Текст книги "Сборник романтических новелл (СИ)"
Автор книги: Мари Соль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
Глава 6
На приём к участковому Лариса Витальевна записалась на среду. Оказалось, не так уж и просто попасть!
– А могу я узнать, кто живёт по-соседству? Мне всего-то и нужно, узнать, – настоятельно требовала она.
Но суровая женщина в форме сказала:
– По записи.
И теперь нужно было дождаться среды, чтобы выяснить, кто этот самый сосед. Между тем, в понедельник она не столкнулась с ним. Но отчётливо слышала звуки сериала! Уже привыкшая к тому, что покоя не будет, слегка удивилась тому, что в вечернее время её отвлекло не бормотание соседского телевизора, а крик, доносящийся с улицы.
Открыв форточку, Лара прислушалась. Крик был не с улицы. Кричали, смеялись и громко ругались где-то поблизости. А именно, снизу! Насколько ей было известно, там проживала спокойная бабушка. Вот только она уезжала на лето на дачу, и возвращалась обратно уже в сентябре. Выходит, пустила кого-то в квартиру? Детей? И те, безнаказанно стоя на нижнем балконе, устроили полный разгром.
– Слишь, Зуб! Ты бы полегче! А то вылакал всё, ничего не осталось! – прокричал мужской голос. Громко хлопнула створка балкона. И послышался хохот. Сразу несколько шумных парней невпопад принялись выяснить, есть ли в доме спиртное.
Лариса, опасливо выйдя на собственный тесный балкон, приоткрыла окно и просунулась, чтобы увидеть воочию, кто производит немыслимый шум. И точно! Этажом ниже стояла компания. В каждом из окон, которые парни открыли, помещалось по две, а то и по три головы.
– Ебать тебя в рот! – заорал кто-то.
Вечером звуки отчётливо слышались. Даже сквозь шум проезжающих неподалёку машин. И усиленный эхом раскатистый бас прокричал:
– Да ебись ты конём, Кочерыжка!
С виду им было лет двадцать. Насколько Лариса могла судить. Она видела только макушки. И то, как они пропадали, а затем появлялись опять в поле зрения. Неожиданно вниз полетела бутылка от пива! Гулявшая снизу девчонка с собакой с трудом умудрилась её «не поймать».
– Слышь, Димон, ты чё делаешь, нах? – ворчливо отвесил ему подзатыльник другой нарушитель спокойствия.
– А хули она тут стоит? – прокричал в его адрес «бросатель».
Лариса так сильно вцепилась в оконную створку балкона, что пальцы её побелели. Неужто, соседка могла быть бабулей кого-то из них? Если так, то это лишь подтверждало теорию Лары о том, что наследственность мало что значит.
По команде с балкона на тёмный газон полетели бычки.
– Мой, сука, первый! – вскричал недомерок из своры. И ставня окна опрокинулась так, что стекло зазвенело на весь взбаламученный двор.
– Э, слышь! Разобьёшь! – возмутился другой.
Музыка, что полилась из распахнутых окон, была чрезмерно кричащей. Какой-нибудь рэп? Что там любят ребята в их возрасте? Лара ждала, понимая, что нужно уйти. Только ноги не слушались! Силой воли она убедила себя пойти в спальню. Подальше от лязганья окон, от криков, от этой опасной игры.
Вот только и в спальне она не сумела замкнуться. И даже спустя ещё час не смогла бы уснуть! Казалось, что пол под ногами гудел от расплывчатых битов, от громкости звуков, которым они подпевали гуртом.
Зажав уши, закрывшись подушкой, она умоляла вселенную сделать потише. Ведь кто-то из прочих соседей, скорее всего, озаботился этим? Ведь где-то есть дети, которые спят? Вот только шум длился и длился! Не выдержав, выйдя в ночнушке на тёмный балкон, она перегнулась наружу. Увидела несколько пьяных голов. Парни пили и пели! И бессильное эхо, беря эти звуки с собой, уносило их прочь.
– Эй! – прокричала она. Но её не услышали.
– Эй!! – повторила она уже громче.
Один из них поднял голову. Светловолосый, худой и с бутылкой в руках. Все они в один миг замолчали, с любопытством уставились вверх. Лару накрыло волной так, что ноги её задрожали. Вот только теперь отступать было некуда.
«Ведь я педагог», – убеждала она подсознание. А язык, против воли, рождал возмущённые фразы.
– Я попросила бы вас не шуметь! – прокричала она сверху вниз.
– А ты кто? – произнёс находившийся прямо под ней «пастушок».
«Очевидно, он главный?», – подумала Лара. Может быть, внук и считает себя вправе делать, что хочет в квартире бабули?
– Я ваша соседка сверху, которая хочет спать! – заключила она и хотела нырнуть в свой балкон.
Вот только другой огрызнулся:
– Значит, любишь быть сверху?
Все парни заржали. Раздался ещё один звон и оконце разбилось. Другой вскричал:
– Бляяяядь! Хули ты налегаешь? Просил же!
– Да я-то чего? Оно само!
– Само, ё-моё! – на балконе внизу намечалась потасовка. Парни сгрудились в кучу. «Хозяин банкета» планировал мстить. Только Лара прервала сие непристойное действо.
– Я вызываю полицию! – громко сказала она и закрыла окно.
Полицию вызвать она не успела. Уже по пути в свою спальню, услышала шум. Кто-то бился снаружи к ним в дверь. И хотя дверь была общей, но сосед не соизволил открыть им свою. А Лариса боялась! Боялась даже приблизиться к собственной двери. Боялась узнать, что беда появилась сама…
– Да тут не закрыто, ё-моё! – крикнул тот же изломанный голос. И створка ударилась в стену с таким громким звуком, что Лара отпрыгнула прочь.
– Которая? – голос звучал близко-близко. Как будто в квартире. Как будто они уже были внутри…
– Да вот эта! Над нами! – воскликнул другой.
– Эй, ты тут?!
В её дверь постучали. Уже не в дверь тамбура, нет! Та была ими отброшена в сторону. Хулиганы теперь осаждали её…
– Эй! – снова стук в дверь, и теперь ещё более громкий.
– Да ломай ты её, говорю! Ща эта сука милицию вызовет! – предложил «собутыльник».
Лара стояла, вжимаясь всем телом в пространство угла. И хотела бы в нём раствориться, исчезнуть! Казалось, что дверь задрожала, когда в неё резко ударили снизу ногой. После стук прекратился. И только она собиралась приблизиться и посмотреть… Как входную пронзил неожиданный низкий удар. И ещё! И ещё…
«О, господи, нет! Ведь они же ворвутся сюда! Ведь она же не выдержит этого. Бедная дверь», – исступлённо жуя губу, думала Лара. Не дверь нужно было жалеть, а себя! Себя, в тонкой белой ночнушке. Себя, позабывшую, что мир снаружи жесток. Решившую биться один на один с этим миром. Вот только… зачем?
– Отче наш, ежели ты есть на небесах, – начала на свой лад шептать слова молитвы. Вот только Господь не поможет! Никто не поможет. Никто…
– Эй, сука грязная! Тыыыы! Открывай! Я хочу тебя видеть! – прозвучал по ту сторону рёв.
Они сами себя распаляли, врезались в её дверь опять и опять. Бились ногами, звонили в звонок.
– Выходи! Покажись, ебанашка!
– Ну, чё ты, зассала? Пиздааааа!
Лара зажмурилась, слыша, как дверь поддаётся. Ещё немного и створка не выдержит. Точно не выдержит! Треснет под тяжестью тел.
– Ты чё делаешь, сука? – возмутился какой-то из них.
– Помечаю периметр, ё-моё! – заплетающимся языком поделился другой.
– На меня не нассы! – озадачился третий.
Лара даже себе представлять не хотела, что там происходит. Они оскверняют её коридор? Её чисто убранный тамбур? Её ни в чём не повинную дверь! Уж если они поступают так с дверью, то, что они сделают с ней…
«Нужно найти телефон. Нужно вызвать полицию», – думала Лара. Вот только… Пока те приедут! Пока…
– Эй! – громкий треск и удар были словно от взрыва.
Лара даже подумала, дверь поддалась. Она села на пол и закрыла ладонями уши. Молясь про себя, чтобы сердце её разорвалось на части ещё до того, как бандиты проникнут в квартиру. Ведь она же хотела поставить железную дверь? Отчего не поставила? Всё экономила деньги. Потом, да потом…
Неожиданно голос, знакомый и хриплый, прервал череду голосов.
– А ну отошли от двери! – различила она и прислушалась. Руки дрожали, а зубы стучали так громко, что случайно она прикусила язык. Не почувствовав боли, по стеночке медленно встала. Решилась взглянуть…
Там, снаружи был он. Этот странный сосед. В запылённом глазке было видно его и мальчишек.
«Совсем ещё дети», – подумала Лара. Или это в сравнении с ним?
– Те чё надо, мужик? Отвали! Мы не к тебе пришли! – издевательски выдохнул тот, что «насиловал» дверь.
– Я сказал, отошли, – произнёс вечно хмурый сосед. Даже голоса он не повысил, но не сдвинулся с места. Как будто прирос.
– А я сказал, отвали! – рявкнул дерзкий налётчик. Он был меньше по росту и крепости. Вот только сосед был один. А за спиной у малолетнего хама стояло, как минимум пять…
«Семь», – сосчитала Лариса. Их было семеро супротив одного!
«Ведь так же нельзя», – всполошилась она, – «Ведь они же убьют его, господи». Вдруг свет мигнул и погас! Либо лампа над дверью приказала долго жить? Либо же кто-то специально разбил её. Снаружи послышался звон, недовольные крики. И мир, за которым она наблюдала в глазок, погрузился во тьму…
Глава 7
Когда полиция всё же приехала, Лариса была ни жива, ни мертва. Она сидела в углу и шептала бессвязное что-то. И встать не могла. Снаружи кричали.
– Откройте! Откройте! Полиция! – ворвалось в затуманенный мозг.
Она приоткрыла глаза. Ощущая вкус крови во рту, подошла ко входной. Там, с потолка, опять лился свет. И в глазок было видно, как люди, одетые в форму, уводят налётчиков. Те громко противились, сыпали матами. Один даже пытался ударить бойца! Только тот оказался проворнее. Парня в тот же момент опрокинули на пол, и надели наручники. Лара смотрела, пытаясь понять, ей это кажется, или…
Вдруг, прислонённым к стене возле двери, она разглядела… его. Ненавистный сосед утирал с лица кровь. Он был сильно избит. И Лариса сама не заметила, как отворила злосчастный замок. Тот никак не хотел поддаваться! Очевидно, бандиты испортили что-то внутри дверной лутки? Наконец её дверь приоткрылась. Лариса застыла, держась за неё.
Он по́днял глаза. Один из которых был сильно заплывшим. Увидел её и опять опустил.
– Вы… Вы ранены? Господи, – прошептала она, прижимая ладони к лицу.
Тут вернулся один из дежурных. Полицейский, не глядя на Лару, отдал ему честь. А сосед просто молча кивнул.
– Здравия желаю, Виктор Андреевич! – отчеканил вояка, – Приношу извинения, что мои ребята явились не вовремя. Звонок поступил слишком поздно…
– Расслабься, Иванченко, – выдохнул Ларин сосед, – Я бы и сам с ними справился, только…, – он бросил взгляд на Ларису, – Только боюсь, мог убить ненароком.
– Вы сами-то как, Виктор Андреевич? – уточнил полицейский.
Сосед покачнулся, потрогал плечо:
– В норме, Иванченко, в норме. Бывало похуже.
Иванченко снова приставил ладонь к козырьку:
– Может, в больничку? Так мы отвезём!
– Нет, уж, Иванченко! Вольно! – ответил сосед.
Лара тихо смотрела, прижившись спиной к косяку. Ей казалось, что всё это – сон! Или фильм. Из категории тех, что он любит смотреть перед сном в своей одинокой квартире. Наконец-то служивый ушёл. И Лариса с соседом остались вдвоём. Он опять посмотрел на неё тяжело, осязаемо. И от этого взгляда она встрепенулась:
– Ой, что же я? Вы же в крови! А-ну, проходите! – открыла она дверь пошире.
– Да, ну, что вы? Пустяк, – отмахнулся сосед.
– Проходите, проходите, – втянула его за рукав. Тот, к слову, был порван.
Он как-то неловко прошёл. И в квартире её, не видавшей мужчин относительно долго, казался таким неуместным «предметом». Как если бы шкаф из красного дерева поместили в дизайне хайтек.
– Идёмте на кухню! Там есть аптечка. Я вас осмотрю, обработаю раны, – велела Лариса. И, наспех накинув халат поверх белой сорочки, указала ему в коридор.
Он молчаливо побрёл в направлении кухни. Там, взял табуретку, и сел.
– Значит, вы не бандит? – заключила Лариса, войдя и включив верхний свет.
Сосед усмехнулся. Но тут же издал тяжкий вздох. Очевидно, смеяться ему было больно.
– Нет, я капитан. Отдел по борьбе с наркотиками, – ответил он хрипло.
– Так вот, значит, как? – вынимая аптечку, Лариса пыталась не думать о том, что в её кухне сидит посторонний мужчина. Она обязана жизнью! Ему. Это он её спас. Страшно представить себе, что бы случилось, не будь его дома…
– Мы пасли его долго, – сказал, и устало вздохнул.
– Кого? – удивлённо воззрилась Лариса, открыв коробок с медикаментами, поставила его на столе, рядом с ним, – Это внук бабы Гали?
– Не знаю, о ком вы. Но хаза чужая! Насколько я понял, здесь жил его друг. И вот уже месяц почти ошивался наш старый знакомый, – сосед запрокинул лицо, позволяя Ларисе себя осмотреть.
На скуле у него была ссадина, на глазу проступал фиолетовый след синяка. А губа была треснута, из нижней сбегал ручеёк. Лариса намоченной в перекиси ваткой стала его вытирать. Ватка тут же впитала в себя его кровь.
– А кто он? Преступник? – спросила, стараясь не думать о том, что касается тела, лица. И руками, и…
– Он наркодиллер, – ответил сосед. Виктор Андреевич, так его звали. Но назвать его имя Лариса пока не могла. Не могла говорить! Даже думать боялась. О том, что он близко. Так близко, что сердце стучало как бодрый мотор.
– Наркоман? – прошептала она.
– Они все наркоманы, – усмехнулся сосед, – А ты не заметила разве? Они же все, как один, обдолбыши были.
– Так вот оно что, – поняла она вдруг. И прижала пропитанный ватный тампон к пострадавшей губе.
– Ты чего возмущаться-то стала? Жить надоело, что ли? – перешёл он на «ты».
Лара вспыхнула:
– Я не могла больше это терпеть!
– Не могла она, – хмыкнул сосед, отобрал у неё ватный диск, помусолил губу и отбросил его на столешницу.
Лара увидела, как он наморщился, тронул рукой правый бок.
– У вас ничего не поломано? – сжалилась.
– Нет, – отмахнулся сосед, – Перелом по-другому звучит. Это так, синяки.
Ей вдруг подумалось, что этот шрам у него на лице неспроста. Он, скорее всего, и на теле имеет ранения. Может быть, есть среди них пулевые?
«Прекрати», – осадила себя. И чего это ей приспичило думать о том, что у него есть на теле, а чего нет? Между тем он и не думал вставать! А смотрел вопросительно.
Лара смутилась, заправила за ухо прядь.
– У вас глаз распухает… Надо холодное приложить. Я сейчас, у меня мясо есть в морозилке…, – она собиралась пойти к холодильнику, вытащить мясо. Но он обхватил её талию. Мягко, решительно:
– Подожди. Дай я сам… приложусь, – прошептал.
А затем он уткнулся лицом в её тёплый живот, забинтованный наглухо светлым домашним халатом.
«Останутся пятна», – подумала Лара. Дрожа, трепеща и боясь шевельнуться, она продолжала стоять. И знакомая кухня качалась, и мир под ногами поплыл.
– Я… мне…, – попыталась она отстраниться. Но он не позволил. Сильнее сжал талию, шумно вдохнул:
– Подожди.
А Лариса не стала мешать. Она и дышать перестала! Лишь только биение сердца, в висках, в животе, позволяло понять, что жива.
«Я жива, я жива», – повторяла она про себя. И ощущала себя вновь рождённой! Причиной тому был не только лихой инцидент, который мог кончиться плохо. Но пояс халата, который внезапно пополз по велению сильной руки…
Глава 1
Жизнь Ирины была чрезмерно насыщена разными событиями. Она работала в большом и весёлом отделе, где все были женского пола. Но отдел этот, а именно, бухгалтерия, находился в пределах завода. А значит, вокруг было много мужчин! И каждый из них был потенциальным партнёром. Это и менеджеры, которые им приносили бумаги. И юристы, приходившие с деловым видом, чтобы обсудить правовую основу считаемых цифр. И водители грузовиков, развозившие грузы, которым нужны были доверенности. А выписать их были вправе лишь только бухгалтера. Коими сплошь были женщины.
Весь их отдел был как большая, цветастая клумба. И каких тут только цветов не водилось! И стыдливые ромашки, что прячутся за кустами значительных роз. И те же розы, блиставшие нарядами каждое утро. И экзотичные виды, попавшие сюда совершенно случайно. И знакомые многим простые, но милые бархатцы, деревенские, но оттенявшие прочих. И почвокровники, огибавшие всё и вся своей «ползучей натурой».
Ириша была из ромашек. Но только не тех, что ютятся в углу. Она была крупной ромашкой и яркой! Блондинка, слегка полновата. Но от того лишь ещё привлекательнее смотрелись на ней платья и юбочки в стиле гофре. На Иришу любили смотреть, с ней любили заигрывать. Кто-то даже пытался пробиться в её женихи, но дальше слов и объятий дело не заходило. Ирина сама не хотела «мутить на работе»! Ибо видеть друг друга ещё и вне офиса было труднее всего. Ей хотелось такого мужчину в мужья, который не будет мелькать целый день у неё перед глазами. С которым она бы могла обсудить своих вредных коллег как угодно. Ведь он бы не знал, о ком речь.
Помимо работы, было множество разных затей. Взять те же корпоративы, на которые, как на смотрины, приходили и парни и девушки разных мастей. Ириша всегда была там, никогда не пропускала ни одного праздника жизни! Любую возможность блеснуть красотой воспринимала как должное. Кроме корпоративов, проводимых в стенах ресторанных, были в их жизни ещё и турслёты. И это отдельная тема! Ведь летом, одевшись в спортивное, можно было не думать о том, как ты выглядишь на каблуках. И расслабиться, словно у мамы в деревне. Вот только в деревне у мамы все были сплошь деревенские, а тут, на турслёт собирались мужчины козырные, офисный срез.
Только в этом году, накануне турслёта, в мире грянул «дефолт». Обломилось всё разом! Уже весной в их конторе, да и во всей их стране, объявили пандемию. Две трети людей разом отправились на удалёнку. Ибо работать в пределах офиса стало опасным. Закрылись кафе, рестораны и клубы. Даже спортивные клубы, куда Ириша ходила поддерживать форму, заморозили карты клиентов, принесли извинения и, повесив на двери замок, удалились домой.
Это был страшный удар! Как будто, скача во всю прыть на мустанге, упала с него и осталась лежать. И только всё было: веселье, раздолье и каждый день сулил нечто новое. Как вдруг… Жизнь застыла. И встала на паузу. Как если бы слушала трек на странице в социальной сети, а интернет отключился, и трек завис на припеве. Ни туда, ни сюда.
Ириша рыдала в подушку, читая всемирные новости. И думала: «Это конец». Она закупилась продуктами впрок. Взяла всё, что неплохо хранится. Настроила зум, ибо теперь предстояло каждый день выходить в интернет и присутствовать на совещаниях. А точнее, сидеть за компьютером дома, в трусах и отглаженной блузе, и делать вид, что тебе интересно, о чём болтает главбух.
Она оплатила счета и купила себе тренажёр, намереваясь ходить на нём ежедневно, восполняя дефицит активности. Ведь вскоре всем запретили ходить далеко! И общественный транспорт не ездил, такси приезжало с таким опозданием, что проще было дотопать пешком. Улицы вымерли, город заснул. Оставались аптеки и банки. И круглосуточный супермаркет продуктов, где полки уже опустели, ведь кто-то забил всю кладовку туалетной бумагой, консервами, солью и чесноком. Последний недавно мелькнул в числе средств против вируса. И тут же стал стоить раз в десять дороже! Дороже него мог быть только имбирь.
Мама, жившая в области, ежедневно звонила, информируя Иру о том, как опознать симптомы болезни. У себя она то и дело находила, то один симптом, а то и два сразу.
– Сегодня проснулась, дышать не могу! – объявила недавно.
– Ни ротом, ни носом? – спросила Ириша. Она как раз чистила зубы с утра.
Мама, зажав рукой нос на экране смартфона, зашумела, натужно дыша:
– Ни тем, ни другим! – подытожила.
– Но сейчас-то ты дышишь? – спросила Ириша, – Вон как сопишь, аж полка дрожит.
Мама насупилась:
– Ир, ну ведь я же серьёзно? Ведь это не шутки! Вон у нас на соседней улице недавно одна умерла.
– Так от чего умерла? – уточнила Ириша.
– Говорят, задохнулась во сне, – мама, качнув головой, зашептала слова, – Пусть земля будет пухом!
Жила она в доме одна. Отчим съехал. Со слов матери, больно придирчив он был, и в еде и в быту. Уж сколько сменилось их, отчимов, с тех пор как ушёл в мир иной их отец? Ириша не помнила. Только мама, тестируя каждого годик-другой, выставляла их прочь с чемоданом. Один был прожорлив, другой зарабатывал мало, а третий «абьюзил» её! Это новое слово мать прочла в интернете. И теперь применяла по делу и без.
Выпил лишку? Абьюзер. Накричал? Так и вовсе, домашний тиран! Замочил её трусики вместе с носками? Неряха, абьюзер и всё вместе взятое. Ира, собственно, съехала во многом потому, что устала смотреть на мужчин. Вкусы у них с мамой не совпадали. Те, кто нравились Ире, не нравились ей. И наоборот!
– Мамуль, она, может, от старости умерла? Не разводи панику, ладно? – сказала Ириша, собирая волосики в хвост.
Но мама не слушала нравоучений, она продолжала искать у себя симптоматику:
– А вон вчера, голова разболелась так, что аж встать не могла. А я ведь читала, что головная боль – это первый симптом! А ноги? – спросила она.
– А что ноги? – нахмурилась Ира, водя влажной кисточкой под глазами. Нужно замазать круги, наложить макияж, а потом его смыть. После «зума».
– По ночам ноги ломит! А сейчас же не осень? У меня-то обычно по осени ломит, а сейчас-то чего? – упиралась мамуля.
Она была старше Ирины на двадцать семь лет. Родила её поздно. Теперь уже вышла на пенсию, но продолжала работать «в курятнике», как называла Ирина их птицефабрику, где, кроме кур и яиц, ничего.
– Ноги ломит, и хвост отваливается, – произнесла, глядя в зеркало. Думая, стоит ли красить ресницы? Или в зуме всё равно не видно, накрашены они, или нет?
– Какой хвост? – озадачилась мама.
– Такой, мам! Вот этот! – мотнула она головой, – Мне пора. Вечерком позвоню.
– Ой, – тяжкий вздох предвещал новый взрыв сожалений о том, «почему же Ириша уехала». Вот сейчас бы они жили вместе, и было бы проще. Ведь дом, огород! Ведь это не то, что жить в городе, в многоэтажке.
И точно! Поохав, посокрушавшись, мама вскинула брови и вспомнила, что у неё закипает компот.
– Из сухофруктов сварила! Остались ещё с прошлого года. У тебя остались? Ты тоже свари! Я читала, что это полезно, – велела она.
– Сварю, сварю, мам. Хорошо! – покивала Ирина, повесила трубку. Застыла у зеркала, чтобы ещё раз себя осмотреть.
Дома она ходила в пижаме: шортики, майка. А «на эфир» вместо майки приходилось натягивать что-нибудь этакое. Что-то, создававшее иллюзию того, что они на работе. Хотя, и Ирина была в этом просто уверена, каждый из чата сидел ниже пояса в чём придётся. И даже шефиня, скорее всего, красовалась в трусах. Вот бы разом подняться с диванов и продемонстрировать свой облик на камеру. Было бы здорово! Нужно будет им предложить, ради хохмы.
Ира с детства была хохотушкой. Смешливая, круглая, как помидор. Она похудела примерно годам к двадцати. А до того не встречалась с парнями. Зато после того, начала восполнять дефицит! На счету было восемь серьёзных романов, и пять платонических. Серьёзные – значит, с постелью. Так что к своим тридцати одному, она набралась предостаточно опыта. И знала уже, как устроен мужской организм.
Вес её колебался в разумных пределах. Хотелось бы меньше! Но для этого нужно усилить диету, лишить себя радостей жизни и прокачивать пресс. А она итак сильно старалась себя прокачать, во всех смыслах этого слова. Работала очень ответственно. Стала едва ли не лучшей в отделе! А зарплату Ириша с большим удовольствием тратила лишь на себя. Всё равно, ни семьи, ни детей, ни животных! На последних, со слов её сумасшедших коллег, можно истратить немалую часть регулярных доходов. Вон, у Маринки, йоркширский терьер! Так одни лишь наряды ему стоят тыщи по две, и это как минимум. Не говоря уже о стрижках, о корме, прививках, игрушках, врачах…
Ира была слишком занятой и слишком самодостаточной, чтобы ещё и собаку себе заводить. Вот кота бы она завела! И хотела. Большого и толстого. Который бы стал для неё средоточием всех её собственных слабостей. Наипервейшей из которых была любовь к сгущенному молоку. Вот уж в чём Ира была постоянна, так в этой любви! И если мужчины, наряды, подруги, менялись. То молоко оставалось всегда неизменным. В жестяной баночке с надписью ГОСТ. Им Ирина утешалась после очередного расставания с мужчиной. Им же она поздравляла себя с повышением. В него Ирина влюбилась впервые, ещё в раннем детстве. И с тех пор её чувство к нему не прошло.
Ира выбрала блузку с прозрачными вставками. Вот чего ей не хватало, так это нарядов! Ведь дома, увы, не походишь ни на каблуках, ни в ветреных офисных платьицах. И весь гардероб, на который потратила премию, псу под хвост. Только и оставалось, что наряжаться на «зум» и ходить за продуктами не в спортивных штанах, как любила обычно, а в платьях, как будто идёт в ресторан.
Как-то раз к ней пристал охранник в супермаркете. Улыбнулся и дверь придержал. На обратном пути предложил познакомиться.
– Ира! – сказала она, пряча банку сгущёнки в большой непрозрачный пакет.
– Любишь сладкое? – выпятив грудь колесом, подмигнул ей мужчина. На вид ему было лет сорок. А может, и больше того. На правой руке нет кольца. И взгляд чрезмерно голодный. И работает он здесь не просто от нечего делать. А, видимо, мутит с кассиршей? И точно!
Стоило Ире лишь пару минут постоять в поле зрения кассы, как одна из девчонок, с эмблемой сети, стала злобно коситься на них.
– Извините, мне пора. Кот не кормлен, – сказала Ирина.
Охранник «лизнул» её взглядом. Отметил красивую пышную грудь, что виднелась в разрезе.
– А где же корм для кота? Ты его, что ли сгущёнкой кормишь? – хмыкнул он, глядя на Ирин пакет. И считая их разницу в возрасте поводом «тыкать».
Ирина пожала плечами:
– А что? Он у меня сладкоежка.
– Как и его хозяйка? – пропел мужичок.
Кассирша пробила товар, умудряясь при этом следить за ним взглядом. Видно было, как злость закипает в глазах!
– Ну, так что, телефончик оставишь? Зайду, познакомлюсь с котом.
– Ой, он злой у меня! – поделилась Ирина, – Одному кавалеру вцепился в мошонку, так еле спасли.
– Да ты чё? – вскинул брови охранник.
– Ага, – заключила она, – Так что вы не рискуйте. Тем более, вам бы самому выйти сухим из воды.
Она подмигнула, кивнув на кассиршу, которая, судя по взгляду, готова была растерзать…
В блузке и трусиках Ира смотрелась комично. Но повод обязывал. Сев за компьютерный стол и поправив жабо на груди, она подключилась к рабочему чату. В возникающих сбоку окошках, один за другим появлялись коллеги.
– Добрый день! – помахала начальник отдела финансов.
– Девочки, доброе утро всем! – поздоровался их программист.
– Приветствую всех и каждого! – весело вспыхнул экран у главбуха.
И уже не Ириша. Ирина! Куратор отдела закупок со стороны бухгалтерии, произнесла деловито:
– А где же Руслан?
– А Руслан уже здесь! – подключился «продажник».
Все были в сборе. И рабочий день начался.
