Текст книги "Запретная. Враг отца (СИ)"
Автор книги: Марианна Кисс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
15
Давид
Невинная… Девственница… Сейчас подо мной… Софья Оравина…
И я голодный до её тела.
Словно передо мной за стеклянной, пуленепробиваемой витриной стоит вкусная еда, а я голодный до такой степени, что иссохся до жил до костей.
И вдруг стекло исчезло, и я дико запрыгнул, схватил… и начал жадно жрать. Не разбирая вкуса субстанции, не понимая нравится или не нравится. Без мыслей о том, что девчонка чувствует, возможно, совсем ничего.
Не замечаю, как морщится её носик, закусываются губы, как глубоки и натужны некоторые вздохи, как упираются маленькие ладони мне в грудь, когда я слишком сильно и глубоко вхожу…
Резко вспоминаю, что подо мной девственница, что это её первый раз и начинаю сдерживать себя… хотя, куда там… плохо получается.
Как пацан, впервые за много лет, как пацан… твою мать.
Только когда все мои чувства сосредоточились на удовольствии, что вот-вот вырвется наружу, я подумал о том, что не нужно бы в неё кончать, вытянул член и парой движений собственной ладонью довёл до семяизвержения прямо Софье на живот.
Она, охреневшая смотрит на эту картину. Откидывает голову, отворачивается.
Охрененное впечатление у неё сегодня.
Я быстро встал, потянулся к шкафу, дернул дверь, схватил первую попавшуюся свою футболку и бросил Софье на живот. Провёл по нему, стирая жидкость собственного производства.
– Ну, как ты? – смотрю на её не слишком довольное лицо.
– Нормально, – не поворачивается, в глаза не смотрит.
Не понравилось.
Ещё бы. Когда на тебя набрасывается голодный до твоего тела мужик и бесцеремонно трахает… кому такое понравится. Тем более, когда это в первый раз в твоей жизни.
Что-то я уже не сильно доволен, что не сдержался.
Делать сейчас какие-то сцены любви бесполезно.
– Иди к себе. Я в душ.
Она быстро встала, подобрала свою одежду и беззвучно ушла.
Какой же я идиот. Какого хрена я к ней полез?
Направился в душ, встал под прохладные струи.
И какое я получил удовольствие, да почти никакого. А она тем более.
Ладно, переживёт.
Взял полотенце, вышел из ванной и сразу остановился глядя на кровать, на размазанные по простыне красные пятна…
Софья
Я вышла из его комнаты и медленно пошла к себе.
Каждый шаг отдаётся где-то внизу между ног. Неприятно. Мокро. Липко.
Иду, прижимая к животу белую футболку, которую Давид бросил мне на живот. Когда подошла к порогу своей комнаты, остановилась, прислушалась… где-то далеко льётся вода. Он пошел в душ. Мне тоже нужно.
Какой-то неприятный осадок на душе и неприятные ощущения в теле.
Не так я себе представляла в своих мечтах. Совсем не так. Хотелось волшебства, а получила неприятность, неудобство, неловкость, ещё и боль.
А эта его сперма на животе, вообще отдельный пункт, после которого мне вряд ли когда-нибудь ещё раз захочется, чтобы меня трогал и обнимал мужчина. Любой.
Короче, эти минуты в его спальне были … просто ужасными.
Пошла в душ. Включила воду, наклонилась посмотреть на свои ноги и увидела размазанную на внутренней стороне бёдер кровь.
Вот и всё – я не девственница больше.
И внутри что-то такое, отчего хочется плакать.
Давид
Холодная вода охладила тело.
Я переоделся и спустился вниз, подошел к комнате Софьи, после короткой паузы толкнул дверь.
Она стоит у кровати.
– Собирайся, я отвезу тебя домой.
Взгляд Софьи вспыхнул недовольством.
– Домой?
– Ты теперь свободна, поедешь домой.
– Но я…
– Не обговаривается, – коротко её прервал.
Единственное, что я сейчас могу сделать избавиться от неё. Пусть валит к своему папаше.
Не закрывая дверь, прошел в кухню, налил себе воды, выпил залпом.
– Домой, – сказал сам себе.
Оттолкнулся от столешницы и снова к комнате Софьи.
– Ты собралась?
– Я не могу так быстро, – по щекам бегут слёзы и капают на вещи.
– Давай без истерик. Ты хотела домой, вот и радуйся. Никто никому ничего не должен. Твой отец никому ничего не должен.
Через десять минут мы едем. Софья на заднем сидении, отвернулась, не смотрит на меня. Это и правильно. Разрубить окончательно этот гордиев узел и жить спокойно. Никому ничего не должен. Разве не этого я хотел?
Софья
Всего за полчаса он стал совершенно чужим человеком.
На какое-то время мне показалось, что мы стали друг другу намного ближе. А сейчас сидя в его машине, иногда посматривая на его профиль, я вижу человека, который безвозвратно от меня далёк.
Закончилось наше знакомство. Она было коротким, порой неприятным, но оно почему-то заполонило меня всю.
Не знаю как теперь. Возможно, я справлюсь и выдохну, а, возможно, буду скучать. Во всяком случае, желание Давида вернуть меня к отцу застало врасплох. Это значит, он больше не хочет иметь со мной никакого контакта.
Воспользовался один раз – не понравилось.
Но что я могла сделать. Я пока ещё не умею угождать мужчинам. Это был мой первый раз и я не знаю… да какого чёрта я себя ругаю. Это он виноват. Он – взрослый мужчина, он должен был быть ласков со мной.
Чёрт я совершенно запуталась, кто, что должен был и кто чего не должен. Я запуталась, но мне не всё равно.
Машина завернула на улицу где стоит наш с папой дом. Вроде бы я должна радоваться. Поскорее хотеть вернуться домой. А я не хочу.
Машина остановилась. Давид сидит, не оборачивается, в зеркало не смотрит.
– Уходи, – сказал холодным, ничего не означающим тоном.
Пару секунд я смотрю на его окаменевший затылок.
Ну, раз так…
– Да, пожалуйста, – открыла дверь, схватилась за ручки сумки, – ненавижу тебя.
Захлопнула дверь. Авто в ту же секунду рвануло с места.
Смотрю ему вслед. И так обидно и горько.
Почему он меня сюда привёз? Воспользовался, и стала не нужна?
Снова слёзы. Я взяла сумку и потащила. Подошла к воротам, нажала кнопку звонка, калитка тут же открылась. На крыльцо дома выбежала Марта, расставила руки.
– Девочка! Девочка моя вернулась! – обняла меня.
– Привет, Марта, – я улыбнулась, поцеловала её в полную щёку.
– Тощая какая, тебя что там, не кормили совсем? Паразиты.
– Да всё нормально, конечно, кормили, – мы пошли в дом, она схватила мою сумку.
В доме я сразу поднялась в свою комнату.
Вошла. Осмотрелась. Она показалась мне какой-то далёкой, устаревшей и безнадёжно пустой. Словно я не несколько дней тут не жила, а несколько десятков лет. Подошла к кровати. Всё вокруг родное и близкое, я снова привыкну быть тут, это понятно… но, вкусив уже чего-то совершенно другого, здесь я уже чувствую себя иначе.
Хочу перемен. Не знаю каких. Просто хочу перемен.
Встала с кровати, подошла к пианино, открыла крышку. Села на стул. Страшно касаться клавиш, страшно начать играть, вдруг что-то изменилось. Вдруг я уже не умею извлекать те самые звуки, которые когда-то могла. Положила пальцы на клавиши и заиграла.
Вот что меня спасёт.
***
Вечером с работы вернулся папа.
– Софья! – он вошел на кухню где я и Марта.
Я помогаю ей готовить ужин. Не хочу находиться одна в своей комнате.
– Папа!
Мы обнялись.
– Он тебя отпустил? – отец гладит мои волосы.
– Да.
– А что случилось? – заглядывает мне в глаза, пытается понять, что там было между мной и Давидом.
– Не знаю, просто решил не держать меня больше, – отвожу взгляд.
– А долг? – папа прищурился, я почувствовала, что это интересует его гораздо больше, чем то, что случилось со мной.
– Никто никому ничего не должен, – отвечаю.
– Ну, слава богу. Ты не представляешь, как я рад за нас.
– Я тоже рада, папа, – задумчиво киваю.
16
Давид
Пусть лучше ненавидит. На данный момент это лучшее, что может быть.
Не хватало ещё, чтобы малышка в меня влюбилась. Судя по её поведению сегодня всё говорит о том, что это уже произошло.
Даже несмотря на не слишком удачный первый секс, она злится на меня за то, что возвращаю её к отцу.
А я злюсь на себя.
От дома Оравиных поехал сразу в офис. По дороге позвонил Селене, договорился на вечер. Селена – шлюха недешёвая, обычно у неё всё расписано. Сегодняшний вечер, на удачу, оказался свободным. Не хочу сегодня быть один, лучше забыться со шлюхой, чем ходить по квартире и без конца думать о том, что я идиот, зря отправил девчонку домой.
Вечером забрал Селену от отеля и покатил к себе, трахаться.
Софья
Несколько дней дома привели меня в некоторое чувство спокойствия. Занятия музыкой отвлекли от пережитых плохих моментов, но никак не могут отвлечь от воспоминаний о Давиде.
Я думаю о нем постоянно. Где бы не находилась и что бы не делала, всё равно думаю о нём. Это какое-то помешательство.
Если бы это были только мысли. Не понимаю и своё тело. Оно требует чего-то. Даже несмотря на то, что мой первый раз был таким странным… я хочу ещё. Следующего раза и ещё. Я без конца об этом думаю.
Папа совсем спокойный, как будто ничего и не было. Мы вдвоём стараемся об этом не говорить. Как будто вовсе нет такой темы и не было никогда.
Забыли.
Помним, но забыли.
***
Через неделю после моего возвращения домой, отец потянул меня на приём. Он вообще ведёт себя, так как будто ничего не случилось, как будто вовсе ни в чём не был виноват.
– Пап, я не хочу ехать ни на какой приём, – капризно надула губы, запоздало показывая недовольство.
– Сонечка, не капризничай. Этот приём очень важен для нас… и для тебя даже больше, чем для меня. Там будут нужные люди.
– Кто это? – повернулась от окна.
– Скоро узнаешь.
Едем в служебной машине. Я в светлом, слегка переливающимся словно чешуя вечернем платье, папа в светлом костюме.
Знаю его, снова начнёт хвастаться моими достижениями.
Если раньше я хотела их показывать в надежде, что меня пригласят на работу, официально, то сейчас словно какое-то равнодушие накатило. И хоть я всё ещё горю музыкой, но что-то другое, более важное сдвинуло музыку с главной роли в моей жизни.
Пытаюсь разобраться, что это может быть, но на ум приходит только Давид. Чем дольше я без него нахожусь, тем чётче понимаю разницу между нами, и тем сильнее хочу снова туда к нему.
На приёме шумно, куча людей. Слоняюсь по залу с бокалом шампанского в руке, равнодушно осматривая присутствующих. Кто-то рассматривает меня.
Скучно. Как же тут скучно.
– Софья! – послышался сзади голос папы.
Обернулась. Он стоит с двумя мужчинами, один моложе, другой старше.
Я подошла.
– Познакомитесь, это – моя дочь Софья. Она лауреат между народных конкурсов, – папа как обычно.
Хоть бы что-то новенькое придумал, сколько можно меня так представлять.
– Ого, очень приятно познакомиться – Алексей Вельский, – тот, что моложе оказался довольно симпатичным.
Лет тридцати, высокий, хорошо сложенный. Его отец, а я сразу поняла, что это отец и сын, словно копия только в возрасте.
Они оба смотрят на меня с нескрываемым восхищением, словно впервые увидели такую как я.
– Приятно познакомиться, – я по очереди подала руку и каждый из них её поцеловал.
– Софья, расскажи господину Вельскому про свой последний конкурс, он очень интересовался. А мы с Андреем Денисовичем оставим вас на минутку.
Задумка папы шита белыми нитками. Он так откровенно подсовывает мне этого Алексея.
– Да, мне очень интересно, как там всё происходит на этих конкурсах, – улыбнулся Алексей.
– Да ничего особенного, ты часами топчешься за кулисами, чтобы выйти и сыграть десятиминутное произведение. Вот и всё, тут нет ничего интересного. Всё зависит от того сколько часов ты провел за фортепиано дома. Ну и от расположения жюри, того или иного конкурса. Иногда это совершенно субъективно и полярно.
– То есть, всё зависит не от таланта?
– От таланта, конечно, тоже, но иногда от трудолюбия. Можно не иметь таланта, но много работать.
– Это очень интересно. А чтобы вы сказали, если бы я пришел к вам домой, и вы бы мне сыграли? – загадочно смотрит мне в глаза.
– Софья может сыграть прямо сейчас, – откуда-то снова появился папа. – Пойдёмте, я уже договорился.
Ну, конечно, как же без этого. Придётся теперь играть. Мы пошли к сцене, где стоит большой концертный рояль. Я сразу его заметила, когда вошла в зал, но думала, в этот раз мне удастся улизнуть. А нет.
Ведущий уже объявил мой выход. Живой оркестр покинул свои места, пошли на перекус, уступая место, всю сцену.
Ладно, сыграю Бетховена. Потешу публику, да и скуку нужно разогнать.
Поднялась на сцену. Непринуждённый поклон. Толпа затихла, все взгляды обратились на меня. Я подошла к роялю, села на стул, положила ладони на колени, сосредоточилась, прикрыла глаза. Несколько секунд настройки. Приподняла правую руку, мягко коснулась пальцами клавиш… и полилась мелодия. Я заиграла и провалилась в другую реальность, далёкую от этого зала, перенеслась в то место, которое теперь вижу в своих снах, в жилище Давида Нечаева.
Нота за нотой, движение за движением, нажатие на педаль… даже пара слегка фальшивящих клавиш, не сбивают меня.
Ничего невидящими глазами вожу по головам слушающих меня людей. Вдруг взгляд мой замирает и останавливается… мелодия сбивается. Цепляюсь за последние ноты, автоматом иду дальше, только потому, что данная композиция многочасовыми тренировками вбита в подушечки моих пальцев. Я сыграю её даже с закрытыми глазами.
Только это спасает в тот момент, когда взгляд остановился на мужчине в белом костюме…
Давид… Нечаев.
Ресницы мои задрожали, выдавая волнение и страх. Не тот страх, от которого в жилах стынет кровь, а совершенно иной. Страх – если отведу взгляд, то потеряю. Отвлекусь, и он уйдёт.
Зачем он здесь? Тоже приглашен? Знал ли он, что тут буду я?
Конечно, знал. Уверена, что знал.
Играть вдруг стало намного легче. Сердце забилось сильнее. Я уже не разгоняю скуку, проживаю волнительный момент.
Он здесь. Давид здесь и теперь я играю исключительно для него. Чтобы он услышал и понял, что именно я хочу ему сказать. Мою тревогу и злость. Мою обиду, недовольство и мою…
Сонатина закончилась. Я ударила последний раз по клавишам и инструмент затих. Пару секунд решимости, перед тем как встать. А когда встала, услышала гром аплодисментов и крики браво. Я поклонилась. Ненамеренно поискала взглядом… Давида уже нет на том месте, где он стоял.
Неужели показалось? Что если, это моя разыгравшаяся, буйная фантазия подкинула образ, которого на самом деле не было. Его не было, но я его увидела. Брежу.
Я уже начинаю бредить Нечаевым. Докатилась.
Дальше я долго беседовала с Алексеем. Он носил мне напитки и закуски. Мы танцевали. И снова о чем-то разговаривали.
Но всё это время, я ищу взглядом кого-то другого и понимаю всё больше – я ошиблась. Нет тут Давида и не было. Показалось. Стоял кто-то похожий, а я в музыкальном трансе приняла его за Давида.
Алексей уже начал слегка надоедать. Он неотступно следует за мной по залу, как будто уже точно знает, что я должна быть рядом с ним. От него исходит уверенность в том, что он уже имеет какие-то на меня права. Не знаю, почему я это чувствую, но это так.
– Мне нужно отойти в дамскую комнату, – наконец придумала причину улизнуть.
И хоть я не хочу в туалет, но это единственный способ отвязаться хотя бы на время от этого молодого мужчины.
– Я тебя провожу, – он действительно собрался меня провожать.
– Не нужно, спасибо. Я могу дойти туда сама, – я улыбнулась, давая понять, что это уже совсем лишнее.
Вышла из зала, направилась по тёмному, едва освещённому красным светом коридору. По дороге встретились несколько человек. Одна парочка, как-то очень подозрительно оправлялась.
Я вошла в дамскую комнату, остановилась у небольшой круглой раковины, посмотрела на себя в зеркало.
Что со мной происходит? Везде я вижу Давида. Наверное, моё сознание так желает его увидеть, что уже подкидывает галлюцинации.
Полезла в сумочку, доставать салфетку, в этот момент дверь открылась и быстро закралась. Я повернула голову и чуть не ахнула… Давид.
– Соскучилась?
– Что… вы…
– Я тоже по тебе скучал, – он пошел на меня, пока я от изумления хватаю ртом воздух, не зная, что произнести, хватает меня за запястье, тянет в первую попавшуюся кабинку и захлопывает дверь.
В этот момент дверь уборной стукнула. Кто-то вошел.
Давид щелкнул замом на двери и приложил палец к губам – тихо.
Но даже если бы я что-то сказала, тут отдельные кабины, как отдельные комнаты, с практически нулевой слышимостью. С полками крючками, чтобы человек, вошедший в эту кабину, получил все уровни комфорта.
И вот в такой комнате я сейчас стою, сжатая в объятиях мужчиной в светлом костюме. Нечаев довольно скалится. Явно рад, что поймал меня в таком интересном месте.
– Отпусти, – пытаюсь выкрутить руку.
– Зачем? – он сильнее сжимает.
Получается высвободить одну, но он так сильно стиснул, что я сразу впилась ногтями в рукав пиджака.
– Что тебе нужно, ты же сам отпустил меня, чего ещё хочешь? – шепчу громким обиженным шепотом.
– Тебя хочу, – улыбка дьявола пересекает его губы.
– Нет, меня ты уже не получишь, – яростно царапаю ткань его пиджака.
– Это как сказать, – его ладонь касается моего бедра, скользит ниже по ноге, подхватывает подол платья.
– У меня есть жених…
– Не смеши меня… этот Вельский. Богатенький. Решила ему себя продать? – лезет между ног, пытается стянуть с меня капроновые колготы.
– Я никому не продаюсь, даже тебе, – со злостью проговариваю ему в лицо.
– Ну, это мы ещё посмотрим, – рывком стягивает колготы.
– Не надо, – шумно выдыхаю, когда его ладонь проникает под линию трусиков…
17
Софья
– Твой любимый папочка ещё не раз тебя продаст… он уже начал понимать, как это выгодно, – суёт пальцы между складок, – ждала меня? Чувствую – ждала, – удовлетворенно проводит по влажной промежности.
– Не надо, отпусти, – слабо выдыхаю, уже почувствовав нажатие на какие-то точки, отчего мой пульс мгновенно застучал сильнее.
Давид не слушает, прижимает меня к стене, всё сильнее надавливая, проникая в самую глубину. Вставляет в меня пальцы и медленно достаёт, снова вставляет.
– Ещё как надо, ты сама этого хочешь, – удовлетворенно шепчет мне на ухо, – сама.
Хватаюсь за его руку, которая сильнее давит. Закатываю глаза от нереального удовольствия. Открываю рот и Давид тут же впивается в мои губы жестким поцелуем. Вставляет пальцы, сильнее и глубже. Невольно прикрываю глаза и раздвигаю ноги.
Губы Давида обхватывают мои, язык проникает в рот, проводит по зубам, по нёбу, всасывает мой язык. Такого поцелуя у меня никогда не было. Я видела в фильмах, но не думала, что такое может нравиться. Оказывается, он неотъемлемая часть сексуальных ласк. Он и не должен быть лёгким, если люди до такой степени хотят друг друга… Давид меня хочет, я чувствую, как упирается мне в бедро его твердый член.
Неужели сейчас в этой туалетной кабине…
Внезапно меня затрясло. Волна удовольствия охватила тело, я вцепилась в руку Давида… заставляя не останавливаться. Безумие какое-то. Я верно сошла с ума.
Пятернёй Давид сжал мой подбородок, смотрит в глаза, на то, как я в конвульсиях оргазма раскрываю рот.
– Вот так, – прошипел над моими губами, – достал ладонь у меня из трусов, дернул бумажное полотенце и вытер пальцы.
Я рванулась к двери, открыла замок и выскочила из кабинки. Рванулась из дамской комнаты и налетела на чью-то грудь.
– Софья, с тобой всё в порядке? Я тебя ищу, – Алексей внимательно рассматривает моё платье, сбившееся на груди на одну сторону.
– Да, всё хорошо, – невольно обернулась, не выйдет ли прямо сейчас Давид. – Пойдём, – поскорее направилась в сторону зала.
Всё оставшееся время Алексей не отходил от меня ни на шаг. Потом мы с папой попрощались с Вельскими, отцом и сыном, и покинули здание ресторана. Сели в машину и поехали домой.
– Ну как тебе Алексей? – повернулся ко мне папа и дёрнул бровями, – Хорош, правда? У его папаши контрольный пакет акций Севернефть и Юггаз.
– И что я должна на это ответить? – под впечатлением от встречи в туалете, мне абсолютно всё равно, кто Алексей и его отец, будь они даже владельцами половины мира, не думаю, чтобы это сыграло хоть какую-то роль в моих чувствах.
– Должна ответить – Да папа, мне понравился Алексей.
– Зачем мне так отвечать?
Понимаю, к чему он клонит, только у него ничего не получится.
– Ну, хотя бы потому, что они сейчас ведут со мной переговоры, – он сделал акцент, показывая значимость того, что уже сказал.
– Переговоры о чём?
– Не о чём, а о ком, – усмехнулся папа, – Ты что, вообще ничего не поняла?
– А что я должна понять? – может, я не на то думаю, пусть уже озвучит.
– То, что они предлагают нам породниться, дурочка.
– Это как? – действительно разыгрываю дурочку.
– Тьфу ты, ты что такая тупая, Соня? Ну, включи фантазию, подумай, что у меня и у тебя есть такого, что могло так сильно заинтересовать Алексея.
– Пап, говори прямо, я не понимаю твоих намёков.
– Ты – Софья! Конечно, ты! – выкрикнул и засмеялся, чуть руль не отпустил, машина вильнула.
– Хочешь нас убить? – я возмущённо схватилась за руль.
– Зачем же, я ещё внуков собираюсь понянчить в самом скором времени.
– Каких ещё внуков, ты о чём?
– Хватит, это уже не смешно, – раздражился, – Мы с Вельскими договариваемся о вашей с Алексеем свадьбе, неужели непонятно.
– Что? О свадьбе?! А меня не забыли спросить?
– Ты же сказала, он тебе понравился.
– Когда я так сказала?
– Только что.
– Ничего я не говорила. И вообще, я не понимаю, почему ты постоянно мной распоряжаешься по своему усмотрению, как будто я вещь. Достаточно было того, что ты меня отдал какому-то зеку, чтобы я ехала к нему в тюрьму…
– Какому ещё зеку? А, ты про Давида, но он ведь уже не зек, и он отказался от тебя, какие теперь проблемы?
– А такие, что он собирался меня везти в тюрьму какому-то важному зеку, которого недавно убили в тюрьме.
– Да ты что, – папа нажал на тормоз, остановил машину у обочины. – А почему же ты мне не сказала раньше?
– А что бы ты сделал? На тебе долг висел, помнишь?
– Ой, слава богу, что всё обошлось. Я-то думал, он тебя себе забрал.
– Пап, давай не будем, если не хочешь, чтобы я тебя сейчас обвинила во всех грехах.
– Я ведь попросил прощения.
– Вот давай к этой теме больше не возвращаться.
– Как скажешь, я только – за, – он снова вырулил от обочины. – И насчёт этих Вельских…
– Папа, я против, – прервала я его новую тираду.
– Ладно… как скажешь… – задумчиво произнёс отец. – Просто я не понимаю, что такого выйти замуж за богатейшего жениха страны. Он выбрал тебя, ты ему понравилась, он готов немного поженихаться… И вообще, выйдешь за него замуж и делай что хочешь, у тебя будет столько денег, что будешь абсолютно свободным человеком.
Он сказал, а у меня в памяти это задержалось.
Выйти замуж и делать что хочешь.
– А без замужества, разве нельзя делать – что хочешь?
– Без замужества можно, но тогда у тебя не будет столько денег, – усмехнулся папа.
Я подумала про Давида… он ведь тоже не беден.
Давид
Возвращаюсь домой. После приёма зашел в бар, посидеть, подумать, догнаться. Может быть, снять шлюху, привести к себе, чтобы отодрать хорошенько.
Признаю, встреча с Софьей пробудила во мне снова тут злость. Я думал, она уже затихла… за столько дней. А нет, стоило увидеть эту чёртову пианисточку и покатилось куда-то к чертям собачьим моё спокойствие… я чуть не трахнул её прямо в туалете.
Твою же мать…
В баре выпил, немного попялился на высаженных в ряд шлюх. Вроде бы выбрал одну, потом передумал. Вышел на улицу поймал такси и поехал домой.
Выхожу их лифта, на ходу расстёгивая рубашку. Сейчас просто упаду на кровать, даже раздеваться не стану… резко остановился, смотрю на пол перед дверью моих апартаментов.
– Мать твою… – тихо выдыхаю.
Сидя на полу, склонив голову и опираясь на сумку, похожую на мешок, спит Софья. В том же серебристом платье, в котором была на приёме. Ноги вытянула, одна туфля свалилась, лежит рядом.
Во дела. Значит, девчонка сама притащилась.
Я присел на корточки, ткнул пальцем в её плечо. Она открыла глаза, поморгала, пытаясь понять, где находится, осмотрелась, вспомнила видимо, что сама сюда прискакала и наконец, с гордым вызовом уставилась мне в глаза.
– Ты адресом не ошиблась, девочка?
– Нет, – говорит сердито.
Ухмыляюсь, что ни говори, а приятно, что она после того, как я довёл её в туалете до оргазма, собрала вещи и прибежала ко мне за недополученным.
Это мне льстит.
И какого хрена теперь с ней делать? На приёме Оравин уже успел всем доложить о том, что собирается породниться с Вельскими.
Я так понимаю, Софья не очень этому рада.
– Поднимайся, я вызову тебе такси, поедешь домой, – встаю с корточек.
– Никуда я не поеду, – нахохлилась, словно немного потрёпанный воробей.
Волосы её слегка растрепались и видок недовольный.
– Какого хрена ты делаешь? У тебя, как я понял, есть жених, вот и вали к нему, – использую все, какие есть, аргументы.
Я ведь не могу вот так просто взять и воспользоваться, а должен сначала напомнить ей и себе обо всех обстоятельствах, почему я этого не должен делать. Препятствия в виде Беса уже нет, теперь появился жених. Правда, пока неофициальный.
– Нет у меня никакого жениха… Я согласия не давала… Меня никто не спрашивал, – выдаёт обрывками.
– Так тебя и не спросят, – усмехаюсь. – Вставай, я вызываю такси, – достаю из кармана айфон.
– Никуда я не поеду, я уже сказала.
– Так, – я снова присел, – ты хочешь, чтобы я связал и насильно отвёз тебя твоему папаше?
– Нет, – мотает головой, слегка смягчилась, жалостливо смотрит мне в глаза.
– Что тогда? – смотрю в лицо, сам не хочу никуда её отправлять.
Хочу, чтобы она вошла в эту дверь, а за ней, хочу стянуть с Софьи это серебристое платье и…
Отвела взгляд.
– Я хочу остаться тут, – проговорила тихо.
– Зачем?
Опустила голову. Молчит.
Я снова встал, начал набирать на телефоне номер.
– Пожалуйста, не вызывай такси, не звони папе. Я сама делаю свой выбор.
– Только, мне этот твой выбор совсем не нравится, Софья, – прикладываю трубку к уху.
– Пожалуйста… я хочу остаться с тобой, – на её глазах блеснули слёзы.
– Черт, – я прервал вызов, – этого ещё не хватало! – отвернулся, пытаясь решить, что делать дальше.
И отпустить её не могу, и в квартиру впустить… знаю, что будет.
Из двух зол выбираю худшее. Открываю дверь нараспашку. Припугну в последний раз, если не испугается – я не виноват.
– Давай, заходи… Софья, – говорю с хищным оскалом на лице, плотоядно глядя на голые плечи, на грудь, на ноги в изящных туфлях на каблуках.
Демонстративно откровенно рассматриваю.
Пусть малышка представит, почувствует – с того момента, когда она перешагнёт порог моей квартиры… игры закончатся.
Софья поднялась с пола, закусывая губу, тянется за ручкой сумки. Вижу, страшно малышке. Она знала куда шла, но ей страшно. Только она сама должна сделать эти шаги… сама. По собственному желанию.
Стоит, не двигается.
– Ну, что… такси вызывать? – подгоняю на решение.
– Нет, – вздрогнула, повернулась и шагнула в сторону двери…
