Текст книги "Игра в измену (СИ)"
Автор книги: Мари Соль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Глава 17. Попалась
Глава 17. Попалась
Конечно, с этими лентами задумка просто потрясающая. Ещё бы понять, как их использовать…
Приноровиться достаточно сложно. Но я пытаюсь! В целом, можно нанять тренера, который обучит меня и других девчонок управляться с этим «аксессуаром». Но мне охота самой.
Так что я, как обычно, немного задерживаюсь в студии. Когда все расходятся, мотивируя это необходимостью всё тщательно проверить, сложить и закрыть.
А сама уединяюсь в том зале, где теперь, кроме матов, мячей и прочей атрибутики, висят ленты для воздушной гимнастики. Их можно убирать наверх, чтобы не мешали заниматься другим группам.
Одну из таких лент я опускаю, дёрнув за верёвочку. И моему вниманию предстаёт конструкция из синей ткани, закреплённой с обеих сторон.
Я развожу кусочки ткани в стороны. Итак, с чего бы начать?
Первые асаны, подсмотренные мною в интернете, даются легко. Я принимаю классический лотос. В парящем состоянии ощущения очень необычные. Затем совершаю растяжку спины. Одна из поз мне особенно сильно понравилась! Там девушка висела вниз головой, разведя ноги в стороны.
И даже это у меня получается, хотя и не без труда. Но хочется добиться полной невесомости. В этом случае нужно закрепить себя вверх ногами.
Я умудряюсь опоясать одну ногу лентой так, чтобы не ёрзала. Вторая не поддаётся… Пока сую её в импровизированный мягкий «капкан», та часть, что служила поддержкой для рук, непроизвольно выскальзывает. И я повисаю вниз головой. Впрочем, как и хотела!
До пола остаётся где-то примерно полметра. Я смотрю наверх, с грустью понимая, что ноги плотно обёрнуты лентой.
«Что же делать?», – судорожно пытаюсь найти ответ на этот вопрос. Хватаю висящую сбоку вторую часть бандажа и умудряюсь зацепиться рукой. Таким образом, принимаю ещё более противоестественную своему организму позу.
В боку начинает колоть.
«Господи, только этого мне не хватало сейчас! Чтобы мой аппендикс проснулся».
Я замираю и стараюсь не шевелиться. Дышать трудно, и с каждой минутой становится всё труднее. А между тем, локоть тоже увяз…
Висеть бы мне тут до скончания века. До утра, точнее!
Как вдруг слышу скрип входной двери. Неужели? Кто-то из девчонок вернулся?
– Эй! Кто-нибудь! Помогите! – кричу.
Шаги затихают. А затем слышатся снова, уже чуть ближе к месту моей дислокации.
Я радостно даю понять пришедшему, где я.
– Эй! Я здесь! В зале! Сюда!
Дверь скрипит, и я вижу… Но не кого-то из девочек. А Павла. Своего соседа по бизнесу.
«Только не это», – стонаю про себя. Но он уже здесь!
Вниз головой он кажется мне ещё более крупным и высоким. Я вишу так, что могу видеть огромные кеды, штанины джинсов. И ладони, которые он вытирает о штаны.
– Ну, ничего себе! – говорит.
– Паш, – пытаюсь я улыбнуться, – Ты не поможешь? Как-то я немного не рассчитала силы, и…
– Попалась? – смеётся он весело.
И, как мне кажется, совершенно не торопится мне на помощь. А просто стоит в стороне и любуется тем, как я вишу вниз головой, опутанная по рукам и ногам этими лентами.
– Что-то мне это напоминает, – постукивает он пальцем о подбородок. И обходит меня по кругу.
– Паш! – кричу я, и теперь уже теряю его из поля зрения.
Становится неуютно, когда он оказывается сзади меня. Но в то же время… Не знаю! Волнительно, что ли?
– Красиво, – произносит он из-за спины. Точнее, из-за моей кверху поднятой задницы. Теперь она как раз почти на уровне его глаз.
– Паш! Ты издеваешься? – начинаю я злиться.
– Ну, дай мне запомнить! – не теряет он оптимизма, – Нечасто такое увидишь.
– У меня уже всё затекло, – говорю.
– Это потому, что ты неправильно делаешь. Давить надо на определённые точки. И не под этим углом, – его кеды вновь появляются в области зрения.
И я выдыхаю:
– Ты что, знаешь, как надо?
– Ну… не в этом контексте, – отвечает он, – В смысле, не вот с этой ерундой.
– Это не ерунда! Это ленты для воздушной гимнастики! – ругаюсь.
– Есть такая наука, шибари, не слышала? – произносит он, вынуждая меня замереть.
– Н-нет, – отвечаю, – А что это?
– Ну, это наука такая, я бы даже сказал, искусство, ограничения подвижности при помощи верёвок. Так вот там тоже подвешивают к потолку, но там именно смысл, чтобы связывать правильно, – продолжает он говорить о том, о чём я пока только читала. Да и то, мельком!
Но откуда он знает? Он что тоже… из этих?
– А можно связывать правильно и неправильно? – хмыкаю я недоверчиво.
– Ну, конечно! – удивляется Паша, – Можно так связать, что потом отметины по всему телу останутся, а можно так, что даже не будет больно.
– Ты пугаешь меня, – усмехаюсь я нервно.
– Да нет! Эт я так, – сменяет он тон, – Я же просто любитель! Не профи. У меня дед был моряком, я поэтому знаком со всякими там узлами морскими. Наверное, поэтому и увлёкся подобным.
– Знал бы твой дедушка, чем ты увлёкся! – пытаюсь я ухватить его за штанину джинсов.
– Всё, всё, сейчас сниму! – решает он сжалиться.
Процедура моего спасения оказывается не такой уж простой, как я полагала. Паша долго приноравливается, чтобы распутать мои ноги. Но он боится, что в этом случае я упаду и ударюсь.
В итоге мы решаем, что он будет меня поддерживать за талию, вверх головой. А я уже сама, не без его помощи, дотянусь до ступней, что опутала лента…
И всё бы ничего! Да только этот телесный контакт между нами впервые. Тело Паши горячее, крепкое. Чуть пахнет хмелем, древесной смолой. Отчего этот запах поначалу казался мне таким уж неприятным?
– Выше? – интересуется он.
Его руки с лёгкостью держат меня. Сначала он держит подмышками, где я употела, пока пыталась высвободиться. А затем, оперев на бедро, он перехватывает меня значительно ниже, за бёдра…
В другое время я бы запротестовала и потребовала его убрать ладони с моих бёдер и ягодиц. Горячие и широкие ладони, в которых мои ягодицы умещаются почти целиком…
Но сейчас я не в том положении, чтобы спорить. Так что терплю!
– Уже почти, – говорю сдавленно, когда вторая нога, освобождённая мною, виснет в воздухе, – Фууф!
Мои конечности наконец-то свободны, но пока ещё плохо управляемы, так как, немного затекли. Павел чувствует это и продолжает держать на весу. Теперь обнимая за талию. Спиной я прижата к нему, а дыхание его у меня на затылке.
– Ну, что? Ставлю на ноги? – шепчет он.
– Ставь, – отвечаю я также, шепотом.
Когда он ставит, то я расправляю гамак и сажусь в него.
– Ой! – тру лодыжку.
– Вывихнула что ли? – озабоченно интересуется Паша и садится на корточки возле меня.
– Да нет, просто затекла, – я растираю конечность.
А Паша, без спроса, берёт обеими ладонями вторую мою ногу и тоже принимается разминать её.
Я аж сглатываю от неожиданности! Я не просила об этом. Но препятствовать ему не решаюсь. Более того, даже как-то млею немного и ещё больше слабею. По коже мурашки от этой спонтанной близости.
– Ты больше не практикуй вот это, а то убьёшься ещё, – напутствует он.
Я смеюсь, понимая, что именно так и могло случиться. Или мне пришлось бы висеть вниз головой до утра. Не знаю…
– Спасибо, – шепчу. Его взгляд исподлобья, лукавый, слегка озорной.
– Это тебе спасибо, – говорит он и отпускает мою разомлевшую ногу.
Глава 18. Банальное любопытство
Глава 18. Банальное любопытство
«Шибари, или сибари, а также кимбаку – японские искусства ограничения подвижности тела человека при помощи верёвок, которое определено техническими и эстетическими принципами. Практика требует соблюдения техники безопасности, мастерства от риггера (человека, который связывает), и доверия, умения расслабляться от модели. Помимо технического аспекта сибари обладает чувственной, эстетической и эротической составляющими. Обычный инструмент для связывания – натуральная либо синтетическая верёвка. Практика не имеет половых ограничений», – гласит Википедия.
Как много я не знаю, оказывается!
Ещё там написано, что истоками шибари уходит к далёким и древним наукам боевых искусств в Японии. Якобы тогда похищали детей и жён известных и богатых господ. Их нужно было связать, не навредив. И так зародилась эта наука «безопасного связывания».
Тут же я выясняю, что есть между йогой и БДСМ нечто общее. Это шибари! Вот как раз связывание используют в йоге, как часть ритуала расслабления, а также в качестве имитации принуждения в БДСМ.
«Японское искусство эротического бондажа Шибари», – гласит статья.
От слова «эротический» меня прошибает испарина. Почему-то мыслям я улетаю обратно, в студию, где Паша завёл этот разговор. Неужели, он связывал кого-то? И почему, интересно знать, размышляя об этом, я ощущаю укол ревности?
«Новый чувственный опыт», – читаю я. Ну, да! Японцы – извращенцы поганые. Вот уж точно…
И ведь всё обосновано:
«Истоки осмысления шибари восходят к синтоизму, где верёвка символизирует связь между божественным и земным», – написано в статье.
У них в Японии есть целый театр, где процесс сложнейшей обвязки модели сочетается с характерной японской игрой. Кабуки, называется!
«По словам эксперта, Шибари», – читаю я дальше, – «Это отличный способ вернуть доверие к миру. Несмотря на то, что связанный человек находится во власти того, кто его связывает, при соблюдении этических правил сам процесс дает ощущение безопасности».
Я вспоминаю, ощущала ли я себя в безопасности, когда висела вниз головой на глазах у Паши? Я ощущала себя пойманной. Как он и сказал! И… целиком в его власти.
Чтобы читать дальше, мне приходится выдохнуть. Так как мысли опять возвращают туда, в этот мимолётный эпизод. В то, как потом он держал меня. Как растирал мою ногу. Так бережно и осторожно…
«Мой учитель любил повторять, что это похоже на танец паука и бабочки, попавшейся в сети», – делится с нами признанный мастер Шибари, Егор, – «Попала ли она в неё по неосторожности? Или по доброй воле? Но, так, или иначе, теперь её судьба полностью во власти хозяина паутины».
«Хозяина», – бьёт по глазам. Но в данном контексте это слово совсем не коробит меня.
Далее я изучаю картинки. О, боже…
А их в интернете великое множество! Особенно меня впечатляет бондаж груди почему-то. И чем больше грудь, тем более впечатляет.
Я с неодобрением смотрю на свою почти плоскую. Да, уж! На моём теле все эти узлы и узоры не будут смотреться так эффектно. Но тем не менее…
Есть обвязка нижних конечностей, или ограничение подвижности всего тела сразу. А есть… И от этого пот прошибает! Такой шибари, где верёвка пропускается между ног, прямо там… В том самом месте. И, судя по описанию, призвана делать приятно модели в моменты, когда она пытается высвободиться.
Вдруг на смартфон приходит послание. Мы с Пашей обменялись телефонами ещё тогда, после того «пивного спора». Ну, мало ли что! Всё-таки, мы соседствуем. Вдруг, протечка какая-то? У него, или у меня.
Но он просто так никогда не писал. А так как причин писать не было, то не писал ни разу за всё это время. И вдруг…
«Вот, примерно так выглядит », – читаю. А дальше вижу картинки. Судя по всему, из сети. По крайней мере, я надеюсь, что эти фото не из его личного архива.
Девушки на них в нижнем белье. Одна просто сидит, опустив голову. Снято со спины, так что лица не видно. Но видно, как красиво, красной верёвкой, от плеч и до самых запястий, сплетены вместе её руки.
Другая стоит передом, акцент в этот раз ниже пояса. И я вижу, как верёвкой опоясаны её бёдра, а один из витков пропущен… прямо там, в том самом месте, где находится клитор! И хотя на ней трусики, но я буквально вижу, как эта верёвка… То, как она разделяет, как касается и как нажимает на самое нежное место на женском теле.
На третьем фото – шибари груди. Это выглядит очень чувственно! Грудь, в бюстгальтере, пропущена между верёвок, слегка напряжена и сдавлена, но в меру. Как и плечи девушки, которая смотрит в сторону. На всех трёх фотографиях не видно лиц, зато видно гораздо большее…
«Красиво », – пишу короткое.
«Просто хотел, чтобы ты представляла, о чём речь », – пишет Паша.
Я кусаю губу и сама не замечаю, как начинаю дышать интенсивнее. Пульс ускоряется, я меняю позу, чтобы расслабиться.
«Теперь представляю », – пишу. Представляю себя! Но об этом ему знать не обязательно.
«Если хочешь, могу показать наглядно? », – пишет он.
От неожиданности и непристойности этого предложения у меня начинается головокружение. Кончики пальцев покалывает, когда набираю:
«В смысле? », – и смущённую рожицу.
Он тут же посылает мне в ответ смешок.
«Не бойся! Больно не будет. И раздеваться до белья тоже не потребуется. Ну, если только сама не захочешь… ».
Это многоточие… Чтоб его!
Я закусываю нижнюю губу и пишу ему:
«Не захочу! В смысле… Раздеваться! А вообще, было бы интересно ».
О, господи! На что я подписалась? Может быть, зря? Ещё поймёт меня превратно. Подумает, что я намекаю на что-то? Хотя, намекает в этом случае он. А я просто соглашаюсь.
«Ну, тогда захвачу с собой реквизит, а ты будешь моделью, окей? », – пишет Паша.
«Моделью я ещё ни разу не была », – улыбаюсь ему смайликом.
Мимо из кухни наверх идёт Димка. В руке у него чашка чая. Тот дымится. Очевидно, в кабинет пойдёт? Или сразу в спальню?
– Ань! – окликает меня.
Я так увлеклась перепиской, что не сразу слышу его обращение.
– А? – поднимаю глаза.
– Всё нормально? – хмурится он.
– Да, – отвечаю поспешно, – А что?
– Да… ничего, – пожимает плечом, – Доброй ночи!
– И тебе тоже, – бросаю и возвращаюсь к картинкам, которые теперь так меня увлекли. Похоже, скоро мне удастся примерить на себя роль этих девушек? Он вот также свяжет меня? Прямо в точности? А иначе, зачем присылал…
Глава 19. Давай разведёмся
Глава 19. Давай разведёмся
В один прекрасный день, занимаясь уборкой в детской, я нахожу Машкин планшет. Она не слишком-то прячет его!
Естественно, любопытство берёт верх, и я включаю, чтобы увидеть, чем сейчас интересуется мой ребёнок. Ведь гаджет – это как иллюстрация мыслей. Взять хотя мой собственный…
В браузере ничего интересного. Мультики, ролики, игры. А вот в мессенджере, который установлен, в том числе на планшете, я нахожу кое-что.
Это их переписка с Людмилой. Дочь даже не потрудилась назвать её как-то иначе. К примеру, если бы я увидела её переписку с той же Настей, или Дашкой, то не стала бы читать. Всё-таки, личное!
Но тут, естественно, я не могу устоять. Тем более что последнее сообщение датировано буквально вчерашним днём.
Сначала идут Машкины хвастушки успехами. Она даже сделала фотографию той самой шляпы, из папье-маше. Люда хвалит её, восхищается…
А затем, наверное, после той самой их встречи в детском саду, дочь приступает к допросу.
«Люся, а это правда, что вы с мамой поругались? ».
«С чего ты взяла? ».
«Так папа сказал ».
«Ну, папа врать не станет », – пишет Людмила.
Ну, надо же! Видимо, ей он не врал? А семье можно и соврать, от семьи не убудет.
«Вы сильно поссорились с мамой? », – докучает вопросами дочь.
Людмила пытается выйти сухой из воды:
«Не волнуйся, малыш! Всё наладится ».
Но Машку волнует не это. Дочь спрашивает:
«Это из-за меня? », – отчего у меня самой сжимается сердце…
Людмила тут же берётся её разуверять в этом. Что сделала бы и я сама!
«Нет, что ты, солнышко! Ты у нас самая лучшая девочка, самая послушная и красивая в мире. Даже не думай так! ».
Я, признаться, даже немного благодарна ей за эту попытку сгладить углы. Но боль от того, что дочь думает так, не проходит…
«А из-за кого тогда? », – не перестаёт она мучить вопросами нянечку.
И тут Людмила могла бы сказать, что всё это случилось по её собственной вине. Могла бы взять на себя смелость признаться! Но нет. Эта дрянь предпочла умолчать.
«Ты пока не поймёшь, солнышко. Эти вещи касаются взрослых ».
«Значит, когда я стану взрослой, ты мне расскажешь? », – тут же находится дочь.
«Ну, конечно! », – отвечает ей Люда.
Она всерьёз надеется общаться с моей дочкой ещё много лет? Или это попытка затмить её бдительность?
Я нажимаю три точки, затем «очистить чат». Но вовремя себя останавливаю. Если Машка увидит, то она поймёт, что «здесь была мама». Не на Ваньку же думать! А навлекать на себя лишнюю порцию гнева Машкиного, я не хочу.
Так что, решаю оставить их переписку в целости. Но, тем не менее, нахожу контакт Людмилы в её записной книжке. И отправляю её в чёрный список.
Так и Машка не узнает, решив, что Люда просто решила ей не отвечать.
А той в свою очередь придёт уведомление, что её добавили в чёрный список. Надеюсь, подействует?
И, тем не менее, я бесконечно зла на неё. Сначала хочу позвонить! Но боюсь, что сейчас просто не сдержусь. И этот разговор превратится в сплошные проклятия с моей стороны.
Я набираю в поисковой строке: «Как добиться судебного запрета на встречи няни с ребёнком? ».
Поиск выдаёт мне инструкцию. Сначала нужно собрать доказательства. Показания свидетелей, мнения знакомых, соседей и свидетельства врачей о том, что у няни существуют проблемы с психикой.
Если есть доказательства того, что она обращалась плохо с ребёнком, также показания свидетелей, или самих детей, это будет веским поводом для обращения в суд. Далее необходимо составить исковое заявление…
Ну, вот! Я «спотыкаюсь» уже на первой ступени. Люда ничем не больна, насколько я знаю. А если спросят моих детей о том, относилась ли она к ним плохо, обижала ли? Понятно, что они скажут! Скорее скажут, что это я их обижала, ругала и ставила в угол. Но никак не она.
В таком состоянии, полного разлада с ситуацией и невозможности что-либо сделать, меня и находит Зимин. Он, кажется, тоже расстроен. Но мне плевать, чем!
– Что-то случилось? – интересуется.
Я перевожу на него взгляд, полный презрения:
– Случилось! Мой муж извращенец, вот что случилось!
Я сейчас готова его задушить. Или выпороть. Лови момент, называется…
Димка вздыхает, закрыв на секунду глаза:
– Ань! Ну, ты же сама попросила прислать тебе эти ссылки?
– Какие ссылки? – хмурюсь я.
– Ну, те самые, – отвечает он расплывчато. И я понимаю, о чём он, – Я бы мог не присылать. Но ты попросила. Я думал, тебе действительно интересно. А если ты так реагируешь, то зачем тогда нужно было вникать в тему.
– Тоже мне, тему нашёл! – хмыкаю в ответ.
– Темой называют всевозможные практики данного рода. А людей, которые экспериментируют в рамках Темы, называют «тематики», – вводит меня в курс дела Димка.
– Вы только подумайте! – удивляюсь я, – Это чтобы не называть вещи своими именами, вы придумали такую солидную альтернативу. Мы не извращенцы, мы тематики! – произношу я с апломбом.
Вижу, как он меняется в лице. Как тут же черты обретают суровость:
– Ань, ну хватит! Я понял. Больше ни слова об этом.
– А ты в курсе, что твоя хозяйка… Ой, извини! Твоя партнёрша по теме, написывает твоей дочери? – не выдерживаю я, поднимаясь с дивана.
– Я не могу запретить ей этого делать, – спокойно произносит он.
Как же меня бесит это его спокойствие. Раньше оно меня успокаивало, а сейчас бесит…
– Не можешь, или не хочешь? – парирую я.
Он выдыхает, трёт лоб:
– Ни то, ни другое. Да и зачем, Ань? Что она плохого может ей написать?
– Плохого? – машу головой, – Ты серьёзно? А вдруг эта стерва начнёт ей пропихивать свои принципы? Те-ма-ти-чес-кие!
– Ань, – цедит Димка сквозь зубы, – Ты либо специально надо мной издеваешься, либо…
– Либо что? – развожу я руками.
– Либо ты сходишь с ума, – заключает он.
Я только собираюсь ответить ему что-то резкое, злобное. Как он вдруг бросает:
– Давай разведёмся. Если хочешь? Просто… Жить с человеком, которого ты ненавидишь, исключительно ради детей. Я не знаю, – он снова трёт лоб, – Наверное, это мучение.
Я сглатываю и оседаю на диван. Хотя я ждала от него этой фразы. Но мне так обидно услышать её. Ведь только недавно он сам убеждал, что намерен бороться, спасать наш брак, нашу семью. А теперь передумал? Лишь потому, что я усомнилась в Людмиле?
Он не ждёт, пока я отвечу что-то, а уходит наверх. Оставив меня наедине со своим предложением. Лишь два предложения существует в жизни каждой женщины. Одно она мечтает услышать. Это предложение руки и сердца. А второе… Надеется не услышать никогда! Предложение развестись от недавно любимого мужа.
Глава 20. Назад в прошлое
Глава 20. Назад в прошлое
Проснувшись в выходной день, я ощущаю запах чего-то съестного. Надо же! Так обычно пахло у нас дома, когда Люда была здесь.
Меня поражает, как стрелой, мысль о том, что Димка пригласил её обратно. Он ведь решил развестись со мной? Значит, теперь можно!
Он отсудит у меня близнецов, и они с Людой будут жить, и практиковать свои уродские темы…
Даже не умывшись спросонья, а лишь накинув халат поверх пижамы, я спешу на кухню. Дети ещё спят, час слишком ранний. Близнецов вообще не добудишься, а Макс вечно зависает допоздна в ноутбуке.
Спустившись на кухню, я застываю в дверях. И ныряю за угол, чтобы себя не обнаружить.
Димка, голый по пояс, в одних домашних штанах, колдует у плиты. В последний раз я видела его стоящим у плиты и готовящим что-то… Уже и не помню, когда! Ещё на заре отношений.
Он, кстати, неплохо готовит. И до сих пор жарит шашлык только сам. Начиная выбором мяса, заканчивая подачей к столу. Всё сам. Остальное было на мне, и на Люде.
А тут… Не могу поверить глазам! Стоит ко мне спиной, а на плите сковорода. Возле сковороды, на столешнице стоит большое плоское блюдо, полное пухлых блинов. Дети обожают эти блинчики! Да и у меня уже слюнки текут.
Он вдруг обращается к кому-то. И я думаю, что меня раскусили. И уже собираюсь ответить, как вдруг понимаю, что он обращается не ко мне, а к тому, кто у него в телефоне. Он разговаривает с кем-то по блютуз гарнитуре. Продолжая готовить…
– Да… Нет! Скажи алтушевским, что их кирпич никуда не годится. Да, так и скажи… А будут залупаться, скажи, что мы всю партию им вернём вместе с претензией. Да, Артём! Возьми на себя… Нет! Нет, я не могу. Ну, с таких… Да, теперь в выходные я дома. Ну, потому, что так надо… Нет, всё в порядке! Всё в норме. Просто Димас-фантомас решил, что он очень нужен семье.
Я прижимаюсь спиной к стене, разделяющей кухню и коридор. Димка меня не увидит. А я сейчас поднимусь наверх и умоюсь.
– Всё, давай… Пока, говорю! У меня блины подгорают. Да, блин! Блины! Нет, ты не ослышался… Да, я на все руки мастер. Вот так вот…
Под его мерное бормотание и шкворчание сковороды, я поднимаюсь наверх. Чищу зубы, расчёсываюсь. И вниз спускаюсь уже, разбудив ребятню.
– Ого! – делаю удивлённое лицо, как будто не знала.
Завтрак уже на столе. Димка всё оформил. На выбор мёд, конфитюры, варенья. Даже сметаной затарился! Тут же чашечки с напитками. Детям сок, нам – кофе.
– Что будешь? – интересуется у меня.
– Кофе, плиииз, – говорю с улыбкой.
Он тоже улыбается кончиком рта. Ему идёт это. Вот всё это! Домашнее.
– Как будто назад в прошлое вернулась, – решаю сказать.
Димка ставит передо мной чашечку:
– Добро пожаловать!
Вниз сползают ребята. Макс сонный, тоже в один штанах. Близнецы в пижамах. Машута с любимым слоником, а Ванька тащит на руках нашего пса.
– Мам, а Шустрику блинчик можно?
Я пожимаю плечами:
– Наверное.
– Шустрик, ты с чем будешь? С мёдом, или со сгущёнкой? – интересуется он у собаки.
– От сгущёнки у Шустрика слипнется, – говорю я.
– Семья! – произносит Димка, – У меня предложение.
Все поднимают глаза на него. Только Максим продолжает пить кофе.
– Завтра воскресенье. Предлагаю всем вместе отправиться в аквапарк. Как вам такое?
Младшие в восторге. Тут же начинают прыгать и кидаться едой через стол, провоцируя мои гневные возгласы.
А Максим машет головой:
– Я не могу. У меня другие планы на завтра, – тем самым нарушая веселье.
Димка, проглотив это, бросает:
– Ну, условие таково, либо все, либо никто.
Он с сожалением смотрит на малышню. И те принимаются в две дуды убеждать старшего брата поехать. Клянчат, умоляют, дают обещания, которые, конечно, забудут потом…
Максим, посмотрев на меня, сдаётся.
– Блин, ладно! – трёт он свою нечесаную с утра шевелюру.
Дети счастливы! Даже Шустрик, почувствовав атмосферу, радуется вместе со всеми. Димка терзает свой блинчик. А я, посмотрев на сына, бросаю беззвучно:
– Спасибо.
