![](/files/books/160/oblozhka-knigi-30-v-polzu-shapochki-si-383658.jpg)
Текст книги "3:0 в пользу Шапочки (СИ)"
Автор книги: Марина Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 6
К концу второй недели своего замужества я смогла сделать несколько выводов.
Вывод первый. С моим мужем не только я не спорю, с ним вообще никто старается пари не держать. А всё потому, что проигрывать он не умеет. И по этой простой причине не проигрывает.
Вывод второй. К выигрышу он прёт с упорством и наглостью носорога. Что говорится, вижу цель – не вижу препятствий.
Стоило мне во время нашего первого семейного ужина заикнуться, что ректор в моём институте на редкость вредный старик и что его любимое занятие – кровь пить студентам, желающим:
а) взять академический отпуск;
б) перевестись на заочное;
в) перевестись в другой институт.
Наивная я, которая ещё не успела распробовать и оценить по достоинству все удивительные черты характера доставшегося мне в мужья мужчины, озарённая внезапной идеей, сказала:
– А знаешь, Серго, люди в бюрократию верят даже сильнее чем мы в Луну. Всё равно ректор меня без скандала не отпустит, так может…
– Что значит, не отпустит? – вскинулся Серый. – Поспорим?
Как он при таком характере позволил Владыке женить себя на мне – неясно. И ещё больше неясно, как он меня после этого не прикопал где-нибудь в своей норе.
Пардон, в Норе. За две недели в умном доме я успела понять, что дом этот самый обычный, пусть и построен в виде жилища хоббита (двухметрового и с косой саженью в плечах). И уж не знаю, каким образом нечистая сила вселилась в стены этого дома, но факт остаётся фактом – более ехидной ведьмы, чем обожаемая моим мужем Нора, я в жизни своей не встречала!
Но я отвлеклась. Я не об этом хотела рассказать, а о том, что гроза всех студентов моего вуза легендарный ректор Вениамин Донатович Блохин, неподкупный и принципиальный, подписал бумаги о моём переводе как только Серго помахал перед его носом абонементом на все игры «Звезды Севера». На сезон.
Я на Серго после этого так обиделась, что планировала до конца жизни слова ему не сказать.
Однако, как выяснилось, чертовски сложно не разговаривать с мужчиной, которого ты на прощание каждое утро целуешь до синяка на шее.
Ты – его.
А он – тебя…
Театр абсурда!
Вечером я ложилась спать с мыслью, что хватит. Хватит! Что план у нас дурацкий, что предосторожности излишни, потому что кто – ну, кто? – станет за нами следить в Новоозёрске по указке Владыки…
Но утром мы с Серго сталкивались на кухне, болтали за завтраком ни о чём, будто старые друзья, потом расходились по комнатам, а потом отчаянно и жадно целовались у входной двери.
Это было какое-то помешательство, одержимость.
Честное слово, вспоминая о том, что мы вытворяли возле этой проклятой двери – да ещё и под надзором Норы! – я краснела и бледнела, но, к своему стыду, и слова против не сказала.
Ни одного чёртова раза!
Даже вчера!
***
Вчера…
После стремительного перевода в новоозёрский пед, я столкнулась сразу с несколькими проблемами. Начать с того, что тут они учились, как и везде, и учебный год у них начинался в первого сентября, а не в октябре, как я привыкла. И начинался этот год с практики. Я буквально с корабля на бал попала: только-только лениво потягивалась в ожидании начала лекций, а уже сама должна была готовиться принять маленьких школяров. Составить план уроков, придумать дополнительные задания для умниц и вспомогательные для тех, которые до умниц не дотягивают.
В Новоозёрске было всего восемь школ, плюс ещё два десятка в разбросанных по прилегающим к центру деревням. Меня устроил бы любой вариант, но Серго, конечно постарался, чтобы я практику проходила в ближайшей к норе гимназии.
Я показалась в ректорате, подписала все документы, официально отказалась от места в общежитии и поклялась привести мужа на концерт в честь дня студента, оставалось только познакомиться с директором той самой гимназии.
Туда-то я вчера утром и собиралась, накануне предупредив Серго, что на стадионе он меня в этот раз не увидит.
– В конце концов, – выдвинула я главный аргумент, – твои товарищи по команде своих жён на тренировки не таскают.
– У нас просто все холостые, – ворчливо ответил Серый. – Ладно, игры всё равно раньше пяти вечера никогда не начинаются, а выезды только по выходным. Справимся.
«Про игры и выезды, я подумаю завтра», – решила я. И пусть я не смотрела и не читала «Унесённых ветром», но кто такая Скарлетт О’Хара, однажды сказавшая эти слова, мне было известно.
Да.
Подумаю завтра.
А лучше послезавтра. Или вообще через неделю.
Утром я привычно проснулась раньше Серого, заперлась изнутри в его ванной.
– Руська! – не менее привычно взревел он, шарахнув кулаком по двери.
– An early bird catches the worm, – пропела я любимую пословицу своей англичанки. И несмотря на то, что Серго английским владел не в пример лучше меня, издевательским тоном перевела:
– Ранняя птичка получает червячка.
– Ох, напросишься ты у меня, Руська! – совсем не страшно пригрозил Серый, и я, услышав, как хлопнула дверь в его спальне, громко рассмеялась.
Чтобы захлебнуться собственным вздохом, когда полминуты спустя в занятую мною душевую кабинку уверенно и нагло втиснулось обнажённое мужское тело.
– Зато второй мышке достаётся сыр, – стирая ладонью воду со своего лица, зловеще произнёс коварный вторженец в чужое пространство.
За две недели совместной жизни я научилась не бояться мужа. Верить ему научилась. И в тот момент не от страха у меня перехватило дыхание, и коленки ватными стали не от ужаса. Ох, не от ужаса.
Слабо вскрикнув, я, чтобы не упасть, ладонью оперлась о запотевшее стекло кабинки, но Серый перехватил мою руку и уверенно переместил её на свою грудь. А потом прижался ко мне.
Мокрый. Горячий. Твёрдый.
Лизнул свою отметину на моей ключице и глухо пробормотал:
– Что мы делаем, Руська? Что мы делаем?
Обе его руки, проскользнув между нашими телами, легли на мою грудь, и я сладко всхлипнула, когда его пальцы сжали мои соски.
Ни один мужчина не касался моего тела, и я раньше даже представить не могла, как остро, стыдно и приятно одновременно ощущаются эти прикосновения.
– Сил моих больше нет, – поделился Серго. – Весь дом тобой пропах. Волк, как бешеный. Прошу…
Я откинула голову, открывая шею жаждущим губам, а лицо подставляя под горячую воду.
– Пожалуйста. Я сдержусь.
– Сдержись…
– Я не поставлю метку…
– Не поставь… Да.
К чему относилось это «да»? К тому что я думала? Чем там было думать? Скорее, к тому, что я чувствовала.
Горячие губы на моих сосках и в противовес им почти ледяные зубы…
Пальцы, сжимающие мои ягодицы…
Пальцы, осторожно пробирающиеся между ног…
Пальцы, размазывающие густую влажность по бёдрам… Проникающие внутрь, выбивающие из моего горла жалобные, беспомощные звуки…
– С-серёж…
– Сдержусь. Сдержусь, – умоляя, простонал он и приподнял меня над полом.
Мои ягодицы обожгло холодным стеклом, а ноги против воли обвились вокруг мужских бёдер.
– Твою же… – прошипел сквозь зубы, словно я ему больно сделала. – Твою же… как ты пахнешь! Зубы сводит, Руська…
– Н-не…
Я толком не понимала, что именно «н-не», но точно помнила, что сопротивляться надо до последнего.
– Не поставлю метку. Не поставлю метку. Только впусти. Хочу тебя – край.
Каменным членом он шлёпнул по моим складкам между ног. И я вскрикнула от возбуждения и прогнулась в пояснице.
– Ты мята. Ты росой измятая трава. Ты…
Его член коснулся какой-то точки между моих ног. И я, взвившись, даже не застонала, запела от желания чего-то, чего-то…
– Впусти. Меня, Ру… Впусти!
Серго обхватил собственный член ладонью и раздвинул им мои нижние губы. Уверенно, порочно. И так правильно, так правильно, что я вдруг очнулась.
Очнулась и поняла, что происходит. И захлебнулась в испуге. И закричала шёпотом:
– Нет! Нет!
– Руська!
– Нет. Нет. Нет. Нет…
Глупо было сопротивляться, выплясывая на кончике мужского члена.
Очень, очень глупо…
Но Серый упёрся лбом в стекло кабинки над моим плечом, несколько раз вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоить дыхание.
– Почему? – просипел он. – Я же вижу, ты хочешь.
– Видишь? – Я заалела щеками. Судорожно вздохнула. – Наверное видишь. Только я не хочу так… в первый раз.
– В первый? – Серго ошарашенно моргнул и опрометчиво выпустил меня из своих рук. – Мне казалось… я думал… Руська!! – рявкнул, когда я, вильнув обнажённой задницей, вылетела из ванной. – Руслана!!
***
Вбежала в спальню, схватила брошенное на спинку кровати покрывало и, прижав его к груди, закружила по комнате в поисках выхода из сложившейся ситуации.
Стыдно-то как!
– Руслана! – Глупо было надеяться, что Серго просто так позволит мне убежать. И минуты не прошло, как он вошёл ко мне. Мокрый, с длинной чёлки частыми каплями стекает вода, оставляя дорожки на шее и обнажённой груди, на бёдрах (Я выдохнула и, сглотнув сухим горлом, отвела взгляд) полотенце с бегемотиками. Моё.
Остановился в дверях ванной.
– Русь, – позвал ещё раз. Я поправила полотенце на груди. Поднять глаза на мужчину после всего было невыносимо сложно. Просто нереально. И я покачала головой. – Прости меня.
Что?
От неожиданности, от растерянности и, пожалуй, даже от испуга я взглянула на Серого.
Бледный. Брови хмуро сошлись над переносицей, губы поджаты, а взгляд полон раскаяния. Он извиняется передо мной?.. Честно говоря, я была уверенна, что именно меня выставят виноватой. Да я и чувствовала себя так. Мало того, что и не подумала сопротивляться, так ещё и активное участие во всём принимала… И до сих пор не понимаю, как сумела опомниться в последний момент.
Внизу живота сладко потянуло, и не покраснела я только потому, что и так полыхала, как маков цвет.
– Я не должен был врываться к тебе и… – Я шумно выдохнула, крепче сжимая покрывало на груди. Взгляд Серго соскользнул с моего лица куда-то в район солнечного сплетения, но почти сразу вернулся назад. – Прости, если напугал.
– Ты не пугал, – умирая от стыда, промямлила я. – Я… мне самой… Ты не должен...
Боже! Проще язык себе откусить, чем признаться, что на самом деле мне всё понравилось. И что если бы не моя треклятая девственность и не навязанный Владыкой брак, всё могло бы быть иначе.
Наверное.
– Должен! – Ещё больше нахмурившись, он шагнул ко мне и надо сказать, мне едва хватило выдержки, чтобы не шарахнуться в сторону, тем самым ещё больше задев Серго. – Я опытнее и старше. И слишком уважаю тебя, чтобы позволить взять на себя хотя бы часть вины за… кхм… инцидент в душе.
Он обхватил ладонями моё пылающее лицо и требовательно заглянул мне в глаза. Не знаю, что он там увидел, но взгляд его смягчился, а коже вернулся привычный цвет.
– Хотя видят боги, мне адски хочется повторения и продолжения. Полноценного, вдумчивого, чтобы не наскоком и впопыхах. Судя по ощущениям, от моих щёк легко можно было прикуривать. Серый скривил губы в лёгкой усмешке и мазнул губами по моей переносице. – Но я больше не притронусь к тебе без разрешения. Ты мне веришь?
Я попыталась себе представить ситуацию, в которой могла бы дать подобное разрешение, и слова застряли в горле сухим комом. Поэтому я просто кивнула.
– Это хорошо. – Серго с облегчением выдохнул и широко улыбнулся. – Значит, не испугалась?
Прислушалась к себе. Какой-то страх, несомненно был. Но это был страх другой, к Серго не имевший никакого отношения. Потому что первый раз – это страшно.
– Немножко, – ломким голосом призналась спустя несколько секунд. – Можно мы не будем об этом говорить? Пожалуйста.
– Можно, – согласился мужчина, и тут же задал ещё более смущающий вопрос:
– Лишиться девственности стоя у стеночки в душевой, пожалуй, и вправду не самый романтичный вариант… Расскажешь, как бы ты хотела это сделать?.. – Я возмущённо ахнула, стряхивая с себя его руки и раздумывая, чем бы пристукнуть этого наглеца. – Можешь не прямо сейчас, а на нашем первом свидании. Или на втором. – Он до обидного легко увернулся, когда я попыталась ударить его кулаком в плечо. – Но точно не позже третьего.
– Серго!
Такого невинного взгляда я даже у Вадика никогда не видела, а младший брат в этом вопросе был ох каким тренированным.
– Я думала, мы обо всём договорились.
– Разве наша договорённость мешает нам стать друзьями?
– Друзьями?
Он кивнул. А мне так хотелось ему поверить, так сильно хотелось… Он больше не был чужаком, случайно ставшим моим мужем. Я знала, каким лёгким в общении он бывает. И заботливым. И надёжным. С отличным чувством юмора.
Если бы он не был Вольфом и если бы нас самым паршивым образом не свели, как двух животных на случку, я бы точно…
– В конце концов, – дурашливым тоном продолжил рассуждать Серый, – я читал в одном женском журнале, что дружественный секс – это что-то абсолютно неземное. Всегда хотел попробовать.
– Иди прочь!
Я всё-таки рассмеялась.
– Но насчёт свидания ты подумаешь? – Он попятился, поигрывая бровями и одной рукой придерживая полотенце с бегемотиками. – Во сколько ты освободишься? Я заберу тебя и мы куда-нибудь сходим. М?
Клянусь, он бы и мёртвого уговорил! А я была живой. К тому же мужчина мне и вправду начал нравиться. Поэтому я согласилась. Окрылённый моим положительным ответом, Серго решительно направился в малую ванную, безмолвно уступая мне свою, но на пороге замер. Оглянулся.
– Прости, – прошептал без тени веселья. – Правда.
***
Это было вчера. И знакомство с директором школы, где я буду проходить практику состоялось тогда же. Меня даже уговорили подписать трудовой договор.
– Руслана Ак… Акамировна, – сверившись с бумажкой на столе, причитал мой будущий работодатель. – Ну что вам стоит? Где четыре месяца, там и девять… Глазом моргнуть не успеете, как тридцать первое мая обрадует вас последним звонком. Ну, войдите в положение, Руслана Ак… Акамировна… – Снова сверившись с документами. – Не бросайте детей на произвол судьбы. Мы вам всего лишь полторы ставочки дадим, плюс классненькое руководство… А в четвёртом «Г» не дети, мамой клянусь, чистые ангелы. На руках вас будут носить.
– Николай Эдуардович…
– А какие там родители! – Он смачно поцеловал сложенные в щепотку пальцы. – Песня, а не родители. Соглашайтесь, Руслана Акамировна!
Я даже толком не поняла, как так получилось, что уже через час после своего первого визита в школу у меня на руках оказался целый ворох бумаг, которые мне нужно было заполнить, чтобы начать учить недорослей в здешних пенатах.
Если, конечно, про пенаты можно так сказать. Всё-таки почти боги, пусть и древнегреческие.
Я вышла на крыльцо. Малышня на ступеньках играла в «Волчка». Я засмотрелась на них. Надо же, а почти уверена была, что в эту игру дети только в нашем посёлке играют. И то лишь потому, что Вожак категорически запретил мобильные телефоны до шестнадцати лет.
– Раз, два, три! – громко крикнул водящий и прыгнул сразу на три ступеньки вверх. И почти без перерыва:
– Раз, два, три!..
На следующий счёт я прыгнула вместе со всеми. Дети восторженно заверещали, потому что именно я оказалась на одной ступеньке с водой. Пришлось занимать его место.
Мы играли минут десять, пока из школы не вышла женщина с фиолетовым перманентом, в розовом пиджаке с плечевыми подкладками и в узкой сиреневой юбке до середины колена.
– Четвёртый «Г»! – грозным басом окликнула она, и мои волчата вжали головы в плечи. – Кто на продлёнку – а ну-ка быстро в класс! Я за вас уроки делать что ли буду?
Я проследила за притихшей стайкой задумчивым взглядом. Прав был Николай Эдуардович, хорошие дети. Жалко таких не взять. Даже если с ними прицепом идут полторы ставки и классное руководство. Как-нибудь справлюсь.
Я улыбнулась и, поправив капюшон любимого пальто неспешно двинулась к выходу со школьного двора. Привратник лениво высунул нос из окошка и нехотя кивнул в ответ на моё «до свидания».
За воротами я осмотрелась в поисках знакомой машины, но тёмно-зелёного джипа нигде не было видно. Я потопталась у ворот, глянула в одну сторону, в другую… И как теперь быть?
С час я бродила вдоль школьного забора, уговаривая себя не ждать, идти домой, но всё ждала, и ждала, и ждала… Серый сам же пригласил… Ну, предложил на свидание сходить. Я не напрашивалась, не бегала за ним. Может, случилось что-то?
Я достала из кармана мобильник и в десятый раз набрала его номер, чтобы в десятый раз услышать, что абонент вне зоны доступа.
Занят абонент, не до меня ему. У абонента, по всей видимости, есть дела поинтереснее. Как там звали его телефонную любовь? Кажется, Аня, Алла?.. Не помню. Да и какая, в самом деле, разница!? Серый же пообещал ей, что всё у них останется, как было. Так с чего бы ему свои решения менять?
...Внезапно налетевший ветер взметнул полы пальто, ущипнул за щёки и выбил из правого глаза ледяную слезу. Я шмыгнула носом.
Непонятно, зачем только Серый наговорил мне всё это утром. Я же не просила ни о чём… Мне и так, без всего...
Я резко развернулась. Хватит. И так, как дура, жду его целый час, а он, поди, и забыл обо мне…
– Добро пожаловать домой, хозяйка, – гаркнула Нора, стоило мне переступить порог. – Прикажете зажечь в гостиной камин?
– Не прикажу, – буркнула я. Разулась, сняла пальто. Со злостью содрала новенький костюм, в который не столько для директора, сколько для Серго наряжалась. Дура… Переоделась в домашнее. Часа два пыталась учиться, читать, но в голове была такая звенящая пустота, а под сердце словно иглу загнали… И до зубовного скрежета хотелось реветь.
Но слёзы – это такая штука подлая, никогда не льются, когда надо, зато когда не надо – кушайте на здоровье!
Плюнув на всё, я забросила учебники и конспекты, отыскала на одном из фильмовых порталов «Чучело», забралась с планшетом под одеяло и наревелась до икоты, сопереживая героине, которую сыграла юная Кристина Орбакайте...
… А Серго так и не позвонил. И не пришёл.
***
Я не заметила, как заснула. Ну, оно и понятно – наревелась от души. Но ночью ко мне пришла волчица и, мягко, но решительно, толкнула меня носом в сторону знакомой уже берлоги. В этот раз я не была ею… Ну, или она не была мною. Когда мы сливаемся в одно целое границы найти сложно.
Как бы там ни было, но я на неё и волчат смотрела со стороны.
В нору, пригнув голову, втиснулся огромный волк. Оскалился в сторону угла, где я пряталась, а потом улёгся на ворох осенних листьев. Волчица любяще куснула его за бедро, волчата, повизгивая, кинулись к отцу, и тот, добродушно ворча, позволил завалить себя на бок, показательно рыкнул, когда самый активный щенок всеми зубами вгрызся в тяжёлый хвост. Волк позволил малышу какое-то время чувствовать себя победителем, а потом приподнялся и, аккуратно схватив малыша за холку, перебросил его под мамин бок. Мелкий повозился, устраиваясь, ткнулся маленьким носиком в мягкий живот и блаженно зажмурился.
Волки улыбнулись друг другу глазами.
А я проснулась в слезах, как сопливая девчонка. Судорожно втянула в себя воздух и похолодела от громыхнувшего на всю квартиру голоса Норы:
– Добро пожаловать домой, хозяин. У нас в кладовой были французские костыли. Прикажете попросить хозяйку, чтобы помогла отыскать?
– Нора, заткнись...
Костыли? Зачем нам костыли?
Я выбежала из спальни и прикрыла рот рукой, удерживая внутри себя испуганный крик.
Выглядел Серго ужасно: под обоими глазами синяки, как у панды, на переносице белоснежный прямоугольник пластыря, подсохшая ссадина во всю левую щёку. Левая рука на перевязи. К тому же он хромал.
– Что случилось? – осипшим от испуга голосом спросила я.
– Под Замбони* попал, – криво усмехнулся Серго, а я сжала кулаки и решительно шагнула вперёд. Я чего только не придумала за вчера (И неважно, что возможность травмы я даже не рассматривала), а он тут шуточки шутить вздумал!?
– Я тебя убью, – ласково пообещала я, подходя к мужчине вплотную.
– Хозяйка волновалась и плакала, – сдала меня с потрохами Нора.
– Правда? – переспросил Серый и поднял руку, чтобы обнять меня. – Иди сюда, моя боевая Красная Шапочка. Только осторожно, у меня два ребра сломано.
Я непроизвольно всхлипнула, несмело обнимая мужчину. От него пахло больницей, лекарствами и усталостью. Бедный…
– Что случилось? – повторила я свой вопрос.
– В аварию попал.
– Ох…
– Машина в хлам. Ну и хрен с ней, а вот то, что я теперь пару недель тренировок пропущу – это гораздо хуже. Тренер за такое по головке не погладит.
– Какие тренировки?! – Я бы ударила его, честное слово, если бы не боялась ещё больше поранить. – Рёбра сломаны, хромаешь, и синяки эти на лице ужасные. Поди ещё и сотрясение мозга?..
– Ерундовое совсем. Вот такусенькое. – Заискивающе заглянул мне в глаза и свёл указательный и большой пальцы, оставляя между ними расстояние в сантиметр, не больше.
Надо погуглить, что делать при сотрясении мозга и сломанных рёбрах.
– А что с рукой? – потребовала ответа я. – И ты хромал.
– Совсем чу…
– Серго! – Я топнула ногой. – Ты…
На глаза непроизвольно навернулись слёзы. Всё-таки я исключительно хреновая жена. Другая на моём месте телефон бы оборвала, мужа разыскивая, а я… Я ведь его даже как друга не искала, а мы ведь друзья.
Серый сам подтвердил.
– У меня в кармане в джинсах медицинское заключение. Я тебе потом покажу. Доктор всё очень подробно описал. Что можно, что нельзя… Русь, ну чего ты? Мы же оборотни, с нашей регенерацией…
Я снова всхлипнула. Мы стояли, обнявшись, посреди коридора, как дураки, но не было никаких сил тронуться с места.
– Ты мог хотя бы позвонить, – то ли пожаловалась, то ли пристыдила я.
Серго вздохнул и ворчливо повинился:
– Не мог. Я телефон разбил, а у меня там все контакты…
– Ох. Ну, давай тебе тогда хотя бы где-нибудь устроим. В спальне или на диване в гостиной?
– Хозяйка, прикажете включить камин? – вставила свои пять копеек Нора.
– Мне бы сначала помыться, – пробормотал Серый. – Воняет от меня поди… А потом бы я пожрал. Есть охота, Руська, просто со страшной силы. Особенно после больничного завтрака. Прикинь, семь ложек овсянки, йогурт без варенья и компот из изюма. С детства изюм ненавижу. Так что сейчас я бы слона сожрал. У нас есть дома слон, хозяйка?
– Я посмотрю в холодильнике, – усмехнулась я. – И постелю в гостиной?
– Я уже включила камин и обогрев пола, – ультимативно заявила Нора. – И в холодильнике нет слона. Только говядина и индейка. Прикажете заказать?
Серго громко рассмеялся, но тут же схватился рукою за рёбра.
– Чёрт, Нора! Мне больно смеяться! У меня же рёбра!
Замбони – название самой известной фирмы, выпускающей льдоуборочный комбайны. Тот пример, когда имя собственное становится нарицательным, как, например, ксерокс или памперсы.