Текст книги "Сборник романтических новелл (СИ)"
Автор книги: Мари Соль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Глава 2
Первый день Павлика в службе доставки грозился стать и последним. Он доставил десять заказов. Два из них перепутал, пришлось ехать обратно, терять время зря. В связи с чем заказчик влепил ему две звезды и написал гадкий отзыв! Сюда он приехал с большим опозданием. И ждал у ворот, чуть дыша. Судя по подступам, «крепость» была не из бедных. Шлагбаум на въезде давал осознать всю широту человеческих душ.
«Уволят, стопудово уволят», – повторял про себя. И прикидывал, куда податься. Отец сказал, что больше не даст ни копейки. Двадцать два года, должен жить сам. А ему даже девушку некуда привести! Так бы встречался хоть с кем-нибудь…
Аппарат зашипел и пропел женским голосом:
– Кто там?
Павлик откашлялся, сделал грудь колесом:
– Служба доставки!
– Я ничё ни заказывала, – нагловато ответила женщина.
«Снова какая-то сука», – подумалось Павлу. Одна такая сегодня уже объясняла ему, что доставщик – это низшая ступень иерархии, навроде червя.
– Ку-пцова Эльвира? – прочитал он в анкете. И тут же подумал:
«Эльвира – красивое имя». И букет, что стоял у его ног, тоже был очень красивым. В нём было несчитано роз! Вот же кто-то готов раскошелиться. И всего-то цветы. Только сто́ят, небось, как полгода зарплаты.
– Н-да! – отозвался всё тот же высокомерный голосок.
Павлик внутренне сжался:
– Тогда это вам! – доложил.
Он вообще-то был широкоплечим, высоким. Следил за собой! Только работа курьером его подводила. Девчонкам сейчас бизнесменов давай, при деньгах. Немудрено, что те уже в возрасте. Пока он заработает денег, состариться. А трахаться хочется здесь и сейчас!
– Заебали, – ответила «дама», – Входи!
«Домофон» пропищал, открывая калитку. И Павлик, взяв ношу, нырнул в западню. До двери он дочапал, не глядя по сторонам. Хотя так и тянуло всё рассмотреть. В таких злачных местах он ещё не бывал! Охраняемый частный посёлок, по типу «Рублёвки». И дома здесь такие, что ух! Каждый как декорация к фильму. И этот был типа того. Двухэтажный, широкий. Сплошной авангард!
Дверь слегка приоткрылась. Внутри показался размытый её силуэт. Но пока Павлик близился, тот становился отчётливее. В конце концов, он увидел красивую женщину. Та караулила, беззастенчиво стоя почти полуголой. Какой-то купальник, на сиськах имел кружева. Халатик наброшен для вида. И волосы гривой торчат, кто куда…
Он замешкался, глядя себе под ноги. Поставил корзину с букетом.
– Распишитесь, пожалуйста, тут, – протянул ей планшет.
– Кровью? – ответила женщина голосом, пьяным слегка. Не слегка! Он это понял, когда она чуть не упала, пытаясь взять в руки планшет.
– Э…, – он подался вперёд, отчего в нос ударил отчётливый запах вина, сигарет и парфюма. Приятного, стоит сказать! Сладковато-древесного.
Она не взяла его стилус, а ткнула в планшет. На экране осталось пятно.
«Это кровь?», – смутно подумалось Павлику, – «Она чё, не шутила?».
Между тем, эта явно хмельная особа развернулась, забыв про цветы и пошла. Дверь осталась открытой.
– Подождите, тут…, – он не знал, как сказать, – Надо подпись поставить…
Кровавое пятнышко стало каплей и потекло по экрану, когда он его повернул. Класть в чехол не хотелось. Хотелось понять, что это: кровь, или всё же вино? В голове промелькнули кадры из сериала про вампиров, который недавно смотрел. На фига? Вот теперь разбирайся, что делать? Уйти, не уйти?
В глубине приоткрытого дома послышался лязг, словно что-то разбилось. Его прострелила догадка. Она умерла?
– Эй! Вы там? – прокричал от двери. Но никто не ответил.
Он неохотно шагнул за порог. Повторил свой испуганный возглас:
– Девушка! С вами всё в порядке?
И опять тишина. По спине побежали мурашки. Вот сейчас она заманит его, а затем обескровит. И поминай, как звали…
– Эльвира Ку-купцова! – прокричал её имя. И вполне ожидаемо, снова не смог различить человеческих звуков. Лишь только навязчивый рокот часов на стене.
«Ну, и пусть», – думал он, – «Лучше просто уйти».
И ушёл. Развернулся, решительно глядя вперёд. И пошёл в направлении калитки. На половине пути не сумел совладать с любопытством. Застыл, обернулся. Дверь, как и прежде, была приоткрыта. И розы стояли у входа, как будто посмертный венок. Ему стало жутко и совестно! Вдруг она это… того? Может быть, ей нужна помощь? Ведь всё ж таки женщина. Может, упала? Потеряла сознание? А он вот так уйдёт, не узнав. Это означает «бросить в трудном положении». Типа, статья.
Павлик вздохнул, повернулся назад и решительным шагом вошёл в этот дом. За порогом ждала тишина, монотонное тиканье. Опасливо глядя на угол стены, он ожидал нападения. Но никто на него не напал! За углом была комната. Гостиная, или вроде того. Большой и уютный диван. И камин, правда, декоративный. На стене огроменная плазма! А с обеих боков от неё две колонки. Наверное, любят кино посмотреть? Позволительно, в собственном доме.
– Эй! – крикнул он. И едва не упал, опознав у стены чьё-то тело. Тело женщины. Той самой женщины, которая открыла ему. Только теперь она лежала вдоль стеночки. Одна нога согнута, вторая прямая. Из-за волос не видно лица. А халатик раскинулся по полу, точно саваном белым накрыл.
– В-вы ж-живая? – он осторожно коснулся ступни. Аккуратной и маленькой. Узкие щиколотки были опоясаны браслетами. На одном был реальный браслет, на другом – нарисованный.
– Эй! – повторил.
«Ну, отлично! Трупняк», – выдал мозг свою версию. Павлик, сидя на корточках, думал, как поступить. Позвонить в полицию? Скажут, что он виноват. А сбежать – того хуже! Неожиданно тело подвинулось, издало тяжкий стон и теперь приоткрыло ему свою прелесть. Грудь с ложбинкой виднелась отчётливо, также как матовый контур бедра, что торчал из-под халатика.
«Слава богу, пьяна», – успокоился он и присел рядом с ней на полу. Обнаружил бутылку. Пустую бутылку, в которой недавно хранилось вино. И бокал. Тот разбился. Очевидно, его лязг услышал с порога?
– Так, ну ладно, вы тут разбирайтесь! Я, короче, пошёл! – объявил он и стал подниматься.
Но она потянула его за рукав с такой силой, что Павлик едва не упал.
– Эдичкааааа! – простонала сквозь слёзы, – Простииии меня, Эдь!
– Я не…, – попытался он вырваться.
– Эдь, ну простииии! – не дала.
Спустя пару секунд отрубилась. Рука ослабела, упала на пол. Вместо стонов послышался тоненький храп. Павлик выпустил воздух из лёгких. Поднялся. Уже собирался уйти, но увидел висевший на стенке портрет. И лицо показалось знакомым. Он вернулся, присел рядом с ней и отвёл её волосы в сторону.
«Блин, ну точно! Она», – быстро вынул смартфон и погуглил.
«Ведущая шоу «Одна на двоих». Поиск выдал ему фотографию дивы. Передача была стародавней. Но очень прикольной! Они с пацанами смотрели, как та распинает парней. Задаёт откровенные вопросы, ставит в тупик. Иногда собирались все вместе, невпопад отвечали. И мечтали, как кто-то из них угодит к ней в эфир…
«Эльвира Купцова, она же Куколка Эля, светская львица, модель и ведущая модных каналов…», – начиналась статья. Далее шли заголовки: «Эльвира Купцова куда пропала…», «Эльвира Купцова стала вдовой…», «Эльвира Купцова без макияжа…», «Эльвира Купцова фото без одежды…», и прочая муть.
– Офигеть, – прошептал он, поняв. Перед ним была Куколка Эля, на которую парни дрочили ещё каких-нибудь семь лет назад. А теперь! Она лежит на полу в стельку пьяная. Почти без одежды. Бери, не хочу.
Он уже вознамерился сфоткать её, сделать селфи на фоне. Как вдруг, звезда телешоу так жалобно всхлипнула, поджала колени к груди и шепнула сквозь сон:
– Эдя, Эдичка…
Павлик погуглил, набрав: «Муж Эльвиры Купцовой…».
«Бизнесмен Эдуард Купцов погиб в автомобильной аварии…», – продолжил поисковик. Так вот оно что? Он погиб! Не имея понятия, зачем ему это надо, Павлик прочёл до конца. И узнал, что Эльвира детей не имела. И карьера окончилась сразу, как только погиб её муж. Как будто она отказалась от сцены, от славы, ушла в никуда.
Он посмотрел на неё. Ей сейчас почти сорок. Надо же! Так и не скажешь. Хотя пьяная, тушь потекла. Но красивая жутко. И тело такое… что волей-неволей встаёт.
Павлик, не глядя, прикрыл халатиком то, чего ему видеть не следует. К примеру, округлость груди, норовящую выпрыгнуть вон. И манящий задок, что торчит в обрамлении кружев. Он подумал, что здесь, на полу, спать такой, как Эльвира, негоже. Ещё никогда никого не держал на руках! Но когда-нибудь надо начать?
Поднять оказалось несложно. Сложнее не видеть, не чувствовать! Быстро её донести на диван, уложить и слинять, подобру-поздорову.
– Эдищка, – уложила она свою руку ему на плечо.
– Ага, чё? – отозвался рассеянно. Кося одним глазом на пышную грудь. И, хотя сквозь халат он не чувствовал кожи, но знал, что она будет нежной и гладкой, как шёлк.
– Эдичка, это ты? – промурлыкала девушка.
Он умудрился её уложить и присесть. На шее горел след касания нежной руки. Павлик потёр его, твёрдость в штанах укрепилась. Ну, и что с этим делать? Просто взять и уйти? Или… закончить рукой? Но ведь тут могут быть скрытые камеры. Не хотелось бы думать, что видео станет уликой. Он сделал, что мог.
– Не уходи, – попросила она, снова всхлипнула жалобно, ткнулась носом в подушку, – Не бросай меня, Эдь!
Голос её был надломленным, хрупким. Будто говорила она из последних сил. Павлик решил задержаться ещё.
– Не уйду, – поспешил сообщить.
Она как-то расслабилась, даже обмякла. Подумал, что снова уснула. Но голос опять произнёс:
– Ты прощаешь меня? Ну, скажи, что прощаешь…
Волосы съехали на бок. На фоне подушек лицо её было таким восхитительно бледным.
«Какая красивая», – думал он, глядя на это лицо. И на тело. И слыша биение пульса под кожей.
– Скажи…, – прошептала она.
Павлик тихо сглотнул.
– Я… прощаю, – ответил.
Она улыбнулась сквозь сон. Из-под сомкнутых век на подушку скользнула слезинка. Ему захотелось поймать. Но момент был упущен. Подушка впитала солёную влагу.
«Хотя, наверное, у неё даже слёзы сладкие», – подумалось Павлу. Он вспомнил, что там, у двери ожидает букет. И решил занести и поставить на видное место. Между плотных бутонов торчала открытка. Не сдержавшись, он вынул её, прочитал:
«Любовь моя! Поздравляю с нашей годовщиной. Надеюсь, она не последняя, Эд».
Глава 3
Эля открыла глаза. Обнаружив себя на диване, она потянулась. Организм ещё сильно штормило. А во рту пересохло. Одновременно, ей захотелось в туалет.
Спустив ноги с дивана, дождавшись, пока комната перестанет плыть перед глазами, она с трудом поднялась, почесалась, убрала с лица перепутанный ворох волос. И почапала в сторону ванной. Половину стола занимала корзина. А в ней – розы.
«Я думала, мне это снилось», – подумала Эля. Курьер, фотография Эда, и лезвие в правой руке…
Она прочитала посыл на открытке.
– Букет с того света, – отбросила Эля картонку, понюхала нежный цветок.
Он заплатил за букеты авансом. И те приходили теперь каждый год! Давая возможность представить, что он не умер, а просто уехал. Далеко-далеко от неё. Эти строки всегда были разными.
Эля помнила, как в первый год после смерти супруга, она получила цветы. Обомлела, увидев на карточке «Эд». Чужим почерком было написано: «Милая, я с тобой счастлив уже столько лет. И ещё буду столько же счастлив». Эля тогда, чуть не плача, звонила в агентство.
– Праздник в каждый дом! – представилась девушка.
– Праздник?! Сука! Праздник?! – прокричала ей Эля. А затем рассказала, что стало виной её плохого настроения.
Девушка ей посочувствовала. Проверила счёт и фамилию.
– Ваш супруг оплатил авансом на десять лет вперёд, – доложилась она.
Эля села:
– Авансом? На десять?
Значит, все десять лет она будет получать, как ни в чём не бывало, букеты от мужа. От мужа, которого нет…
Сперва это всё показалось издёвкой! Как будто он знал, что умрёт. Но потом… Эля решила оставить как есть. И на вопрос той девчонки:
– Мы можем вернуть вам все деньги и отменить?
Ответила:
– Нет.
Так, ежегодно, она получала цветы. Всегда разные. То композицию на флористической губке, то в корзине, как в этот раз. То просто букет, упакованный модным флористом, со вкусом. Он, явно, сказал им, как нравится Эле! И каждый букет был совсем не похож на другой…
В туалете Эльвира умылась, пописала. После долго пила, присосавшись к струе. В зеркале вид у неё был ужасным! Макияж был испорчен слезами. Причёска… Её в принципе не было! Просто гнездо из кудрявых волос. Волосы Эли всегда были пышными. Одно время она снималась в рекламе шампуня. Затем, рекламируя мусс для волос, объясняла, как укрощать непослушные локоны. Вот бы сейчас кто-нибудь объяснил…
Она попыталась собрать их в пучок. После – бросила эту затею. А затем… различила снаружи шаги.
Тело, объятое ужасом, не желало двигаться с места. Она огляделась, ища, чем себя защитить. Обнаружила лак для волос. Ёршик для унитаза. И пластмассовый таз. Его приходилось держать, если кран подтекал. А он подтекал иногда! Всё недосуг было вызвать сантехника…
Открытый флакончик она подготовила, чтобы «стрелять». А тазом хотела накрыть, или вырубить гада, который пробрался к ней в дом. Почти протрезвев, Эльвира просунула голову в щель приоткрытой двери. Звук шагов становился всё ближе.
«Напугать», – решила она. Когда он появится возле двери, резко открыть её, брызнуть в лицо и надеть таз на голову. Дальше-то что? Бежать? Звать на помощь? Кого? Здесь, в округе одни толстосумы. Они и нос не покажут из дома без должной причины! А должной причиной может считаться пожар у соседей. Вот если бы дом загорелся, то да…
«Я не сдамся», – решила Эльвира. Только что собиралась покончить с собой. Но, когда выпал «шанс» быть убитой, решила бороться за жизнь. Резко открыв дверь туалета, она застала незваного гостя врасплох. Не успев рассмотреть, кто перед ней, Эля прыснула из баллончика обидчику прямо в лицо. Тот заорал, наклонился… Надев ему таз, она стукнула по голове и толкнула. Обидчик упал и остался лежать неподвижно.
Эля метнулась, ища телефон. Позвонить! Нужно вызвать полицию. Из-под таза послышались вялые стоны. И голос, совсем молодой, сообщил:
– Не бейте, прошу! Я не вор!
– Лежать! – громко крикнула Эля. Её собственный голос не слушался. Руки дрожали, а взгляд безуспешно искал телефон.
– Я больше не буду! Мне больно… Пожалуйста, – длинные ноги, обутые в кеды поджались. Руки подняли таз от лица. Он убрал его. Эля увидела парня. Посмотрев на себя, запахнула халат. Но тот всё равно не мог видеть.
– Ай… Глазаааа, – тёр он веки и плакал.
Ей стало немножечко жаль бедолагу.
– Ты откуда тут взялся? – сказала погромче. Чтобы выглядеть смелой. Но голос дрожал.
– Я курьер, – простонал он, пытаясь подняться.
– Лежать! – она брызнула в воздух струёй. Баллончик всё ещё был наготове.
– Не надо, пожалуйста, – сжался он на полу, прикрывая руками лицо, – Я не вор!
– А кто? – грозно крикнула Эля.
– Говорю же, курьер, – повторил умоляюще, – Я вам букет привёз.
– И что? И что ты здесь делаешь? В моём доме! – громогласно сказала она, топнув ножкой.
– Я… я…, – он ворочался возле стены, словно ужик, – Я думал, вам нужна помощь. Вы плакали.
– Я? – недовольно воскликнула Эля, – И что?
– Я хотел вам помочь. У вас кровь на запястье, – сказал он.
Она посмотрела на руку. Увидела кровь.
«Неужели, я сделала это?», – подумала Эля. Осмотрела второе. На нём ничего.
– Можно умоюсь? Очень щиплется! – всхлипнул «лежачий».
– Умойся, – разрешила она и присела за тот самый стол, где стояла корзина с цветами от мужа.
Глава 4
Павлик нащупал раковину, открыл кран и стал промывать пострадавшие органы чувств. Притом ощущая всем телом пронзительный взгляд. Как будто дракон пробудился в пещере, и теперь, чтобы выйти отсюда, ему нужно будет его победить. Её. Несравненную Куколку Элю. Звезду его пубертатных фантазий.
– А теперь быстро рассказывай, кто ты? – прозвучал её голос. Павлик видеть не мог. Вместо Эли пока проступало пятно. – Журналюга? – спросила она, – Небось, уже фоток наделал со мной? Ну-ка, дай телефон!
Он на ощупь присел, чуть не уронив табурет себе на ногу. Вытащил старый смартфон из кармана потрёпанных джинсов.
– Я просто курьер, – повторил, – Я привёз вам цветы. Вы заплакали, а после упали. Я увидел кровь, испугался. Вдруг вам помощь нужна? Зашёл, а вы тут лежите...
– Лежу? – уточнила она.
– На полу, – подтвердил он кивком, моргая и чувствуя, как нарастает под веками жар.
«А вдруг я ослепну теперь?», – подумалось Павлику. Мало ли чем эта стерва могла ему брызнуть в глаза? Но спросить не решился. И так слишком уж дерзким был голос хозяйки. Да и чёртов баллончик, скорее всего, у неё...
Пока она ковырялась в смартфоне, он думал, нет ли там фоток его «братана». А если есть, то, насколько достойно тот выглядит?
– Фу, боже мой! – вскрикнула Эля и, судя по звуку, оставила гаджет лежать на столе.
«Отыскала», – подумал с досадой. Теперь она видела всё.
– Я, правда, не вор, – повторил он в своё оправдание.
– Ты не вор, это точно, – вздохнула Эльвира. И встала...
Павлик сжался, когда она, минуя его, подошла к холодильнику.
– Есть хочешь? – спросила.
– А..., – он замешкался, – Н-наверно, хочу.
– Так хочешь, или нет? – настойчивый голос звучал у него за спиной. В помещении пахло духами. Близость девушки так будоражила ум.
«Хорошо, я не вижу её», – утешился Павлик, припомнив её комбидрес, или как это там называется...
– Хочу, – отозвался он твёрдо. Имея ввиду совершенно не то.
– А тебе на работу не нужно? – издала она едкий смешок. И, судя по звуку, открыла кастрюлю.
Запахло едой. И Павлуша сглотнул.
– Моя смена закончилась. Вы – мой последний заказ на сегодня, – сказал.
– А родители дома не ждут? – уточнила она.
– Я приезжий, – признался, – В общаге живу. А сегодня там друг с девушкой ночует.
Всё это было так странно. Сидеть тут, в слезах. И не видеть, но слышать и чувствовать всё... Она издала тяжкий вздох, погремела тарелками. И, очевидно, поставила в микроволновку.
– А у тебя, что ли, девушки нет? – задала она личный вопрос.
Касаясь своей личной жизни, Павлик всегда говорил, что он «в поиске». Так как пока не нашёл ту, что стала бы с ним, просто так, за любовь.
– Была, но сейчас нету, – ответил он.
Еда подоспела, раздался сигнал. И Эльвира вложила ему в руку ложку. Её касание было таким мимолётным, таким обжигающим, что он замер. Словно бабочка села к нему на ладонь. И боялся спугнуть...
– Ну, держи! – разбудила она ото сна.
Он схватился за ложку:
– Спасибо.
Еда была вкусной. Он ел на ощупь. Из тарелки черпал вермишель. Языком ощущал её форму и чувствовал мягкий креветочный соус. И даже пару креветок попало на зуб.
– Очень вкусно, – сказал, облизнувшись.
– Ешь, ешь, всё равно для меня для одной это много, – ответила Эля, жуя.
В глазах начало проясняться, но всё ещё жгло. Он решил поддержать разговор:
– А вы, правда, ток-шоу «Последний герой» на Карибах снимали?
– Я умоляю тебя! – рассмеялась она, – Да какие Карибы? Декорации всё это!
– Да? – удивился он искренне.
– Да, – Эля тихо вздохнула.
Он вспомнил её на тропическом острове. Цвет бикини и лёгкий загар. Она выбыла сразу. И к лучшему! Не пришлось поглощать всяких гусениц, спать на песке, голодать...
– А чего карьеру певицы бросили? – решился спросить.
– Тоже мне, скажешь, карьера! – её смех прозвучал, как мелодия, – Одну песенку спела и всё.
– Ну, нормально так спели, – сказал он, желая польстить.
– Нормально? – учуяв лесть, Эля вспыхнула, – Фигня, а не песня! Я хотела свою спеть, не дали!
– Свою? Это как? – удивился, пытаясь нащупать в тарелке остатки еды.
– Вообще-то я сочиняю стихи, – приглушённо сказала Эльвира, – И хотела, чтобы они записали мою песню. Но продюссер сказал, что она не попсовая. А нужно попсовую! Типа «поющих трусов».
– Поющих трусов, – повторил Павлик и тупо заржал. Вспомнив, где он, осёкся, – Вы классная.
– Слушай, – она поднялась, – Чё-то всё у тебя мимо кассы?
Надёргав салфеток, она принялась вытирать стол возле него. Павлик послушно убрал локти, вытер ладонью губу.
– Чё, меня видишь? – она помахала рукой у него перед носом.
– В-вижу, расплывчато..., – хмыкнул он.
– Блин! – Эля, заставив его вжаться в стул, посмотрела в глаза. Наклонилась к нему близко-близко, даже волосы мягко коснулись лица.
– Так, давай-ка, иди на диван, я сейчас поищу... У меня были капли, – она отошла от него.
Павлик с трудом понял, что ему делать. Поднялся, споткнулся, едва не упал.
– Так, давай! Слон в посудной лавке! Сейчас мне тут всё опрокинешь! – она сжала его локоть. Довела до дивана, – Садись, я сейчас.
А затем ненадолго ушла. Павлик думал: «Пацанам расскажу, не поверят». Он до сих пор пребывал в состоянии шока. Но был в этом плюс! Ведь в здравом уме он давно бы уже потерял от восторга сознание...
– Так, облокачивайся! – велел её голос. Эльвира вернулась. Слегка надавила ему на плечо, призывая упасть. Он откинулся на спину.
Женские пальцы слегка приподняли его подбородок.
«Хорошо, что побрился сегодня», – подумал он вяло, чувствуя, как погружается в негу от близости женского тела, от запаха сладких духов, от того, что Эльвира Купцова касается пальцами век.
– Открывай! Смотри вверх! – раздавала команды. Он покорно их выполнял. Было больно. Но как же приятно! Он сидел и смотрел в потолок. Тот был тёмным, или в глазах потемнело? Их обожгло изнутри.
«Всё пройдёт, буду жить», – равнодушно подумал, – «Пускай я ослепну! Вот только пускай я ещё раз увижу... её».
И вселенная сжалилась. Элин рассеянный образ стал чётче.
– Ну, как? – она, выжидая, сидела с ногами на том же диване, всего лишь в каком-нибудь метре от него самого.
– Я вас вижу! – сказал он восторженно, впился глазами.
Эльвира сцепила халат на груди.
– Хорошо. Вино будешь? – спросила.
– Я... Н-нет, – он качнул головой, вдохновлённо следя за ней взглядом. За тем, как она потянулась к столу, налила. Как рукой обхватила бокал, поднесла его к ротику.
Он сглотнул, будто сам приложился к вину.
– Тебе есть восемнадцать? – спросила Эльвира. В свете лампы она была больше похожа на ведьму. Такую, которой охота продать свою душу, отдать свою кровь. Сделать всё, что попросит...
– Мне вообще-то уже двадцать два, – выдал Павлик.
– Ууу! – протянула она, – Взрослый мальчик.
– Я не мальчик уже, – сказал он. И подумал, как странно звучит.
– Даже так? – отозвалась Эльвира.
Её пышные волосы делали образ таким недоступным. Как будто в рекламе шампуня. Как его там? Тимотей?
Чтобы не пялиться, он посмотрел на картину напротив. На ней была зебра. В цвет общей палитры гостиной. А на полу, словно шкура, лежал чёрно-белый ворсистый ковёр.
– К-расивая картина, – произнёс, запинаясь.
– Дарю! Забирай, – улыбнулась Эльвира, – И вот это дарю, – указала на пуф, на торшер, – И вот это, вот это, вот это. И вообще, забирай всё, что хочешь! Мне всё это не нужно уже.
– Почему? – уточнил он с испугом.
Он отпила из бокала:
– Потому, что я скоро умру.
– Как? Почему? Вы болеете чем-то? – стал он сыпать вопросами. Может быть, пьёт неспроста?
Эльвира упала на пышную массу подушек. Сказала со вздохом:
– У меня душа болит!
– Аааа, – успокоился Павлик, – Ну, да. От этого не умирают.
– А жаль, – печально ответила Эля. И, протянув ноги так, что до Павла осталось всего-ничего, предложила, – А трахни меня?
– Ч-то? – он теперь видел всё. В лёгкой дымке, как будто очкарик, который оставил дома очки. Но всё-таки, видел!
И босые ступни, колени и бёдра. И полы халата, которые Эля уже не пыталась сомкнуть. И грудь в тёмном кружеве, белую кожу. И взгляд, что пытался проткнуть...
– Ну, трахни! Ну, что тебе жалко? – спросила она таким тоном. Как ребёнок клянчит вкусняшку у взрослых. Вот только взрослой была здесь она! А он был игрушкой в её искушённых руках.
– Я... н-не могу... так, – он так вжался в лутку дивана, что та затрещала под ним.
– Как? – озадачилась Эля.
– Ну... вы пьяная, – он покосился на бутыль, что стояла на столике. Любопытно, какая по счёту?
– Да ладно тебе! – усмехнулась она, – Другой бы на твоём месте уже давно...
«Вот это уж точно», – подумалось Павлику. Он, стиснув зубы, сидел, ощущая, как слабость мешает подняться. Как будто одним своим взглядом, присутствием рядом, она опьяняла его...
– Я не нравлюсь тебе? – ткнула ножкой.
Он дёрнулся:
– Нравитесь. Очень! Вы просто... богиня. Но я н-не могу.
– Не могу, не могу. Вот заладил! – обиделась Эля. Поджала колени. И вдруг... развела.
Он старался смотреть на картину, на зебру. Но голос велел:
– Повернись.
Сквозь завесу опущенных век Павлик видел её миниатюрные ступни. Закинутый кверху халат открывал прелесть женственных форм. Лишь только увидев, как Эля ласкает себя сквозь одежду, он уже не сумел отвести жадных глаз от неё. И смотрел, и смотрел, и пылал изнутри, ощущая, как член наливается кровью.
Когда она вскрикнула, выгнулась вся, будто кошка... Он тоже откинулась на спину, и застонал. Кончил стыдно! В штаны. Но насколько же этот оргазм был желанным. Самый лучший оргазм в его жизни. Хотя он ни разу её не коснулся, лишь только смотрел...
Когда он опять задышал равномерно, то Эля лежала на мягких диванных подушках. Спала.
– Эльвира? – шепнул осторожно. И не услышав ответа, накрыл её пледом, который нашёл в уголке.
«Моя куколка Эля», – подумал он, взяв телефон со стола. Сделал фото на память. Для того чтобы знать, что ему не приснилось. Для того чтобы дома смотреть на неё самому.
