Текст книги "Запретная. Враг отца (СИ)"

Автор книги: Марианна Кисс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

24

Давид

Время – единственное, что у нас есть…

И я безбожно трачу его. Не могу не тратить. Это выше моих сил. Ну как можно лежать рядом и не трогать, не целовать, не проникнуть в неё. Раз за разом, всё глубже вхожу, теряя голову, оставляя разум где-то на обочине помутнённого сознания.

Я не могу не трахнуть Софью прежде, чем уйти.

Каждый её вздох наполняет меня новой жизнью, силой и стремлением делать для неё всё. Давно забывший, что такое привязанность к женщине, снова обретаю эту привязанность. Задыхаюсь от осознания, что её у меня могут забрать. Чем запретнее она, тем сильнее нужна.

Нереальное, немыслимое. Откровение.

Софья нужна мне. Ничего не надо, только она. Всё отдам, лишь бы не потерять её снова. Это открытие повергает меня в ещё большее остервенение. Трахаю Софью как в последний раз. Наслаждаюсь каждым движением, каждым касанием, как в последний раз. Безумно хочу. Ещё и ещё… а в её глазах я вижу ответ. Для неё это тоже – удивительное. Тоже – откровение.

Нашли друг друга. Кто бы мог подумать. Та самая пианисточка, которую когда-то, сидя в тюрьме, я увидел на экране телевизора. Спустя череду дней и событий, она со мной. Вся моя.

Я склонился над ней, сжал её голову сзади за затылок, смотрю в безумные от страсти глаза Софьи.

– Девочка… я люблю тебя, – шепчу пересохшими губами.

– Я тебя люблю, – слышу в ответ, – любою тебя, – повторяет, выгибаясь подо мной.

Больше мне ничего не нужно.

Я дернулся. Мощная волна оргазма скрутила моё тело и тело Софьи. Мы сжали друг друга, до судорог, до боли. Желание слиться вот так и остаться. Единственное моё желание сейчас. Чувствую и её тоже. Она впилась ногтями в мою спину, боясь отпустить, боясь, что всё закончится.

Я свалился на неё, придавил телом. Слышу, как она дышит, ощущаю, как стучит в её груди сердце.

– Ты не уйдёшь? – прижимается щекой к моему уху.

– Нет. Мы уйдём вместе, – глажу её волосы, приподнимаюсь, смотрю на её лицо.

Охренеть. Она моя.

Софья

Давид встал, постоял надо мной, рассмотрел моё голое тело. Хочется, чтобы он вот так всегда на меня смотрел. Хотел меня, любил всегда.

– Нам пора, – резко повернулся и пошел в душ.

Я проводила Давида взглядом, ненароком рассматривая сзади его голое тело.

Неужели этот мужчина мой? Это так. Он мой. Он меня любит. По-настоящему. Только что он признался в этом. Он меня любит.

Счастливо потянулась, легла на бок вытянула руку. Не хочу вставать. Здесь так хорошо. Здесь мы с ним счастливы.

Давид вышел буквально через три минуты, пока я расслаблено валяюсь.

– Иди в душ. Я спущусь, куплю нам что-то переодеться, – натягивает футболку и джинсы и только сейчас вижу, что они с пятнами.

– Ты что где-то валялся? Прятался от врагов? – спрашиваю с улыбкой.

– Вот именно, полз по той же вентиляционной шахте, по которой ты когда-то ползла. Сбежать от меня хотела, – в глазах его всё то же – любовь ко мне, желание меня, любование мной. – Зато теперь у нас есть твой паспорт, – он достал паспорт, бросил его передо мной на кровать.

– Раз у меня есть паспорт, я могу выйти замуж, – довольная перелистываю страницы.

– Можешь, – Давид поправляет рубашку. – Всё, я пошел. Я тебя закрою. Будь готова уйти сразу, как вернусь.

– Я всегда готова, – я встала с кровати, и пошла к нему.

Он остановился, ещё раз меня рассмотрел во всех подробностях.

– Время, малыш, у нас очень мало времени, – но всё равно сграбастал меня и впился губами в мои губы.

Отпустил только через минуты две.

– Так я никогда не уйду.

– Не уходи. Куда нам торопиться, – схватилась за ворот рубашки, не могу разжать пальцы, прижимаюсь к Давиду всем телом.

– Нам нужно уезжать. Здесь нас найдут уже сегодня, – убирает мои руки.

– Ладно, – обиженно отпустила, – пойду в душ. Возвращайся быстрее.

Он вышел, хлопнула дверь.

Давид

Я быстро спустился по лестнице, прошел по узкому холлу. За стойкой никого. Тихо вокруг. И какая-то эта тишина подозрительная. Дошел до двери. Прямо за ней, перед входом полицейская машина.

– Черт, – тихо выругался, обернулся, передо мной открылось сразу несколько дверей, из которых возникли фигуры полицейских.

Один в штатском, раскрыл перед моим носом корочку.

– Давид Нечаев? Вы арестованы по обвинению в похищении Софьи Оравиной.

– Какое нахрен похищение? – я дернулся в сторону лестницы, но, понятное дело, бессмысленно.

Меня быстро скрутили и положили мордой в пол. Заломили назад руки, надели наручники.

25

Давид

Двое полицейских рывком подняли меня с пола и повели к выходу. Дверь распахнулась, какой-то маленький и человек кинулся на меня чуть не с кулаками.

– Это он! Он похитил мою дочь! Это он! Где она? Говори, ублюдок! Теперь ты получишь то, что заслужил! Теперь ты получишь! – истерично орёт Оравин.

– Это мы ещё посмотрим, кто получит, – процедил я, перед тем как меня совсем не нежно затолкали в автомобиль.

Дверь захлопнулась, машина тронулась с места, я проследил взглядом, как Оравин кинулся внутрь гостиницы.

Тяжкий вздох наполнил мои лёгкие.

Опоздали.

На что я надеялся? На что рассчитывал? Идиот.

Теперь нужно надеяться только на то, что Софья скажет полиции, что я её не похищал… Но, тут тоже могут быть свои нюансы – если папаша с Вельским её снова запугают.

Бедная Софья, постоянно её кто-то запугивает. Она как разменная момента между нами мужчинами. Всё время она что-то кому-то должна.

А виноват этот мерзкий жук – её папаша. И ведь у него даже может получиться снова засадить меня в тюрягу. Твою мать…

Во всём он виноват. А Софье расплачиваться. Не только ей… Ещё недавно я сам собирался отдать её в руки старого зека. Вот и мне прилетела ответочка. За всё и всегда приходится платить.

Машина свернула, гостиница исчезла из вида.

Софья

Я встала с кровати и пошла в душ. Включила воду, встала под струи. С улыбкой, которая никак не сходит с моих губ, провела ладонями по намокшим волосам. Почувствовала себя в каком-то раю, где мы вдвоём с Давидом останемся навсегда. Сегодня мы уедем и не вернёмся в этот город больше никогда. Поженимся и будем жить вместе… громкий, грубый стук в дверь заставил вздрогнуть.

Что это? Неужели Алексей меня нашел?

Я испуганно обернулась, схватилась за полотенце, прикрыла намокшее тело. Медленно, на цепочках вышла из ванной.

– Софья Оравина, откройте дверь! Это полиция! Софья, откройте дверь!

– Что вам нужно… я не одета! – выкрикнула в ответ.

– Давид Нечаев арестован и сейчас едет в участок! Вы можете больше его не бояться! Он вам ничего больше не сделает! Откройте, пожалуйста, дверь!

– Что?! – нахмурилась, не понимая, о чём это они говорят, почему арестован Давид и почему он едет в участок. – Минуту! Сейчас оденусь!

Я торопливо натянула трусы, схватила и начала натягивать красное, вечернее платье. Больше ведь у меня ничего нет. Исключительно эта одежда.

Как только натянула вторую бретельку, подошла к двери и открыла замок. Дверь сразу распахнулась. В проёме показалась целая толпа. Человек пять все сразу вошли в гостиничный номер.

– Сонечка, доченька! – бросился ко мне папа. – Всё кончено, милая, моя дорогая! Он арестован, он больше не причинит нам зла, – обнимает меня и даже всхлипывает, расчувствовался при виде меня.

– Какого зла, папа?

– Этот страшный человек, пойдёт в тюрьму всерьёз и надолго. Я тебе это обещаю, моя девочка. Он за всё заплатит! За всё! – сокрушается, но как-то неискренне, что ли.

Чувствуется, что он как будто работает на публику.

Эти его выкрики и объятья рассчитаны не на меня, а на уши и глаза полицейских.

Пара человек прошлись по номеру, позаглядывали во все шкафы.

– Софья, вы в полной безопасности, – произнёс человек в тёмном костюме, заглянул в ванную комнату и перевёл на меня взгляд.

– Да с чего вы взяли, что я была в опасности?! – искренне не понимаю, что происходит.

– Вас похитил Давид Нечаев. Мы его поймали. Сейчас он едет в главное отделение, где ему будут предъявлены обвинения. Мы с вами тоже сейчас проедем туда. Вы дадите показания, расскажете всё, что он с вами сделал, – полицейский опустил взгляд на мою грудь, едва закрытую бретелями платья, – это чистая формальность. Потом вы поедете домой. Мы вас долго не задержим.

– О чём вы говорите? Я не понимаю, какие ещё показания? – возмущённо повышаю голос.

– О том, что вас похитил Давид Нечаев. Ваш отец заявил о вашем похищении, – полицейский перевёл взгляд на папу.

– Да, я утверждаю – он похитил мою дочь и принуждал её…

– Меня никто не похищал, – громко говорю, перебивая отца.

Полицейский недовольно нахмурился, пристально посмотрел мне в глаза.

– Я понимаю, Софья, он вас запугал, но, поверьте, вам уже ничего не угрожает, этот человек будет сидеть в тюрьме.

– Пойдём, моя девочка, – папа взял меня под локоть и потянул к двери.

– Да никуда я не пойду! – закричала возмущённо, – Это его арестуйте и Вельского, – указала пальцем на отца, – Давид спасал меня – от них! Это они хотели меня похитить и заставляли делать то, чего я не хотела делать! Это он!

Полицейский, прищурившись, посмотрел на отца.

– Это правда?

– Она не в себе. Я же говорил, он мог её чем-то накачать. Ну, разве я могу, родной отец, похитить собственную дочь? Товарищ майор, сами понимаете… – он пожал плечами и покосился на меня.

– Я говорю правду! – возмущаюсь откровенной лжи моего отца. – И ничем он меня не накачивал. Давид спасал меня от тебя папа и твоего дружка Вельского. Вы сговорились. – Повернулась к полицейскому и ткнула пальцем в отца, – Он заставляет меня выходить замуж за Алексея Вельского. А я не хочу выходить за него замуж, поэтому я сбежала с Давидом. Я не хочу замуж за Вельского!

– Ладно, в отделении разберемся, кто кого похитил. Берите их обоих, – указал полицейский на меня и отца, – Там разберёмся.

Кто-то взял меня под руку и повёл к выходу, за мной пошел отец и все остальные.

Давид

В отделении меня попросили достать всё из карманов. Я вытянул ключ от квартиры, картхолдер и… кружевные трусики Софьи.

Молодой полицейский ухмыльнулся. Я тоже скривил губы в улыбке…

Глава 26

Давид

Ставший ненавистно-родным звук закрывающейся двери в камеру.

Я думал, уже никогда его не услышу… а нет, сегодня тот самый день, когда пришлось вспомнить всё.

Несколько лет тюрьмы. Два из них с мыслями о играющей на фортепиано девчонке, с помощью которой я должен был всё вернуть. Два года, каждый день предоставлял, как приду к Оравину, потребую у него его дочь и отдам её на растерзание, на унижение, на принуждение… тогда я сильно этого хотел.

Осматриваю решётку под потолком.

Безумец.

Хотел вернуть своё состояние. Деньги, недвижимость, статус были дороже, чем незавидная судьба дочери моего врага. Я хотел реально её отдать…

Сел на широкую деревянную лавку, опустил голову на руки, сжал волосы.

Сейчас отдал бы всё, все, что есть у меня, только бы выйти отсюда и быть рядом с ней. Всё отдам. Деньги, недвижимость, бизнес. Себя отдам, душу отдам… жизнь… тоже отдам.

Только, уже никто ничего не попросит. Меня просто посадят туда, откуда я ещё недавно вышел. Закроют и забудут. Нахрен я кому-то теперь нужен.

Как будто и не уходил. Выпустили, немного насладиться тупой, никому ненужной местью, и обратно.

Завалился на лавке, повернулся к стене, закрыл глаза…

– Нечаев, на выход!

Я приподнял голову, моргнул, глядя на молодого лейтенанта.

– Куда?

– На выход, куда ещё. Свободен.

Не стал переспрашивать. Быстро встал с лавки и пошел к двери.

– Так меня отпускают?

– Отпускают, отпускают. Шевелись. На выходе мне отдали все мои вещи – ключ, картхолдер и трусики Софьи. Снова эта ухмылочка лейтенанта.

Пусть завидует.

Я сунул всё в карман. Решетка открылась, меня проводили к выходу из отделения.

Нормально. Не стал разбираться, что да почему, поскорее вышел на крыльцо. Возле входа недалеко на лавке заметил Софью. Сидит, в том же платье. Задумалась, меня не замечает. Улыбнулся. Спустился по лестнице. Подхожу осторожно. Она подняла взгляд, увидела, вскочила, кинулась мне в объятья. Приятно. Как будто второй раз в жизни из тюрьмы вышел, только теперь меня – встречают.

– Боже мой, тебя отпустили?!

– По-моему да, – оборачиваюсь, смотрю на отделение.

В окно вижу, за нами наблюдают.

– Ты не представляешь, как я испугалась. Думала, тебя посадят, – трогает мои щёки.

Нежная такая и красивая. Чёрт. Приятно как.

– Да за что меня сажать? – не скажу ей, что я и сам слегка очканул, а вдруг и правда посадили бы.

– Поехали домой, – обнимаю её, тяну подальше от отделения, пока кто-нибудь там не опомнился и не приписал мне пару левых уголовных статей.

Надеюсь, теперь мы окончательно всё выяснили.

Софья

Мы сели в такси.

– Так что там было? Твой отец воинственно настроен был, когда меня взяли.

– Теперь он надолго утихнет. И Вельский тоже. Я сказала следователям, что они хотели меня принудить выйти замуж. Папа испугался и начал отпираться. Он очень недоволен. Злится, наверное, на меня.

– По-моему, тебе уже пора от твоего доброго папы куда-то переехать, пока он не придумал, кому ещё тебя отдать, – говорит Давид, крепко сжимая меня за плечи на заднем сидении машины такси.

– Куда приехать? – цепляюсь за вопрос, заглядываю в глаза.

– Ну, хотя бы, ко мне, – выгибает бровь. – Раз такие дела и всё закончилось не в пользу Вельского, получается нам теперь не нужно ни от кого убегать?

– Не нужно, – я сама плотнее прижимаюсь к нему.

Машина остановилась возле высотного здания, где находится квартира Давида.

– Приехали, – сказал он весело, протянул таксисту карту.

Я вышла из машины, остановилась глядя на центральный вход.

– Ну, чего стоим? Пошли? – Давид захлопнул дверь машины и повернулся ко мне.

– Пошли, – согласно кивнула.

Он взял меня за руку и повёл внутрь.

В лифте стою и смотрю на себя в зеркало. Со вчерашнего дня на мне это платье. Хочется снять его поскорее и выбросить и не вспоминать, что оно когда-то было на мне надето.

– Это всё из-за музыки, – говорю категорично, глядя на себя в зеркало лифта.

– Ты о чём?

– Если бы я не была пианисткой и не участвовала во всех этих конкурсах… никто бы обо мне даже не узнал. И никому не захотелось бы…

– Да ну, глупости. Если бы не музыка, мы бы с тобой даже не познакомились.

– Нет. Это музыка виновата, – говорю серьёзно. – Значит… я решила…

– Что ты решила? – он внимательно следит за мной в зеркало.

– Я больше не буду играть… Никогда.

– Ты уверена? – нахмурился.

– Абсолютно. Даю себе и тебе обещание, больше никогда не играть, – дверь лифта открылись, мы подошли к двери апартаментов.

У самой двери Давил остановился. Встал передо мной.

– Зачем это тебе?

– Я клянусь, что больше никогда не буду играть, – настаиваю.

– Клянёшься? – склонил голову на бок, словно не веря в произнесённые мной слова.

– Да, клянусь. Хочешь проверить?

– Хочу, – он улыбнулся, приложил ключ, дверь открылась, Давид впустил меня в квартиру.

Я вошла и… остолбенела.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди… огромный, чёрный рояль Стенвэй… моя мечта ценой в пару миллионов долларов.

– Ну что ж, ты поклялась, что играть не будешь, – Давид вошел, встал передо мной и пожал плечами.

– Но… как… когда? – от нахлынувших чувств хватаю ртом воздух, встряхиваю пальцами от нетерпения и желания коснуться этого чуда.

– Пока ты – жила у своего папаши, а Вельский – женихался, я – не сидел сложа руки, – скромно проговорил Давид, сунув руки в карманы всё тех же грязных джинс.

– Я… я беру свои слова обратно, – все никак не могу сойти с места и подступиться к инструменту.

– Да иди уже. Будем считать, что я не слышал твоей клятвы.

Только теперь я сдвинулась с места, подошла к роялю и осторожно, словно на что-то хрупкое и драгоценное провела по нему ладонью.

– Но… это же целое состояние, – не веря в то, что вижу, повернулась к Давиду.

– Не дороже денег… Ладно, признаюсь, я купил его по счастливой случайности. Один банкир обанкротился и выставил на продажу имущество. Я просматривал список на предмет раритетов и тут это рояль… ну я подумал, тебе будет приятно…

– Ты купил его для меня?

– Я купил его для тебя. Сам-то пока играть не научился.

Хотела броситься к нему, обнять и целовать без устали, но инструмент, он не даёт мне отойти, пока не сяду и не коснусь клавиш, я не смогу сделать что-то ещё.

– Садись уже. Я могу подождать с благодарностью. У нас ведь ещё куча времени впереди. Ну и ночью… ты же не будешь играть ночью? – с намёком смотрит мне в глаза.

– Не буду, – медленно качаю головой.

Обхожу и сажусь на стул перед роялем. Осторожно трогаю крышку, приподнимаю, бесшумно откидываю. Долго смотрю на клавиши, касаюсь их, глажу подушечками пальцев, но не нажимаю.

Поворачиваю голову, смотрю на Давида, словно спрашиваю разрешения. Он кивает, и я начинаю играть… Патетическую сонату… третью часть… свою любимую.

Эпилог

Через несколько недель я стала женой Давида Нечаева.

Я продолжила заниматься музыкой. Однажды пришло предложение выступить в одном известном зале, потом ещё в одном и моя музыкальная карьера резко понеслась вверх.

Давид во всём меня поддерживает. Он понимает, что у меня есть две настоящие любви это – он и музыка. А когда у нас появятся дети, наша любовь будет разделена на всех поровну.

Конец