Текст книги "Сборник романтических новелл (СИ)"

Автор книги: Мари Соль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

– Вот так и стой, кукла Барби! Тебе идёт эта поза! – добавила Маша и грозно ушла, оставляя глубокие вмятины в белом песке.

Глава 2

Лидия Семёновна была, не то, чтобы очень красивой. Но вполне привлекательной женщиной. Правда, рот маловат. Как любила говорить её мама:

– Рот, как куриная гузка, – что весьма печалило Лидию.

Но вот глаза у неё были на редкость большими и ясными. И даже с возрастом не утратили цвета!

– Сплошные глаза на лице, – опять же из маминых уст, эту реплику она воспринимала уже, как комплимент своей красоте.

Именно эти глаза и влюбили в себя её мужа. Фигурой она отличалась обычной. И талия есть, и ноги нормальной длины. Волосы, в принципе, тоже сойдут! Не слишком густые, но и не жидкие. Как, к примеру, у матери. Та вечно любила начёсывать, чтобы придать им объёма.

Мужчина, с точки зрения Лиды, не должен быть слишком красивым. Опрятным быть должен! А вот красивым – нет. Так что её ненаглядный Аркаша пришёлся по вкусу по всем пунктам сразу. Высок и фигурист. Волосы гуще, чем даже у Лидочки. И такой выразительный рот. Совершенно не мужской, на её взгляд, очень чувственный рот, он всегда был надменно изогнут. И если она поразила его своим взглядом, то Аркашенька взял свою Лидочку ртом. Причём и в прямом, и в переносном смысле слова. Ведь когда он целовал её… Лида плыла и робела! А когда читал этим ртом стихотворные строки, то пылала внутри:

– Вдоль маленьких домиков белых

Акация пышно цветёт,

Хорошая девочка Лида

На улице южной живёт …

Когда доходило до фразы:

– А чем же она хороша? – то Лидочка произносила её с преувеличенным любопытством. Желая услышать скорее: ну, чем же? Ну, чем?

И Аркаша объяснял ей, чем именно. Что «с именем этим ложится, и с именем этим встаёт». И так далее, согласно стихотворению. Венчал выступление поцелуй, как доказательство вечной любви.

И не страшно, что взгляд у Аркаши был робкий, в глубине обрамлённых ресницами глаз. И глаза были цвета, какого-то серого. Слишком мелкие, в сравнении с ртом. Лида искренне полюбила его, отдала ему душу и тело.

«От любви настоящей родятся красивые дети», – прочитала она как-то раз. Тем страннее было, когда родилась их Манюня. Несуразный вопящий комок! Чем скорее росла, тем дурнее она становилась. Но ведь любовь их с Аркашей была настоящей? Так в кого получилась их дочь?

В наше время, когда медицина творит чудеса, исправляя любые огрехи природы, беспокоиться было напрасно. Вот только… Уж очень размытым был выбор: с чего бы начать? Машенька, в силу каких-то немыслимых сбоев, смогла перенять от родни разом всё. Только всё наихудшее! Редкие бабкины волосы, дедовы ступни и тяжесть фигуры. От матери, нет, чтобы взять те же глазки! Взяла неказистый и маленький рот. А глаза от отца, мелковатые, колкие, странного цвета.

– С лица воды не пить! – говорила мать Лиды, бабуля Манюни. И была права.

Но ведь не только с лица, но и с тела. Так, Машенька вышла какой-то несобранной. В силу роста могли бы отдать её в спорт. Только к спорту дочь с детства была равнодушна. Полнела и ела, плюя на себя. Утоляя обиду на жизнь аппетитом!

И Лида не гневалась. Как сохранить оптимизм, когда вокруг одни «девочки-куколки», а ты возле них, как резиновый мяч? Она утешала дочь тем, что не во внешности счастье. И даже красивые девушки частенько страдают от недостатка любви.

Уже в детском саду Манюня была «дружелюбной». Кусалась, бросалась в ровесниц песком. Их всегда выручали отцовские связи! Когда уже в школе, директриса, пылая огнём, говорила им:

– Всё! Отчисляем.

Аркаша изыскивал средства в бюджете на шефскую помощь их школе. Для ремонта крыльца, например. Или для новых спортивных снарядов. Взять того же «козла», через которого прыгали девочки. А Машенька просто валила его на матрас! И мальчишек валила, давая понять, кто здесь главный. И в классе была неизменной звездой.

Со временем прыткость прошла, но характер не сгладился. Машенька так ненавидела тех, кто красивей её. А таких было много! Практически все. И в подруги она выбирала девчонок, кому повезло ещё меньше, чем ей.

Была у неё длинноносая Ольга. В профиль – ну точная баба Яга! Правда, сделав себе ринопластику, Оля мгновенно ушла из подруг. Как и Таня, с которой Манюня дружила ещё с самой школы. И которая в школе ещё «удивляла» весы. Похудев, отсидев на диете, Танюша была позабыта. И место её пустовало с тех пор…

На следующий день арку на пляже поправили. Заново вдели цветы, натянули прозрачную ткань на каркас из бамбука. Та губастая дурочка, вступившая с Машенькой в спор, теперь обходила их с матерью дальней дорогой. А Маша как будто забыла! Спала себе, выставив солнцу свой густо намазанный зад. Уж в чём состояло её преимущество, так это в том, что никто не решался перечить Манюне. А уж если решался, то очень жалел!

Даже арка теперь была ей безразлична. Однако же, действо, которое вдруг началось, привлекло, в том числе и её…

На пляж вышла горстка людей. Двое из них, если судить по одежде, были – жених и невеста. Лидия Семёновна сняла солнцезащитные очки и надела простые. Уж больно староватым ей показался жених! А невеста была просто нимфа в летящем наряде. Вместе с ними шли: девушка с сумкой, в которой несла инвентарь, парень тащил фотокамеру, зонтик, штатив. А прислуга отеля тащилась за ними.

Все скучавшие на лежаках постояльцы отеля вдруг всполошились, привстали и стали следить. Мужчина держал свою спутницу за руку. А та умилительно льнула к нему! Вдруг у него зазвонил телефон. Он, достав его, чмокнул невесту в припудренный носик, и пошёл в малолюдный тенёк. Пока фотограф настраивал камеру, девушка с сумкой, поставив её на песок, начала вынимать всевозможные таинства.

В руках у невесты возник скромный белый букет. Само платье не отличалось особенной пышностью! Скорее, наоборот. Оно было прямым и тяжёлым. Ткань лилась по ногам, и подол утопал в мягком белом песке. Потому ей всегда приходилось его поднимать, чтобы не запутаться. Невеста стояла, позируя. Видимо, время было оплачено! И решили не тратить его, сделать несколько фото.

– Вот же красота-то какая! Романтика, – сказала позади них какая-то женщина мужу.

Тот приспустил очки с носа, посмотрел и угукнул, совсем равнодушный к тому, что творится вокруг. Лида встала, взглянула на дочку, которая, выпятив зад, безразлично лежала спиной.

– Сепильдосина какая-то! – за пару минут до того оценила Манюня невесту.

А посему Лида решила пройтись до ближайшей тени. Она прихватила парео, повязала его вокруг пояса. Шляпу с полями надела. Очки. И, приблизившись к кромке прибоя, стала неспешно идти в направлении тени. Той тени, где и стоял, эмоционально изъясняясь с кем-то по телефону, тот самый, слегка «престарелый» жених.

Дойдя до него, Лида хмыкнула.

«Точно», – подумала вяло. А ведь думала, хоть у кого-то семейная жизнь удалась! Было время, она даже немного завидовала своей школьной подруге, Галине. Представить себе, что она отхватила такого красавца, нельзя было даже во сне! Да и свадьба у них была очень шикарной. Судя по тем временам. А потом… Двое деток, один из которых уже обеспечил им внуков.

Подруги общались, но редко. С тех пор, как Манюня с их дочкой подрались в каком-то из клубов, общение старых подруг прекратилось совсем…

А теперь вот, был повод начать его снова.

– Ну, здравствуй, Кирилл! Ты ли это?

Мужчина застыл и попятился. Телефон чуть не выпал из рук. Лида, надев на лицо свою самую лучшую из улыбок, приблизилась, словно змея.

– А я смотрю, ты, не ты? Еле узнала! Богатым будешь! – она рассмеялась, давая понять, что настроена дружелюбно.

– Э…, – замешкался он, спешно бросил в смартфон, – Я тебя наберу чуть попозже!

Белый костюм оттенял его смуглую кожу. Для своих поздних лет он был очень хорош! Ну, ещё бы. Известная личность, публичная, можно сказать. Хотя, если судить по таблоидам, Кирилл Войцеховский старался блюсти репутацию. Владельцем театра он стал недавно, а до этого был режиссёром, прослывшим в известных кругах, как новатор, эстет и любитель всего необычного.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, Лидия! Какими судьбами? – спросил он, косясь на алтарь, где невеста, позируя камере, на время забыла о нём.

– Какими-какими? – ответила Лида с улыбкой, – Такими, как ты! Тоже решили с дочуркой полежать на морском берегу, насладиться природой.

Он покивал, водя языком по губе:

– Ясно, ясно. Хорошее дело.

– А вы тут… снимаете фильм? – уточнила она так невинно, как будто и правда, поверила в это.

– Э… да! – подхватил режиссёр. Кольца на его правой руке не водилось. И Лидия тут же решила погуглить. А вдруг развелись? Только это навряд ли. Репутация, дети и внуки. И… денежный папа Галины, который ему в своё время помог.

– Чудесно, – ответила Лидия, – Как называется?

– Ммм, – замычал Войцеховский, – Мы ещё не придумали. Название в процессе разработки.

Лида кивнула:

– Я думаю, что-нибудь, вроде: «Пылающий страстью песок»?

Он собирался ответить, но так и застыл. Потому что прекрасная нимфа воскликнула:

– Кира! Кирюшенька! Ну, где же ты? Солнышко светит! Скорее! Идём!

– Прости, я…, – начал он.

– Ну, конечно! Я всё понимаю, – ответила Лида, достала смартфон и настроила камеру.

Пока «новобрачный» месил ногами песок и закатывал брюки, она попыталась снять видео. Но подбежавший охранник, сказал:

– Я просить вас убрать телефон! Не положено!

– Почему? – удивилась она.

– По просьба заказчик снимать мочь только фотограф, – сказал смуглый таец. Он был удивительно крупным.

«Наверное, есть среди них и такие», – подумала Лида. С другой стороны алтаря его одетый в форму коллега также просил подошедших зевак, убрать камеры.

Она прогулялась до края их пляжа. Территорию вокруг алтаря «оцепили»! Ещё бы собак по периметру, и было бы ясно, что это – секретный объект. Лежаки в отдалении были похожи на скопление мухоморов. А люди, утратив возможность снимать, разошлись.

Лида снова включила режим на смартфоне. Засунула камеру в трусики так, чтобы наружу торчал объектив. Парео накинула сверху, на плечи. И, подойдя, принялась наблюдать. Охранникам было не видно смартфон. А тот, между тем, продолжал делать видео! Лида слегка отодвинула ткань, наклонилась…

«Новобрачные» возле украшенной арки как раз целовались. И даже доверчивой Лидочке было понятно, что это – не фильм.

Глава 3

Машенька после коктейля спала. Даже вроде храпела.

«Алкогольный», – подумала Лидия Семёновна, сунув носик в стакан. Но, вместо того, чтобы злиться, испытала какую-то жалость к своей непутёвой Манюне. Ну, страдает ребёнок! Ну, что с неё взять? Ведь обидел её этот парень. А Маша не знает всего. К примеру, того, как «жених» торговался с Аркашей, когда тот предложил ему сумму, вполне приличную, стоит сказать.

– Как-то вы дешёво цените дочку, – кривлялся Аркадий, пытаясь его парадировать после.

Жена удивлялась:

– Да как только земля таких носит!

Они сговорились, что Машке ни слова. Она просто думала, он её бросил. Без повода, так, заодно.

И теперь её дочка страдала. Страда по-взрослому, хотя и была ещё девочкой. Глупой, наивной и верящей в чудо! И вся эта внешняя прыть, это всё – напускное. Лишь броня для прикрытия юной души.

Лидия Семёновна заботливо прикрыла Манюнину тушку парео. Чтобы та не сгорела на солнышке. Задумалась, глядя на море. Раньше она всё ждала, когда дочь образумится. Бросит актёрский, поймёт! Но Манюня вцепилась в идею играть как удав. И Лидия Семёновна даже смирилась с таким результатом. Пускай! Может быть, сцена заменит ей личную жизнь?

Только вот знала она, что Манюню не ждёт сногсшибательный взлёт, как не ждёт и падение. И будет она волочиться за «примами», играя каких-нибудь дылд. А вдруг в ней, в самом деле, погибнет актриса? Утонет от творческих мук?

Она посмотрела на действо в конце белоснежного пляжа. «Церемония» виделась ей полноценной. Даже священник пришёл! Правда, наверное, он тоже был ряженый? Как и жених с невестой. Первый – женат! А вторая… Вторая – обычная шлюшка, которой приспичило съездить на море с чужим мужиком.

Лидия Семёновна ещё раз просмотрела то видео, которое смог зафиксировать её смартфон. Видно было не очень! Приблизить она не могла. Фотографии сделать подавно. Приходилось довольствоваться тем, что есть. Но, навряд ли дойдёт до того, что она отошлёт это видео Гале. Ведь сама же останется крайней в итоге? Итак не общаются несколько лет.

И вдруг, лёгкий бриз ей навеял другую идею. Записать разговор с Войцеховским. И вывести того на откровенность. Если, конечно, получится…

Сзади послышалось:

– А кто там? Звезда какая-то что ли? – голос принадлежал взрослой женщине.

– Кажется, я эту девушку видела где-то, – сказала другая, значительно младше, наверное, дочь.

– Может, модель? – предположила первая.

– Актриса по-моему? – ответила вторая.

– Нет! Она в ток-шоу снималась, – начался спор.

Вдруг мужской произнёс:

– Да, какая разница? Людям просто не хочется, чтобы на них все глазели.

– Раз не хочется, тогда бы и шли! – недовольно буркнула женщина старше.

– Так они и ушли на окраину пляжа, – сказал её, видимо, муж.

Лида не стала их слушать. Она тихо вздохнула, проверила, спит ли Манюня. И пошла добывать ей «счастливый билет».

Войцеховский нашёлся всё в той же тени. Пока его нимфа гуляла по пляжу, продолжая свою фотосессию, он, успокоено глядя на море, курил.

– Не угостишь сигареткой? – подошла к нему Лида.

– Не знал, что ты куришь, – сказал он, мельком посмотрев на неё. Конечно, куда интереснее ему представлялось наблюдать за прогулками нимфы. И тем, как она поднимает подол и визжит, когда на песок набегает волна.

– Я тоже не знала, что ты… как бы это сказать… разведён? – улыбнулась Лидия Семёновна, угощаясь его сигареткой. Она никогда не курила! Ну, разве что, в юности пару раз, за компанию с той же Галиной, подругой её школьных лет.

– Э… с чего ты взяла? – удивился Кирилл.

Лидия долго держала в руках сигарету, пока на его зажигалке не вспыхнул зазывный огонь.

– Ну, судя по происходящему, – проговорила задумчиво и обвела взглядом пляж.

Кирилл напряжённо вздохнул:

– Лида, это… Как бы тебе объяснить? – было видно, как трудно даётся ему объяснение, – Это такая церемония. Чисто символически! Она ничего не значит.

– Ну, я уж не знаю, что это значит, – мечтательно выдала Лида, – Но выглядит всё это очень красиво и живописно!

Вроде она похвалила его. Но укол в её фразе был явным.

– Ну, как я и сказал, чисто для галочки, – бросил Кирилл. Спохватился…

– Для Галочки? – брови Лидии взлетели на лоб.

– Тьфу ты, чёрт! – он провёл по лицу.

Она поднесла сигарету к губам, сделала вид, что вдыхает:

– А ты покраснел! – усмехнулась.

Войцеховский, и правда, краснея и тужась, пытался найти оправдание. Словно Лида прижала его к этому валуну, что стоял позади и грозит рассказать всё жене. А ведь она пока даже не заикнулась об этом…

– Лид! В общем, это не то, что ты думаешь, – произнёс умоляюще, – Мы с Галиной оба взрослые люди. И давно не живём, как…

– Как муж и жена? – подсказала она.

Он проглотил окончание фразы, кивнул опечаленно:

– Спустя столько лет брака, людям нужно порой отдыхать друг от друга. Она отдыхает на Кипре, с подругой. А я…

– Ты с подругой, но только в Таиланде, – снова закончила Лида.

– Ну, да, – отозвался Кирилл.

Лида подумала вдруг, а так ли ей верен Аркаша? Вдруг под «рыбалкой» он тоже припрятал какую-то нимфу, но только речную, с которой они потрошат карасей…

– Кирюшенька, милый, я всё понимаю, – сказала беззлобно, – Да и не моё это дело, поверь мне!

– Спасибо тебе, – жарко выдохнул он, поиграв желваками на скулах. Наверно, и правда, стеснялся, стыдился, не хотел ударять в грязь лицом?

– У меня одна просьба, – смущённо заметила Лида.

Он оживился:

– Да, да?

– Ты же ещё на коне? – уточнила она, – Я имею ввиду, театр действует?

Войцеховский воспрянул. Словно как раз оседлал своего жеребца. Уж где-где, а в театральных вопросах он был просто мастер. Лида помнила Кирю, как его называла подруга. Такого юного и амбициозного, ещё студента, готового горы свернуть. И свернул! Не без помощи папы, коим был его будущий тесть. Бизнесмен, меценат и известная шишка. При подобной поддержке любая гора покорится.

– Да, верно! Скоро премьера! – Кирилл прямо как-то возвысился, принял небрежную позу, – Я тебе раздобуду любые билеты. Будь уверена, лучшие места. И тебе и Аркадию обеспечены.

Лида вздохнула:

– Да, это прекрасно! Вот только… Моя просьба касается дочери, – она театрально потупила взгляд.

– Дочери? Да, ну, конечно! – ответил Кирилл, – И дочери тоже возьму. Три билета. А, хочешь, четыре, или пять? В общем, сколько угодно.

«Наивный», – подумала Лида, а вслух озадачила:

– Да нет же, Кирилл.

– Ну, а что? – он нахмурился, замер.

– Ты же помнишь, что Маша моя поступила в актёрский? – забросила «удочку» Лида, – Ты бы не мог посмотреть? Ну, устроить ей пробы в свою постановку прям тут. Раз уж так получилось…

Она пожала плечами, как бы извиняясь за то, что так вышло. Мол, ты и мы, на тропическом пляже. Такое бывает не часто! Судьба.

– Прости, Лидия! Я не беру в свою труппу людей по протекции, – покачал головой Войцеховский. Покачал озадаченно, хмуро и как-то расстроено, словно она уязвила его, – Принципы, знаешь ли! – добавил он жёстче.

«Ах, так?», – Лида сжала в руке телефон, – «Значит, мы не хотим добровольно?».

– Принципы? Ну, конечно! – кивнула с досадой, – Могу я попросить твой номер телефона? – вдруг оживилась она.

– А зачем он тебе? – вскинул он брови.

– Ну, как же! Билеты, забыл? – с лёгкой долей обиды ответила Лидия.

– Ах, да! Извини, – хлопнул себя по лбу Кирилл, и вынул из брюк тонкий белый квадратик, – Вот, возьми. Здесь мой российский контакт. Правда, симка сейчас не активна. Но ты всегда можешь найти меня в мессенджерах.

Квадратик когда-то был белым, а сейчас потерял белизну. Видно было, впитал в себя влагу. Крупинки песка, что ссыпался в карман, надёжно прилипли к картону…

«Какая же гадость эти сигареты», – подумала Лида, ощущая во рту горький привкус табачного дыма.

– Чудесно, Кирилл! Благодарю, – покивала она. И ушла.

А Кирилл, получивший свободу, пошёл к своей нимфе и встал рядом с ней. Чтобы фотограф запечатлел этот чудный момент.

Подойдя к своему лежаку, Лида вспомнила, что диктофон до сих пор её пишет. А она чертыхнулась разок, когда чуть не упала, споткнувшись об оставленный кем-то кокос. Она сохранила полученный файл, обозвав его «Запись улик». И присела под зонтик, на свой опустевший шезлонг.

Маня тут же проснулась. Простонала под шляпой:

– Мамуль, это ты?

– Я, я, милая, – Лида погладила дочь по спине. Что не сделаешь ради любимых. Даже пойдёшь на обман! Лишь бы только они были счастливы. Хотя… Обманывать обманщика, значит – рассказывать правду. Так что, выходит, она ни причём.

Глава 4

Отель, где Войцеховский снял номер для себя и своей юной пассии, находился ещё дальше в море, почти на горе. Затаённые в тени пушистых тропических пальм небольшие бунгало, буквально сливались с природой. Словно домики сами выросли тут по велению неких неведомых сил, а не являли собой рукотворный ансамбль.

Ими Лидия с радостью любовалась, заплывая к буйкам. К ним она шла в это утро, получив приглашение в месенджер, непосредственно от Кирилла. Ступени были крутыми, опасными. Внизу – только море, лизавшее камни. Оступишься – смерть! Потому за перилла она держалась так крепко, как только могла.

Кирилл написал ей ещё ранним утром. Очевидно, хотел обсудить тот контент, который был прислан ему накануне? Недолго думая, Лида нашла режиссёра в сети интернет и отправила всё, что сумела собрать. «Мини-муви», как любила говорить Манюня. А также запись их разговора на пляже. Где он буквально признался в измене жене.

Было ли Лидии стыдно? Ну, разве что, капельку! Ведь она не послала его компромат самой Гале. Да и, признаться, совсем не хотела его посылать! Грязное это дело – вмешательство в чужую семью. Не её это дело! Ей лишь надо было устроить судьбу своей дочери. И, коли уж выпал такой редкий шанс…

Из-за выступа серой горы показался уютный морской уголок. Часть отеля, где, кроме ресепшена, был ресторанчик с террасой, шезлонги и барная стойка. За одним из столов она сразу увидела цель. Кирилл помахал ей.

– Ну, ты и нашёл местечко! Я еле взобралась сюда, – сказала она, опускаясь на стул с мягкой белой подушкой.

Вынув из сумочки веер, Лида стала махать на себя. Манюня спала, она редко вставала на завтрак. Обычно просила, чтобы его принесли прямо в номер. А Лида любила купаться с утра. Поутру море чистое, светлое! Как будто сама природа пробуждается, дышит прохладой и свежестью. И так охота дышать вместе с ней…

– Да уж, пытался остаться невидимым, – ответил Кирилл, ковыряя яичницу, – Не получилось.

Он выглядел хмурым, весьма озадаченным. Брови сдвинуты, лоб наводнили морщинки. Вблизи проступила его седина, на висках, надо лбом. Даже ямочка на подбородке слегка углубилась, от тяжких раздумий, которыми он был охвачен.

– Ты завтракать будешь? – спросил.

– Нет, спасибо! Я ела, – ответила Лида. Она успела позавтракать в числе первых. Съела пару блинов с местным мёдом. Свежевыжатый сок и нарезку из фруктов.

– В прошлом году я забурился ещё дальше. Отправился на Бора-Бора. Снял люксовый номер в отеле, бунгало у самого моря. Думал, там ни души! И что ты думаешь? Встретил знакомых на третий же день! – произнёс Войцеховский, как будто говорил сам с собой.

Лида вздохнула, пожала плечами:

– От себя не сбежать.

Кирилл усмехнулся, жуя:

– В этот раз я решил, что тропический остров в Таиланде – самое то. Середнячок, где сплошные пакетники. Думаю, тут-то уж точно знакомых не будет? Так нет же! И здесь спасу нет!

От напряжения он кашлянул, глотнул содовой.

– А ты поезжай в Африку, Кирь! В трущобах Занзибара тебя точно никто не узнает, поверь мне, – предложила ему Лида.

Кирилл помолчал, покачал головой:

– И откуда ты такая умная взялась?

– Из России, Кирюш! Из России, – с улыбкой ответила Лида. Настроение было хорошим. Предвкушая триумф, он наблюдала за тем, как мечты о спокойствии рушатся, и Кирилл вот-вот согласится на всё…

Вдруг рядом с ними возникло видение. Небесная нимфа приблизилась сзади и встала по правую руку от Лиды. На ней было длинное платье с высоким разрезом, приспущенный верх открывал загорелые плечи.

Кирилл оторвался от трапезы, задышал, собираясь уже возмутиться. Но выдавил только:

– София, я же велел тебе ждать меня в номере!

София, которая словно не видела Лиду, ответила жалобно:

– Ну, мне там скучно, Кирюш!

Он смутился, салфеткой отёр напряжённые губы и отбросил её на тарелку:

– Лидия, это София. Актриса, она играет Ассоль в моей новой постановке. София! Это Лидия – моя старая знакомая. Вот, встретились совершенно случайно, решили позавтракать вместе.

Хлопая глазками, нимфа стояла и молча взирала на Лиду. Словно только сейчас разглядела, что за столиком возле Кирюши есть кто-то ещё. Наверно, поняв, что к чему, и увидев по взгляду Кирилла, как тот недоволен, она улыбнулась, сказав:

– Добрый день! – и заправила за ухо шёлковый локон.

– Добрый день, – вежливо бросила Лидия.

«Старая знакомая», – взглянула она на Кирилла, – «А ты у нас, значит, молодчик?». Тот был как струна! Наверно, боялся, что Софа взболтнёт что-нибудь. Но она, не будь дурой, сказала:

– Тогда я не буду вам мешать! Подожду тебя возле бассейна, – добавила, глядя на Кирю.

«Смышлёная девочка», – думала Лида, задумчиво глядя ей вслед.

– Значит, ты не берёшь в свой театр никого, по протекции? – напомнила вдруг, когда нимфа ушла.

– По протекции, нет, – отозвался Кирилл. Он выглядел как-то растеряно, жалко. Словно парнишку застукали за рукоблудием! И теперь тот не знает, куда деть глаза от стыда.

– Значит, попасть к тебе в театр можно только… через постель? – осведомилась Лидия. В отличие от него, она ощущала себя лучше некуда! Уверенность, словно вода во время морского прилива, прибывала и наполняла её до краёв.

Войцеховский вздохнул, посмотрел в направлении, где уже растворился очерченный платьем, её сарафан:

– Соня действительно очень талантлива.

– Я ничуть не сомневаюсь в этом! – саркастически бросила Лида, – Хорошо быть талантливой, когда у тебя модельная внешность.

– Да причём тут внешние данные? – поморщился он.

– Вот и я считаю, что ни причём! – добавила Лида, – Я считаю, что внешние данные второстепенны. Вон, Лидия Шукшина, не отличалась стройностью, но была очень талантливой женщиной! Инна Чурикова так вообще красотой не блистала. А какой человек! А Гундарева, а Муравьёва? Не говоря уже о Раневской, которой природа, увы, не дала красоты, но сполна наградила талантом.

– Хо-ро-шо, – процедил по слогам Войцеховский, – Посмотрю твою дочь.

Он вздохнул, постучал по столу указательным пальцем:

– Пусть приходит сюда вечерком, часов в шесть. Я устрою ей пробы. На ресепшене спросит меня, я к ней выйду. Согласна?

Лида едва не воскликнула: «Да! Да! Да!», рискуя привлечь к себе внимание всех, кто сидел в этот час в ресторане. Ощущая, как щёки краснеют, она опустила глаза:

– Я буду тебе благодарна безмерно, если ты это сделаешь.

– Вот и договорились, – Кирилл ковырнул указательным пальцем столешницу, – Я же надеюсь, что ты удалишь с телефона всё то, что прислала мне вечером?

– Непременно! – заверила Лидия, – В этом можешь даже не сомневаться.

Она расправила юбку:

– Ну, что ж? Пойду, пожалуй, обрадую Машу? Пускай готовится к пробам.

– Да, да, – покивал Войцеховский.

Лида покинула место их встречи. Прошла, не спеша, вдоль тропинки, окутанной влагой тропических гор. Она обернулась уже возле лестницы. Войцеховский сидел за столом. Теперь ей была видна лишь макушка, рука и кусочек спины. Лидии стало немножечко стыдно! За то, что разрушила отпуск, лишила его романтических грёз. Но с другой стороны, выбор был небольшой. Упусти она эту возможность, то не простила бы себя.

«Может, мечта воплотится, и дочь успокоится?», – размышляла она. Станет, если не суперзвездой, то хотя бы мерцающей звёздочкой. Наполнится светом, которого хватит на всю её жизнь.