Текст книги "Я у мамы зельевар"
Автор книги: Марина Комарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Он, кстати, себя чувствовал прекрасно. Впрочем, не удивительно. Учился в академии, потом работал, снова работал и ещё раз работал. Неоднократно участвовал в защите города от налетов нечисти. Временами у нас случается такая гадость: то черный колдун пошалит, то любитель-некромант поднимет нежить, то ещё что… Весело живем, бодро, скучать не успеваем.
– Почему мы идем через кладбище? – всё же проворчала я, сильнее кутаясь в палантин. – Ведь нам всё равно надо выйти за его территорию.
– Потому что обходная дорога не подходит, – спокойно ответил Айварас, внимательно глядя вперед. – Если мы обойдем, то я не почувствуют нужные нотки для призыва.
– Тоже мне музыкант, – пробормотала я, но тут же прикусила язык, прекрасно понимая, что Айварас профессионал, а мне его как раз и требуется.
Ельнясское кладбище было старым. Настолько старым, что даже не берусь судить, сколько поколений местных здесь захоронено. Тем не менее мы шли через относительно новый участок, поэтому здесь не найти ни старинных склепов, ни скульптурных композиций, характерных для времен до заключения Янтарного союза.
Проходя мимо некоторых могил, я приподнимала фонарь за фигурную ручку, чтобы прочесть фамилии и имена. Качала головой, вздыхала и следовала за Айварасом дальше. Временами Потусторонь зовёт к себе слишком молодых. И никто не знает, суждено ли им потом снова оказаться здесь.
– Что ты там пыхтишь? – не оборачиваясь, поинтересовался Айварас, отбросив на спину серебрящиеся в свете луны волосы на спину.
– Изображаю ёжика. Вдруг мой будущий супруг любит ролевые игры.
Айварас бросил на меня любопытный взгляд:
– А что, есть кандидат?
– Кандидатов мешок и маленькая торбочка! – гордо заявила я и… тут же уточнила: – Но не в мужья.
Он хмыкнул, правда, как-то беззлобно. Несмотря на наши постоянные дрязги, в плане обзаведения семьей, мы имели сходные взгляды. То есть, не строить её с кем попало. Но других пока не на горизонте не мелькало. Возле Айварас постоянно вились влюбленными птичками очаровательные панны, но он прекрасно понимал, что муж-некромант – испытание не для слабонервных. Поэтому и девушка нужна такая, которая не будет падать в обморок при виде скелета в доме и не зеленеть при разговоре и вскрытии захоронения.
Многие панны все же видели в Айварасе красивую внешность и умеренно упитанный кошелек. Для витья семейного гнезда с некромантом этого маловато.
Мы вышли на узкую тропинку, что вилась среди поредевших надгробий. Через несколько десятков шагов виднелась кладбищенская ограда.
– Отлично, идём, – сказал Айварас, ухватил меня за руку и потащил за собой, не дав пискнуть.
Надо ли говорить, что один его шаг – два моих? Там, где ему достаточно сделать одно движение, я скачу козочкой только ради того, чтобы меня не тащили буксире?
– Айварас, подожди! Ай! Ай!
– Как любезно с твоей стороны придумать мне уменьшительно-ласкательное имя, – язвительно заметил братец.
– Та чтоб ты в лужу ляпнулся, а корыта с чистой водой рядом не было!
– Я тоже тебя люблю, дорогая сестра.
В итоге мы все же добрались до нужного места, и я запоздало поняла, почему меня тащили именно сюда. На черном фоне земли белели остатки каменного алтаря, которому было неведомо сколько лет.
Айварас посмотрел на него, судя по всему, остался доволен увиденным и протянул мне руку.
– Ядвига, давай.
Я достала из привязанного к поясу футляру свернутый в трубочку договор. Айварас взял его и быстро развернул. При свете луны и светляковых шаров магическая подпись сверкнула всеми цветами радуги. Хорошая вещь, замечательная. Бумага составлена так, что её может расторгнуть только одна из сторон при взаимном согласии. Такие документы очень хорошо страхуют от всяких неожиданностей. Поэтому я была совершенно уверена в том, что лавку арендую законно. Главное, чтобы сам пан Орбас не подсунул мне фальшивое право собственности.
Я, конечно, не так много видела подобных бумаг, но вроде бы выглядело оно именно так, как надо. Форма была такая же, как у нашей собственности на дом с матушкой.
Айварас аккуратно разложил договор на камне, задумчиво провел пальцем по каллиграфическим завиткам, чуть нахмурился. Я молча наблюдала, затаив дыхание. Очень хотелось сказать, ты мне только не перепорть всё! Я ж потом вовек не докажу, что лавка взята не самозахватом! А мне кормить себя, Мурриса и Сифе удобрения покупать! Хорошо хоть, Жуже корм не надо! Но зато ей надо ленточки! Много ленточек! Ещё немного и перейдет на бусинки, я же вижу, в каком направлении она лежит!
С пальцев Айвараса тем временем начали сбегать мертвенно-зелёные искорки – у всех некромантов магия такого цвета. Они вились, словно дым, сплетались друг с другом, становясь единым целым.
Откуда-то подул ветер, вспенив мою юбку. Я спешно опустила её – не хватало ещё светить на кладбище ножками. Здесь, как нигде, могут оценить «вид снизу». Мы все прекрасно знаем, что умершие уходят в Потусторонь и постоянно здесь не находятся. Но в то же время захоронение – это некая привязка к миру живых, поэтому душа в поминальные дни сюда возвращается. Либо же, не дожидаясь нужной даты, приходит на зов родственников или друзей.
Учитывая, что возле надгробий стояли аккуратные фонарики и сплетенные из веток елей венки, отошедших в Потусторонь не забывали. А значит, с душами разговаривали и те тут крутились.
Кстати, когда Айварас рассказал, что будет делать, я немного напряглась. Мало ли… вдруг пан Орбас жив, здоров, благополучен, а мы его душу позовем через некроритуал? Конечно, дать по шее за подарочек в виде пана Дудоли очень хочется, но вредить здоровью – никоим образом. Я, конечно, ведьма, но не зараза же! Членовредительствовать – последние дело!
Но меня тут же успокоили, что ритуал не несет никаких побочных эффектов. Если вызываемый человек жив, то он просто ничего не почувствует. Показалось, что сказано это было немного с обидой. Мол, за кого ты принимаешь профессиональных некромантов, Ядвига? Фокусников с площади? Шарлатанов кочевых ромралов? У нас техника безопасности, между прочим, засвидетельствована самим королем!
Я сделала вид, что ничего такого не имела в виду. В околонекромантских науках я понимала чуть меньше, чем ничего, поэтому самое умное, что я могла сделать – это таинственно промолчать.
Глаза Айварас вспыхнули зеленым огнем. С ветвей дерева, находящегося неподалёку, вспорхнули птицы, захлопав крыльями. Губы брата дрогнули в неслышном мне призыве. Ни единого слова не разобрать, но вмиг потянуло могильным холодом, а вдоль позвоночника пронеслась ледяная волна.
Я невольно отшатнулась, плотнее закуталась в палантин. Эти сквозняки до добра не доведут!
Договор вспыхнул зелёным магическим пламенем. Я охнула, но не сдвинулась больше с места. Для кого тут, в конце концов, стараются?
Кто-то завыл.
Воздух стал каким-то густым, дышать стало тяжелее. Поначалу захотелось бочком-бочком спрятаться за ближайшим надгробием, но я приказала себе не терять духа. Ведьма я или где?
– Тан Орбас, сын Гираса Орбаса и Альты Орбайте, явись, – глухо произнес Айварас, сделав рукой какой-то круговой жест.
Тут же налетел ветер, сбивая нас с ног. Я вцепилась в договор, Айварас вцепился в меня, резко оттянув от алтарного камня.
– Ядвига!
– Двадцать один год Ядвига! – огрызнулась я. – Это оригинал! Где я возьму ещё один? Мне второй такой ни один копировальщик не состряпает! И вообще это наказуемое законом дело!
Раздавшиеся аплодисменты, заставили нас одновременно повернуть головы в сторону алтарного камня.
Я тихонько охнула и сжала руку Айвараса.
На остатках алтарного камня сидел… пан Орбас. Точно, он! И его сюртук, и брюки с узором по бокам, и волосы до плеч, делающие его похожим на поэта-песенника, коих у нас предостаточно на ярмарках и в праздничные дни.
Только вот кожа немного прозрачная, через всю фигуру моего дорогого арендодателя просвечивались деревья, очертания надгробий и сияли звёзды, усыпавшие небосвод.
– Доброго вечера, – с улыбкой помахал он скрученной с трубочкой бумагой. – Простите, мы тут проводили поэтические вечера в Потусторони, так я прямо оттуда. Хотите почитаю?
– Нет! – хором ответили мы с Айварасом.
Ну вот, что я говорила? Стихи! Понятия не имею, что там написано, но слушать совершенно не хочется. За паном Орбасом водится привычка оплести всё кружевом слов, закрутить-завертеть, а потом упорхнуться как бабочка, оставив тебя в коконе, как гусеницу. Только вот в бабочку ты не превратишься, потому что вместо шелковых нитей тебя обмотали лапшой для ушей.
– Ну, как знаете, – ни капли не обиделся он. – Чего звали?
– Как же вы… так? – только и смогла я выдохнуть.
Только сейчас дошло, что он все же отправился с белой проводницей в Потусторонь. Пусть пан Орбас и немного чудак, но человек он добрый и сердечный. Осознание, что его больше нет, серьёзно опечалило. И дело было не только в лавке.
– Ну, Ядвига, знаешь, оно по-разному бывает, – пожал он плечами. – Шёл-шёл – умер. Я бы сказал, что время страшное, сапоги из окон вылетают и приземляются на затылок, но… это не повод расстраиваться, поверь. У меня с детства недуг сердца, поэтому я знал, что рано или поздно это случится. Тем не менее, ни капли не жалею, что шагнул в Потусторонь. Потрясающе интересный мир. Хочешь, покажу?
– Кхм, – угрожающе начал Айварас.
Пан Орбас тут же выставил ладони вперед:
– Понял-понял. Ты сама посмотришь. Потом. Если захочешь.
– Пан Орбас, – словно очнулась я, быстро отодвинув все эмоции по поводу жизни, смерти и прочих крайне занимательных событий. – Смотрите! – Я быстро развернула договор. – Лавка по закону моя?
– Конечно, твоя, – даже удивился он. – Мы все оформили. Ты платить не забывай только, это поддерживает магическую печать, и никто не вправе тебя оттуда подвинуть.
– Кому же идут деньги? – хмыкнул Айварас.
Пан Орбас нахмурился и начал загибать пальцы:
– Лайме, Илзе, Ютта, Орта, Дисса, Лутта, Грася, Айсе, Барборите… Много кому!
Я прицокнула языком:
– Да вы ходок.
– Все по мере сил и возможностей, – шутливо поклонился он.
– Это прекрасно, но Ядвигу беспокоит некий пан Дудоля, – произнес Айварас, явно понимая, что наш разговор может уйти совсем не в ту сторону. – И угрожает жалобами в магистрат и прочей прелестью.
Пан Орбас тут же нахмурился, потеряв шутовской вид. Задумчиво постучал свитком со стихами по ладони.
– Ах, жабий бялт! Так и знал, что он не успокоится! И ещё нашел время приставать к девочке, когда я уехал… Совсем уехал.
С характеристикой я была целиком согласна, но вот вопрос, что делать оставался открытым. И это неслабо напрягало.
– Он имеет какие законные претензии? – спросила я, готовясь услышать любой ответ.
Пан Орбас мотнул головой, от длинных волос отлетели крохотные светлячки. Ух ты, души могут их привлекать?
– Ничего не имеет. В своё время у нас были рядом участки. Так вышло, что он по-соседски попросил сделать оградку для своего можжевельника. Я не возражал, соседи же. Потом Дудоля укатил, а можжевельник рос, занимая все больше места. Ну и ладно, мне не мешало. Но потом… когда я сдавал в аренду лавку, то прилежащую территорию отдать не смог – Дудоля заявил на неё права. Мол, можжевельник мой – земля тоже моя.
Я ахнула:
– Вот жабий бялт!
– Я бы сказал что покрепче, – пробормотал Айварас. Он тоже понимал, как оборачивается ситуация. Очень нехорошо оборачивается.
– А теперь он и на лавку замахнулся! – Пан Орбас нахмурился. – Дела-а-а… А я отсюда не могу ничего сделать, на судебное заседание в Потусторони не отпросишься.
– Получается, все вопросы теперь ложатся на мои плечи? – спросила я, быстро соображая, что можно сделать.
– В магистрате сторону Дудоли не примут, – сказал пан Орбас. – У тебя договор, Ядвига. К тому же ты постоянно там находишься, а Дудолю как ветром надует, так и прискакивает.
В общем-то, я была целиком согласна с такими словами. Пан Дудоля и правда сваливался крайне внезапно, орал, топал ножками и потом укатывался в неизвестном направлении. В последний раз ему в этом активно помогла Жужа.
Пан Орбас внезапно начал растворяться в воздухе.
– Ох, простите, меня зовут назад. Заскучали пить чай без стихов. Не вешай нос, Ядвига, правда за тобой! – успел он крикнуть, прежде чем вовсе исчезнуть.
– Пан Орбас! – звонко крикнула я, кинувшись к нему, но Айварас ухватил меня за рукав.
– Стой, это бесполезно. Если Потусторонь утягивает душу, значит, отведенное время закончилось. И это место лучше не соваться.
Я шумно выдохнула, обхватив себя руками за плечи – начинало основательно холодать, вот тебе и лето!
– Но он ничего толком не сказал!
– Сказал, – спокойно ответил Айварас. – Главное, мы теперь знаем, что Дудоля не имеет никаких прав на лавку.
– А если он предъявит документы? – мрачно уточнила я.
– Думаешь, так быстро организует подделку? – хмыкнул он. – Тогда перед ним стоит снять шляпу. Но не переживай, у меня есть друзья в следовательском отделе. – Айварас приобнял меня за плечи и развернул, давая понять, что пора уходить с кладбища. – Мы его выведем на чистую воду, клянусь скелетом, стоящим у меня в гостиной.
– Ну… если скелетом, – пробормотала я, шагая рядом с братом, – то это, конечно, серьёзно.
– Ещё как.
– Я тебя тогда в благодарность познакомлю с Сифочкой.
Айварас аж остановился:
– С кем?
Глава 5. Картина Грепинса «Не ждали»
Однако, как я не расписывала достоинства фейской мухоловки: зелень её листочков, нежность розовых лепестков и мягкость пушистых иголочек, смотреть мою красавицу Айварас отказался.
Глянул в окно, изогнул брови, пихнул меня в лавку и быстро-быстро засеменил по дорожке, аргументировав, что у него дома много дел. Да и вообще магический утюг не выключен.
Я только вздохнула и покачала головой. Мелкий мужик пошёл, мелкий. Девушка приобрела цветочек, а они уже делают ноги за Дзинтарово море. Вот как жить?
– Знаешь, оно к лучшему, – заявил Муррис, обвив мою ногу хвостом. – Я беру свои мысли и слова обратно, Сифочка – очень ценное приобретение. Оберег от нерадивых мужиков?
– А радивых? – уточнила я, сложив руки на груди и глядя на звездное небо.
– Когда таких встретим – узнаем, – мудро заметил Муррис.
Подумав, что кот абсолютно прав, я только шумно выдохнула и пошла в лавку. Надо хоть немного поспать, потому что завтра клиенты пойдут с самого утра. Поэтому надо быть в тонусе, чтобы случайно вместо пузырька с энергетическим зельем не выдать слабительное. Эффект бодрости одинаковый, но не все одобряют процесс.
Спала я спокойно, даже, можно сказать, хорошо. Дела завертели так, что я только через три спохватилась: горшок! Мне же сегодня идти к Раудисам!
Полив Сифочку водой с укрепляющим зельем, покормив Мурриса и протерев Жужу, я кинулась приводить в порядок себя. В целом, я всегда прилично выгляжу, но каждая встреча с Линасом Раудисом заставляет нервничать и думать: не решили ли блузка и юбка поменяться местами?
Мысли были совершенно дурацкими, но я ничего не могла с собой поделать. Просто есть такой тип людей, рядом с которыми не знаешь, как себя вести. А когда не знаешь, как себя вести, то частенько ведешь себя как идиотка.
Раньше Муррис хихикал над этим, но потом проникся и начал давать толковые советы. В этот раз он тоже, оставив завтрак, бодро поскакал за мной.
– Ядвига, что там у тебя? Опять думаешь, в какие доспехи упаковаться, чтобы выдержать стрелы слов Линаса Раудиса?
– Какой ты сегодня поэтичный, – проворчала я, доставая коричневое рабочее платье без всяких украшений… Хотя, вот потертости могут за них сойти. – Мне надо будет нести горшок и немного овощей. На сегодня был отменяется.
Муррис задумчиво посмотрел на платье, потом кивнул:
– Ты права. Это не королевский бал, нечего наряжаться, как птица счастья.
– От такого счастья как я, некоторых знатно перекашивает, – мечтательно протянула я, представив лицо Линаса.
После чего быстро переоделась, закрутила косу бараночкой и, подхватив сумку, оставила на хозяйства Мурриса и девочек. Надо будет, кстати, выгулять Жужу, а то давно я никуда не летала. Но тут кругом ни одного интересного шабаша. У нас, в Латрии, с этим вообще напряженка. Вот матушка всегда, затаив дыхание, рассказывала, как она с моей бабулей летала на шабаши на Лысую гору в соседнее с Польхой государство Украну. Вот там всегда было ух!
Я вздохнула. Ну ничего, какие мои годы, я ещё на всех шабашах побываю! Ведьма я или где?
Сегодня Златовласая надо сжалилась, и в мастерской меня встретил средний Раудис. Выдал горшок, принял деньги, сказал приятные слова и пожелал хорошего дня. Отец у Линаса, как и дед, очень приятный мужчина.
Горшок оказался чудесным. Глядя на него, я даже позабыла, что его творец редкостная язва. Плавные формы, чуть шероховатая на ощупь поверхность, к которой хотелось приложить ладони и задержать подольше; аккуратный узор на бочках горшках, сияющий золотом. И крышечка с маленькой удобной ручкой в виде птички.
Линас, конечно, зараза, но мастер просто нереальный.
Его отец с едва заметной улыбкой наблюдал за мной.
– Нравится?
– Нравится, – выдохнула я, проведя пальцами по ободку.
– Пусть же зелья в нем удаются на славу, – пожелал он. – Заговорит он после первой варки. Сейчас ещё рано. Если же что-то вызовет вопросы, то приходи к нам. Поможем.
– Спасибо, пан Раудис, – улыбнулась я, взяв горшок двумя руками и прижав к себе, и уважительно поклонившись.
Выходила из мастерской в приподнятом настроении, не в силах стереть улыбку с губ. Пусть смотрят – не беда! Зато теперь чего только не смогу! Я такого смогу наварить, уху-ху-ху! Ко мне будут ездить пани и паны из самой столицы!
Закупившись по пути овощами, я даже подумала взять извозчика, но решила обойтись. Немного плечо оттягивает, но ничего, переживу.
Горшок я так и прижимала к себе, он был такой тёплый, полный созидательной магии, что не хотелось расставаться. Тем временем солнышко значительно припекало, тонкие прядки то и дело норовили прилипнуть ко лбу.
Я упрямо пыхтела и шагала по тропинке к лавке, мечтая о прохладном душе.
– Ничего, теперь мы заживем, – обещала я горшку. – Сможем куда больше. Тебе понравится у нас: тепло, сухо, котик, цветочек, веничек красивый. Все очень общительные.
О, а вот и лавка!
Я уже приблизилась, как вдруг поняла, что что-то не так. А именно… входная дверь настежь открыта. И возле неё стоят чемоданы, котомки и сундук.
О Златовласая! Неужто пан Дудоля решил действовать в нахалку?
Ну, я ему сейчас! Получит и будет знать, как тянуть загребущие лапы к собственности хрупкой нежной девушки!
Я ускорила шаг, практически влетая в дверной проем, и с размаху врезалась в широкую грудь.
Хорошо, что между нами был горшок. Он принял на себя весь удар и недовольно загудел. А я уставилась на мускулистую грудь в вырезе белоснежной рубашки, от которой исходил еле ощутимый аромат ландышей.
«Вещь выстирана в прачечной пани Праски, только она в столице заказывает отдушку с таким ароматом», – тут же услужливо подсказала память. И тут же любезно подкинула цифру стоимости таких услуг. Нехилая стоимость, скажу я вам.
Я бы так и не знала, просто подрабатывала у неё в студенческую юность, и пани сама хвалилась, что получила лицензию на аромат ландыша при стирке.
Само по себе очень странное начинание, но каждый человек имеет право на маленькую… своеобразность.
Я подняла взгляд выше и встретилась с тёмно-карими, будто чёрный шоколад, глазами. Во рту даже появилась горьковатая сладость, язык немного защипало. Высокий лоб, прямой нос, резковатые скулы, ни капли не портящие облика, красивые губы. И длинные волосы, лежащие на плечах. По цвету не сразу поймешь: то ли тёмно-русые с пепельным оттенком, то ли светло-каштановые со стальным отливом… Разворот широких плеч, натянувшаяся тонкая ткань рубашки на руке, которой он придержал меня, не давая завалиться назад.
Осознав, что смотрю на незнакомца непозволительно долго, я отпрянула, прижав горшок к себе крепче.
– Вы кто? – спросила как можно воинственнее.
На меня посмотрели с лёгкой иронией и мягким недоумением. Видимо, пытаясь понять, что это тут такое нарисовалось и ещё пищит. В чем-то логика была, потому что незнакомцу я едва достигала плеча, поэтому смотреть на него приходилось, задрав голову. Впрочем, это не помешало отметить ни его кожаный пояс с кинжалом, ни дорогие брюки, ни обувь, явно приобретенную не в Ельнясе, а, скорее всего, на Янтарной Ярмарке в Эсте, когда съезжаются не только из наших стран, но прибывают купцы с востока, севера и юга.
– Могу задать тот же вопрос, – ни капли не смутился он.
Голос такой… чарующий, низкий, с легкой мурлычащей вибрацией. Сказал всего несколько слов, а у меня по телу словно молния пронеслась. Терпеть не могу этого! Мозги мгновенно начинают дружить с гормонами, которым, как известно, логика – не указ.
– Кто вы и почему так вламываетесь в мою лавку?
– В какую вашу?! – Возмущение вытолкало всю способность мыслить трезво. Нет, ну это вообще ни в какие рамки!
Проделки пана Дудоли? Решил меня выжить, подослав какого-то красавца? А как же жалобы в магистрат? Или это подлая месть за метлу? Ну я тебе устрою, будешь знать, как бедную несчастную ведьму пытаться выставить за порог!
Ну натурально картина пана Грепинса «Не ждали»!
– Никакая она не ваша, – произнесла я, размышляя что будет, если кинуть в нахала горшком. – У меня всё по закону, плачу в начале месяца вперед, поэтому вы не можете мне что-то предъявить. Арендодатель подтвердил, что у меня есть все права!
– Арендодатель? – уточнил он тихо, но я тут же захлопнула рот. Таким тоном разговаривают следователи из управления, когда дают понять преступнику, что его дни сочтены.
И не на меня так смотреть, я ничего плохого не сделала… пока.
– Да, – твёрдо ответила, пытаясь прикинуть, за что тут меня можно подловить.
– То есть вас совершенно не смущает, что пан две недели назад был захоронен и отбыл в Потусторонь? – вкрадчиво поинтересовался мой собеседник.
«Ну и что?» – чуть не брякнула я и тут же прикусила язык.
Не у всех сводный брат – профессиональный некромант. Аргументировать тем, что мы вчера беседовали с паном Орбасом на кладбище, не стоит. Не все такое одобряют. В тюрьму, конечно, не посадят, но Айварасу может влететь за злоупотребление служебным положением.
Но…
– А вас? – уперлась я, решив, что ни за что не отступлю.
– А меня не должно это смущать, – любезно ответил он, складывая руки на груди, от чего ткань натянулась ещё сильнее, во всю выставляя напоказ очень недурственную физическую форму.
– Это почему же? – прищурилась я, прикидывая, куда буду писать жалобу на самоуправство. Теперь точно буду, не уйдут от меня!
Ну давай, расскажи мне, как тебя подкупил пан Дудоля и прислал для устрашения слабой девушки. Я…
– Потому что я – родной племянник Илмар Орбас, и эта лавка отошла мне по завещанию.
Я едва не выронила горшок из рук.
– Как-к-кой племянник? – переспросила глупо, понимая, что не могу состыковать услышанное… ни с чем не могу.
– Родной, – с готовностью повторил Илмар. – А вы, видимо, та самая особа, которая временно использовала лавку в своих целях. Буду искренне признателен, если вы соберете свои вещи и покинете это место.
С этими словами он развернулся и направился внутрь.
Нет, вы видели? Это совсем никуда не годится!
– Ничего я не использовала! – возмущенно крикнула я и шагнула следом. – Я уже все сказала. То, что вы племянник, не дает вам права так вести себя!
Оказавшись внутри, я только охнула, потому что мои полки с пузырьками зелий уже были пустыми. Тумбочка под ними переставлена, сундук открыт. И вообще по помещению снуют четыре барздука, ловко перестаскивая стол.
– Господарь, ставим тут окошка? – поинтересовался один из них. – Возле сорнячка?
Оскорбленная до корней Сифиздилла заехала ему листом по макушке. Бардзук подпрыгнул от неожиданности и завертел головой.
Я хмыкнула. Так тебе и надо, нечего языком молоть что попало.
Бардзуки, в целом, приятные ребята. Ростом обычно до пояса обычному человеку, живут между корней деревьев, обладают огромной силищей и любовь к сокровищам. Готовы всю жизнь собирать их и сидеть на сундуке, оберегая от врагов и не только.
Не зря у нас даже говорят: «Как бардзук на кладе». При этом они всегда не против заработать, поэтому охотно берутся за работу по охране домов, переносу тяжестей и строительству. То, что человек будет приподнимать при помощи магии или каких-то устройств, бардзук перетащит без особых усилий. Раньше, когда люди не знали, как с ними общаться, то оставляли хлеб и молоко у корней деревьев. Продукты исправно исчезали, пока в один прекрасный день, не обнаружилась записочка: «Предоставлю услуги по кладке стены за умеренную плату».
– Ничего не ставим! – ледяным голосом сказала я. – Выносите стол.
Бардзуки озадаченно посмотрели на Илмара:
– Господарь, это ваша господарочка пришла?
– Это не моя «господарочка», – фыркнул он. – Ставьте у окна.
– Никакого «у окна»! Он закроет проход к печи. Как мне, по-вашему, туда пробираться?
– Лезть по столу? – осторожно предложил барздук.
– Никак, панночка, – начиная раздражаться, ответил Илмар. – Вас здесь не будет.
– Я вам не «панночка», а панна Торба, – отрезала я, давая понять, что не дам разговаривать в таком тоне. Ещё бы «деточкой» назвал! Кстати, по виду, он возраста Айвараса, не старше. А как с такими иметь дело, я уже прекрасно знаю.
Илмар задумчиво посмотрел на меня, словно представил прямо на этом столе. Правда, так и не определился: я была у казанка для магических зелий или все же… в казанке.
Я же поставила горшок на прилавок, подошла к Сифочке, погладила её по листочках, заодно просматривая территорию. Где делся Муррис? Как он нужен, так ветром сдуло!
Подняв глаза, увидела черный хвост, свисавший вдоль сушняка, привязанного к потолочным балкам. Муррис тут же поменял положение, глянул на меня и разве что не приложил коготь к морде, мол, тихо.
Логично. Не стоит показывать, что у меня тут есть шустрый фамильяр, который и ловко добудет нужную информацию, и сумеет организовать побег, и врагу как следует вломит.
Так, хорошо, с одним разобрались. Теперь где Жужа? Почему она бездействует, когда тут такое?
Была слабая надежда, что он убирает дорожки у дома. Когда на Жужу нападет вдохновение, то не остановить. Я однажды сама удирала от неё, когда случайно бросила не туда испорченную этикетку. Смех и только… Кому сказать: ведьма бегает от собственной метлы!
– Господарь, так мы того… в смысле, не того… Куда меблю вашу ставить?
– Мебель, – поправила я.
– Так я и говорю, меблю!
Судя по виду Илмара, это было далеко не первое слово, над которым бардзуки поиздевались. Они каким-то волшебным образом умудрялись коверкать всё, что слышат.
– Оставьте.
– Так господарочка ваша…
От взгляда тёмно-карих глаз, обещавшего ему все кары небесные, бардзук тут же заткнулся и выскочил на улицу.
– Берем сундук! – прокричал он.
– Панна Торба… – начал Илмар, явно с трудом сдерживаясь, чтобы ничего не сказать такого, чего не стоит слышать приличной девушке.
– Уже двадцать один год как панна Торба, – отозвалась я медовым голосом, внимательно осматривая стол.
Массивная столешница, отполированная поверхность, состоящая из множества квадратиков, возле углов – выемки, отделанные желтым металлом. Выемки соединены между собой тоненькими тоннелями. Обычно такими пользуются ремесленники, алхимики или артефакторы. Стол – этакая палитра, где можно развести нужные ингредиенты, добавить сверху нужное зелье, и они сами соединятся. Обычно в таких вещах приделывали маленький механизм, который регулировал наклон полотна столешницы. Каждый квадратик мог наклоняться под нужным углом.
Где-то внизу моего живота запорхали бабочки, делая крылышками: «Бяк-бяк, Ядвига, представляешь, какие мази у нас, бяк, получатся? Бяк-бяк, сколько мы, бяк, сможем заработать, бяк-бяк!»
Я вдохновенно задумалась. А уж сколько бяк можно сделать нехорошим людям! Например, пану Дудоле! Достаточно всего раз мазнуть по носу гелем для появления пупырчатости.
Я тут же одернула себя. Мечтаю о плохих вещах. Вредить надо с умом, превращать в жабу – тоже (даже, если очень хочется). Кто-то говорил, что бабочки в животе обычно порхают, когда видишь красивого мужчину. Тогда и сердце стучит, и кровь бежит быстрее, и мысли путаются. Последнее, допустим, у меня от мужчин не зависит, а в остальном…
Я нежно погладил стол. Кто знает, дорогой, может, ты – моя судьба? Знаешь, сколько всего мы можем сделать вместе?
В какой-то момент поняла, что Илмар разговаривает с бардзуком, но внимательно смотрит на меня. Пытается понять, почему я резко умолкла? Ага, взгляд направлен на мою руку.
На всякий случай я быстро убрала её подальше. Нечего на меня так зыркать: не вцепилась же в него и не пытаюсь ли его сунуть в карман – уже достижение.
Бардзук топтался на месте, явно не зная, что делать дальше. Ему с компанией платили за перенос вещей, но никак не за драку с ведьмой. Решив, что драка откладывается, я подошла к ним, улыбнулась бардзуку и положила руку на плечо Илмара. Его веко дернулось, однако, слава Златовласой, меня не попытались бросить отработанным приемом.
– Заносите, – сказала я. – Только осторожнее и заграждайте проход к Сифочке, она – девушка впечатлительная.
– Но… – осторожно начал бардзук, покосившись на «впечатлительную девушку».
– Милые бранятся – только тешатся, – проворковала я, бросив на Илмара влюбленный взгляд.
Учитывая, что его перекосило, эффект получился нужный. Отличный. Нужно отдать ему должное: вырваться не пытался, скорее с любопытством ждал, когда я отойду первой. А я отходить не собиралась! Так и стояла, изображая само очарование, пока втянули все вещи.
– Чего вы добиваетесь, панна Торба? – одними губами спросил Илмар, наблюдая за бардзуками.
– Узнаете, пан Орбас, – ответила я, не меняя позы и выражения лица. – Вы все узнаете.
* * *
– Это катастрофа, – застонала я, уронив голову на руки.
Вокруг кипела вечерняя жизнь Ельняса, за столами сидели горожане и шумно обсуждали прошедший день. Подавальщики суетились, прекрасные панны улыбались своим мужчинам, старичок с окладистой бородой смаковал светлое нефильтрованное и, довольно щурясь, смотрел на разноцветные флажки и ленточки, тянувшиеся от крыши таверны.
– Катастрофа – это когда нельзя что-то предотвратить, Ядвига. А это так – временные неприятности.
– Пан Криш, вы, конечно, очень мудры и опытны, но, по-моему, вы значительно преуменьшаете проблему.
– Какого роста проблема? – невозмутимо уточнил он.
– Выше меня на целую голову. Мне надо стульчик брать, чтобы прямо посмотреть в эти наглые глаза.
– Ваш заказ, – донесся звонкий голосок подавальщицы, и на стол опустилась тарелка с ароматной рыбой в остром кляре, хрустящие булочки с чесночным соусом, луковые кольца в сырной стружке и запотевшая кружка лучшего в мире «Латрийского светлого».
