Текст книги "Я у мамы зельевар"

Автор книги: Марина Комарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Ядвига, объясни, почему вместо того, чтобы послать мне утром листик, ты пришла сама. Да ещё и таким экзотическим способом?

– Соскучилась, – невинно захлопала я ресницами.

– Ядвига! – В голосе появились угрожающие нотки.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы довольно не улыбнуться. Да просто я знаю твой характер, Айварас Каус! Твой жуткий, мерзкий, вредный характер! Если не свалишься на голову, то просто не догонишь! Мне бы пришлось трясти дерево, чтобы набрать листиков для известий, дабы засыпать тебя с ног до головы. А вот личный контакт…

– Знала, что ты не устоишь против моей харизмы.

Айварас скользнул по мне задумчивым взглядом:

– Невелика харизма.

Я оскорбилась… два с половиной… два с четвертиной – почти третий размер! Хам! Уже набрала воздуху в грудь, чтобы ответить, как дверь за моей спиной приоткрылась.

– О, Жужа! – довольно оскалился Муррис.

– Всё, я пошел. Доброй ночи, – быстро сказал Айварас и шустро скрылся во тьме.

Я только покачала головой, потом погладила по гладкому деревянному черенку приблизившуюся метлу.

– Кто бы мог подумать, что взрослый мужчина, уважаемый некромант, мечта прекрасных панн Латрии, может на такой скорости улепетывать от маленькой миленькой ведьмовской метлы? – задала я риторический вопрос.

Жужа согласно пошелестела прутиками, а Муррис подошел ко мне и прижался пушистым боком к ноге.

– Вот видишь, с одним вопросом разобрались. По крайней мере, начало положено.

Я кивнула. В деле на Айвараса можно положиться, хоть он и не упустит возможность выковырять мой мозг ложечкой. Ладно, переживем, не первый раз. Пользы от братца намного больше, чем вреда.

– Ядвига, но вот о говорящих горшках мы так и не подумали, – вернулся Муррис к забытой за последние два часа теме.

Я посмотрела на усыпанное звёздами ночное небо. Что ж… есть у меня одна идея.

– Будут нам горшки, – улыбнулась уголками губ. – А теперь – спать!

Ну, конечно-конечно, как же без тебя! А уж я-то решила, что всё пройдет гладко.

Резко обернувшись, я встретилась с насмешливым взглядом серых, как Дзинтарово море во время шторма, глаз. Рыжие волосы, горящая огнем жидкая медь, как всегда, стянуты в низкий хвост, только выбившаяся прядь касалась щеки. Мочку правого уха немного оттягивала серьга в виде жёлудя на ребристой цепочке.

Высокий лоб, тонкие, но ни капли не женственные черты лица, изогнутые в усмешке губы. Узкие ладони, длинные пальцы – обманчиво изящные, не стоит вестись на их внешний вид, я не раз видела, как они сминают и глину от неудавшегося изделия. При этом это может быть уже обожжённое гончарное изделие.

На нём светло-серая свободная рубаха, широкие штаны на манер восточных гостей из-за Жёлтого моря, фартук с витой буквой «Р» – клеймом семьи Раудис, которую они ставят на весь свой товар.

– Каждый слышит то, что хочет, Линас, – улыбнулась я, невинно хлопнув ресницами.

Впечатление, правда, испортило то, что улыбка больше походила на оскал. Вот так вышло, что я прекрасно нашла общий язык со старшими Раудисами, но при этом никак не получалось понять друг друга с самым младшим. Линас Раудис – талантливый гончар, красавец всего Ельняса, язва, гений и… много чего другого.

Работы у него и правда загляденье. Смотришь-смотришь, а отойти не можешь. Не зря говорят, что Ловкорукий при рождении берет ладошку младенца и посылает своё благословение. Судя по всему, Линаса он не только держал за ручонку, но и баюкал перед сном, потому что талант и правда был огромен. Его опыт значительно уступал отцовскому и дедовскому, но изделия могли вот-вот вырваться вперед.

И все бы хорошо, только… Мы не переносили друг друга. Вот просто с первого взгляда, как увидели, так и поняли: «Я тебя не люблю». При том, что уму я понимала: красивый молодой мужчина с руками, растущими из плеч, а не из места, которое моряки величают кормой. Но… он меня бесит. Вот просто бесит и всё. Временами смотришь на человека, а внутри возникает желание стукнуть. Нерационально, нелогично да и, в общем-то, совершенно незнаконно.

Мне это совершенно не нравилось, ведь на людей никогда не кидалась, а тут прямо хочется до одури и всё! Немного примиряло с ситуацией, что Линас испытывал ко мне сходные чувства. Желание просто стукнуть человека – это немотивированная агрессия. Желание стукнуть человека, который хочет стукнуть тебя, – это уже поддержание вселенской гармонии.

Линас хмыкнул, сложил руки на груди и оперся плечом на наличник у входа.

– Чем обязаны?

– Ядвиге нужен говорящий горшок, – подал голос пан Раудис, зная, что у нас будет задорная, но совершенно бессмысленная перепалка. – Я хотел бы, чтобы это был твой заказ Линас.

Лицо последнего не изменилось, в серых глазах вспыхнула молния. Я невольно покосилась на пана Раудиса, стараясь не дышать. Ну это подстава, между прочим. Я на такое не подписывалась!

Только вот руки в боки да топать ножкой… я буду перед Муррисом. И то, когда он, повернувшись ко мне пушистым задом, будет трескать рыбу. Профессионал? Профессионал. Делает на совесть, дери его бялты? На совесть.

Пришлось сделать глубокий вдох, призвать весь самоконтроль и улыбнуться. От улыбки Линаса тут же перекосило. Отлично, чудное взаимопонимание без слов. Он явно не в восторге от предстоящей работы, но перечить деду не станет. Во-первых, в семье Раудис уважают старших, во-вторых, деду виднее. Конечно, не будем брать в расчет то, что в кого-то же Линас уродился? Уж не знаю, каким характером обладала женская часть семьи, но мужская однозначно сначала что-то делала, а потом с интересно смотрела: бахнет или нет?

Кстати, вот с женщинами Раудисов… загадка. Никто их никогда не видел, а сами мастера не спешили с кем-то делится семейными историями. Спрашивать было неудобно, да и по большому счету мне ни к чему.

– Ну что ж, – хмыкнул Линас, отлипая от стены и проходя мимо меня. – Тогда прошу в мастерскую. Будем обсуждать заказ, уважаемая панна Торба.

– Спасибо, уважаемый пан Раудис, – проворковала я, кивнула старшему и последовала за Линасом.

Так, надеюсь, находясь в стесненных обстоятельствах и замкнутом помещении мы друг друга не убьём.

В мастерской Раудисов было довольно просторно и светло. Три гончарных круга, столы с разложенными заготовками, печь для обжига, шкафы с инструментами, о предназначении которых я могла только догадываться.

Из приоткрытого окна слышалось пение птиц и шум ветра. Пахло свежескошенной травой и какой-то цветочной сладостью – у стен явно растут деревья с юга. Они всегда так кружат голову ароматом, что никакого сидра не надо.

Здесь было… умиротворенно, правильно, хорошо.

Так и хотелось просто сесть на стульчик у подоконника, взять на колени котика или книжечку пани Ёршис, и просто наслаждаться всем вокруг.

Но для этого надо было минимум выставить одного рыжего-бесстыжего господина, который тут, по странному стечению обстоятельств, был хозяином.

– Значит, говорящий горшок, – произнес он, подходя к шкафу и открывая его. – Знаете ли вы, панна Торба, что это посуда не для новичков? Нужно обладать не абы каким опытом, силой воли и знаниями, чтобы с ними работать.

Дело в том, что говорящий горшок – это, считай, посуда с подселенным в неё духом-помощником. Духи далеки от человеческих взглядов на общение, воспитание, мораль и жизнь. Поэтому, чтобы укротить такое золотце, надо и правда быть крутой, как обрыв, и резкой, как королевские проверяющие на рынке.

– Знаю, пан Раудис, – ответила я, хваля себя за сдержанность.

Он, не услышав ответной шпильки, обернулся и внимательно посмотрел на меня. Хотела сочувствующе улыбнуться, но передумала – уже буду переигрывать.

Атмосфера накалялась, даже несмотря на то, что мы молчали.

– Размер, базовые зелья, срок, – наконец-то произнес Линас, видимо поняв, что я вознамерилась молчать, как русалка на корабле, где вместо возлюбленного моряка встретилась с его разгневанной женой.

– Три литра, зелья здоровья, укрепления духа и красоты. Срок… чем раньше, тем лучше, – быстро ответила я.

Линас написал что-то в блокноте в кожаном переплете, потом задумчиво посмотрел на меня:

– А как же приворотные?

Много ты понимаешь, рыжий гад! Приворотные зелья в трёхлитровом горшке никто не варит! Их же настаивать и выпаривать надо! Только сделал слабее, и всё – пиши пропало! Поэтому тут надо подходить со всей ответственностью, а не желанием кому-то спихнуть халтуру оптом.

Только вот говорить это Линасу я не собиралась. У него сегодня то приворотные, то ночь любви, дальше, наверное, будет ещё интереснее, только вот у меня нет никакого желания препираться и жонглировать остроумием.

– Индивидуальный заказ всегда готова обговорить, – тем не менее спокойно сказала я. – Моя лавка работает с восьми утра до шести вечера. При необходимости не откажусь от сверхурочных часов.

Линас бросил на меня быстрый взгляд, хмыкнул, что-то черканул в блокноте. Мол, как-нибудь уж проживу без твоих зелий. И тут же поманил к столу.

– Прошу взглянуть и выбрать форму.

Под стеклом находились горшки, точнее крохотные образцы: пузатенькие, длинненькие, причудливо изогнутые и даже такие, что не назвать сразу – придется листать словарь, чтобы правильно уточнить геометрию.

Я с интересом разглядывала их, прикидывая, какой пойдет мне больше всего. Это должно быть удобно, вместительно и в то же время не выбиваться из интерьера лавки. И вот не надо сейчас смеяться, это важно! Когда клиент заходит, он обязательно смотрит по сторонам. И если чувствует себя хорошо и уютно, то расслабляется и сообщает, что ему нужно.

Зельевар – это маленький лекарь душ. Он выслушивает возникшую проблему и подбирает, как ключик, решение к ней. А то, что этот ключик булькает и течет, совсем неважно!

– Этот. – Я ткнула в простой горшок с аккуратным верхним бортиком и простым, но симпатичным узором на боковинках.

Линас посмотрел, молча кивнул с неожиданно серьёзным выражением лица и уточнил:

– С крышкой?

Я подумала и кивнула. В конце концов, это не только посуда, но и домик для духа. А, значит, если он захочет побыть наедине с собой, то надо дать такую возможность.

– Хорошо. Через три дня можно приходить: сделаю горшок и поселю духа, – деловито сказал он. – Залог: десять золотых.

Я чуть не выронила сумку. Да я столько за месяц аренды плачу! Грабеж среди белого дня! Ещё и стоит тут, улыбается аки невинный юноша в храме Златовласой!

– Сколько? Это только залог?

– Да, – невозмутимо кивнул Линас. – Ты сама прекрасно знаешь, что говорящее, что бы то ни было, требует больших магических затрат. На тяп-ляп наша семья не делает, если не хочешь, чтобы дух вместо того, чтобы помогать варить зелья, каждое утро гадил в тапки, нужно платить.

– Ну знаешь! – возмутилась я. – Мне нужна гарантия, что создатель горшка не науськает его портить мою обувь!

Линас на мгновение озадачился, явно до этого не задумываясь над таким вариантом, но потом довольно улыбнулся:

– Могу дать расписку.

– С печатью мастера, – улыбнулась я в ответ.

Некоторое время мы сверлили друг друга взглядами, чувствуя, что вот-вот кругом заискрят молнии. Но раздался шорох, и в мастерскую вошёл старый пан Раудис.

– Ну что, договорились? – мягко поинтересовался он, переводя взгляд с меня на внука.

Тот медленно выдохнул и кивнул:

– Да, панна Торба согласна на всё.

Я скрипнула зубами, но тут же улыбнулась, достала из сумки деньги и отдала Линасу.

– Просто счастлива работать с вами, – пропела я. – Надеюсь получить самый лучший в Ельнясе говорящий горшок.

А если он таковым не будет, зараза рыжая, то надену этот горшок прямо на голову и дам пинка прямо под подтянутый зад, о котором грезит треть панночек нашего городка.

Линас удержал маску невозмутимости, а вот пан Раудис улыбку не скрывал.

– Вот и отлично. Будем ждать тебя, Ядвига.

Попрощавшись с ними, я выскочила из мастерской и практически солдатским шагом направилась через рынок, кипя как чайник от возмущения. Ещё чуть-чуть – и из ушей повалит пар. Десять золотых! Нет, целых десять золотых! Это же бялт знает что! Только попробуй мне, Линас Раудис, не сделать то, что обещал! Удавлю!

– Панночка! Панночка! – раздался откуда-то слева тоненький голосок. – Панночка, не проходите! Купите цветочек!

Глава 3. Говорящий горшок

Несмотря на ночные приключения, я встала рано, позавтракала совершенно шикарными булочками с корицей, рассыпчатой гречневой кашей со сметаной и пикантной домашней колбаской, потом запила чаем с мятой. (Кто скажет, что я слишком много ем, просто слезьте со своей диеты и перестаньте завидовать красивой молодой девушке в самом расцвете лет). Собрала сумку, прихватила мешочки для фейской пыльцы и, наказав Жуже и Муррису вести себя прилично, отправилась за покупками.

Продуктов в доме, слава Златовласой, достаточно, а вот пыльца улетает как на драконе. Ну вот кому это надо? Драконов, конечно, я никогда не видела. У нас про них рассказывают так же, как и про Черного рыцаря. Где-то слышали, где-то трогали, но никакой конкретики. А вот гости, что приезжали с далекого востока, отличавшиеся от нашего народа золотистой кожей, черными, как шелк, волосами и узким разрезом глаз, говорили, что драконы в их местах – обычное дело. Вот заработаю побольше, отправлюсь поглядеть драконов. Заодно и связи торговые наладим.

Я шагала по тропинке, наслаждаясь чудесной погодой и напевала песенку про влюбчивую ведьмочку, которая очаровала самого морского хозяина, что он выловил ей весь янтарь в подарок.

Лавка расположена удобно, до рынка идти всего полчаса. Когда я выбирала помещение, это тоже учла. Потому что если делать закупки, то надо рассчитывать не только на силы перевозчиков, но и на свои собственные. То плохая погода, то заболел кто-то, то закончилось что-то внезапно.

С утра на рынке от шума и смеха никуда не скрыться.

Я довольно прижмурилась и направилась к рядам, где находились выкладки с травами, порошками и фейской пыльцой. Кто-то любит уединение, а я прекрасно себя чувствую среди людей. Особенно людей, которые заняты делом. Здесь всегда есть о чем поболтать, удивиться и восхититься, увидеть что-нибудь новенькое, услышать десяток комплиментов, обсудить новости и посмеяться над чем угодно.

Рынок – это особое место, наполненное особой атмосферой, где все в движении и разговорах. Целый день общаться с людьми, предлагая товар – это особое умение, согласитесь. Поначалу, когда я была долговязым веснушчатым подростком, чересчур зацикленным на себе прекрасной, то считала, что ни за что не стану работать в людьми! Буду варить зелья, спихивать какой-нибудь бойкой пани, забирать деньги и снова варить. Но потом поняла, что люди – это самая большая драгоценность Янтарного союза, что бы и кто бы там ни говорил.

В академии я влилась в поток, сумела завести пусть не друзей, но хороших приятелей. Нашла общий язык с преподавателями и… внезапно местными обитателями квартала, где находилось наше общежитие. Им понравились мои зелья, слово за слово – ко мне потянулся весь район. Первое время я не могла прийти в себя от счастья, но потом поняла, что нельзя терять время. И вместо того, чтобы задрать нос и гордо ходить по академии, пошла в библиотеку, чтобы взять учебник по основам ведения собственного дела и классическую историю известной на весь Янтарный Союз сети зельеварен «Влейте в неё свою душу: как котелок за котелком создавалась «Дарсбакс». Мой интерес не был не замечен преподавателями, поэтому без поддержки и объяснений я не осталась.

Как же оказалось много нужно знать, чтобы открыть крохотную лавчонку! Просто варить зелья – это на кухне дома. А чтобы это можно было продавать и как жить, нужно знать основные принципы экономики, зельварения, коммерции, бухгалтерии, рекламного дела… ы-ы-ы. Это было ужасно. Мой мозг поначалу попытался сказать, что на такое не подписывался и не лучше устроиться куда-то в аптеку и лекарню, занимаясь непосредственно тем, на что учимся?

«Нет!» – бодро сказала я и, закатив рукава, принялась усиленно разбираться в основах деловедения и торговых принципах.

За что в дальнейшем, между прочим, была вознаграждена. Часть моих однокурсников вернулась домой, ни в силах показать хоть какой-то результат, а я на полученное денежное поощрение от академии арендую лавку в Ельнясе.

– Панна Торба! – Махнула мне пожилая женщина в опрятном синем платье и повязанным поверх голубым передником. – Не проходите мимо!

Я улыбнулась и подошла к прилавку, уставленному множеством коробочек и подставочек с ячейками, в которых сверкала, слепя, фейская пыльца. Рубиновая, как ягоды в лесу; аквамариновая, как волны Дзинтарова моря у берега; солнечно-жёлтая, пропитанная золотом морского песка; ярко-зелёная, цветом напоминавшая камни в короне Латрии и жемчужно-белая, как кожа русалок из сказок.

– Доброго дня, пани Рута. Как здоровье? Как домашние?

– Слава Златовласой, все в полном порядке, – улыбнулась она. – Внукам стало лучше после ваших калиновых зелий, я к вам приду за ними ещё. К вечеру продохнуть не могли, а на утро уже бегают по дому. Отличные зелья!

– Иного не держим, – рассмеялась я и заинтересованно осмотрела товар. – Дайте-ка мне всего по чуть-чуть. В вашу коробочку.

Торговцы для фейской пыльцой имею специальную тару – аккуратные деревянные ящички с множеством ячеек внутри. Так удобнее потом засыпать товар из особых трубочек, в которые он собирается, чтобы не рассыпался.

Феи – очень необычные, красивые и в то же время нелюдимые существа. В самом прямом смысле. С ними даже договор на официальную торговлю заключили каких-то пятнадцать лет назад – больно уже они сторонились человеческих поселений. Но потом всё же правители сумели усмотреть безусловную выгоду от дружбы с людьми, и зельевары, а также те, кому необходима пыльца, выдохнули спокойно. За редкими ингредиентами больше не надо было охотиться и доставать через третьи… а временами тридцать третьи руки.

– Так, а это у вас что-то такое? – Я с интересом указала на перламутровый порошок, нежно переливавшийся розовым серебром.

– О, – довольно улыбнулась пани Рута. – Это русалочья пудра. Отлично работает в основах зелий, имеет очень сильный компонент притяжения.

Хм, притяжения. Интересно, сработает на притяжение денег? Нет, ну а что? Вдруг придется искать новую лавку, без денег тогда вообще будет грусть-боль-печаль. Цена, конечно, кусается, но известно: всё, что удается выторговать у русалок, превосходного качества. Поэтому не буду жаться – беру!

– И этого тоже, – кивнула я, наблюдая, как пани Рута аккуратно насыпает русалочью пудру в изящную раковину.

Вот, кстати, не последнее в торговом деле – упаковка! Покупателя ею одной, конечно, не удержишь, но оформление товара очень важно. В конце концов, зрительный контакт с товаром – это первая ступенечка к желанию потратить немного денег. Ну или много, зависит от платежеспособности клиента.

Завернув покупки, я осмотрелась. Так, травы пока не нужны, нагребать не буду. Южные лакомства с орехами и сушеным виноградом в меду манят сильно, но я… сильнее. Сдержусь. Надо пока придержать средства, а не фунькать их направо и налево. Хотя и очень хочется.

Ага, а вон та самая лавочка, которая мне нужна. И даже открыто, хотя никого и не видно.

– Пани Рута, – спросила я, не отводя взгляда от приоткрытой двери. – А вы не видели, гончары сегодня не проходили?

Она проследила за моим взглядом и кивнула.

– Были-были, как же. Полторы недели нарабатывали, ничего не продавали, а сегодня смотрю – суетятся.

А новость-то приятная!

Поблагодарив пани Руту за информацию и пожелав удачной торговли, я пошла к лавке. В груди заполошно заколотилось сердце. Я бы даже сказала, что предательски, хотя основательных причин тому нет уже несколько месяцев. Но вдруг здесь он? Тот самый человек, мысли о котором…

Я тряхнула волосами. Так, а ну-ка прекратить бредовые мысли! Очень не вовремя эти все эти фантазии не о… горшках. А надо бы о них.

Лавка выделялась на фоне других: крепкая, светлая, в отличном состоянии – не зря семейство Раудис следит за ней, как за родной дочкой. За лавкой находится святая святых – гончарная мастерская, куда абы кого не пустят. Мне удавалось побывать там, но только исключительно из-за симпатии хозяев. Их трое: дед, отец, сын. Они жили где-то на севере Лиритвы, но потом перебрались сюда. Талантливейшие гончары – глина сама принимает нужную форму под их пальцами и разве что не поет от счастья. Верно говорят, что гончарный круг Раудисов зачаровал сам Ловкорукий – покровитель ремесленников.

При желании они могли давно перебраться в столицу и жить там, отбоя от клиентов не было бы. Но что-то сдерживало: то ли нелюбовь к большому скоплению людей, то ли… родовое проклятие.

Я постучала в дверь, но, не услышав ничего в ответ, тихонько зашла внутрь. Солнечный свет, проникавший через аккуратные окошки, золотил волосы склонившегося над широкой макитрой мужчины. Неважно, что голова у уважаемого пана Раудиса практически вся седая – оставшиеся рыжие пряди всё равно отливают яркой медью. Ему уже к семидесяти годам, однако выправка до сих пор привлекает взгляды женщин. Серые глаза внимательно смотрят через узенькие стекла очков на выдавленный узор на боках макитры. Руки пусть и покрыты морщинами, но силы до сих не потеряли.

– Кто крадется рыжей кошкой? – поинтересовался он, не отводя взгляда от гончарного изделия.

Я замерла, едва не вцепившись в сумку. И как у него это получается делать? Чувствует, что ли?

– Доброго дня вам, пан Раудис. Рада, что вы открылись.

Он посмотрел на меня поверх очков. Серые глаза напоминали затянутое тучами грозовое небо, хмурое и… а, бялт его укуси, было бы хмурое, если бы не плясавшие в них смешинки.

– Доброго-доброго, Ядвига. Совсем позабыла про нас.

– Как это? – возмутилась я. – Я ходила, но лавка была закрыта!

– Как-будто ты не знаешь, где тут черный ход, – усмехнулся пан Раудис, откладывая макитру в сторону и едва заметно улыбаясь тонкими губами.

– Ну знаете, туда ходят либо воры, либо те, кого очень ждут, – заметила я. – Но хорошие люди, если хотят назначить свидание в тайне от других, присылают листик.

Пан Раудис рассмеялся и оперся руками на прилавок:

– Понял-понял, панна зельевар, и не поспоришь. Ну, рассказывай.

По лицу было ясно, что он рад меня видеть, несмотря ни на что. Впрочем, я испытала к мужчине сходные чувства. Всегда.

Я подошла ближе, с интересом разглядывая горшки на полках за его спиной.

– Видите меня насквозь, пан Раудис. Я поняла, что созрела, вступила, так сказать, в тот возраст, когда женщина готова на всё.

Он приподнял седую бровь, явно заинтригованный моим вступлением.

– Я хочу говорящий горшок.

– А звучало так, словно взобраться на замковую стену обнаженной и призвать на состязание всех славных мужей Янтарного Союза за ночь любви, – с иронией прозвучал за спиной чарующий бархатный голос.

Глава 4. Куда идем мы с некромантом?

– Что это?

– Не что, а кто. Это Сифиздилла.

– Боги! Называется так же, как и выглядит!

Повисла пауза. Кажется, мой дом полон хамов и паскудников, которые не имеют совершенно никакого представления, как надо общаться с поважными паннами. Кошмар. С кем приходится жить!

– Муррис, ты совершенно невоспитанный котик. Ну кто такое говорит девушке? – попеняла я, любовно поглаживая тёмно-зелёные мясистые листья.

Муррис фыркнул и спрятался за Жужей. Жужа в свою очередь спряталась за казанок от греха подальше. Казанку было прятаться некуда, поэтому он просто принял грозный вид, раскачиваясь на цепочке.

Дело в том, что никто не ожидал, что с рынка любимая хозяйка вместо вкусняшек притащит горшок с деревом. Точнее, с милым цветочком из рода фейских мухоловок. Мне его продал смешливый пацаненок, стоявший на краю рыночной площади и очень искренне заглядывавший в глаза.

– Панночка, купите! Лучшей помощницы в доме не найдете! Освежает воздух, отпугивает паразитов, благоприятно влияет на микроклимат и просто красиво!

Высотой цветочек почти с меня, толстый стебель, на котором расположился бутон восхитительного нежно-розового цветом размером с добрый кочан капусты (прошу прощения за столь непоэтичное сравнение). Лепестки были оторочены пушистенькими иголочками, как бахромой, и так и манили погладить.

Хм… Временами в лавке душновато, поэтому с воздухом надо что-то делать. Паразиты… их достаточно, взять хотя бы пана Дудолю – никакого яду не хватит! Микро… как? Ладно, остановимся на том, что просто красиво.

– Панночка, купите! Сифиздилла очень грустит за женской компанией, мы растили её с такой любовью!

Златовласая, какое имя! Беру и не раздумываю! Если мне дико захочется выразится, но будет нельзя, достаточно ласковой обратиться к цветочку в присутствии обидчика. Решено, беру! К тому же я давно хотела завести живой уголок между подсобкой и окном.

Я отсыпала мальцу требуемую сумму, после чего подхватила кадку и потащила в лавку. Временами казалось, что Сифиздилла искренне прониклась ко мне симпатией и лезла обниматься в благодарность. Только вот трудновато с кем-то обниматься, если ты в это время его несешь. Поэтому, пыхтя и бормоча что-то собственную дурость, я шагала по тропинке и тянула приобретенный цветочек.

Муррис и Жужа в первый момент бодро сдристнули в разные стороны, решив, что лавка подверглась нападению ожившего дерева-оборотня. Но услышав мой голос, выбрались из укрытий.

– Ядвига, напомни, зачем ты ходила на рынок? – уточнил Муррис, бочком подбираясь к цветку.

– За горшками, – охотно отозвалась я, направляясь в свою маленькую комнатку. Между прочим, жутко удобно, когда в одном месте одновременно и живешь, и работаешь. Именно поэтому я искренне люблю это место и не хочу отсюда уезжать.

– И-и-и? – Муррис протопал за мной и запрыгнул на застеленную узором покрывалом.

Я быстро скинула одежду, потом её надо отправить в стирку, и достала тёмно-зелёное платье с длинными рукавами и юбками. При варке зелий надо смотреть в оба и никогда не относиться к рабочей форме с легкомыслием. Мало ли что может капнуть или прожечь? Ситуации бывают очень разные.

– И попала в лавку Раудисов, сделала заказ. Через три дня пойдем забирать. – Я быстро надела на платье рабочий пояс с кучей кармашков, крючочков и шнурков – очень цеплять подручные материалы.

Муррис округлил глаза, озадаченно глядя, как я расплела косу и достала расческу. Рыжие пряди хлынули по плечам и спине. Такая уж наша ведьмовская доля, что волосы не могут быть короткими. Есть снадобья, куда они идут в качестве ингредиента, как и ногти. Конечно, тут речь не про обычные витаминные зелья или лекарственные мази, а уже ближе к черной магии, но… никогда не знаешь, что пригодится на следующий день Жизнь она такая… внезапная.

– Ядвига, заказ взял кто-то из старших Раудисов? – аккуратно уточнил Муррис.

Я быстро расчесалась и скрутила волосы жгутом на затылке, чтобы не мешали. Несколько непокорных прядок тут же выскочили из прически игривыми спиральками.

Повернулась к коту и улыбнулась:

– Нет, взял Линас.

Если бы челюсть у кота могла упасть, она бы это сделала прямо сейчас. Но мне достаточно было недоумения и неверия в желтющих глазах.

– Линас? Ты меня не разыгрываешь?

Я фыркнула и снова пошла в лавку, надо полить Сифочку. Очаровательное создание, стоит себе тихонько, никого не трогает и не умничает.

– Не разыгрываю, Муррис. Конечно, без деда не обошлось, но заказ взял. Значит, мы можем быть спокойны за качество горшка и быть уверены, что в один прекрасный момент он не начнет вместо приворотного зелья варить мочегонное.

– Как по мне, невелика разница, – заметил Муррис. – Что там, что там урина бьет в голову, вышибая все способности мыслить логически, а после всего испытываешь ни с чем несравнимую эйфорию.

– Может, ты и прав, – пробормотала я, взяв леечку и наполнив водой. Надо, кстати, теперь будет отстаивать и добавлять всякие штучки, чтобы листики были красивые, а лепестки не усыхали. – Но к горшку это не относится.

Муррис только вздохнул, бросил взгляд в сторону Жужи и покачал головой.

– Дай Златовласая, чтобы я ошибался, но чует моей сердце, нас ждут очень весёлые времена.

В этот момент на подоконник что-то опустилось и сверкнуло изумрудным светом. Я кинулась к окну. Всё подождет – Айварас прислал листик! ___________________________________________________ Дорогие мои девочки! Большое спасибо за поддержку! Очень радуют ваши комментарии. Прошу не забывать подписываться на автора и ставить зведочки, это очень помогает книге! А ещё хочу обратить ваше внимание:

Мы собираемся боксы по "Будьте моей вдовой". Планируется: – книга, – свеча, – открытки, – подставки под горячее. Желающих прошу помазхать лапкой здесь или написать мне в личку @turaisegen

спасибо!

– Не пожила. Ох, не пожила. Мира не увидела, дерева не посадила, дом не построила, платьице своё, на Ярмарке Большого Дуба купленное, с золотистыми бабочками, не поносила – всю весну проходила в том своём коричневом страхолюдном. Бедная я, бедная…

Айварас не выдержал и остановился:

– Ядвига, обязательно так причитать? Мы всего лишь идём на кладбище.

Так как он сделал это достаточно резко, я едва не врезалась в его широкую спину.

– Ай, можно не мешать моим страданиям? – проворчала, потирая кончик носа. – Это для тебя обычное служебное дело, можно даже сказать, скучное. А я – девушка трепетная, и плохо переношу прогулку по кладбищу незадолго до полуночи.

– Трепетная? А кто мне раскокал голема кастрюлей для пельменей?

– Это было давно и неправда. Да и голем получился хлипковат.

Айварас мрачно покосился на меня. На его лице было написано большими буквами: «Конечно, если с таким размахом уничтожать всё, что попадает под руку, то никаких големов не хватит!»

Честно говоря, прогулки по кладбищу в ночное время в список моих любимых развлечений ну никак не входили. Я все же предпочитаю более позитивные места. Но Айварас потащил меня сюда из-за необходимости. (На самом деле, не сомневаюсь, что исключительно из-за вредности, но опустим этот момент).

Ночка выдалась достаточно прохладной – не чета солнечному дню. Мне даже пришлось накинуть на плечи легкий палантин. И как только некроманты добровольно выбирают себе занятие? Атмосферка тут – бр-р-р!

Хотя мне стоило признать, дорожки чистенькие, надгробия ровненькие, поминальные ёлочки в рядок стоят. Мягкой желтизной сияют светляковые фонарики, поставленные специально для тех, кто захочет прийти и почтить память тех, кто уже шагнул в Потусторонь, взяв за руку белую проводницу.

Некроманты всегда легче работать на кладбище. Здесь именно та энергия, которая ему нужна. Ну и легче вызвать духов из другого мира. Айварас как-то пытался мне объяснить технические моменты, но я поняла, что безнадежно тупа в некромантской сфере, поэтому только кивала и соглашалась на всё.