Текст книги "Любовь в мятеже (СИ)"
Автор книги: Марина Гилл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)
Глава тринадцатая
Глава тринадцатая. Услуга для короля
Два месяца спустя
Во всём была виновата охота, затеянная Его Величеством. Джонатан, будто чувствовал, что грядёт нечто нежелательное, и хотел остаться во дворце, да только никто бы ему не позволил. Поэтому, сцепив зубы, ранним мартовским утром под моросящим дождиком Джонатан вместе с полусотней других придворных направлялся в близлежащий лес. Чуть впереди красовалась на своей лошадке леди Элизабет и иногда оборачивалась, бросая на него игривые взгляды. Джонатан делал постное лицо и отводил глаза.
Обычно, когда шла охота, Джонатан держался позади, присутствуя среди прочих энтузиастов только из необходимости, а когда все бросались за спущенными собаками, Джонатан отставал, чтобы спокойно прогуляться по тропинке в ожидании остальных. На этот раз, однако, забывающая о нём, как правило, на время охоты леди Элизабет замешкалась, оглянулась снова, – и её кобылка, словно обезумев, понеслась напролом через стену деревьев – совершенно в противоположную сторону от той, куда поехали остальные. Никто, кроме Джонатана, казалось, испуганного крика леди Элизабет не услышал. Сжав поводья, он вонзил шпоры в бока своего коня и во весь опор бросился вслед за ней.
Элизабет скоро перестала визжать, и лошадь её успокоилась, так что Джонатан без труда их нагнал.
– Что случилось? – спросил он обеспокоенно.
– Всё хорошо, – мило улыбнулась она. – Вы знаете, здесь есть охотничий домик. Совсем рядом. Мне нужно немного передохнуть.
Выглядела она чересчур спокойно, учитывая, что только что пережила, и ориентировалась на местности подозрительно хорошо. Джонатан не смог бы сказать точно, где они теперь находятся, а она знала. И про охотничий домик знала.
– Я бы хотел успеть поучаствовать в охоте, – с притворным сожалением вздохнул Джонатан.
– Бросьте, – отмахнулась Элизабет, решительно направляясь вперёд, – я заметила, что вы не любите охоту.
Джонатану не оставалось ничего, кроме как последовать за ней.
– Тогда вы должны были также заметить, – решил он говорить начистоту, – что я не хочу иметь отношения с фавориткой короля.
– Я не фаворитка короля, – фыркнула Элизабет недовольно. – Уже нет.
В самом деле, короля и леди Элизабет теперь почти не видели вместе. Ходили слухи, однако, что они всё ещё встречаются по ночам, но на людях Его Величество предпочитал общество другой леди.
– Тем не менее, я не могу рисковать, – упрямо заявил Джонатан.
Элизабет остановилась, посмотрела на него, как на ребёнка, и вздохнула:
– Вам кажется, что не можете. Вы этого хотите, а если вы этого хотите, то вы можете пойти на риск. Почему вы боитесь отдаться на волю своим чувствам? Вы не делаете ничего плохого, – приблизилась она к нему, вопрошающе заглядывая в глаза. – Его Величество считает так же, как я. Он не думает о том, правильно ли любить другую, когда ты женат, или завести любовницу, не порвав с предыдущей…
– Quod licet Jovi… (лат. Что позволено Юпитеру…)
Элизабет положила пальцы на его губы и прошептала:
– Я знаю латынь, глупый мальчик. А ещё я знаю кое-что о «Науке о любви».
– Не сомневаюсь, – пробормотал Джонатан.
– Я говорю об Овидии, – улыбнулась леди Элизабет, отворачиваясь и продолжая свой путь. – Он писал: «Если кому от любви хорошо – пускай на здоровье любит».
Джонатан сомневался, что потом ему от такой любви хорошо будет.
– Мы должны жить нынешним днём, любить сегодня, потому что завтра… завтра может случиться что угодно, и время будет упущено. А, вот и домик. Право, лорд Сэвидж, вы утомляете меня своей несгибаемостью.
– В таком случае, почему вы всё ещё говорите со мной?
– Вы мне нравитесь. А я нравлюсь вам. Я хочу помочь вам стать более свободным в выражении своих чувств. Трусости в любви не место, поверьте.
– Я осторожен, а не труслив, – возмутился Джонатан.
– Как бы вы это ни называли, – отмахнулась Элизабет, спешиваясь и привязывая свою лошадь к столбику. – Пойдёмте, лорд Сэвидж. Я научу вас…
Элизабет совершенно запудрила ему голову! Она была настолько соблазнительна, а её откровенные речи одновременно приводили в ступор и в ещё большее возбуждение, что он не смог держать себя в узде. Не прошло и десяти минут, как они оказались на удивительно гостеприимной меховой шкуре, расстеленной у разожжённого камина, полностью голыми и готовыми вот-вот слиться воедино…
– Ваше Величество! – внезапно вскрикнула Элизабет под ним, глядя широко раскрытыми глаза за его спину.
Джонатан медленно обернулся и смачно выругался. Разумеется, про себя. На пороге стоял сам король, а рядом с ним – та самая леди, с которой его часто видели в последние дни. Оба выглядели, по меньшей мере, изумлёнными открывшейся им картиной.
– Вон, – наконец выговорил король дрожащим, верно, от ярости голосом. – Одевайтесь, любезная леди Элизабет, и – вон!
Джонатан подскочил резвее своей почти что любовницы и был уже полностью одет, когда она только пыталась затянуть своё платье. Он помог ей под тяжёлым взглядом короля, и леди Элизабет, будто враз позабыв о своих громких словах, выбежала из домика, низко опустив голову. Король, тем временем, прошептал что-то на ухо своей спутнице, и та тоже вышла. Некоторое время в домике царило молчание. Джонатан чихвостил себя на чём свет стоит и одновременно придумывал оправдания.
Генрих тяжёлой поступью приблизился к нему, остановился напротив и, смерив ещё одним взглядом, громко расхохотался. Джонатан открыл рот: то ли, чтобы приступить к оправданиям, то ли просто от удивления. О чём мог говорить смех короля? Возможно, он только что придумал новую пытку или изощрённую казнь? Такое и впрямь может развеселить человека, которому всё позволено!
– Сэвидж, вы меня поразили! Потрясающе!
Джонатан ничего не понимал, и от этого чувствовал ещё большую опасность от сложившейся ситуации.
– Вот кого мне нужно благодарить за то, что отвлекли внимание очаровательной леди Элизабет на себя! Сколько придворных, стоящих внимания, она отвергла!.. Я вас недооценил, Сэвидж, в самом деле, недооценил! – посмеивался король.
Джонатан начал что-то понимать, но говорить пока ещё не мог.
– Значит так. Продолжайте в том же духе, Сэвидж, и я закрою глаза на ваше участие в тёмной истории с мятежниками.
– Но подождите… – слабым голосом начал Джонатан. – Я хотел с вами об этом поговорить…
– Оставьте, – отмахнулся Генрих, отворачиваясь. – Вам мало моего слова? Сказал, что забуду, значит забуду.
– Но моя сестра замужем за одним из мятежников…
– Ах да, точно, – вспомнив, кивнул он, – ну что ж… вашей сестре, разумеется, ничего не грозит. А мятежник должен явиться перед моими очами и ответить за свои преступления против Короны.
– Если бы я мог попросить вас пересмотреть своё решение относительно только этого человека, – попытался Джонатан склонить его на свою сторону. – Моя сестра любит его.
– Ваша сестра должна была лучше выбирать, кого любить, – наставительно сказал король. – А теперь идите. И не забудьте наш уговор: держите леди Элизабет полностью удовлетворённой. Её внимание стало мне докучать.
– А как же?.. Я не могу вернуться домой?
Генрих посмотрел на него без прежнего одобрения, подошёл и положил руки ему на плечи, придавливая к полу:
– Конечно, не можете, Сэвидж, никак не можете. Вы нужны леди Элизабет. Так что ступайте и продолжайте ваше свидание, которые мы так неосторожно прервали, – усмехнулся он, снова приходя в добродушное настроение.
– Хорошо. Разумеется. С удовольствием.
***
– Что? – переспросил Уильям Вестмор, когда Джонатан пересказал ему всё, что случилось утром.
– Я знаю, знаю, – раздражённо взъерошил волосы Джонатан, меряя шагами покои зятя, в то время как тот сидел за столом и внимательно слушал его. – Но что мне оставалось ему ответить? «Нет, я не окажу вам эту услугу, потому что я не хочу спать с вашей бывшей любовницей»?!
– Ты хочешь мне сказать, что два месяца я надоедал своими просьбами королю, после которых он грозил выгнать меня со двора и лишить земель, ради… чего?
– Я говорил, что тебе лучше уехать, сразу после первой твоей беседы с королём, – напомнил ему Джонатан.
– Я обещал помочь тебе… Но ты и сам, как вижу, способен справиться.
– Мне повезло. Просто повезло. Но я не знаю, на сколько застрял здесь! Когда мне удастся вернуться домой? Один бог ведает!
– Зато ты в безопасности теперь, – подытожил Уильям довольно. – Стало быть, я наконец-то могу покинуть дворец.
– Чёрт, – схватился Джонатан за голову. – Надо думать, как перевести внимание Элизабет на другого…
– Удачи, родственник, – усмехнулся Уильям, встав и похлопав его по плечу. – Уверен, с этим ты справишься не менее блестяще.
***
На следующий день ближе к полудню в комнату к Джонатану постучались. Его вызывал сам король. Наспех одеваясь, Джонатан гадал, не пришло ли в голову Его Величеству сжалиться над ним и отпустить домой? А быть может, он ещё раз обо всём подумал и решил, что спускать с рук такое хамство, как соблазнение леди Элизабет, никак нельзя? Или, напротив, прислушался к нему и всё-таки решил пощадить Конора?..
В приёмной зале, когда туда вошёл Джонатан, находилось порядочное число придворных, но перед самим троном стоял только незнакомый ему человек в чёрной, запыленной одежде, явно только с дороги. Джонатан приблизился к нему и встал рядом.
– Сэвидж, к нам пришли благие вести о другом вашем зяте, за которого вы просили. Оказалось, что никаким мятежником он и не был. Каково, а?
Джонатан переглянулся с Уильямом, но тот не дал ему никакой подсказки о том, что здесь происходит.
– Ваше Величество, я не понимаю.
– Флэтхилл, расскажите всё Сэвиджу, будьте любезны.
Человек в чёрном повернулся к нему и начал ровным тоном объяснять:
– Мой отец ведёт дела с Конором О'Рейли. В начале лета прошлого года ими были обговорены дальнейшие совместные планы на будущее, планы эти также включали в себя закупку пятидесяти овец у Донегала Хэнли, друга и партнёра О'Рейли. Сначала Хэнли согласился и подписал с моим отцом и Конором договор, который я передал вам ранее, – коротко кивнул он королю, – и по которому он обещал продать своих овец не позже сентября. Потом он, по-видимому, передумал сотрудничать, но мой отец и О'Рейли, разумеется, не могли оставить подобную наглость без внимания. Конор отправился в Карлайл, чтобы уладить недопонимание со своим другом, а как вам известно, в это время Донегал Хэнли уже был замешан в мятеже. Конор бывал в его доме только для обсуждения торговых дел и совершенно случайно – однажды, – сделал ударение он, – присутствовал на одном из собраний мятежников и, хотя это говорит не в его пользу, никому об этом не рассказал, потому что у него среди них имеются друзья, тот же упомянутый мною Хэнли. Затем, как вам хорошо известно, он женился на сестре лорда Сэвиджа… – Флэтхилл давно перестал рассказывать Джонатану, он повторял эту историю для короля, который слушал очень внимательно. – …И отправился в Шотландию, чтобы провести немного времени в полной уединённости со своей женой. По пути он заехал к нам в замок и попросил меня как своего друга разъяснить недоразумение. Он не приехал сам по причине, которую я уже указал, а также потому что существовала вероятность, что Ваше Величество, при всём уважении, не стали бы его слушать и сразу бросили бы в темницу.
– Обоснованно, – признал Генрих, задумчиво кивнув. – Что ж, у меня нет причин вам не верить. Хотя покрывательство мятежников суть измена тоже, но я понимаю цену дружбе, и только поэтому прощаю О'Рейли. Однако не стоит торопиться и разрушать уединение молодожёнов, не правда ли? Оставайтесь при дворе, Флэтхилл, на недельку-две, я буду этому весьма рад.
Джонатан готов был поклясться, что Флэтхилл чувствует себя точно так же, как вчера чувствовал себя он, соглашаясь оказать услугу королю.
– Разумеется, с удовольствием, Ваше Величество, – поклонился он.
Задержка-не задержка, а муженёк Мег теперь спасён окончательно. Мег, наверное, будет рада. Джонатан слегка улыбнулся, подумав, что всё складывается не так-то и плохо.
– Ну а вы, Вестмор? – выхватил король взглядом из толпы графа. – Отправитесь к своей жене? Между прочим, я желал бы с нею познакомиться.
– Вы обязательно с ней познакомитесь, Ваше Величество, – уверил его Уильям, – но пока я в самом деле хотел бы покинуть двор. Я оставил её слишком надолго.
– Это вы верно говорите, Вестмор, женщин надолго оставлять нельзя, – и многозначительно посмотрел на Джонатана.
Джонатан тяжело вздохнул.
Глава четырнадцатая
Глава четырнадцатая. Сомнения
За три месяца, проведённых в их домике, Мег окончательно уверилась в том, что не представляет жизни без Конора. Он, как и прежде, часто выводил её из себя, они ссорились хотя бы раз в неделю и точно ворчали друг на друга каждый божий день, но даже тогда Мег понимала, что ни за что от всего этого не отказалась бы. Тем более, справедливости ради, гораздо чаще они проводили время душа в душу. В общем-то, делать в домике на отшибе было особенно нечего, но Мег никогда не скучала. Они с Конором часто разговаривали и узнавали друг друга всё лучше и лучше с каждым прожитым под одной крышей днём. Иногда они гуляли неподалёку от домика и играли в снежки. Конор никогда в неё не попадал, и она подозревала, что он попросту боялся навредить ей и их малышке. До чего же глупо и трогательно! Поначалу Мег было сложно управляться со всеми хозяйственными делами самой, потому что раньше она никогда ничего подобного не делала. На кухне всегда руководила Кэти, жившая с ними ещё до рождения Мег, а в доме наводили порядок слуги. На это Конор ответил, что прибираться он может и сам, а готовить они будут вместе. И это была замечательная идея, потому что именно в те часы, когда они стояли у стола рядом и нарезали, смешивали, варили, Мег почти осязала ниточку, что протягивалась между ними и связывала их в одно целое, не говоря уже о том, что ничто ей не доставляло большего удовольствия, как видеть, что совместно приготовленные блюда приходятся Конору по душе. Она взяла за привычку вставать пораньше, чтобы приготовить для Конора что-нибудь самой и потом наблюдать, как он довольно поглощает её кухонные изыски. Помимо прочего, в домике обнаружился небольшой томик стихов Джона Шелтона. Конор бы и внимания на него не обратил и даже сказать не мог, откуда он взялся, но Мег пришла идея читать стихи друг для друга, и Конор не стал ей отказывать, предупредив, однако, что плохо читает. Тем не менее, Мег было невообразимо приятно слушать его голос, оживляющий сатирические строки о людских пороках. Они читали друг другу по очереди, иногда по несколько раз, а потом обсуждали каждое стихотворение. Мег находила почти все прекрасными, хотя в глубине души предпочла бы, чтобы все они были о любви. Конор не показывал такого уж восторга, но признавал, что поэт неплохо складывает строчки и вещи умные говорит. «Ещё бы, – отвечала Мег, хмыкая. – Он был учителем нашего короля!».
Но было кое-что, что настораживало Мег, вносило, своего рода, ложку дёгтя в их бочку мёда: Конор так и не признался ей в любви. Сердце подсказывало, что он точно не может быть к ней равнодушен, особенно теперь, когда они действительно стали близки, но, быть может, сердце ошибается? Мег не раз пыталась подвести Конора к признанию, но он всегда уходил от ответа, делая вид, что ничего не понимает. Мег это обижало, злило и приводило в отчаяние. Возможно, она больше друг для Конора, чем возлюбленная? А может быть, ни то и ни другое… Может быть, ей только кажется, что им хорошо вместе. У Конора ведь и выбора особого нет, кроме как проводить с ней время! Хуже того, в последние дни он всё чаще стал уходить. Мег пару раз незаметно следила за ним: он просто бродил по округе, иногда навещал лесника поблизости, ухаживал за конём (которого держал на случай, если срочно понадобится куда-нибудь уезжать) – в общем, ничего подозрительного он не делал, но, тем не менее, Мег пришла к сокрушительному выводу: ему надоело её общество. Иначе с чего бы он так стремился уединиться? В первые недели он от неё ни на секунду не отходил, а теперь словно только ждал возможности покинуть её! Может быть, теперь, когда они не могут спать вместе, как раньше, он охладел к ней? Может быть, только страсть его и держала рядом всё это время? Мег не знала, что и думать, и от этого ей становилось совсем невмоготу.
– Уже не спишь? – спросил Конор, открывая глаза.
Стояло раннее утро. Мег по привычке проснулась пораньше, но сегодня у неё не было настроения баловать Конора чем-нибудь вкусным. Она лежала на боку, смотрела на спящего Конора и витала в своих мрачных размышлениях.
– Уже нет.
– Что-то случилось? – проницательно заметил он, протирая глаза.
– Нет.
Конор пожал плечами, по-видимому, не собираясь и дальше выведывать причину её недружелюбного настроения. Мег это задело. На языке вертелась что-то едкое, но она сдерживалась. Подспудно Мег чувствовала, что скоро грянет буря. Они уже довольно долго не ссорились так, что дрожали стены от их криков. А в душе накопилось много сомнений – и, верно, не только в её душе.
И всё-таки она не выдержала и заявила:
– Мне надоело это место. – Почти сразу ей стало стыдно за свой тон, и она добавила мягче: – Оно прекрасное, и нам здесь хорошо, но сейчас… знаю, мы не можем ещё вернуться домой, но, может быть, уедем куда-нибудь?
– Я понимаю, – мрачно кивнул Конор, погладив её плечу. Мег не стала ластиться к нему, как обычно, продолжая напряжённо лежать рядом. – Мне и самому однообразие это осточертело.
Под однообразием он явно подразумевал и её тоже, догадалась Мег.
– Но осталось немного потерпеть, Мегги. Совсем чуть-чуть.
– Зачем терпеть? Мы чего-то ждём?
Конор замялся с ответом всего на пару секунд, но Мег очень хорошо их прочувствовала и поняла, что Конор что-то не договаривает.
– Эдуарда Флэтхилла, – ответил Конор нехотя, и весь вид его выражал, что он предпочёл бы ничего не прояснять.
– Зачем?
– Я не стал тебе рассказывать, потому что дело может прогореть, – вздохнул он, бросая на неё настороженный взгляд, и в Мег стала расти злость: что-то скрывал от неё целых три месяца, что-то важное! – Ты уже знаешь, что в заговоре я не участвовал, но король-то об этом не знает, а сам я не могу поехать ему и обо всём рассказать: представь только – он же в темницу меня посадит, не слушая никаких объяснений! Поэтому я попросил отправиться ко двору Эдуарда, говорить за меня, поведать правду.
– Как ты мог молчать о таком?.. – подавляя праведный гнев, почти спокойно поинтересовалась Мег. – Это касается нас обоих!
– Я не хотел давать надежду, которая может оказаться напрасной…
– Вместо этого ты заставил меня думать, что мы здесь будем жить не известно сколько, до скончания наших дней! – возмутилась Мег, неуклюже поднимаясь с кровати. – Это, по-твоему, лучше?
– Помнится, сначала тебя обрадовало, что мы будем здесь жить, – не остался в долгу Конор.
– То было сначала. Я давно уже хочу вернуться домой!
– Какое совпадение! – фыркнул он.
– Какое же совпадение? – прищурившись, потребовала Мег.
– Не ты одна хочешь вернуться, ясно? – выпалил Конор, вскакивая с кровати вслед за ней и начиная одеваться. – Ты хоть когда-нибудь думаешь о ком-нибудь, кроме себя? Думаешь ли о том, что твои капризы устанет выполнять даже самый терпеливый человек на свете?…что любой устанет от твоих запросов за столько времени?
– Так ты устал?! – вскричала Мег, оглядываясь по сторонам. Как назло, рядом не было ничего, чем можно было бы запустить в невыносимого мужа. – Я тебя не просила ни о чём из этого! Ни о чём! Никогда! Ты всё это сделал – ты знал, на что шёл! И я не виновата в том, что разочаровала тебя! Я такая, какая есть, и, если ты устал, – проваливай!
– Мег, – попытался перекричать её Конор.
– Или ты уходишь, или уйду я!
Она решительно направилась к двери, забыв о том, что совершенно не одета для улицы. Ей было так больно, что хотелось рыдать. О каких запросах говорил Конор? О каких капризах? Она ничего от него не требовала, никогда не говорила, что он должен ей. Даже не думала о таком!
– Куда ты собралась? – разозлился Конор, перехватив её у порога.
– Отпусти, – прошипела Мег. – Я не хочу тебя видеть!
– Мегги, послушай…
– Убери от меня руки! Немедленно! Я не хочу тебя видеть, – повторила она ещё раз.
– Хорошо. Не хочешь – не увидишь, – процедил он. – Я ухожу.
Не дав ей опомниться, Конор вылетел из домика, громко захлопнув за собой дверь. Мег тут же расплакалась, не понимая, почему снова всё привело к ссоре – самой сильной за прошедшие месяцы. Как он мог сказать ей, что устал? Неужели ему на самом деле было так плохо? Неужели она вообразила себе, что их отношения изменились в лучшую сторону? Но, самое главное, – он правда собирается уйти? Насовсем?! От страха Мег не могла думать логически, мыслями её завладело желание вернуть Конора любой ценой. Она должна была остановить его раньше! Но далеко он точно не успел уйти, поэтому Мег, вытирая слёзы, стала поспешно одеваться.
Когда она выбежала на улицу, Конора нигде не было видно. В первую очередь, Мег направилась в конюшне – и там его не оказалось; затем она торопливо пошла к леснику: больше-то Конору негде было скрываться! На полпути, однако, её остановил окрик. Обернувшись к домику, она увидела силуэт Конора и вздохнула с облегчением, медленно возвращаясь обратно. Оставалось надеяться, что он не видел, как она, словно обезумевшая, металась в его поисках.
– Что ты делаешь? – вздохнул Конор, когда она приблизилась к нему.
– Ты правда устал? – спросила Мег тихо.
– Да. – Сердце Мег оборвалось на этом коротком слове. – Но это не связано только с тобой. Я сорвался. Прости меня.
– Да нет, можешь не жалеть меня теперь и говорить честно, – криво улыбнулась она.
– С тобой невозможно говорить! – вышел из себя Конор. – Что я должен сделать, чтобы ты поняла, наконец, как дорога мне? Из кожи своей вылезти? Звезду с неба достать? Или есть какие-то осуществимые способы, которые я ещё не испробовал?
– Сделать так, чтобы я перестала сомневаться в тебе? – предложила Мег осторожно, немного испугавшись его гнева. Сейчас она по-настоящему его разозлила, что случалось не так уж и часто. – Ты избегаешь меня, ты устал от меня, недоговариваешь о важных вещах – что я должна думать?
– Ничего. Ничего не думай и просто верь мне.
– Я не могу ничего не думать! Я же не мебель!
– А верить? Не можешь мне верить? Что, в таком случае, я должен думать? Хочешь, я скажу тебе кое-что, чего ты не видишь? Ты не видишь себя. Задумайся над своим поведением, Мег. И, к слову, я тебя не избегаю, – добавил он, – иногда мне нужно побыть одному. Всем нужно.
Мег покачала головой. Не убедил её Конор. Дело точно не было в его желании побыть одному. Скорее, на правду больше было похоже заявление, что он устал. Но сил у неё уже не осталось, чтобы продолжать препираться.
– Пойдём в дом. Ты легко оделась.
Мег кивнула. Может, и к лучшему, что этот разговор закончился. Ей действительно было над чем подумать. В который раз Конор говорит ей о том, что она создаёт проблемы на пустом месте. Так ли это на самом деле? У неё же были все основания думать, что он охладел к ней. Откуда ей было знать, что он хочет побыть один? Неоткуда! Да и почему только в последнее время? Раньше у него не было такого рвения убежать от неё.
Оказавшись в домике, они разошлись по разным углам. Конор погрузился в работу. Он привёз с собой достаточно много бумаг, в которых изредка, когда выдавалось свободное от неё, Мег, время, что-то подсчитывал и рисовал схемы. Мег же просто уселась на стуле, сложила руки на животе и продолжила думать. Что-то не так в их с Конором отношениях, и это что-то надо было срочно менять. Ей не хотелось, чтобы их дочь родилась в то время, как в их семье царит разлад.
Она уже собиралась подойти к Конору и сказать, что верит ему и что просто была не в себе в последнее время, как Конор сам с шумом отодвинул от себя все бумаги, встал и подошёл к ней, опускаясь на колени.
– Сегодня я сказал то, что думаю на самом деле. Но я должен был выразиться по-другому. Прости, – заговорил он совестливо. – Я хочу, чтобы ты знала, ты у меня самая лучшая. Я тебя ни на кого не променяю.
– Спасибо, но это ты меня простить должен. За то, что я такая. Для меня эти три месяца были лучшими в моей жизни. Мне жаль, если я иногда портила тебе настроение. Или, будет правильнее сказать, почти всегда, – закатила она глаза.
– Не говори так. И не плачь, – раскусил её манёвр Конор, мягко обнимая. – Нашла из-за кого!
– Я из-за себя плачу, если хочешь знать, – сдавленно рассмеялась Мег, вытирая слёзы. – И переживаю… скоро на свет появится Клодина, а я всё ещё здесь. Я хочу быть дома, рядом с семьёй в такой момент. Я боюсь оставаться здесь, так далеко от всех, кого люблю. Да я просто боюсь.
– Мег, почему ты молчала об этом? – вздохнул Конор, отстраняясь и беря её лицо в ладони. – Я бы что-нибудь придумал. Хотя… мы можем вернуться, не дожидаясь Эдуарда, всё равно я уверен, что король меня простил. Хочешь?
– Очень хочу! – воодушевилась Мег. Глаза её загорелись. – Очень! Но это не будет опасно?
– Нет, не будет, – пообещал Конор. – Тогда решено. Выезжаем завтра.
– Правда?
– Ну конечно, правда, – улыбнулся Конор, коротко целуя её. – Собирайся. Скоро будешь дома.
