Текст книги "Маски сброшены"

Автор книги: Мариена Ранель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– О, маменька! – с приятным волнением произнесла Елизавета.

– А знаешь что? – резко произнесла Элеонора Львовна, чтобы при помощи этой резкости прогнать нахлынувшую на неё сентиментальность. – Я, пожалуй, останусь до прихода твоего супруга! Мне не терпится с ним познакомиться.

– Я очень этому рада! Но пока его нет, я хотела бы предложить вам горячего чая. Самовар и сдобный пирог уже давно дожидаются вас. А затем, если вы пожелаете, я покажу вам дом.

– С удовольствием.

Владимир появился вечером. Увидев рядом со своей супругой незнакомую даму, он почтительно ей поклонился.

– Маменька, позвольте вам представить моего супруга графа Владимира Елисеевича Вольшанского, – произнесла Елизавета. – Княгиня Элеонора Львовна Шалуева – моя маменька.

Элеонора Львовна окинула графа надменно-оценивающим взглядом и вежливо наклонила голову.

– Весьма рад знакомству с вами, княгиня, – произнес он, почтительно поцеловав её руку.

– Вот, стало быть, что представляет из себя человек, заставивший мою дочь потерять голову, – произнесла Элеонора Львовна, – и пойти на это безумие.

– Под "безумием" вы, очевидно, понимаете наш священный союз? предположил Владимир.

– Под "безумием" я понимаю безумие, – возразила она. – Безумие – едва получив развод, вступать в новый брак.

– Маменька, прошу вас, – взмолилась Елизавета.

– А что касается вашего священного союза и непосредственно вас, граф, – продолжала княгиня Шалуева, – то я рада, что моя дочь сделала достойный выбор.

– Весьма польщен, – улыбнулся Владимир.

– Разумеется, в своем выборе она руководствовалась не теми мотивами, которыми следовало бы руководствоваться даме её круга и происхождения, прибавила княгиня Шалуева. – Для неё желание быть счастливой и духовные чувства всегда были важнее положения в обществе, титула и состояния. А вот для меня – наоборот. Для меня важно то, что неотъемлемо принадлежит мне, что я могу реально увидеть и ощутить. Что такое счастье? Дуновение ветерка. Подул этот ветерок в мою сторону, и я счастлива; подул в другую, и нет моего счастья. Но это мое личное суждение. Вам не следует особенно к нему прислушиваться. Итак, Владимир Елисеевич, должна вам сказать, я рада, что избранник моей дочери сочетает в себе все качества и достоинства, которые важны, как для нее, так и для меня.

– Мне очень приятен столь высокий отзыв обо мне, – поблагодарил он.

– А теперь, – сказала Элеонора Львовна, – поскольку наше первое знакомство удачно состоялось, я хотела бы с вами серьезно поговорить.

– Может быть, нам лучше отложить серьезный разговор? – предложила Елизавета.

– Серьезный разговор лучше не откладывать никогда, – возразила Элеонора Львовна. – Иначе может быть слишком поздно.

– В таком случае, давайте поговорим серьезно после ужина? – настаивала Елизавета. – А пока позволим себе немного расслабиться и насладиться просто общением друг с другом.

– Общением насладимся в другой раз, – заявила Элеонора Львовна. – И на ужин я, пожалуй, тоже не останусь. Мне нужно уехать.

– Как, маменька, разве вы не останетесь у нас? – удивилась Елизавета. – Вы проделали такой дальний путь и такой же вам ещё предстоит проделать! Прошу вас, останьтесь у нас хотя бы до завтра. Я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнату. Не гнушайтесь нашим гостеприимством!

– Вы не можете вот так уехать, княгиня! – поддержал супругу Владимир.

– Прошу меня простить и понять, – извинилась Элеонора Львовна. – Я никоим образом не хотела вас обидеть. Просто в мои планы изначально не входило оставаться в вашем имении, а лишь нанести краткий визит. Далее я предполагала заехать в Шалуевское имение, чтобы навестить внука, а заодно и узнать, как там обстоят дела. Я не была там уже бог весть сколько времени. Шалуевское имение находится здесь неподалеку. Если бы мне было хоть что-то ведомо о таком повороте событий, я составила бы свои планы иначе. Но коли уж я решила обойтись кратким визитом здесь и остаться на пару дней там, то я не переменю своего решения. Я дама очень пунктуальная. И моя дочь это хорошо знает. Впрочем, ещё в самом начале моего визита я предупредила её, что останусь лишь до вашего прихода, Владимир Елисеевич.

– Что ж, коли вы так решили, мы не будем настаивать, – сказала Елизавета.

– А теперь, к делу, – властно произнесла Элеонора Львовна. – Хотелось бы побыстрее все обсудить, чтобы мне не так поздно пришлось ехать в имение.

Все участники расселись за большим гостиным столом. Елизавета и Владимир обратили покорные взгляды на княгиню Шалуеву.

– Итак, что вы намерены делать дальше? – спросила она.

Елизавета и Владимир переглянулись. Казалось, чего ещё требовалось от них делать дальше, когда самое главное они уже сделали: они поженились, они вместе и они счастливы? Разве что оставаться счастливыми на долгие годы.

– Вы же не собираетесь вечно скрывать от всех ваш тайный брак? конкретизировала свой вопрос Элеонора Львовна. – Когда-нибудь о нем все равно станет известно.

– Вы правы, – согласился Владимир. – Мы не собираемся скрывать от всех наш брак. В следующем месяце мы хотим устроить грандиозное торжество, на котором во всеуслышание объявим о том, что мы поженились.

– Устроить торжество?

– Торжество состоится в моем, то есть теперь уже в нашем Петербургском доме, – пояснил Владимир. – Там соберется весь свет общества. И там я представлю графиню Елизавету Вольшанскую – мою супругу.

– Это очень смело и очень рискованно, – с сомнением произнесла Элеонора Львовна. – Это может повлечь за собой весьма неприятные последствия.

– Какие же?

– Я, как мать, беспокоюсь за свою дочь. Ее репутация и без того довольно пострадала в связи со всеми недавними событиями. А теперь ещё ваш тайный брак. Он роняет её честь в глазах общества. И вы не должны об этом забывать, Владимир Елисеевич.

– Тогда и вы не должны забывать, княгиня, что теперь ваша дочь носит мою фамилию, – сказал Владимир. – Она графиня Вольшанская. Следовательно, её честь – это моя честь. Если кто-то проявит неуважение к моей супруге, следовательно, он проявит неуважение ко мне. А уж я сумею постоять за свою честь и защитить свою супругу.

– Ну что, маменька, у вас имеются ещё какие-либо возражения на столь убедительные доводы моего супруга? – с обычно не свойственным ей озорством спросила Елизавета.

– Может быть, стоит немного повременить с этим торжеством или сделать его не столь пышным? – предложила Элеонора Львовна. – Меньше шума – меньше неприятностей.

– Над этим следует подумать, – сказал Владимир. – Но все же я считаю, временить не стоит. Лучше скорее объявить во всеуслышание о нашем браке, иначе невесть откуда может просочиться подобная информация и расползутся ненужные слухи.

– Ну, что скажете, маменька?

– Пожалуй, вы правы, – вынуждена была признать Элеонора Львовна. Поступайте так, как считаете нужным. А что касается торжества, я хотела бы оказать вам некое содействие в его организации. Мои советы, знания и знакомства вам необходимы.

– Если они окажутся полезными, то мы обязательно ими воспользуемся, заверила Елизавета.

– А теперь, поскольку мы обсудили наиболее важные моменты, подытожила Элеонора Львовна, – я вас покидаю.

Все участники разговора поднялись из-за стола и вышли в вестибюль, чтобы проводить дорогую гостью. Элеонора Львовна распрощалась с дочерью и зятем, дала им последние наставления и пожелания.

– Передавайте Алексису наши самые горячие приветствия, – сказала Елизавета.

– Обязательно передам, – заверила мать.

Перед тем, как окончательно покинуть имение графа Вольшанского и её дочери, Элеонора Львовна посмотрела на счастливую супружескую чету долгим, одобрительно-оценивающим взглядом и произнесла:

– Приятно ещё раз убедиться, что моя дочь сделала правильный выбор.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

В Петербургском доме графа Вольшанского устраивали званый вечер. О том, по какому случаю устраивали этот вечер, знали лишь немногие из приглашенных гостей. Остальные строили правдоподобные и неправдоподобные предположения, основываясь на слухах и домышляя их своими фантазиями. А причина, побудившая графа Вольшанского устроить подобное торжество, заключалась в Елизавете, о браке с которой он собирался объявить всем присутствующим, и в Алексее, которого он собирался признать своим сыном.

Парадная гостиная дома наполнилась приглашенными. Кругом слышался шорох женских юбок, стук каблуков, звон бокалов и приглушенные разговоры. Все ждали появления хозяев устраиваемого вечера.

Елизавета, Владимир и Алексис находились комнате, прилегающей к гостиной. Перед тем, как выйти к гостям, они остановились.

– Ты готова? – тихо шепнул Елизавете на ухо Владимир.

– Да, – ответила она. – Только немного волнуюсь.

– Положись на меня, – успокоил он её. – Главное: не показывай свое волнение. Тебе не придется ничего говорить. Произносить речь буду я. Ты только радушно улыбайся, там где это необходимо.

– Это я сумею.

– А ты готов, Алексис? – спросил он сына.

– Да.

– Тогда вперед! – призвал Владимир. – Наш выход.

Процессия из трех человек, возглавляемая графом Владимиром Вольшанским, вошла в парадную гостиную, наполненную приглашенными. Между гостями проворно передвигались слуги, разнося бокалы с разными сортами вин, с фруктами и легкими угощениями. Княгиня Элеонора Львовна Шалуева находилась в гуще приглашенных и, используя всевозможные способы и ухищрения, подготавливала почву для выхода членов своей семьи, а между делом прислушивалась к разговорам. Василий Узоров также находился среди приглашенных. Он внимательно следил за настроением в светских кругах и настороженно ждал развития событий. Ему отводилась особая роль в этом вечере – разряжать накалы страстей.

С появлением главных участников устраиваемого торжества внимание гостей переключилось на них.

– Добрый вечер! Очень рад вас всех видеть! – громко произнес Владимир, приветствуя приглашенных гостей. – Мне приятно, что вы почтили своим присутствием этот дом. Этот вечер очень важен для меня. Я устраиваю в честь дорогих мне людей.

Он подошел к Елизавете, взял её под руку и вывел в центр.

– Дамы и господа! – произнес он. – Позвольте вам представить эту прекрасную даму. Даму, которую многие из вас уже наверняка знают. Но сегодня я хотел бы представить её, как свою супругу – графиню Елизавету Алексеевну Вольшанскую.

После этих слов установилось напряжение, сопровождаемое перешептываниями и недоуменными тихими возгласами.

– Графиня Елизавета Алексеевна Вольшанская – моя супруга, торжественно повторил Владимир.

Василий Узоров первый нарушил возникшее напряжение. Он подошел к Елизавете и почтительно ей поклонился. Елизавета очаровательно ему улыбнулась.

– Мое почтение, графиня, – произнес он.

Вслед за Узоровым некоторые из ближайшего окружения Елизаветы и Владимира Вольшанского подошли к супружеской чете и одарили своими благожелательными улыбками, комплиментами и добрыми напутствиями. Когда обстановка стала более свободной и дружелюбной, Владимир продолжил свою речь.

– Я хотел бы рассказать вам нашу историю, – ровным голосом произнес он. – Многие, вероятно, считают, что я и моя супруга впервые познакомились несколько месяцев назад. Однако это случилась гораздо раньше: двадцать лет назад. Да, двадцать лет назад! Мы были очень молоды и влюблены друг в друга. Мы должны были стать супругами ещё тогда двадцать лет назад. Но по прихоти судьбы мы были разлучены на долгие годы. Все эти годы мы ничего не знали друг о друге. Мы потеряли всякую надежду когда-либо встретиться. И вот, судьба свела нас вновь, неожиданно и непредсказуемо, так же как когда-то разлучила. И теперь мы счастливы!

Среди гостей раздались негромкие одобрительные и высокомерные речи: "Браво!", "Как романтично!", "Ну и история!", "Чего только не случается!"

– Но это ещё не все, – сказал Владимир. – Некоторое время назад я представил вам свою супругу – графиню Вольшанскую. Позвольте мне также представить вам ещё одного человека.

Владимир подошел к Алексису и вывел его в центр.

– Мой сын – Алексей Вольшанский! – торжественно объявил Владимир. Сын, о существовании которого я до недавнего времени ничего не знал, и который также ничего не знал обо мне.

То же напряжение, сопровождаемое перешептываниями и недоуменными возгласами, что и при представлении Елизаветы, только более тягостное, установилось в гостиной. В продолжение этого молчания Елизавета услышала стук собственного сердца и почувствовала нервную дрожь в коленях.

Ее глаза встретились с глазами матери. Княгиня Шалуева волновалась ни чуть не менее дочери и даже, пожалуй, более. О том, что Алексис сын графа Вольшанского, княгине Элеоноре Львовне было уже известно. Елизавета сообщила ей это шокирующее известие накануне торжества. Правда, она упустила подробности, касающиеся её тайного побега из дома, ночного происшествия на маскараде и неизвестного мужчины в маске, имя которого она не знала. Она сказала ей почти то же, что Владимир объявил присутствующим здесь гостям, а именно: что она знакома с графом Вольшанским очень давно, что двадцать лет назад они тайно любили друг друга и должны были обвенчаться, что именно от него она зачала своего сына Алексиса, и что по прихоти судьбы они были разлучены на долгие годы. Поначалу княгиня Шалуева была в негодовании, но когда её негодование утихло, она устало вздохнула и произнесла фразу, которая глубоко поразила и приятно удивила дочь: "Какая разница, кто настоящий отец Алексиса – князь Ворожеев или граф Вольшанский, от этого он не перестает быть моим внуком".

Любопытные, удивленные, недоверчивые взгляды устремились поочередно то на Елизавету, то на Алексиса, то на Владимира. Но ни Елизавета, ни Алексис, ни Владимир не смутились от этих взглядов, а встретили их смело и с достоинством.

Слегка накалившуюся обстановку разрядил некий почтенный господин, который с радушным видом подошел к Алексису и представился:

– Князь Петр Александрович Кунецкий – советник его императорского высочества и друг вашего батюшки.

– Очень приятно, князь, – немного смущенно произнес Алексис.

– Скажу вам по секрету, молодой человек, что я один из немногих присутствующих, кто уже знал все о вас, – признался князь Кунецкий, – до того, как ваш батюшка представил вас этой публике.

– Вот как!

– Именно я по просьбе своего друга – графа Вольшанского хлопотал о том, чтобы вас официально признали его сыном.

– Примите мою благодарность за ваши хлопоты, князь.

Между князем Кунецким и Алексисом завязался оживленный диалог. Владимир находился чуть поодаль от них и краем глаза наблюдал за ними. Он был охвачен любопытством и заинтригован, что его сын и советник так быстро нашли общий язык. Любопытство подтолкнуло его подойти к ним.

– Приятно видеть вас, князь, на этом приеме и особенно приятно видеть с моим сыном, – приветственно произнес Владимир.

– Я очень желал познакомиться с этим молодым человеком, о котором я много слышал от вас, но не имел чести знать его самого, – сказал князь Кунецкий. – И надо сказать, он произвел на меня хорошее впечатление.

– Мне приятно это слышать, – улыбнулся Владимир.

Извинившись перед Алексисом за прерванный разговор, князь Кунецкий отвел Владимира в сторону и откровенно признался:

– Вы очень смелый и решительный человек, граф. Ваш поступок заслуживает восхищения. Признать вот так открыто перед всеми своего незаконнорожденного сына, который к тому же все это время считался сыном другого человека и носил другую фамилию... Не каждый на такое способен!

– Благодарю вас за столь лестный отзыв.

– Хорошо, что вы не занимаете важный пост в государстве, – отметил князь Кунецкий. – Иначе это могло бы отрицательно сказаться на вашей карьере. Скажу вам откровенно: вся эта история о давнем знакомстве с вашей настоящей супругой и внезапное появление вашего сына, о котором вы ничего не знали, – многим может показаться все это весьма странным.

– А вам? – поинтересовался Владимир.

Князь Кунецкий не ответил на его вопрос. Он его даже не услышал. Его взгляд и внимание были обращены на графиню Елизавету Вольшанскую, которая в этот момент о чем-то беседовала со своей матерью.

– Ваша супруга очаровательна! – с восхищением произнес князь Кунецкий.

– Мне это хорошо известно, – согласился Владимир, послав своей супруге влюбленный и подбадривающий взгляд.

Елизавета радушно встретила этот взгляд и послала ответный, не менее влюбленный и подбадривающий. Затем она призналась матери:

– Я рада, что все это кончилось. Мне даже безразлично теперь, какие слухи пойдут обо мне.

– Не очень хорошие, можешь в этом не сомневаться, – сказала Элеонора Львовна. – Но дело сделано. Ты знаешь, как сильно я возражала против того, чтобы твой супруг вот так перед всеми признал Алексиса своим сыном. Одно дело – объявить во всеуслышание о вашем тайном браке, другое – о сыне. Это все равно, что публично изобличить тебя в обмане и бесчестье. Но вы настояли на своем. И теперь пожинайте плоды своих поступков!

– И пожнем!

– Quelle legerete et quelle indifference!29 – упрекнула мать.

– Вы снова за свое!

– Похоже, только меня одну заботит твоя репутация. И похоже, только мне придется всеми силами и средствами вытаскивать её из трясины, куда она попала по вине твоего легкомыслия и самоуверенности твоего мужа.

– Вы полагаете, её ещё можно вытащить? – съязвила Елизавета.

– Да, – уверенно ответила Элеонора Львовна. – Если в ход пустить: интриги, хитрость, смекалку и, конечно же, влияния. И я начну прямо здесь и сейчас, потому как слухи распространяются с невыразимой быстротой. Особенно, когда касаются чести.

– Маменька, может быть, не стоит этого делать? – попросила её Елизавета. – Мы избавились от тайн, не для того, чтобы...

Но Элеонора Львовна не собиралась её слушать. Она отошла на несколько шагов и пристроилась к небольшой группе весело щебечущих дам. Елизавете недолго пришлось находиться в одиночестве. Почти срезу же к ней подошла Марианна Пилевская.

– La mien cher! – с льстивой улыбкой обратилась к ней Пилевская. Vous comme etes toujours charmants!30

– Je vous remercie31, – улыбнулась Елизавета.

– Признаться, вы нас очень удивили, княгиня. О, простите, графиня. Я по старой привычке назвала вас "княгиня".

– Ничего.

– Поначалу я подумала, что это розыгрыш. И даже уверила в этом своих приятельниц. Но потом поняла, что нет. Однако все это весьма странно! Ведь это именно я представила вас и графа друг другу. И мне показалось, что вы были незнакомы. А оказывается, все совсем наоборот.

– Мы просто не хотели раскрывать нашу тайну, – с некоторым напряжением в голосе произнесла Елизавета. – Тем более до того, как вы представили нас друг другу, мы не виделись двадцать лет.

– Примерно то же самое я сказала своим приятельницам. И я хочу, чтобы вы знали, моя дорогая: что бы там не говорили, я на вашей стороне.

Елизавета горячо поблагодарила её за поддержку. Они перебросились несколькими вежливыми фразами, затем плавно рассеялись среди приглашенных.

Пока Елизавета выслушивала от разных людей вопросы и замечания: любопытные и коварные, упрекающие и поддерживающие, и вежливо отвечала на них, княгиня Элеонора Львовна со скучным выражением лица бродила между гостями, перекочевывая от одной группы разговаривающих к другой: то подключаясь к их разговору, то проходя мимо. Целью княгини было разузнать, какая молва идет о её дочери. А молва была разная. Кто-то восхищался ей, кто-то осуждал её, кто-то завидовал, а кто-то не доверял.

Несколько дам, объединившись в тесный кружочек, злословили о Елизавете, не скупясь на едкие замечания и коварные предположения. В этом кружочке наиболее выделялись две дамы, которые, собственно, и вели разговор, остальные – либо одобрительно кивали либо усмехались. Этот кружочек не мог не привлечь внимания Элеоноры Львовны.

– Кто бы мог подумать? – возмущалась одна дама. – За безупречным поведением княгини Ворожеевой скрывалась лживая и бесчестная особа. Ее мужа всегда считали развратником и бесчестным человеком, а по мне так – он всего лишь испорченный, шаловливый ребенок по сравнению со своей хищницей женой.

– Ты права, Зизи, – согласилась её подруга. – Она настоящая хищница! Мало того, что она обманула мужа, разорила его, так она ещё отправила его на каторгу. А сама вышла замуж за другого. Да не за кого-нибудь, а за графа Вольшанского!

– Я никогда не верила в её безупречность!

– Выдать чужого ребенка за сына своего мужа и после стольких лет признаться в содеянном, да ещё чувствовать себя при этом победительницей! Quelle effronterie et quelle depravation!32

Не выдержав столь резких обвинений и грязных отзывов по отношению к дочери, княгиня Шалуева бесцеремонно вторглась в их разговор.

– И это вы говорите о бесстыдстве, сударыня! – возмутилась она. – Вы, которую пару месяцев назад муж в своем же собственном доме застал в объятиях любовника! Вам удалось избежать скандала только потому, что он мог повредить политической карьере вашего мужа. А для него карьера дороже собственной чести.

– Что вы такое говорите, княгиня? – с оскорбленным видом пыталась ей возразить уличенная в супружеской измене дама.

– А вы, сударыня! – обратилась Элеонора Львовна к её собеседнице. – Вы назвали мою дочь "хищницей", в то время как сами неизвестным образом сумели завладеть состоянием, на которое не имели никакого права. Согласитесь, весьма странно, что некий знатный, старый помещик, у которого вы находились в услужении, перед самой смертью завещал вам все свое имущество?

– Вы, как обычно, собираете сплетни, княгиня, – с едким замечанием произнесла она.

– А вы, как обычно, их разводите, – не осталась в долгу Элеонора Львовна. – Однако предупреждаю вас, если о моей дочери пойдет дурная слава, вам это не сойдет с рук.

Элеонора Львовна круто развернулась и отошла от их группы.

"Все же иногда полезно быть в курсе всего", – отметила она про себя.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Уставшая от неприятных расспросов графиня Елизавета Вольшанская уединилась в одном из уголков дома. Незаметно к ней кто-то подошел и обнял её за плечи. Она вздрогнула и повернулась лицом к подошедшему. Увидев перед собой своего супруга, она улыбнулась.

– Ты так напряжена, – заметил Владимир.

– Сегодня напряженный вечер, – ответила она.

– Мне кажется, все прошло не так плохо.

– Пожалуй, – согласилась она. – Признаюсь, я была готова к худшему. У меня такие противоположные чувства от этого вечера. С одной стороны, я чувствую легкость, а с другой – невероятную усталость.

– Так и должно быть. Потерпи ещё немного. Скоро все кончится. Разойдутся гости, и мы останемся одни.

– А ты был великолепен! – отметила она. – Твоя речь произвела впечатление на всех.

– Именно этого я и добивался, – улыбнулся он.

– А как Алексис? Каково ему после всего этого!

– По-моему, у нашего сына все в порядке. Он пользуется успехом. Причем, как у знатных персон, так и у юных барышень. Когда я шел сюда, я случайно увидел, как он о чем-то любезно беседовал с одной темноволосой юной особой. А ещё раньше я заметил, как эта темноволосая юная особа подошла к нему.

– Как когда-то на одном маскараде к тебе подошла другая темноволосая юная особа и попросила стать её кавалером, – прибавила она. – Нет, только не это! История не должна повториться!

– Разве ты сожалеешь о том, что тогда произошло?

– Конечно же, нет! – возразила она. – Я сожалею о другом. О долгих годах без тебя.

– Знаешь, в чем заключается суть человеческой жизни? – спросил он и сам же ответил: – Настоящее счастье, настоящая любовь и, вообще, все настоящее и прекрасное не дается человеку просто так. Все это нужно заслужить, выстрадать.

– Как ты жесток! – возмутилась она. – Мне не хотелось бы, чтобы Алексис прошел через то же, что и каждый из нас. Мне кажется, мы оба достаточно выстрадали, чтобы самим быть счастливыми и получить счастье для него.

– Какие мрачные предположения о будущем нашего сына! И все оттого, что к нему подошла какая-то девица. Кстати, он идет к нам. И он один. Очевидно, барышня его не слишком заинтересовала, раз он её так быстро оставил. Помнится, я тогда не оставлял тебя ни на минуту. Таким образом, можно смело утверждать, что история не повторится.

Алексис подошел к ним.

– Вы здесь! – каким-то радостным и воодушевленным голосом произнес он. – А ваши гости тем временем развлекаются без вас. Если слово "развлекаются" применимо к различного рода сплетням, ядовитым замечаниям, обсуждениям и домыслам. И этот пытающийся разгореться пожар охлаждает своим острым язычком извечная блюстительница фамильной чести – княгиня Элеонора Львовна. Но, надо признаться, не одна бабушка на нашей стороне. Некоторые вами восхищаются. Вы не представляете, как забавно за всем этим наблюдать!

– Представляем! – в один голос сказали Елизавета и Владимир.

– Полное единодушие! – отметил Алексис.

– Нам приятно, что у тебя хорошее настроение, – сказала Елизавета.

– И что все эти сплетни, ядовитые замечания и тому подобное тебя лишь забавляют, – прибавил Владимир.

– Как я вижу, вам все это тоже нипочем, – заметил Алексис.

– Для нас самое главное, что все разрешилось, – сказал Владимир.

– Мы сбросили груз всех тайн прошлого, прибавила Елизавета, – и теперь с легкостью принимаем наше настоящее.

– А хотите узнать ваше будущее? – предложил Алексис.

Владимир и Елизавета в недоумении переглянулись.

– Если оно не омрачит наше настоящее, – ответила Елизавета.

– Подождите минуту! – сказал Алексис.

Он убежал, а через некоторое время вернулся с темноволосой дамой лет тридцати пяти с восточным типом внешности.

– Я так понимаю, это и есть та юная особа, с которой ты видел нашего сына? – вполголоса сказала на ухо супругу Елизавета, ещё издали увидев эту женщину с Алексисом.

– Судя по её платью, да, – подтвердил он.

– Она не более юная, чем я, – съязвила Елизавета. – И явно не в его вкусе.

– Стало быть, я обманулся, – пожал плечами Владимир.

Алексис подвел неизвестную даму к родителям и торжественным голосом произнес:

– Позвольте представить вам мадам Сусанну Маленскую. Она прорицательница. Мне она уже предсказала будущее. Вы можете последовать моему примеру.

– Вы, действительно, можете предсказать будущее? – недоверчиво спросила Елизавета.

– Если графиня того пожелает, – вежливо ответила та.

– Поведайте нам, наш брак будет счастливым? – поинтересовалась Елизавета.

Прорицательница взяла в руки её ладонь, повернула её тыльной стороной к себе и принялась изучать линии. Все с интересом выжидали её предсказания.

– Да, – наконец, произнесла она, – вы будите счастливы. У вас будет взаимопонимание и любовь на протяжении всей жизни.

– Но мы это и без предсказаний знаем, – ухмыльнулся Владимир.

– А скажите, пожалуйста, – с запинкой и волнением произнесла Елизавета, – мой бывший муж – князь Ворожеев не причинит нам зла?

Прорицательница, все ещё продолжавшая держать ладонь Елизаветы в своих руках, закрыла глаза и погрузилась в какой-то транс.

– Я чувствую его, – не выходя из транса, произнесла она. – Он вернется. Его душа будет переполнена ненавистью, злобой, желанием отомстить... Его месть будет витать вокруг вас, она будет очень близко от вас... Но она вас не достигнет! Что-то или кто-то помешает ей.

Прорицательница открыла глаза и отпустила ладонь Елизаветы.

– Невероятно! – произнес ошеломленный Алексис. – А вы можете вот таким же способом увидеть и описать ее?

– Кого – ее? – поинтересовалась Елизавета.

– Девушку, которую я полюблю, – объяснил Алексис. – Сусанна увидела в моей руке сильное чувство, огонь, страсть.

– Дайте мне вашу руку, сударь, – произнесла прорицательница.

Алексис протянул ей ладонь. Прорицательница закрыла глаза и погрузилась в транс.

– Я чувствую её, – наконец, произнесла она. – Я чувствую её блестящий ум, её внутреннюю силу, её страстность и её страдания. Она из тех роковых женщин, которые оставляют глубокий след в душе мужчин. Она очень красива. У неё светлые волосы. Вокруг неё множество разных образов: мужчин, женщин. Но ваш образ выделяется среди остальных.

Прорицательница открыла глаза и отпустила руку Алексиса.

– Благодарим вас, мадам Маленская, – произнес Владимир.

Когда прорицательница ушла, Владимир, Елизавета и Алексис некоторое время находились в какой-то заторможенности. Каждый из них молча размышлял над услышанным.

– Меня немного потрясывает, – поделилась своими впечатлениями Елизавета. – А когда она держала меня за руку, у меня дух захватывало. Ну как здесь не уверовать в магию?

– Пойдем к гостям, – предложил Владимир. – Пока их ядовитые замечания и сплетни не зашли слишком далеко.

– Действительно, – согласилась Елизавета. – Негоже хозяевам исчезать от своих гостей.

Они направились в гостиную. Алексис немного задержался. На его лице светилась мечтательная улыбка.

– Светловолосая красавица, – сладким шепотом произнес он. – Роковая женщина... Блестящий ум, страстность... Когда же это произойдет? Надо было спросить, сколько месяцев или лет мне придется её ждать?!

1 Торцовая мостовая – деревянное покрытие из бревен диаметром 30-35 см, распиленных на чурки высотой 20 см. Чуркам придавали 6-угольную форму, напоминающую ячейку из пчелиных сот. Швы между торцами наполнялись смолой.

2 Гавелок – длинный мужской или дамский плащ без рукавов с пелериной, названный по имени английского генерала Генри Гавелока (1795 – 1857).

3 Шуте – дамская шляпа с широкими полями.

1 Дессу (фр.) – название всего, что относится к дамскому нижнему белью.

2 Моя дорогая! (фр.)

3 Она прекрасна! (фр.)

4 О, да! (фр.)

5 Очень рад, что мне улыбнулось счастье познакомиться со столь знаменитой и уважаемой дамой (фр.)

6 Не думала, что обо мне идет такая приятная слава (фр.)

7 Маловероятно, княгиня (фр.)

8 Ничуть, граф! (фр.)

9 Ну, отчего же? (фр.)

10 Полное ничтожество! (фр.)

11 Абсурд! (фр.)

12 Добрый вечер, граф! (фр.)

13 Добрый вечер, сударыня!.. Мне очень приятно, что меня почтила знаком внимания столь очаровательная дама. Я бы сказал – самая очаровательная их всех присутствующих здесь, если бы она не сочла меня слишком дерзким (фр.)

14 Это вдвойне приятно (фр.)

15 С удовольствием (фр.)

16 Мы принимаем ваше приглашение (фр.)

17 преувеличивает (фр.)

18 Ничуть (фр.)

19 О, моя дорогая, прелестная и строгая супруга! (фр.)

20 Ну, что ты! (фр.)

21 Отец? (фр.)

22 А что тебя удивляет, сын? (фр.)

23 Аппарат по выявлению мышьяка, созданный английским химиком Дж. Маршем в 1836 г.

24 "Уложение о наказаниях уголовных и исправительных" 1845 г.

25 Дела о преступлениях дворян передавались на ревизию (пересмотр) в сенат.

26 Добрый день, моя дражайшая супруга (фр.)

27 Как это бесчестно и коварно! (фр.)

28 Дессу (фр.) – название всего, что относится к дамскому нижнему белью.