Текст книги "Я у мамы зельевар"
Автор книги: Марина Комарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Ешь, – сказал пан Криш. – Пустой желудок и голову пустой делает.
Я вздохнула и взяла вилку в руки.
Да, так и есть. Обычно у девушек есть подружки, чтобы обсудить любой вопрос, а у меня – пан Криш Бериньш. Очень умный и проницательный человек, восхитительный мастер по дереву, любитель пива и… мой сосед. Да-да, тот самый, плюшками для которого пенял мне Айварас.
Пан Криш жил один, дети перебрались в Лиритву – сын женился на девушке из рода кружевниц, у неё там было своё дело. Так и перебрались туда с детьми. Не раз звали туда и деда, но он отнекивался, мотивируя тем, что здесь ему привычнее да и заказчики все тут. Как станет совсем слаб, тогда сам приедет.
Подождав, пока я прожую, он посмотрел на меня поверх очков.
– Ну, излагай уже. А то я извелся.
Я хихикнула:
– Вы говорите, как юная девица.
– Может быть, я и есть девица? – хмыкнул пан Криш. – Ну где-то… глубоко в душе?
Осталось только фыркнуть, а потом, вздохнув, начать рассказать:
– Илмар Орбас – племянник пана Орбаса. Приехал сюда, чтобы осмотреть наследство и некоторое время провести здесь. Пока не знает, что с этим делать.
Пан Криш задумчиво пригладил бороду.
– Так-так, замечательно. И что, завещание есть?
– Есть, – уныло сказала я, глядя на янтарно-желтое пиво в резной кружке. – Он показал, там все в порядке.
– Но и у тебя договор есть. Значит, ты тоже не бесправная.
– Всё равно надо идти в магистратуру, – вздохнула я. – И, скорее всего, спор решат в его пользу. Платеж мой не пройдет вовремя по срокам и до свидания.
– У тебя проблемы с деньгами? – нахмурился пан Криш.
Я мотнула головой.
– Нет. Но разве вы не знаете, как это делается? Договорится с кем надо – и привет.
– С чего ты решила, что такое будет? – На лице пана Крига отразилось искреннее недоумение.
Кусочек рыбы сорвался с вилки, плюхнувшись в тарелку, я упрямо подцепила его снова. Добыча не уйдет.
– Этот Илмар – королевский артефактор. Понимаете, пан Криш? Им же везде дорога открыта. Панночки в Зеленом банке при виде таких начинают томно вздыхать, расстегивать пуговки на блузках, обнажая бюсты…
– Плавятся, как воск, того и гляди закапают на пол?
– Верно, – буркнула я, делая глоток.
Лёгкая горчинка в «Латрийском светлом» делает вкус особенным, бархатно-освежающим. Именно за неё напиток постоянно берет призы не только в Янтарном союзе, но и в западных землях Нойчланда, знаменитыми своими пивными фестивалями.
Некоторое время мы молчали. Я заканчивала с рыбой, а пан Криш – с лепешками с луком и яйцом. Несмотря на ситуацию, настроение немного приподнялось – нужно было с кем-то обсудить свои проблемы.
– По-моему, ты рано паникуешь, – наконец-то произнес пан Криш, откидываясь на спинку деревянного стула и складывая руки на животе. Сейчас он был похож на рассевшегося на солнышке Мурриса. Тот так же довольно щурится и выглядит крайне довольным жизнью. Жалко, что у меня сейчас так точно не получится.
– Не хочу паниковать, когда будет слишком поздно.
Он хмыкнул:
– Если по-нормальному договориться с ним не получится, то пойдем другим путем.
Я не донесла кружку до рта:
– Каким это?
Пан Криш склонился ко мне и зашептал на ухо.
Глава 6. Дела артефакторские
Утро началось рано. И даже как обычно, потому что Илмар Орбас ещё вчера уехал в столицу по вызову управления следователей.
Я сидела у окна, за тем самым столом, о котором вчера было столько разговоров, и пила. Пила много и отчаянно, потому что пить мало кофе я не умею в принципе. После малой дозы мне хочется закрыть глаза, положить голову на руки и сладенько засопеть. И на этом весь рабочий день закончится.
Но мне сегодня варить зелья для салона пани Субачис – она делает восхитительные духи, за которыми выстраивается вся женская часть населения Ельняса. Поэтому надо быть в форме.
Я энергично размешала кофе резной ложечкой, усыпанной разноцветными камушками, – урвала тоже на ярмарке у купцов с юга.
– Ядвига, ещё сильнее, и ты разобьешь чашку, – заметил Муррис и впрыгнул на стол. – Держи себя в руках.
– Предатель, – припечатала я. – Сразу сбежал, стоило явиться этому артефактору.
– Не сбежал, а совершил тактическое отступление, – не смутился Муррис и сунул нос мне в чашку. – Что я мог сделать при виде королевского артефактора и четырех бардзуков бандитской наружности?
– Какие мы нежные, – фыркнула я, отодвигая его и делая глоток.
Толком поговорить с Илмаром не удалось. Одновременно радовало и в то же время напрягало. Потому что разговаривать все равно придется, просто у нас сейчас этакая отсрочка. Думать об этом совершенно не хочется, но мысли упорно возвращаются в Орбасу-старшему, который умолчал о наличии племянника, самому племяннику и мне несчастной. Только нос достала – хвост увяз. А ещё… пан Криш подсказал очень интересный вариант решение проблемы, но… я пока не готова на такое.
– Ядвига, с тобой все в порядке? – осторожно уточнил Муррис.
– Да, а что?
– Выражение лица больно кровожадно, – признался он.
Я фыркнула. Обычное дело с утра-пораньше. В это время со мной лучше не связываться. Ничего не имею против этого времени суток, рассвет прекрасен и всё такое, но вот вставать и что-то делать… Нормальные ведьмы делают свои ведьмовские дела ночью! И как бы меня ни пытались переубедить, что на рассвете можно изготовить эликсир всей своей жизни, вовек не поверю!
– Кстати, ты вчера сама ушла, – попенял мне Муррис. – А я хотел обговорить дальнейший план действий. – Он выразительно покосился на вещи Илмара, стоявшие у стены. – Места для двоих тут маловато.
– Спасибо, дорогой, что сказал об этом, – проворчала я, глядя на опустевшее дно кружки. Надо сварить ещё, ибо бодрость ко мне так и не подобралась, а могла бы!
Муррис сел и обвил себя хвостом.
– Ядвига, я серьёзно. Ведьма ты или где?
– Я ведьма, прекрасно помнящая, что намеренное вредительство с целью вытеснения лиц с территории, обладающих на оную всеми правами, карается Уголовным Кодексом Латрии.
Муррис фыркнул:
– Ты тоже имеешь. К тому никто не говорит про вредительство – это очень грубая работа. Надо действовать изящно, с женской выдумкой и затейливостью. Легко, воздушно, с тонкими намеками.
– Предлагаешь подарить ему кружевное белье? – мрачно уточнила я.
Муррис вытаращил глаза, потеряв дар речи. Но потом откашлялся и выдал:
– Ядвига, мы понятия не имеем, какие у него вкусы. Поэтому кто знает…
Я закатила глаза и встала. Хватит предаваться философии и желанию страдать, пора работать. И так уже два пирожка с капустой умяла, хватит.
Быстренько разобравшись с посудой, я протерла стол, невольно отметила, что его делал настоящий мастер. Интересно, что у Илмара есть ещё? Артефакторы всегда полны всяких штучек, на которые остальные смотрят, попискивая от восторга. Жаль, что все это стоит приличных денег, не каждый себе позволит. И это не претензия, работа действительно требует опыта и внимания, но… всегда хочется позволить себе немного больше, чем можешь.
Муррис проследил за моими действиями.
– Слушай, может, сваришь приворотное? Он влюбится в тебя по уши, поженитесь, часть имущества перейдет тебе. А мы уж постараемся, чтобы там были все благословенные Ловкоруким кундштючки для изготовления товара.
– Намеренное опаиваение приворотным зельем лица, состоящего на государственной службе с целью получения личной выгоды…
– Карается Уголовным Кодексом Латрии, – фыркнул Муррис. – Понял-понял, твой дух авантюризма где-то громко храпит и не желает помогать.
Я ничего не ответила. Муррис, конечно, временами как ляпнет… Я могу, конечно, куда-нибудь радостно вляпаться, а потом с криками выбираться, но не намеренно, а по дури девичьей. А специально нарываться на неприятности – увольте. И все же слова пана Криша…
Я мотнула головой. Так, сейчас не об этом. У меня зелья, а то пани Субачис придет за ними лично. А ней её ручные фейские кролики. Ничего не имею против кроликов, но не тогда, когда они начинают учить тебя жизни. А если ещё и кто Сифочку на зуб попробует, то быть скандалу.
Приготовив нужную посуду, я разложила её на столе возле печи. Так, сейчас нужное растолчем, смешаем, потом надо залить ключевой водой и на огонь. А там мешать и потихоньку добавлять эфирные масла. Но не те, которые дадут аромат, а те, что сделают базу для раскрытия запаха, который выберет уже сама мастерица.
Взгляд упал на горшок, купленный у Раудисов. Хм… а может быть, попробовать что-то сделать в нём? Должно получится вообще великолепно!
Горшок буквально соблазнял. Стоял такой красивый на полочке, золотился бочком и будто без слов говорил: «Давай попробуем? Ну дава-а-ай!».
Некоторое время я поколебалась, а потом решительно шагнула к полке и взяла горшок. Решено, варим!
Муррис запрыгнул на мой рабочий стол и, помахивая хвостом, с интересом смотрел на то, что я собираюсь делать.
– Ядвига, думаешь, это как раз для духов?
Я достала воск, ёмкость для горячей воды, металлические баночки и ароматические масла. Так, теперь порошок из костей радужника – это такая мелкая тварюшка, до ужаса зловредная, но горячо любима всеми лекарями кости, шкуру, жилы и… всё остальное, так как оно обладает потрясающими целебными или же закрепляющими свойствами. Вот и мне нужно, чтобы базовые зелья держали все ингредиенты, которые пожелает добавить в масла пани Субачис.
Сейчас по всему Янтарному Союзу жутко модными стали сухие духи. Во-первых, они значительно легче тех, что налиты в стеклянные пузырьки. Во-вторых, аромат с каждым часом раскрывается все сильнее, а не выветривается. В-третьих, их делать значительно легче. Да, королевские парфюмеры никогда с этим не согласятся, но и пусть они работают на своих королей. А мы, люди простые, нам их изысков не требуется.
Поэтому в горшок отправились вода, воск, который пани Субачис расплавит вместе с основой для духов, и порошок радужника. Масло добавляется потом.
– А не многовато ли воска? – уточнил Муррис, глядя на кусок в горшке.
– Делать на десяток баночек дорого, непрактично и глупо, – сообщила я, взяв горшок и устроив его на подвесной конструкции с цепочками в печи. Хорошая штука, вот не зря наши ремесленники чтят Ловкорукого. Сколько полезных вещей он помог им создать!
Щелкнула пальцами, и вспыхнул огонь с едва различимыми зелеными искорками. Вот так, отлично. Ведьмовское зелье не сваришь на обычном пламени – пылай оно хоть на весь город. Только на огне, который ведьма зажигает своей силой.
Мы с Муррисом замерли, разве что шеи не вытянули. Даже Жужа высунулась из-за стола, наблюдая за происходящим.
– Как думаешь, бахнет? – зачем-то поинтересовался Муррис, на всякий случай зайдя за мою спину.
Горшок висел над огнем, внешне не вызывая беспокойных мыслей. По крайней мере, всё происходило как обычно. Я даже немного расстроилась, что нет никакого значительного эффекта. Не спрашивает, как дела; не говорит, что хорошо выгляжу с утра (нет); не узнает, что будем готовить сегодня. Скукотища!
Правда, винить в этом что-то, кроме своих ожиданий, глупо. Мне ведь никто и ничего не обещал. Так уж вышло, что я знала только одно: говорящий горшок – это качество сваренного зелья. А вот касаемо звукового сопровождения… Возможно, он просто свистит, как закипающий чайник, да и всё!
Вздохнув, я повесила на готовящееся зелье заклинание-следилку, которое даст знать, когда вернуться и снять с огня.
– Ничего не бахнет, мы соблюдаем все правила, – сообщила коту, прихватила пару подносов и направилась на улицу. – Муррис, Жужа, за мной!
Шелест за спиной дал знать, что за мной тут же последовали. Отлично, работаем. Жужа подметет внутренний дворик, а Муррис оббежит все углы дома, проверяя, не подточил ли его кто нехорошими заклинаниями. Смешно и грешно, ибо однажды на меня пытались навести порчу. На меня, то есть на ведьму! И ещё кто – несостоявшаяся пассия Айвараса. Братец вскружил голову востроносой дочке торговца сушеными травами и… как это хорошо умеют мужчины, потом растаял в тумане. Но девица уже видела себя пани некромантшей, поэтому пришла ко мне за приворотным. Только вот, болезная, не знала, что на такое я не пойду. Не говоря уже о том, что Айварас – мой родственник.
Получив несколько отказов, она обозлилась и попыталась наказать «вредную ведьму».
Я поставила к стене лестницу, сунула под мышку подносы и, приподняв юбку, осторожно по ней поднялась. Сдвинула защитную сетку, положила подносы рядом и начала перекладывать на них высушенные листья. Потом их перетру с лимонной кожурой и янтарными слезами – получится удивительная заготовка для зелий от маяты животом.
Так вот, девица… Уж не знаю, где нашла она горе-колдуна, который посоветовал ей воткнуть нож в угол моей лавки. Якобы по нему должна стекать моя сила прямо к девице.
Таким, конечно, занимались наши предки. Только брали не нож, а топор. И не для жизненных сил, а, чтобы увести у соседки молоко, когда та сядет корову доить. Сядет она, берется за сосцы, а молоко с рукояти топора кап-кап-кап у ведьмы в бидончек. Очень удобно.
Но тут должна быть или соседка очень вредной, или… ведьма. Одно из двух.
В общем, подала я заявление в управление, что угрожают честному зельевару всякими нехорошими вещами. Уж как там выкручивались – не знаю. Но вот, что торговец платил штрафы, пан Криш рассказывал. Ну и нечего устраивать гадости другим! Златовласая всё видит!
Я аккуратно спустилась, стараясь не уронить поднос. Неудобно, но терпимо. Надо будет поменять лестницу, купить такую, чтобы ступенечками. Тогда можно будет одной рукой и не держаться.
– Я… Я…Ядвига… – внезапно донесся сиплый голос Мурриса, стоящего на пороге в лавку и неотрывно глядящего внутрь. – Оно… Оно лезет, а-а-а!
* * *
/Илмар Орбас/
Тоненькие лапки магометра со звоном отскочили в сторону, я поймал их одним движением и шумно выдохнул. Прикрыл глаза, обложил последними словами срочный заказ и воззвал к Ловкорукому.
Терпеть не могу, когда срывают с места, потому его величеству взбрела в голову очередная гениальная идея. Такими вещами дома не займешься, потому что нет необходимого оборудования. Да и обязательно кто-то сунет свой нос, отвлекая от работы. Ненавижу, когда мешаются под ногами. И под руками тоже. Не зря мать посмеивалась, что плохому артефактору свидетели мешают. Особенно, если этот артефактор работал в Управлении следствия.
– Эй, Илмар, что сидишь, нахохлившись, как бялт на кочке? – поинтересовался Кристап Мирдза – неизменный напарник вот уж четыре года.
Вместе учились в академии, вместе поступили в управлении, параллельно получая квалификацию боевых артефакторов, работаем – тоже, потому что удивительно тонко чувствуем магические потоки. Ну и по характерам сошлись, хотя казалось бы.
Кристап протянул руку, взял мою кружку и отхлебнул:
– Фу, без сахара.
Я отобрал у него свой кофе, давно привыкнув к таким выходкам.
– Не нравится – шагай в ресторацию пани Улдис, там обслужат по первому разряду.
Кристап поморщился. Конечно, прекрасно знает, что мало того, что выложит все свои золотые за один обед, так ещё и попытаются женить.
Со своими черными кудрями, улыбкой, как тот светляковый фонарь на площади у королевского дворца, харизмой размером с Латрию, обходительными манерами и вечной жаждой увиваться за панночками, Кристап – цель номер один для тех, кто хочет замуж. Учитывая, что, по его мнению, некрасивых женщин не бывает… Короче, на одну посмотрел – и всех жалко. Естественно, после этого ему приходится очень быстро убегать. Хорошо, если панночка одинокая, а, если… ну чисто случайно, супруг ездил в Эсту по делам? Тогда приходится удирать, прыгая со второго этажа при помощи хорошей физической формы и какой-то матери. Ну, в смысле Матери Янтароликой, хранительницы нашего Союза.
Кристап взял тонкие металлические пластины, которые нужно напитать магией, создав артефакторную сетку. Это значительно облегчает потом работу, давая возможность направлять энергию в готовом предмете куда нужно.
– Слушай, если серьёзно, что с тобой? Со вчерашнего вечера как сыч.
Я отложил инструмент в сторону, сжал и разжал кулаки – ладони начало сводит от напряжения.
– Скажем так, не особо приятные сюрпризы, – мрачно ответил.
Я совершенно не ждал, что мне придет уведомление о необходимости вступить в наследство по причине ухода в Потусторонь дядющки Тана. В детстве мы виделись частенько, но потом разъехались в разные стороны. Для меня он всегда был забавным чудаком, бесконечно добрым и очень своеобразным дядей. Его смерть огорчила, пусть мы и давно не общались. Однако то, что я единственный наследник, стало неожиданностью. Теперь на мне была лавка, которая, по правде говоря, мне не нужна. И, если её продать, то как раз появится недостающее для покупки дома в столице. Попрощаться со съемным жильем – это чудесно. Такой уж у меня характер работы, что нельзя находится где-то далеко.
Некоторые мои коллеги согласились на квартиры и дома, оплачиваемые государством, но я, взвесив все за и против, отказался. Тогда негласно ты становишься должен своему королю намного больше. Меня это не устраивает. Я не против государственной службы, меня она вполне устраивает, но отдаваться полностью – это не по мне.
Зато теперь можно некоторое время пожить в лавке, пока не подыщу нужный дом.
Только вот ведьма…
– Что ведьма? – тут же заинтересовался Кристап.
Так, последнее сказал вслух. Совсем плохой стал. Надо следить за мыслями и за языком. А то так и тайну создания секретных артефактов выболтаю.
Пришлось быстро обрисовать ситуацию. Кристап слушал и не перебивал – удивительное качество, несмотря на всю его любовь к разговорам.
Он нахмурился, откинул со лба упавшие черные локоны – панночки, кажется, сходят с ума только от одного их вида. В общем-то, карие глаза и темные волосы среди нас, светленьких детей Янтарноликой, встречаются достаточно редко. Чует мое сердце, в венах Кристапа течет кровь кочевых ромралов.
– Хм, странная ситуация. Вам надо разобраться с этим в магистрате. Ты – законный наследник, можешь делать всё, что пожелаешь нужным. Но, если у неё договор с магической печатью, то тут есть… э-э-э… сложность.
Припомнив панну Торбу с каким-то горшком в руках, готовую в любой момент надеть мне этот самый горшок на голову, я понимал, что сложность не только в печати. Есть категория таких женщин, которые не отступают. Если Лысая гора не идет к ведьме, то ведьма идёт к Лысой горе. Тут даже сомневаться не приходится. А, учитывая, что ведьмы – крайне зловредные создания… Я никогда не питал иллюзий, что на самом деле они белые и пушистые, просто метла рядом стояла. Пока что на своем пути не встретил ни одну, которая бы оказалась милым и нежным созданием.
– И всё же она девушка, – мягко сказал Кристап. – С девушкой всегда можно договориться. Главное, сделать это правильно.
Я хмыкнул, забирая чашку. Так, усосал все, что там было. Ещё и кривится, бялт языкастый. Хоть зачаровывай посуду, чтобы из неё никто, кроме тебя, ничего не хлебал.
– И что же ты предлагаешь?
– Для начала поговорить, – невозмутимо сказал Кристап. – А если не получится, то… – Он поиграл бровями.
Я закатил глаза. Кто о чем, а кот о сметане. Нет, определенно методы пана Кристапа Мирдзы не для меня.
На столе зажегся сигнальный красный светляк. Начальство зовет.
Не сговариваясь, мы молча встали и покинули своё помещение.
В кабинете уже находились боевики, артефакторы из управления и пан Равка, задумчиво пересматривавший отчеты магов-следовиков.
Его лысина поблескивала на солнце. Начальник вечно хвалится, что самостоятельно может осветить ночью всю площадь с фонтанами перед королевским дворцом. Поначалу некоторые по неопытности шутят на эту тему тоже, но потом, получив пронзительный взгляд карих глаз, шустро умолкают.
Пан Равка из тех, кто не лишен чувства юмора и может посмеяться над собой, но пустого зубоскальства не выносит.
– Так, шановное панство, смотрите, что у нас тут происходит, – произнес он, поднимая взгляд на меня и Кристапа. – Орбас, Мирдза, еще раз задержитесь – отправлю на окраину леса работать по вилкацисам.
Я молча оперся спиной о косяк двери и сложил руки на груди. Кристап скривился. Оборотни – не самое худшее, что может случиться с боевыми артефакторами. Мне как раз будет на ком испытать свои новые игрушки… То есть артефакты. С Кристапом сложнее, он тут завел какую-то зазнобу, поэтому пока ухлестывает за панночкой и не в восторге от лесного отшельничества.
– Значит, что мы имеем, – начал пан Равка. – На окраине Ельняса в доме семьи углежёгов Суппа произошло убийство: отец, мать и дочь. Всем троим разорвали горло и распороли грудные клетки.
Повисла пауза, все обдумывали сказанное.
– Нашли следы оружия или магии? – спросил я, бросив взгляд на начальника.
Он качнул головой, поправил на широком вороте блеснувший темным золотом значок нашего отдела. У нас тоже такие были, просто я ношу его в перстне. И оружие, и артефакт, и отличительный знак.
– Провели экспертизу – ничего подобного. Зато нашли человеческие следы и… шерсть.
Кристап склонил голову к плечу. Случайный луч солнца рассыпал по его черным кудрям синеву, какая бывает на вороньих перьях.
– Шерсть… как я понимаю, это не вилкацисы, иначе вы бы их не упомянули отдельно.
– Ты прав. – Пан Равка отодвинул стул и подошел к шкафчику. – Нам передали образцы.
– Столичные лаборатории работают неплохо, – заметил высокий жилистый алхимик, с которым мы до этого не пересекались – он тут работает всего пару дней. Первое, что кидалось в его облике – невероятно длинные пальцы и узкие ладони. С такими бы лепить статую Златовласой или там дирижировать оркестром в Королевской опере.
Да и сам он весь такой… творческий, что ли. Очки в золотой оправе на кончике по-птичьи загнутого носа. Волосы до плеч по цвету напоминают песок на берегу Дзинтарова моря.
– Я бы сказал, очень неплохо, – хмыкнул Равка, выставляя на стол крохотные запечатанные пробирки. – Смотрите, это не волчья шерсть.
Все находящиеся подошли к столу. Я аккуратно подхватил пробирку и поднял на свет. Шерсть тонкая, с золотистым отливом и черными росчерками. Немного переливается от раствора, в который её поместили, чтобы сохранить.
Я нахмурился. Вилкацисы до ужаса похожи на волков, только злые, как не знаю кто. Да и жрут все подряд. Их шерсть серая, может серебриться на луну, но ничего более. А тут кто-то завелся новый.
Хм, есть о чем подумать.
– Следовики продолжаются работу, – тем временем произнес Равка, вновь усаживаясь, – но мы должны действовать быстро. Орбас, Мирдза, ваша задача отработать по поисковым артефактам и магометрам. Пан Аадель, за вами – алхимическая поддержка. Мы будем делать анализы всего, что сможем найти.
Тот кивнул и щелкнул своими длинными пальцами. Ага, Аадель, вероятно, приехал откуда-то из Эсты. Ну или кто-то родом оттуда.
– А… какие враги были у семьи Суппа? – донесся голос молоденького боевика.
– В этом засада, – мрачно ответил пан Равка. – Жили мирно, соседи отзываются хорошо. Вполне приличные граждане Ельняса, нигде и ни в каких подозрительных деяниях не замечались.
– То есть возможно нападение только ради пищи? – задумчиво уточнил Кристап.
– Это мы и должны узнать, – кивнул Равка. – Все, панство, по местам. Работаем.
Выходили мы, обсуждая предстоящее дело. Точнее, коллеги обсуждали, а я молча обдумывал, что успею сделать сегодня, а что – перенести на завтра.
До конца рабочего дня мы прокрутились с Кристапом будь здоров. При этом завтра все равно надо будет все перепроверить прежде чем отдать следовикам. Плохо сделанный артефакт – угроза для жизни. Мало того что не предупредит об опасности, так ещё и может среагировать на чью-то силу – и привет. Поэтому я каждое изделие проверял все дольше, чем было прописано в инструкции. Зато был спокоен за результат. Не зря же меня взяли работать в управление.
…В лавку я шел, мечтая только об одном: упасть мордой в подушкой. Даже, если панна Торба решит устроить разборки, пусть разбирается сколько угодно – за закрытой дверью. Да, идеально.
Я практически подошел к двери, как внезапно она распахнулась и оттуда что-то вылетело, сбивая меня с ног.
Глава 7. А туфли над головой не летали?
/Ядвига Торба/
Несколькими часами ранее
Я ухватила метлу и направилась в лавку.
– Ядвига, может, не надо? – спросил Муррис, спрятавшись под большими листьями лопуха, росшего у дорожки.
– Ведьмы не сдаются! – рявкнула я.
Что бы там не «лезло», сейчас я засуну его назад! В моем доме нельзя погано вести себя, диктуя свои порядке. Я – ваш порядок!
Рванув дверь на себя, я влетела в помещение и… потеряла дар речи. Потому что из горшка действительно лезла… каша. Такая, рассыпчатая, гречневая и… короче, натуральная каша.
Икнув от неожиданности, я уронила метлу и кинулась к горшку. Ещё немного – и каша окажется на полу.
– Да что ж это? – пробормотала я и заметалась по лавке, доставая из шкафчиков кастрюльки и миски.
Ухватила большую деревянную ложку и кинулась к горшку, сгребая кашу в кастрюльку. Аромат по лавке распространился удивительно соблазнительный. Такую бы кашу с мясной подливкой и зеленью на обед! Ну или с сахаром под свежий хлебушек с маслом…
Но сейчас, ойкая и стараясь ничего не рассыпать, я отправляла кашу в посуду. Одна кастрюлька, две… три… четыре… Миски… Мамочки! Златовласая, спаси свою неразумную дочь! За что?!
– Ядвига, ты зачем наварила столько каши? – подозрительно поинтересовался вошедший Муррис.
Приближаться он не спешил, предпочтя наблюдать издалека за происходящим.
– Это не я! – нервно крикнула я, понимая, что сейчас дело дойдет до вёдер.
Пламя в печи я погасила, но каша не собиралась заканчиваться. Это как вообще возможно?
Муррис не растерялся, ухватил зубами тачку и подтянул ко мне (тачка маленькая, ау фамильяра сила будет побольше обычных зверей).
Но я, ужаснувшись от перспективы утонуть в гречке, поняла, что надо действовать иначе. Произнесла заклинание и шевельнула пальцами, накидывая на горшок замораживающие путы. Долго не продержат, но это поможет затормозить все процессы. Я ухватила горшок, взвизгнула от огня, прошедшегося по ладоням и грохнула на стол. Быстро схватила ложку и начала шустро вычерпывать оставшуюся кашу.
Едва выбрав все до крупинки, я шумно выдохнула.
И тут путы заклинания разлетелись зелеными осколками льда. Я только и успела пискнуть, присев и прикрыв голову руками. Муррис с воплем дрыснул под стол, здраво сообразив, что нечего думать о большой хозяйке, лучше подумать о маленьком себе.
Внезапно раздался рёв… Натуральный. Громкий. Душераздирающий рёв. Так плачет ребенок, у которого отобрали одиннадцатую конфету после слопанных десяти. Только вот плач совсем не детский, а такой… басом и практически матом. Если только можно плакать матом.
Осторожно привстав, я увидела то, что совершенно не рассчитывала. Горшок стоял на столе и… рыдал. Рыдал так горько, что тут же появилось желание обнять и побаюкать. Глиняные тонкие ручки утирали слезы, которые лились прямо из узора на боковинках.
– А-а-а! Меня не любят!
Муррис осторожно выглянул из-под стола и во все глаза уставился на происходящее.
– Такого ещё не было, – сипло выдал он.
Не то что не было… бялт меня забери, я не могла подумать, что когда-то будет! Кому сказать – не поверят!
– Ты чего ревешь? – спросила я, уперев руки в бока.
– Со мной не разгова-а-аривают, – завыл горшок. – Вообще не обращают внимания! Запихнули – и вари! А я общаться хочу!
Все мысли из головы вылетели, сделав крылышками бяк-бяк. Да на такой скорости, что столкнулись у выхода и рухнули на пол. Если последний, конечно, есть где-то там у меня в голове.
Я подошла к горшку, взяла его на руки. Тот внезапно затих, удивленно так затих.
– Ты почему не сказал?
Я живу с котом, драчливой метлой и Сифиздиллой. Что мне, сложно будет с горшком поговорить?
– Мы первое время не можем разговаривать, – всхлипнув, сообщил он. – До первой варки.
Я покачала горшок, как ребенка. Возможно, это было глупо, но раньше никогда не приходилось иметь дело с рыдающей посудой.
– Кажется, кто-то мне просто не дал нужную инструкцию, – произнесла медленно, понимая, что буду убивать Линаса Раудиса. Долго, смачно, со всей ведьмовской выдумкой и не давая шанса на спасения. Это ведь явно из-за него! Мог бы и нормально сказать, как обращаться! Правда, горшок отдал его отец, но есть подозрение, что тот просто не задумался о мерзком характере сыночка.
Убью. Кроваво. Потом придется долго убирать в гончарной мастерской.
Горшок на удивление успокоился и только посапывал. А ещё он такой теплый, прямо как живой.
– Слушай, – всё же не удержалась я, чтобы не уточнить, – а почему гречка-то?
– Очень кушать хочется, – признался горшок.
Я чуть не выронила его, но вовремя опомнилась и осторожно поставила на стол.
– То есть ты ещё и кушаешь?
– Конечно! – в голосе горшка послышалась смесь удивления, что я не знаю, и искренняя обида.
Я так и села на первую попавшуюся поверхность, по счастью ею оказался сундук.
– Линас, я тебя точно убью, – пробормотала под нос, после чего вскочила, взяла Жужу и понеслась к выходу.
– Муррис, прибери тут! Я скоро вернусь!
– В смысле, прибери? – оскорбился кот.
Но я уже оказалась на улице и оседлала метлу.
– Вперед! К Раудисам!
Я тебе устрою такое, что запомнит весь Ельняс! Ишь какой, надумал устраивать гадости ведьме из рода Торба!
Тёплый ветер дул в лицо, я неслась на такой скорости, что внизу с поважных панов слетали шляпы. Сначала слышались удивленные вскрики, но потом паны поднимали головы и кричали мне вслед:
– Славного полета, панна ведьма!
Я махала рукой в ответ.
В общем-то, в Ельнясе к ведьмам относятся хорошо, потому что мы приносим городу и жителям пользу. Да, есть те, кто возомнил о себе невесть что и пытается всячески навредить, но тут уж на них выходят работники управления. Закон, к сожалению, могут нарушить все – и совершенно неважно, кто ты: булочник, ведьма, призрак или вовсе поднятое с кладбища умертвие.
Я твердила себе, что являюсь целиком миролюбивой и дружелюбной девушкой, которая летит всего лишь пожурить нерадивого гончара. Но… Но прекрасно понимала, что малой кровью дело не обойдется.
Это даже можно было понять по тому, как нетерпеливо подпрыгивала подо мной Жужа. Она, кажется, даже больше меня предвкушала расправу с Линасом, который заслужил хорошенькую трепку. Я, конечно, понимаю, что он меня не любит, поэтому ведет себя как последний бялт, но что же это такое! Это уже ни в какие рамки! Поэтому я злая, а когда я злая, то лучше под ногами не путаться!
– Смотри, панна Торба летит! – донесся снизу женский голос.
Опустив взгляд, я увидела молодую женщину, которая показывала на меня двум хорошеньким детишками.
– Славной дороги вам!
