и быть на твоей стороне – если ты не возьмешь их в свой гарем, они умрут от голода или их растерзают звери, покажи им, что альфа – ты… Стань, заслонив их от того, другого, и скажи…”

– И что, они наших девочек будут трогать, а мы молчать?

“…Нависай над ним, доминируй. Жми, пока он первый шаг в сторону не сделает. Девчонки пусть на зад твой сзади пялятся, переминайся с ноги на ногу… Они должны видеть, что твои развитые ягодичные мышцы позволяют тебе быстро бегать и поймать для них добычу. Девчонки пошлют сигнал всем остальным мужчинам, остальные должны тебя поддержать, чтобы и им что-то перепало из гарема… Минута, не больше. Затем ты скажешь, кивнув на кусты…”

– Пошли, – “скомандуешь, Максик, а не скажешь!” – Пошли! – и он кивнул на кусты.

“…Если судить по опыту, пойдет семьдесят пять процентов группы. К сожалению, двадцать пять процентов человеческой популяции сохраняют критическое мышление. К ним тоже есть подход, посложнее, конечно, но сейчас хватит того, что есть…”

Шесть человек отправились за Максом. Это были обыкновенные офисные сотрудники от двадцати пяти до тридцати пяти лет, никогда в руках, ничего тяжелее компьютерной мышки, не державшие. И всего за пять-семь минут мадам Эльвира превратила их в первобытных дикарей, которые с гигиканьем помчались в кусты под предводительством незнакомого человека, с желанием “изловить хулиганов и передать в руки полиции”…Конечно, на самом деле, они хотели бы пинать хулиганов ногами, но стеснялись признаться. А чтобы не стеснялись и пинали, мадам Эльвире нужно часа полтора…

7.2

… – Ты просто монстр, – сказал потом Макс Эльвире, когда осуществил ее сценарий, пораженный тем, как до минуты, до слова, совпадали реакции людей с предсказанными, – как ты до сих пор не стала властелином мира?

– Сама удивляюсь, – ответила Эльвира, – видимо родилась не в подходящей колыбели. Будь я, как ты – хорошеньким, беленьким мальчиком без экзотического происхождения, то наверное могла бы стать…

Какое счастье! Какое счастье, что Эльвира не беленький, хорошенький мальчик. Страшно представить, что это был бы за мир, где Эльвира была бы властелином…

– …Поэтому и вожусь с тобой, Максик. Взращиваю себя в тебе – в беленьком, хорошеньком мальчике…

А вот дулю тебе, Эльвира! Не будет Макс таким, как эта ужасная женщина. Может он пройдоха и даже проходимец, но мир на разграбление он ей на блюдце приносить не будет!

– … ты же помнишь, что главное?

– Помню, помню… Главное – рост.

– Не пускают расти ввысь, буду расти вширь. Меня будет много.

Макс представил себе мир, состоящий из эльвир, и вот эту Эльвиру, всеми заправляющую… Вот это и называется Апокалипсис – он прочитал, пока к роли патера готовился. Блудница вавилонская со скипетром в руке и чашей, где все нечистоты людские…

…Конечно, никаких хулиганов они не нашли. Но, шастая по кустам и заглядывая под мостики, они испытали возбуждающее чувство охоты – вот она, добыча, совсем рядом – ветка хрустнула, старший щелкнул пальцами, замерли все – прислушались, пошли дальше…

Что-то подобное было у них в детстве, после просмотра боевика с друзьями – воображали себя храбрыми спецназовцами, которые пробираются по джунглям, раскрасив лицо камуфляжем… И этот незнакомый паренек дал им иллюзию того, что они – офисный планктон! – герои, они могут защитить своих женщин(хотя женщины были вовсе даже не их).

Потом наконец-то приступили к еде. Макс сидел посередине, причесавшись, разделив волосы на пробор. Режиссер велела ему инсценировать картину Леонардо ДаВинчи “Тайная вечеря”..

… – Отличная вещь, – рассматривала репродукцию с восхищением, – Влияет на человека. Явно художник был в теме, не только рисовать умел… Я все картины его пересмотрела – людей насквозь видел. Вот, что значит мастер! – эгоцентричная Эльвира все-таки восхищалась профессионализмом других, – А Джоконду видел? Откуда на нее не посмотри, с любого угла, кажется, что на тебя смотрит – точно ведьма…

…на этом пикнике отмечали победу. Повод, по которому собирались, был давно позабыт, вытесненный охотой на хулиганов. Иисус смотрел одобрительно на каждого из своих апостолов, рассказывал дамам, какой вон тот и вон этот герои… Он в точности повторял инструкции режиссера – наклонял голову, улыбался, возлагал руки… Он, самый младший по возрасту, был альфой в этой группе.

Вообще-то сам Макс никогда не был альфой ни в какой группе – ни до, ни после. Он послушный и исполнительный, но ленивый, безответственный, малоинициативный и ведомый – никакая не альфа. Но он может альфу ловко сыграть! Если будет делать, как говорит режиссер. Исполнительный солдат магических войск делал, как надо.

И на следующий день получил пропуск на режимный объект.

Он же был герой. Он же был душой компании. Его все знали.

– …Зачем?

– Ну, что ты за человек такой, Максик! Ты пойми главное: если ты знаешь что-то, то тебе придется отвечать, когда спросят. Ты хочешь отвечать на вопросы, рембо недоделанный?

На вопросы отвечать Макс не хотел. Но вдруг это слишком мерзкое что-то.

– Не сильно, – придется ей верить. Или уходить. Почему он не уходит?

Макс должен был прийти в обед к секретарше. Поболтать с ней, прошвырнуться по кабинетам, навестить новых друзей. И в каждом кабинете оставить ручку. Да совершенно обыкновенную ручку, сам пусть посмотрит – во всех офисах такие.

– Вот тебе пять ручек. Не вздумай потерять – убью!

Ручки надо оставить тайно. Чтобы появление новой ручки никак не было связано с новым блондином. Это ему больше всех надо – пропуск выписан по паспорту, на настоящее имя…

– Меня посадят! – снова начал Макс свой вечный плач.

Раздраженная Эльвира вырвала у него свои ручки.

– Перестань валять дурака, Максичек! Если бы ты действительно был таким святошей, которого передо мной изображаешь, давно бы ушел и начал жизнь честного человека – на работе с девяти до пяти. А ты остаешься – нарушаешь заповеди, нарушаешь законы… Да ты баб готов трахать до упаду, пока не сдохнешь! И не за деньги, а чтобы я тебя не выгнала. Так?

Макс смотрел в пол. Это было так.

– Вали уже со своей совестью, надоел! – показала она ему на дверь, – Надоело оберегать нежную совесть Максика от травм… Сколько у меня проектов, в которых можно было тебя использовать, но я понимаю, что некоторые – слишком для моего совестливого принца, нужно пощадить…

Совестливый принц смотрел в пол.

– …И мне надоело! – продолжала Эльвира, – Убирайся. Могла бы на помойку выгнать, где я тебя подобрала, но я дам тебе рекомендацию к своему стилисту в модный бутик. С такой смазливой мордой и навыками, которым я научила, ты подымешь им продажи на миллион процентов – будут ценить и совесть чиста. Работа с девяти до пяти, два выходных, отпуск двадцать один день, проценты с продаж, потом получше чего найдешь…

Макс представил себе эту жизнь. Неужели она серьезно? Он же ее Максик. Она растит в нем себя… Ну сидела бы Эльвира в таком бутике? Да сожгла бы его с тоски…

– Легче всего обманывать самого себя, мой дорогой, – Эльвира не успокаивалась, – убедить себя, что ты несчастная жертва блудницы вавилонской. А ведь тебе самому это нравится, в животе текает, да?…На самом деле это твой личный выбор. И прими ответственность за него, как мужчина. Или выбери что-нибудь другое…

Макс все еще смотрел в пол. Ну, какой бутик, в самом деле… Какой модельный бизнес… И театр ненастоящий, и кино все фальшивое – не то, что у Эльвиры… Ну, не на стройку же ему идти, а из армии его выгнали…

– Давай уже свои ручки, – пробубнил он. Он сам блудница вавилонская, чего уж там юлить.

– Сначала ты должен определиться, чего ты хочешь, что тебе нужно. Скажи сам. Я приму любой твой выбор.

Макс молчал. Эльвира открыла дверь пошире.

– Ну, это… – начал Макс бормотать.

– Следи за речью! Подлежащее, сказуемое, другие члены предложения!

– Я хочу эту работу, – сказал Макс, не отрывая взгляд от пола.

– Смотри мне в глаза!

– Не хочу уходить, – Макс посмотрел в глаза Эльвиры. Они были не черные, темно-зеленые, просто зрачки расширены, Эльвира любила кокаин.

– Ты отдаешь себе отчет, что иногда работа может иметь противозаконный характер?

– Да, – странно признавать это почти через два года, но когда-то нужно.

– Как твой работодатель и друг, я обещаю сделать все возможное, чтобы тебя не посадили, но не могу полностью гарантировать, что этого не будет. Ты отдаешь себе в этом отчет?

Видимо, как не убегай, тюрьма у него на роду написана. И там люди живут. Он уже не такой как раньше, много знает, много умеет, приспособится как-то к тюрьме…

– Да, – Эльвира протянула ему руку, а он добавил торопливо, – но я не буду делать никаких аморальных гадостей против людей, которых знаю лично!

"Номер два" еще давно советовала ему внести изменения в контракт, когда Макс будет продлевать. Это не контракт, это устное соглашение, но нужно выторговать для совести хоть что-то. И протянул Эльвире руку.

– Мальчик вырос, стал мужчиной, – довольно сказала Эльвира, крепко пожимая Максу руку.

– А где ты того крутого тренера нашла? – спросил Макс. Он решил заранее подготовиться к жизни в тюрьме, раз такие дела, и научиться драться по взрослому, без всякого там спорта.

– Вот, все брошу и начну все рассказывать… Давай лучше про то, что с ручками делать проинструктирую…

Гораздо позже Макс все-таки узнал, как Эльвира познакомилась с тренером.

Давно, когда Эльвире было едва за двадцать, она исполняла танец живота в портовом кабаке в одной из весьма неблагополучных стран. Место было крайне гнусное и публика соответствующая. Невысокой, и тогда еще тощей, Эльвире, сложно было конкурировать с рослыми плясуньями, обладающей пышными формами, а оплата танца была очень простой – посетители кидали деньги в медную миску, могут много кинуть, а могут и ничего… Мелкой танцовщице нужен был свой танец, своя фишка, чтобы отличаться, чтобы медная миска заполнялась быстрее – так и появился ее танец с тростью. Танец Эльвиры весьма отличался от классического народного танца с тростью – обычно его исполняет, одетая в народную одежду, женщина с покрытой головой, а на Эльвире из одежды был только блестящий лифчик и что-то вроде юбочки, да и движения были куда откровенней. В древнем народном танце и в эротичных телодвижениях Эльвиры общим было одно – украшенная блестками, палка с загнутым концом. И все ведь понимают, что в танце означает эта трость? С древних времен, в архаичных и патриархальных культурах, любая палка символизировала фаллос, а танцы с тростью – любовные игры.

Ну, и, понятное дело, во все эти игры Эльвира играла куда лучше прочих, да и выплясывала так, что, бывало, из медной миски деньги вываливались наружу. В отличие от танца народного, где трость почти не касается тела танцовщицы, эльвирина трость, как будто плясала по всему телу: голове, плечам, проходила между крупных грудей, между коленями и повыше… Эльвира подбрасывала трость вверх, почти давала трости упасть, ловила – и трость снова победно устремлялась вверх загнутым концом…

Публику воспламеняли эти танцы. Не смотря на грубость и неотесанность страшных, портовых посетителей, это было слишком экстремально даже для них – это не был отстраненный западный стриптиз, основанный на эротизме раздевания и обнаженности, это не был весёлый восточный танец, эротичность движений в котором имела выраженную эмоциональную и артистическую окраску.

Это было ведьминский, шаманский ритуал, задача которого было задействовать самые древние символы, воздействовать на самые древние, самые первобытные зоны сознания, заставить самого грубого, самого страшного трепетать, бояться, поклоняться древней богине, от танца которой зависит его плодовитость, мужская сила и мужская самооценка… Тогда, конечно, Эльвира еще не могла объяснить механизм этого шаманского воздействия, но владела им в совершенстве.

Но однажды публика подобралась особенно омерзительная. Не смотря на гнусность той портовой клоаки, там тщательно следили, чтобы танцовщиц не хватали руками, а тут охране было тяжело сдерживать толпу, даже миску ее перевернули… И вот, когда перевернули миску с ее деньгами, Эльвира вдруг вышла из себя, почувствовала отвращение и ненависть – ну, это были ее обычные чувства по отношению к мужчинам, но в тот момент сильнее, чем обычно…

И тогда она совершила очень глупый и очень опрометчивый поступок: в конце танца, подняла голову, посмотрела прямо в зал своими глазищами – как та джоконда, будто в лицо каждому, подняла свою блестящую, сверкающую в лучах прожектора, трость высоко вверх – и с силой, и с треском, и с чувством сломала пополам дешевый пластик… Барабаны смолкли. Зал замер. Организатор шоу закрыл голову руками. Он знал, что сейчас будет. Такой же, как и все они, он знал, что значит – вот так сломать эту палку…

– Ведьма! – раздался первый крик из зала, – Сглазила!

– Ведьма сглазила! – заревел зал. Эти люди жили в современном мире, но сейчас они не думали головой, да и секс им сейчас был не нужен. Всей толпой овладел первобытный, иррациональный страх, что секса у них больше не будет. Ведьма сглазила.

– Лови ведьму! – закричал кто-то и толпа полезла не сцену…

Неизвестно, чем бы для Эльвиры это закончилось, но вдруг раздались выстрелы, там-та-ра-рам, осколки люстр посыпались вниз и свет погас. Во тьме началась давка и драка, все слепили друг друга фонариками, была суета… И когда наконец свет включили, то ведьмы на сцене не было. И нигде ее не было, хотя все перетрясли. Сгинула танцовшица, как и полагается ведьме, без следа.