Текст книги "Мемуары гейша (СИ)"

Автор книги: Марина Остромир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

– Нет, ну я вообще не могу так работать! Он слишком возбужден. Приведите его в норму.

Дали отдохнуть. Принесли обед. Вывели на воздух. Было уже темно. Забор только видно. Предложили сигарету. Макс давно бросил курить – Эльвира заставила, дамам неприятны прокуренные морды, но сигарету взял…

Надо сдаться самому. Нужно перехватить инициативу. Надо дать им что-то, чтобы перестали по этому безумному кругу водить. То, что они и так узнают, то, что не противоречит всему прежде сказанному. Его ведь видели в лифте…

Поэтому когда начали по новой, с другими дознавателями, Макс не дожидаясь, пока снова спросят про “Сеялки и веялки” или его иностранных сексуальных партнеров, сказал, что если они действительно интересуются незаконными делами мадам Эльвиры, а не только запутанной личной жизнью ее сотрудников, то возможно их заинтересует эта история – и рассказал им, как мадам Эльвира поручила ему – он только жиголо и никто больше! – подмигивать одному бывшему военному. И когда Макс ехал к тому на свидание, там в подьезде произошла странная кутерьма и на свидание Макс не попал. Сообщил адрес, просил в протоколе отметить свою сознательность и готовность сотрудничать…И то что он не гей. А военному подмигивал по наущению мадам Эльвиры и должен быть дать военному в глаз, если тот к Максу целоваться полезет… Это единственное, что, как ему кажется, может их заинтересовать из всего, что он знает.

Это действительно их отвлекло, они что-то там долго шушукались. Показали фото, Макс подтвердил. Сразу сам заявил, что к “Сеялкам и веялкам” это не имеет отношения.

И ничего из того, что они у него спрашивали, не имеет отношения к “Сеялкам и веялкам”! И уж, тем более, ни “номер два” и ни ее хахаль, которых он никогда в жизни не видел! А также японец с индейцем, эти иностранные граждане тоже никак не относятся к “Сеялкам и веялкам”! “Сеялки и веялки” – это самая честная часть его жизни, он очень гордится своей работой в “Сеялках и веялках”!

Макс извлек правду и предоставил ее этим людям. Пусть делают с ним, что хотят.

Почти через двадцать часов после того, как Макса посадили в машину на этом перекрестке, его высадили там же, предложив подписать бумагу о “конфиденциальности беседы” (Беседы?! Это, типа, поговорили так?), поблагодарили за сотрудничество, посоветовали быть осторожней в знакомствах, и уехали. Макс отделался всего одним подзатыльником, а про ручки на режимном объекте вообще не спросили.

…И причем тут “Сеялки и веялки”? Эльвира, дрянь, как-то и с этим подставила, не судьба быть ему честным человеком. А ведь он старался.

11.3

Макс не мог думать. Он еле держался на ногах. Не спал больше суток, ел один раз. Купил себе кофе и булочку, ел на ходу – брел домой пешком, недалеко, знал, что если сядет в такси – уснет там, не растолкать. Сложно было ключом в дверь попасть – руки почему-то тряслись, но предвкушал, как упадет на кровать и накроет голову подушкой…

Но на его кровати лежал бригадир. Макс даже не удивился. Он как-то перестал удивляться чему-либо, да и бояться, после этих двадцати часов напряжения, уже не было сил. Раз кровать была занята, то лег прямо на пол.

– Привет, Макся. Загулял ты что-то, так жду тебя долго, что закемарил тут…

– Чего тебе? – спрашивать, как тот попал в закрытую квартиру смысла не было.

– Тут такие расклады неприятные… Мадам Эльвира, ведь, имеет покровителей не только там, – бригадир поднял палец вверх, но а там, – бригадир многозначительно показал пальцем вниз, – я в агентстве за ней присматривал, уж больно женщина она прыткая… “Крыша" сверху прохудилась и мадам Эльвира дала деру, прихватив, кроме денег, кое что…

– Я тут причем? – и вообще какой дебил доверил Эльвире ценное “кое что”, чем бы это ни было.

– К тебе, Макся, претензий нет, ты пацан четкий, я тебя уважаю, не смотря на твою позорную работу, но только… без обид, Макся, ничего личного… ты нужен, чтобы мадам Эльвиру выманить на живца. Говорят ты ее сын внебрачный…

– Ну, какой я ей сын, – устало возразил Макс, – бабка полоумная ляпнула глупость.

– Да ну я тоже так своим сказал, я же знаю, что вы жили вместе – ну, не с мамашей же! А мне ответили, что от этой бабы неуправляемой всего можно ожидать… Да и, если не сын, ты все равно кадр ценный – она тобой больше других дорожит. А если не выманим мадам Эльвиру, то найдем, талантам твоим выдающимся, применение…

Лучше умереть. Он еще в прошлый раз с той компанией понял, что не сможет, что лучше умереть в луже рыгачки. Тогда он был ребенком, сиротой, который ничего не умел. А теперь…

– Нет.

– Так я не спрашиваю тебя, Макся, у тебя не то, чтобы есть выбор… Без обид, братишка, я лицо подневольное. Собирайся.

Лучше умереть. Эти заставят его “на доверие” работать, проституткой сделают без права выбора. И не сможет вырваться. Никогда не сможет, если пойдет.

Макс лежал на животе, уткнувшись носом в пол Бригадир смотрел на него с сочувствием и протягивал руку. Макс схватил его руку, с трудом поднялся.

– “Сеялки и веялки”? – спросил, – Вам нужна информация по “Сеялкам и веялкам”, да? Это Эльвира унесла?

Бригадир кивнул, несколько удивившись осведомленности Примы-балерины.

– Так, вот, вы опоздали, – вяло, но не без злорадства, сказал Макс, – “Сеялками и веялками” уже вплотную занялись, – Макс показал палец вверх. Он так и не понял в чем секрет “Сеялок и веялок” и не знал, куда показывал пальцем, но просто чувствовал, что сегодняшние ребята с полиграфом круче этих, из подземного мира. Макс решил прикрыться ними, сыграть, что выбрал он сильную сторону – хотя те ничего ему не предлагали, растрясли, как грушу и высадили посреди улицы.

– Вот, двадцать часов допрашивали, – сообщил Макс, – сказали наблюдать за мной будут, велели место жительства не покидать… Вот, я и не покину. Не хотелось бы с ними связываться. Без обид.

Бригадир задумчиво чесал голову. Потом пошел на кухню по телефону “со своими перетереть”. Когда вернулся сказал, что люди они разумные, в отличие от мадам Эльвиры, берега попутавшей, и серьезным людям дорогу не переходят, место свое знают. Поэтому пусть сидит уже Макс на своем месте жительства раз велено, без него разберутся…

– Но мой тебе совет, Макся, – тут бригадир еще раза три сказал, как он Макса уважает, не смотря на позорную работу, – ты, как только место жительства покинешь – затаись, на дно уйди, а то все, кому мадам Эльвира должна, к тебе приходить будут… В порядок себя приведи – ну, что ты как павлин ходишь, не по пацански! – постригись, одежду носи нормальную – как все, от побрякушек избавься. Внимания не привлекай, займись чем-то простым, на что никто не взглянет, себя не проявляй, будто ты – не ты… Пересиди шум, потерпи.

Бригадир еще раз глянул на, валяющегося на полу, Макса, взял его на руки и положил в кровать. Направился к двери.

– Пока, Макся! Всех благ. Без обид?

Макс начал убеждать, что какие могут быть обиды, извинялся, что не провожает гостя до двери, жулик и бандит еще некоторое время упражнялись в витиеватых любезностях друг другу, как какие-то лорды. Наконец незваный гость сказал просто:

– Как пришел, так и ушел – и захлопнул дверь за собой.

Макс сразу погрузился в сон, этот жуткий день закончился наконец.

И снилась ему блудница вавилонская в порфире и багрянце. Оседлав трактор “джон дир”, с сеялкой впереди, неслась она по полю с суглинистой почвой, разбрасывая семена обмана налево и направо, обещая роскошные урожаи и бесперебойное техобслуживание…

Бригадир действительно очень выгораживал своего коллегу по агентству перед своим подземным начальством. Человек по рангу небольшой, много брал на себя, ручаясь за Макса и отговаривая старших связываться с “серьезными людьми из-за какого-то дурачка”. Он с радостью схватился за то, что “внебрачным сыном мадам Эльвиры” занялись уже другие люди и убеждал своих, и убеждал… И не потому, что особенно Максу симпатизировал – еще чего, наоборот, боялся слухов, что нравится ему этот смазливый проститутка, а потому, что бригадир был мудр и дальновиден. Этот шум с сеялками и веялками уляжется, а Макся может далеко пойти – с его-то рожей смазливой, с его-то талантом к брехне, с чутьем, как у ведьмы этой… Может Макся и за него словечко замолвит в нужную минуту, ведь пацанские законы знает – свой за своего, ни разу не подводил.

Да и это… ну, оно, стыдно признаться, конечно… Но не хотелось бы в жабу обратиться, мало ли. Рассердится еще ведьма, что тронули “ее Максика” – сын он ей не сын, а жабой быть не хотелось бы. Все знают – кто мадам Эльвиру обидел, долго не живут… Сделал все, что мог для вашего Максика, мадам Эльвира, не обижайтесь!

…– Максик, ожидание чуда – страшного или приятного, полдела в нашей работе. Вот, как ты думаешь, почему цыганки, что облапошивают людей возле вокзалов и рынков, тусуются там в своей цыганской одежде? Казалось бы, нужно как все выглядеть, чтобы жертва не заподозрила, не напрягалась, в контакт вступая – это логично… Но парадокс человеческой психики заключается в том, что срабатывает вторая сигнальная система и, когда ты увидел цыганку в цыганской одежде, ты вызвал в своей голове, отвлеченные от этих конкретных обстоятельств, образы – обманщицы, что выманивает деньги, и себя, обманутого, денег лишившегося. Ты готов быть обманутым, когда обратил внимание на ее наряд. Ты сдался, чувствуя опаску, когда цыганка проходит мимо…

– Не совсем понятно.

– Ну, вот, смотри: если бы я выглядела, как твоя секретарша – мы ведь похожи, она моя родственница, то разве люди бы слушали то, что я говорю, верили бы в мои чудеса? Нет, сказали бы – что за чушь про порчу несет эта дамочка средних лет? А когда им эту чушь скажет ведьма, которая выглядит, как ведьма – с копной черных волос на голове, в корсете с декольте, гигантскими ресницами, расширенными зрачками и хриплым голосом, то все – все, Максик! Даже умники с образованием и критическим мышлением! – почувствуют холодок в животе…

Макс уже почувствовал холодок в животе. Он всегда чувствовал холодок, когда она вот так на него смотрела.

– Я ведь Максик, сначала как все хотела выглядеть, чтобы никто не догадался, кто такая – волосы красила, как учителка одевалась, приличной притворялась, ну, типа, как “номер два” выглядит – из культурных. Стыдилась этого ремесла колдовского, гадания дурацкого, расизмом считала… А потом посмотрела фильм “Эльвира – повелительница тьмы” – в Голливуде лучшие идеи, и украла образ совершенно бесстыже! И меня осенило: я создам империю, магическую империю, монетизирую то, что мне досталось по праву рождения. Я не буду стыдиться этого, а обращу в деньги. Ведь что главное, Максик?

– Главное – рост.

– Себя не спрячешь, Максик, и от себя не убежишь. Направление только одно – вверх…

Макс спал двенадцать часов и проспал бы еще столько же, но в самые дальние участки его мозга, в которых хранилось чувство вины и долга, пробивалось робкое позвякивание и пошкрябывание. Кто-то звонил и стучался в дверь. На пороге стояла ушастая секретарша, в вот этом своем дебильном берете, прижимающем уши, и с чемоданом.

Ох, а с ней что еще!

А ее выселили из квартиры. Ну, потому, что она давно не платила – как работу потеряла. А денег не накопила – немного Эльвира ей платила. Последнюю неделю света не было и газа… На работу ее не берут – она же под следствием еще, да и кто ее возьмет – без рекомендаций, с ее-то ушами… Какую найдет еду – такую и ела… А потом к подружке пошла переночевать, а к подружке друг приехал, неудобно стало беспокоить… Сережки есть, дорогие, что Максичек подарил, хотела продать, но давали всего треть цены – так жалко, и кто ей еще в жизни подарит такую вещь! … Не знает, что ей теперь делать. Может, Максичек подскажет, он такой умный.

Макс приготовил этой бестолковой завтрак, сварил кофе. Застенчивая девочка набросилась на еду, как голодная кошка – урчала и причмокивала. И с каждым причмокиванием его раздражение нарастало. Он эту дуру просто ненавидел.

Ну, почему, почему она ему не сказала! У него куча денег, уж накормить бы смог. И он давно ей предлагал к нему переехать, а не тратиться на свою дыру! А теперь столько всего сразу навалилось, ему надо драпать, надо прятаться, а тут еще эта со своим чемоданом!

Он ненавидел эту дуру, но понимал, что ненавидит себя, его чувство вины ловко перекладывает на секретаршу то, что он ненавидит больше всего – ответственность.

Он – скотина и сволочь, потребительски относился к этой забитой девочке. За все это трудное время следствия он интересовался ее жизнью, только когда ему было нужно. Да, как и всегда, впрочем… А секретарша ведь настоящий товарищ, хороший человек, всегда была на его стороне, всегда выгораживала, помогала и выслушивала – одна из всех его женщин. А Макс ненадежная сволочь, вот, почему она ему ничего и не сказала! Его женщина ходила голодная и не сказала ему не слова. Пойди, Максичек, и повесся от такого позора!

Макс смотрел, как жадно секретарша ест и ненавидел Эльвиру – ну, как можно было воспитать такое забитое, боязливое, все время стыдящееся и стесняющееся себя, существо. Ведьма, тварь, рабыню себе воспитала, прислугу, чтобы бегала на посылках!…А теперь ведьма отправилась в бега и такая: “Максик, а ты обязан позаботиться о малявке!”. Конечно! Она воспитала несамостоятельную дуру, а Максичек возись!…И нечего валить на Эльвиру, Максичек, сейчас это твоя женщина и ты должен нести за нее эту… ответственность эту гнусную.

– Почему ты мне не сказала? – спросил, – Я бы помог. Ну, как можно было не сказать, я же не чужой человек. Я бы помог.

– Не хотела беспокоить. Не хотела причинять хлопоты, чтобы не разонравиться тебе, Максичек. А теперь совсем все плохо, больше некуда идти. Меня даже на панель не возьмут, потому, что я некрасивая.

– Нормальная ты. Симпатичная.

– Я же знаю, что нет. Просто ты такой добрый, Максичек, и умеешь обращаться с дамами, вот так и говоришь.

– Нет. Ну, вот, ты считаешь ведь меня красивым? А я встречаюсь с тобой почти два года. Значит и ты красивая, – неумело принц недоделанный пытался осенить своей красотой весь окружающий мир.

– Ты со мной не поэтому встречался, просто больше не с кем было, чтобы от работы не отвлекаться и работу обсудить можно было. У нас служебный роман.

Макс захотел разбить голову о холодильник. Он, выдающийся плейбой, и способнейший обманщик, не смог обмануть единственную женщину, которая была достойна его добрых слов. Небось, и в постели он был так себе, на троечку… Потому, что никогда о ней не думал, только о себе, расслабиться хотел. Вот, черт! Вот, где СуперМаксик по настоящему облажался, это вам не случай с телефоном…

– Ты ведь считаешь мадам Эльвиру красивой? – спросил Макс: простейшая манипуляция первого уровня, использование авторитетов, безусловный рефлекс, личный эмоциональный контакт, стандартная техника…

– Конечно! – сразу сказала девушка, – Эльвира – самая красивая на земле.

– Ты родственница Эльвиры и очень на нее похожа, можешь сравнить фотографии. Это значит, что ты тоже красивая. Просто Эльвира может преподать себя, у нее была тяжелая жизнь, как могла так и выживала, а у тебя есть образование, ты в другом мире живешь, тебе это не так нужно…

Секретарша немного приободрилась, но что-то про уши оттопыренные начала блеять. И Макс, этот извращенец-любитель ушей, сказал ей чистую правду, что ее уши ему нравятся куда больше, чем уши Эльвиры – он пробовал те, и другие, и может сравнивать… Секретарша заулыбалась и просила добавки. Он искал вкусности в холодильнике и решил, что у его девочки будет самая лучшая работа, с самым выгодным контрактом… Он все исправит, все. За один день.

Повел в спальню, хотел ей показать все, что умеет СуперМаксик, а девчонка испугалась.

– Ой, Максичек, – робко сказала, – это все такой разврат… Не надо так.

Разврат?! Ей двадцать три года, а она как старушка!

Тетечка ее очень строго воспитывала, не разрешала с мальчиками дружить, “чтобы не стала гулящей и не принесла в подоле”. У нее до Максичка был только один мальчик в колледже. А тетечка их застукала как-то, так секретарше пару оплеух досталось, а мальчика тетечка избила его собственным ремнем до крови, весь синий ходил за то, что “совратил ей девку”. В полицию обращался, ну тетечка решила вопрос с полицией, конечно, но только от мальчиков больше предложений не поступало, потому, что у нее тетечка – злая ведьма…

У Макса волосы шевелились на голове. Это что, средневековье? Околица мира, где нет электричества? И Эльвире ли, называть кого-то гулящей?!…А потом вдруг жалость, острую жалость почувствовал к всемогущей Эльвире, которая не может допустить даже, что какой-то мальчик может быть хорошим, так как сама не видела таких никогда.

…Тетечка ее выкупила у родственников. Те, когда тетечка поднялась, пришли денег у нее просить, тетечка сказала, что денег даст в обмен на “это мелкое, ушастое несчастье”. Тетечка свидетельство о рождении получила, опекуншей стала, в школе выучила, в колледже – отличницей заставляла быть, лупила за “четверки”, обещала в жабу превратить, если диплом с отличием не принесет. Тяжело было, ведь не очень умная, обыкновенная, но диплом был лучший в группе… А не забери тетечка ее тогда, то и не выжила бы – таких слабых, да с такими ушами, у них не любят…

Макс любил пожалеть себя – сиротку несчастную, а тут, лежа рядом с этой девочкой, не знал даже, что хуже – сдохнуть на помойке или попасть в полную зависимость от такой женщины, как Эльвира. И даже, если Эльвира жизнь спасла и добра желает, то добро это достается дорогой ценой уверенности в себе, достоинства, способности испытывать чувство заслуженного успеха и естественного удовольствия…. Ох, с этими глубокими травмами Макс ничего не сможет сделать – он всего лишь самозванец-шарлатан, напевающий женщинам сладкие песни, чтобы они чувствовали себя особенными.

Одно он может сделать. И не отпускал секретаршу из постели, пока не добился того, что ей нравится и не понял, чего она хочет.

– Ах, Максичек! – и никогда еще ему не было так приятно это слышать.

11.4

С утра пошли устраивать ушастую секретаршу на новую работу.

– Ой! – сказала секретарша, посмотрев на высотное здание из стекла и бетона, – Я туда не пойду. Я им посылала свое резюме – даже не ответили.

– А сейчас ответят, – убедительно сказал Максичек и поволок свою девушку внутрь.

Он велел ей сесть в кресло, к ресепшену пошел сам, сказал, что ему нужно видеть генерального директора. Там, конечно, сразу культурно послали – он бы еще премьер-министра спросил. Макс настаивал. Ему сказали, что может записаться в журнал, ориентировочная дата – через три недели, секретарь перезвонит… А ему прямо сейчас нужно…. А может быть, ему нужно убраться из их холла? Кто он вообще такой?

Вот не хотел бы прямо тут, на ресепшене, распространяться, кто он такой. Но генеральный директор сразу его примет, поверьте. Покажите фото посетителя с камер, придумайте что-нибудь… Ах, охрану вызовете? Ну, тогда посмотрим, сколько вы тут на работе продержитесь, если охрана узнает, кто он такой… Ладно, если на совещании, дайте личного секретаря, я секретарю скажу, кто я такой… Руки убрали! Да не трогайте своими вонючими руками! Хотите скандал – так получите такой скандал, что все работы лишитесь.

Ушастая секретарша сидела в своем углу, вжавшись в кресло. Закрыла лицо руками, представляя, как сейчас будут бить ее Максичка, а ее cаму с позором вышвыривать на улицу… Охрана окружила Макса и ждала сигнала администратора.

– Позвоните личному секретарю, – Макс перегнулся через барьер, взял руку администратора, посмотрел ей в глаза, – вы примете правильное решение, удобное для всех, снимите с себя ответственность.

– Ну, хорошо… – сдалась администратор, начала набирать номер. Мало ли, а она потом крайней будет…

Отлично! А то готов был на скандал сорваться, все испортить, нервы ни к черту…. Ладно, скажет секретарю, обычно личным секретарям и не такое доверяют… И отошел с телефоном подальше, оглядываясь на охрану, которая все еще не уходила, готовая за него взяться в любой момент.

– Передайте, пожалуйста, вашему начальству, – вежливо сказал Макс, – что пришел СуперМаксик и ему нужно срочно видеть генерального директора по личному вопросу…

…Такие женщины всегда скрываются, конечно. Называются выдуманными именами, убирают из сумочек документы, визитки и фотографии. Но эта директорша допустила ошибку – в ее сумочке, которую Макс предусмотрительно просмотрел, он нашел рецепт лекарства, на котором стоял штамп корпоративной медчасти, а на дорогом белье была монограмма. В век интернета, дело нескольких минут выяснить, кто эта дама…

– …вопрос у меня срочный, если она на совещании, так зайдите и шепните ей, что я ее тут жду. Или мне всем на ресепшене рассказать кто такой СуперМаксик?…Большое спасибо! – Макс отдал телефон администратору и, насвистывая, вернулся к секретарше.

– Нас побьют, Максичек, пойдем лучше, – ну, что ж за человек такой! И это Эльвирина родственница?!

– Не побьют, а скажут “проходите, пожалуйста”. Не ной, подождем пять минут…

– Проходите, пожалуйста, – сказала администратор, указав на отдельный лифт.

– За мной! – скомандовал Макс и пошел лифту. За ним, прижав свою сумку к груди, семенила секретарша, подобно скромной курочке, которая пробирается за своим павлином через джунгли.

Зашли в роскошную приемную. Нехило так устроилась, эта чокнутая нимфоманка, картины красивые, диван роскошный, канцтовары… Ручку, что ли, стащить, никогда таких не видел?…А эта малявка снова на краю кресла примостилась, как бедная родственница. Ну, жутко бесит.

– Сядь удобно, расслабься! – приказал ей. Это вообще нормально – приказывать человеку принять удобную позу?! Хотя… в армии приказывали принять удобную позу. Говорили, кто знает больше и умеет лучше – тот и командует.

Личный секретарь генерального директора, когда думала, что Макс не смотрит, с интересом их разглядывала – шикарного павлина и его скромную курочку. Макс поймал ее взгляд и улыбнулся:

– Я родственник генерального директора. Дальний, – а его ушастая выпучила на это глаза. Ну, что за человек такой – верит всему, что скажут.

Снова открылась дверь из коридора и зашла генеральный директор. Она совсем не была похожа на ту чокнутую дамочку из отеля в розовых труселях. Сдержанная, строгая, надменная, одета так строго, по мужски… Максу едва кивнула, на ушастую посмотрела, как на муравья какого. Отослала свою помощницу куда-то, закрыла дверь приемной на ключ.

– Вы по какому вопросу? – ну, и выдержка, ничего в лице не дрогнуло! Такие и становятся директорами.

– По личному. Поговорим? – и кивнул на кабинет, – Ты тут подожди, – приказал секретарше.

Предложила сесть. Налила себе воды. Ну, и женщина! Роскошная, уверенная в себе, умная и красивая, богатая женщина – мечта любого! Зачем ей такие, как СуперМаксик?

– Что от меня нужно? – сразу перешла она к делу, – Полагаю, у тебя есть фото или видео, что могут меня скомпрометировать?

Никаких фото и видео у Макса не было, но он кивнул, что есть. Изложил свою просьбу – устроить свою девушку делопроизводителем в их корпорацию. Вакансий у них много, он смотрел, девушка как раз подходит. Резюме у нее небогатое и рекомендаций нет, но диплом отличницы и вообще она очень ответственная… Отличный работник, будете очень довольны.

– Будь я мразью какой, я бы просто доил бы вас каждый месяц и не работал бы никогда, но мне только нужно девушку свою пристроить… – протянул директору резюме.

Генеральный директор читала резюме. Еще никогда она на своем верхнем этаже не просматривала резюме какой-то секретарши.

– …Вот, я даже контракт подготовил, чтобы время сэкономить. Скачал из интернета типовой и кое-что к нему добавил.

Добавил Макс много – его секретаршу нельзя было уволить без ее согласия, уменьшить оплачиваемые часы, нельзя было понизить в должности и зарплате, урезать отпуск и прочие социальные гарантии, не смотря на то, что она не член профсоюза.

– Это противоречит нашей политике и юротдел обратит на это внимание, может не завизировать контракт, – сказала генеральный директор, снимая с носа очки, – я вообще не подписываю контракты с каким-то секретаршами, это не моя работа.

– Думаю, генеральный директор в силах решить вопрос с юротделом и заключить контракт с секретаршей, я читал ваш устав, не надо мне рассказывать, – строго сказал Макс, – ваша репутация стоит того. Делайте, что говорят. Потом позвоните в отдел кадров. Не будем ссориться, мадам, решить мой вопрос всем выгодно.

Размашисто подписала контракт, поставила свою личную печать.

– Еще какой-то вопрос? – смотрела на Макса холодно, но надменности не было совсем.

– Нет, это все. Прошу проследить за четким выполнением контракта, если не хотите неприятностей. Спасибо за сотрудничество, – Макс направился к двери, потом остановился, – Вот еще: следите, чтобы в вашей сумке не было рецепта с корпоративной печатью и не носите белье с монограммой – привлекает внимание. Всего доброго!

– Есть ли вероятность того, что СуперМаксик вернется в дело? – спросила его эта тетка.

– Вряд ли, – сказал Макс. Не сможет он больше, перерос. Да и сутенер его сгинул без следа. Взялся за ручку двери…

– Бесплатные обеды в нашей столовой на все время контракта, – раздалось сзади, – Я внесу в контракт. В обмен на секс прямо сейчас, здесь.

Блин! Вообще оборзела. Не посмотрел на нее даже. Начал дверь открывать.

– Три раза в неделю бесплатный спортзал. Очень хороший спортзал – бассейн, корты, сквош… – ну, точно больная нимфоманка!

Макс обернулся. Закрыл дверь.

– Полная корпоративная медстраховка высшего класса, – сказал, – Обеды, спортзал и медстраховка. Переписывай контракт, пока я не передумал.

Генеральный директор очень быстро распечатала новый контракт и подписала. Макс внимательно проверил – знает он этих теток при деньгах, те еще проходимки.

– Ну? Чего ты хочешь? – отбросил вот эту свою вежливость и почтительность к старшей женщине, генеральному директору. Эта тетка доминирует над всеми – и на работе, и в жизни, а в сексе доминатор нужен ей. СуперМаксик – профессионал, он даст даме, что ей нужно, – У тебя есть принадлежности какие, как ты любишь?

– У тебя есть ремень, придумай что-нибудь, – начала аккуратно снимать свой деловой костюм, чтобы не измять – она же на работе.

Тьфу! Ремень потом новый покупай… И настроение не особо на секс, надо как-то настроиться. Виагру он с собой не носит, вроде как не в том возрасте… Макс представил, как его ушастая секретарша играет в теннис в дорогом спортзале, как задирается ее юбочка, а а она там без трусов… Как ушастая секретарша плавает в дорогом бассейне с прозрачной водой и купальника на ней нет… Своим красивым пальчиком зачерпывает черную икру из тарелки с бесплатными обедами и облизывает пальчик красивым язычком…

– Только заткнись и не ори громко, – приказал временный повелитель генерального директора, – Не пугай мне ребенка в приемной, она разврата боится… Стоп-слово тоже самое? Начинаем…

Весь вспотел. Не так легко, как можно подумать. И штаны без ремня спадают, похудел он за последнее время… А без штанов никак нельзя – нельзя так просто отдать штаны, она должна заслужить, эта плохая девочка… Или хорошая?… Вот, черт, забыл, как надо говорить… Эльвира всегда ему двойки ставила за это бдсм, говорила, что тупой. А он не тупой, он нормальный…

Ну, вроде бы довольна директорша, притихла – ремня, обзываний, понуканий и небольшой стимуляции достаточно оказалось… Пойдет он лучше, пока не передумала…

– Хочу тебя ублажить, – жалостливо просила директорша, валяясь на полу.

– Нет! – доминатор грубо пихнул ее ногой, пробираясь к двери. Директорша ловко поймала его ногу, давай ногу целовать и умолять позволить потрогать его “вон там”.

– Обойдешься! – как бы ловчее по морде ей попасть, чтобы макияж не испортить, бедняжке еще работать…

– Десять дней к отпуску ей добавлю! Дай вон там потрогать….

Макс представлял себе, как десять дней его голая и мокрая секретарша проводит на пляже, на белом песке, песок на влажной груди, песок на прекрасных ушах…

После того, как директорша потрогала, чего хотела, то вообще спятила – начала нецензурно орать, что нужно с ней сделать, так себя вела отвратительно – плохая девочка! – что вывела доминатора из себя на самом деле…

– Возьми меня, СуперМаксик, – стонала директорша, – Премия девчонке раз в квартал! Внесу в контракт…

Черт с тобой! Хочешь жесткого секса, так получишь жесткий секс – не жалуйся! Капиталистка! Эксплуататор трудового народа!

– Рождественский подарок внесу в контракт! Только не убирай руку с шеи! – умоляла директорша.

– Дорогой подарок, а не сувенир! – орал на нее доминатор, угрожая тем, что перестанет душить.

– Стоимость подарка обсудим в дополнении…

– Придушу тебя, капиталистическая сука! – продолжал описывать мерзкими словами, что он проделывает и проделает еще много раз с этой гнусной тварью, которая его насилует в то время, как он насилует ее…

– СуперМаксик! Ты самый лучший…

И вот вообще не прикольно было это слушать… И всегда было противно вспоминать.

– Довольны, мадам? – осведомился СуперМаксик.

– С тобой приятно иметь дело, СуперМаксик, – поправляя прическу, сказала директорша, – Жаль, что вышел из бизнеса.

– Все наши договоренности в силе?

– Конечно. Отнесите контракт в отдел кадров, им позвонят. Всего доброго!

– И вам. Хорошего дня.

Макс вышел из кабинета генерального директора изрядно потрепанный. В руках держал контракт, в котором генеральный директор, разве что, ноги мыть его секретарше не обещала. Максу очень хотелось в душ, а потом в монастырь навсегда. Вышел без ремня – его он оставил директорше на память. Ушастая секретарша смотрела с ужасом – слышала, что там творилось.

– Говорил же, рассмотрят твоё резюме в первоочередном порядке. Теперь в отдел кадров идем.

– Максичек… – хотела что-то спросить.

– Лучше молчи, – он уже проклял тот миг, когда решил быть благородным джентльменом.

В отдел кадров позвонили с самого верху и велели принять в работу особый контракт, подписанный самой генеральной директором. Но когда этот контракт принесла какая-то невзрачная, лопоухая девица, претендовавшая на должность младшего делопризводителя, очень удивились – с чего бы это генеральному директору(которую большинство сотрудников отдела даже не видело никогда) лично заниматься какой-то секретаршей? Пытались у девицы выяснить, но она мычала что-то маловнятное.

– Какие-то проблемы? – из коридора в отдел зашел светловолосый красавчик. Наверное, это тот скандалист, про которого рассказывали сегодня на ресепшене. Он был очень зол и очень нагл. У него не было уже сил кокетничать и улыбаться. И из роли доминатора он еще не вышел, – Что-то непонятно по контракту?