Текст книги "Игра в измену (СИ)"
Автор книги: Мари Соль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Глава 4. Пенный угол
Глава 4. Пенный угол
Утром, в центр, я отправляюсь разбитая вдребезги. Не спала почти всю ночь напролёт. Слушала, как слоняется по квартире Зимин. Он ушёл спать в гостевую. Но, похоже, не спал, как и я.
– Ань, – предпринял очередную попытку поговорить поутру.
Я приготовила завтрак. Яйца, тосты и кофе.
– Дим, не надо, – попросила устало, и потёрла глаза.
Он ел нехотя, всё время смотрел на меня исподлобья. А я наоборот, уплетала свой завтрак как можно быстрее, стараясь избавить себя от этой необходимости быть рядом с ним.
Теперь жалею. Может быть, стоило выслушать? Хотя… Что ещё может сказать? Я всё видела своими глазами. Какие нужны подтверждения? Правда, боль из острой за ночь, превратилась в тупую, ноющую. Кадры увиденного уже потеряли свою остроту, но я всё равно не смогу их забыть. Никогда.
Наша студия йоги расположена в очень уютном местечке. Я долго искала это место! Перебрала уйму вариантов, прежде чем всё сошлось.
Здесь рядом парк, и одной своей частью здание повёрнуто к нему. С той же стороны и веранда, на которой я хочу заниматься в летнее время. Можно обустроить её на свой вкус. Говорят, что здесь собирались открыть какой-то большой ресторан, но затем передумали.
Подъезжаю и паркуюсь в стороне от главного входа. Так как возле него стоит какой-то «сундучок». Из него выгружают что-то большое и круглое. Я непонимающе кошусь в сторону грузовика. А ещё вижу надпись там, где её раньше не было.
Наша надпись «Поток» теперь не в гордом одиночестве. С другой стороны присоседилась другая. Написанная комичным шрифтом.
«Пенный угол», – читаю. Любопытно! И что это может быть? Пена… Для бритья? Это – барбершоп! Нет. Скорее всего, это монтажная пена. А значит, что-то строительное.
Далеко от нашей специфики. И меня тут же коробит мысль, что вот это помещение, которое до сих пор пустовало, я бы с радостью отдала какому-нибудь магазину правильного питания, фермерских продуктов, или кафе смузи, к примеру.
Но моё разочарование увиденным меркнет на фоне того, что я вижу сейчас…
Трое мужчин, один краше другого. С закатанными выше локтя рукавами рубашек, пропитанных потом. В грязных джинсах и не менее грязных кедах. Выгружают на асфальт из машины какие-то бочки.
Я сглатываю и ловлю взгляд одного из мужчин. Не знаю, сколько ему лет? Трудно понять возраст. Ему может быть тридцать, а может быть сорок, как мне. Такой здоровяк! Причём, не качок. А просто огромный, по сути.
Руки, как мои бёдра. А шея, наверное, как моя талия. Он слегка курчавый, и это совсем не вяжется с телосложением здоровяка.
Отбросив со лба прядь волос, он выдыхает с шумом:
– Всё, парни! Осталось чуть-чуть. Щас катим вот эти внутрь, и монтируем.
Я решаюсь спросить. Вероятно, он грузчик?
– А вы не знаете, что здесь открывается? – киваю на вывеску.
– О! – отвечает он, – Так пивбар! Пенный угол!
А затем грязными пальцами лезет в карман джинсов.
– Во, приходите в гости! Всегда свежее пивко, рыбка солёная. Можно внутри посидеть. Но мы хотим оборудовать веранду на летнее время.
Я брезгливо держу новёхонькую визитку пивбара. Где вобла перекрещивается с бутылкой пива. А из горлышка второй льётся та самая пена.
– Пивбар? – уточняю еле дыша.
– Ну! – радостно отвечает мужчина, и разводит руками, вдыхая глубоко, – Красота же, а? Парк! Природа! Пивасик!
Я совершаю пару дыхательных ритмов. Чтобы как-то успокоиться. Голова начинает кружиться.
– А вы пиво любите? – интересуется он, – Подруг приводите!
Он подмигивает мне. А я, ничего не ответив, иду в нашу студию йоги. Рабочие уже там. Но я игнорирую их, велю подождать. Выхожу на веранду и набираю Егора Денисова, хозяина здания.
– Да, Анечка! – отвечает он весело.
Я подавляю в себе потребность крикнуть во весь голос.
– Егор Валентинович, – говорю, улыбаясь натянуто, – Дорогой мой, многоуважаемый Егор Валентинович?
– Да, Анечка! Золотая моя и любимая, – слышу его позитив.
«Ах, ты ж сука!», – звучит в голове. Но я призываю на помощь все силы.
– Егор Валентинович? У меня тут проблема образовалась.
– Да что ты, Анюта? – с притворным сочувствием произносит наглец.
– Вы представляете! – сокрушённо смеюсь, – Помещение сбоку от нас арендует пивная?
– Да, Анечка, – с горечью соглашается он, – Я и сам в шоке! Как нынче расплодилось по городу этих пивных. Спасу нет от них! Всюду, буквально всюду открываются. Вот и мы пали жертвами трендов.
– Жертвами трендов? – держу свой гнев в узде, – Егор Валентинович, вы понимаете, что это значит?
– Да, конечно, моя дорогая Анюта! – парирует он, – Это значит, что я готов рассмотреть понижение арендной платы для твоей замечательной студии. Как говорится, навар делим поровну. Мы же с тобой компаньоны!
– Да, это точно, – вонзаюсь ногтями в ладонь, – Егор Валентинович! Наш «Поток» – это не просто студия йоги. Это фи-ло-со-фи-я! Понимаете? Философия здорового образа жизни. В котором нет место, ни пиву, ни вобле, ни потным мужикам-алкоголикам!
– Милая, Анечка, ну успокойся, – увещевает на том конце провода хозяин здания, а по совместительству, тот ещё жук, – Я же не мог отказать? Ты сама понимаешь. Это деньги! И немалые. Одно дело, если бы ты мне сказала: Егор Валентинович, я эту площадь забираю себе. Тогда, пожалуйста!
– Я забрала бы её, не сейчас…, – пытаюсь я объяснить, – Я как раз подыскивала вам новых арендаторов.
– Ну, вот они и сами нашлись! Избавили тебя от лишней суеты, как говорится, – радуется Егор Валентинович.
– Пожалуйста, Егор Валентинович, – я уже почти молю его, – Я вас очень прошу! Откажите им. Я сама арендую у вас эту площадь. Правда! Я арендую.
– Когда? – уточняет.
– Ну, не прямо сейчас…
– Ну, вот когда будешь готова, тогда и поговорим. Тогда может быть, и пивбара не будет. А пока Павел Андреевич внёс плату за полгода вперёд.
– А… кто такой Павел Андреевич? – уточняю.
– Хозяин пивного угла. Или как его там? Пенного…
Я прикрываю глаза, пытаясь придумать на ходу оправдание. Хоть какую-то зацепку! Нужно было ловить момент, брать быка за рога раньше. А я затеяла этот ремонт, так некстати! Лучше бы площадь взяла под крыло. А теперь… Всё пропало.
«Попросить у мужа», – думаю с горечью. Как бы ни так! Я лишь один раз занимала у него деньги, когда только затеяла эту студию. Но уже отдала всё, до копейки. Тем самым доказав, что моё увлечение стоит чего-то.
Я беру себя в руки и выхожу на веранду. Подумать только! Рядом с нами будет пивная. Там, где господствует дзен и фэншуй, будут пьяные крики и пена рекой…
Из соседней двери, которая всё это время была заперта, выходит наружу мужчина. Тот самый, с курчавым чубчиком. Физиономия у него, конечно… Вот что пиво с людьми творит!
– О, вы! – радостно восклицает, увидев меня, – А вы тут чего?
Он переводит взгляд на дверь, из которой я вышла:
– Это у вас тут чё? Типа магазин какой-то? Сантехника, что ли? Ну, здорово! У нас пиво, у вас – унитаз!
Я заставляю себя промолчать. И об уровне его интеллекта. И о дурацких сравнениях. И о том, что «Поток» – это не унитазы, как он, в силу скудного ума, мог подумать. Это энергия «инь» и «ян», которая проходит сквозь тело потоком. Энергия жизни, земли…
– Учёные доказали, что пиво вредит не только здоровью и фигуре, но также потенции! – выдаю безапелляционно.
– Да ладно? – хмурит брови он, – Всю жизнь пью, а проблем с потенцией не наблюдал!
И опять этот хохот. Совершенно тупой! Я уже ненавижу его.
– Зря! – говорю, – Когда они начнутся, проблемы, – уточняю, взглянув на него внимательно, для чего мне приходится вздёрнуть не только лицо, но и брови, – То будет уже поздно!
– А вы врач? – серьёзнеет он.
– Нет, я тренер по йоге, и специалист по эзотерическим и медитативным практикам, – складываю руки на груди. Хотя моя поза не даёт мне преимущества. В сравнении с этим бугаем, мне нужно умножиться надвое. Это как минимум!
– Йогиня, значит? – усмехается он и смотрит с прищуром, – Так это, выходит, не унитазы, а йога у тебя тут?
Он смеётся собственной недогадливости. Точнее, «прозорливости», с его точки зрения! А я, дождавшись, пока он умолкнет, произношу:
– Мы не «ты» не переходили!
– Так давай, перейдём? – он протягивает мне свою ладонь.
Та уже чистая. Ну, хоть руки помыл, и то ладно!
– Павел Андреич! Для друзей, просто Паша!
Я, сглотнув, долго решаю, давать ему руку, или нет. Что означает это рукопожатие? Что я как бы согласна с его появление здесь? Но ведь я не согласна. Но, тем не менее, руку даю…
– Анна Аркадьевна!
– А для своих? – щурится он.
Моя рука, как в тесте, утопает в его широкой, горячей ладони. Он не сжимает, а просто легонечко держит её. Очевидно, сожми он в полную силу, я бы осталась без пальцев…
– Для своих Анна Аркадьевна, – стою на своём.
– О, так официально? – хмыкает он, отпуская, – Ну, ладно. Анна Аркадьевна, так Анна Аркадьевна. Как скажешь. И чего? У вас тут мужская йога есть, или нет? Я бы тоже не против… размяться.
Он принимается показывать, как собирается разминаться. Совершая взмахи руками и ногами. Что больше похоже на утреннюю зарядку. Я отхожу, не желая стать жертвой.
– У нас… Нет! Все группы уже укомплектованы, – говорю деловито.
Он сокрушённо вздыхает:
– Жалко! Ну, ладно. Я подгляжу сквозь окошки. И сам буду йогировать.
Он снова смеётся собственной шутке. А мне не смешно! Подглядит? В смысле, он собирается тереться у нас под окнами? Прекрасно! Может быть, ещё и друзей позовёт? Так как группы у нас исключительно женские.
– Извините, мне пора, – спешу удалиться. И думаю, что, вопреки моему первоначальному замыслу, эти чудесные панорамные окна придётся завесить.
Глава 5. С полуслова
Глава 5. С полуслова
Вечером я медитирую дома. Точнее, пытаюсь! В наушниках льётся приятная музыка. Обычно мне хватало всего семи дыхательных циклов, чтобы все мысли ушли. Но сегодня даже звук «ом» не помогает…
«Господи, что же делать?»,
«Пивбар – сумасшествие!»,
«Завтра детей забирать»,
«Что я маме скажу?»,
«А Машке с Иваном?»,
«Сказать, что Людмила сама отказалась работать у нас?»,
«Не поверят!»,
«Господи, им же в первый класс в сентябре»,
«Кто будет следить?»,
«Няню нанять новую»,
«Где найти?»,
«У девчонок на йоге спросить, точно!»,
«А что делать с Зиминым?»,
«Разводиться?».
«Развод, боже», – и новая порция мыслей лишает меня душевного равновесия. Хотя физическое ещё сохраняю. Но решаю, что это – бессмысленная трата времени и сил. Лучше вещи сложу. Вытащу из шкафа все Димкины, выброшу вон…
Я нажимаю на правый наушник, чтобы остановить поток музыки. Но из позы лотоса не выхожу.
В этот момент на веранде нашего дома появляется Димка. Он в домашних брюках и футболке. В руках у него пачка сигарет и пепельница.
Я лишь мельком смотрю на него. И всем своим видом даю осознать, что не рада.
Однако Димка садится на плетёный стул, ставит на столик пепельницу. Опирается локтем.
– Ань, – говорит.
Я всё слышу. Хоть я и в наушниках. Но те прикрыты волосами. Так что Димка не в курсе. И продолжает вещать.
– Ань, я хотел рассказать, как всё вышло. Я понимаю, что тебе это неприятно будет слышать. Но я должен, пойми! – он делает вдох. Я слышу, как чиркает зажигалка, как скворчит сигарета.
Вокруг тишина. Середина июня. Мы собирались поехать в июле к его младшему брату, на Чёрное море. Летом ездим туда, а зимой – к старшему брату, в Сургут. А теперь…
– В общем, – продолжает Зимин, – Я сначала просто читал об этом. Потом наткнулся на один сайт. Ну, там разные практики. Доминирование, и прочее… В общем! Думал, как-то тебя посветить в это всё. Ну, рассказать, что мне нравится. Я понимал, что ты сначала ужаснёшься. Ну, что сразу нельзя вот резко. Думал, как-то элементы внедрять. Ну, чтобы позы сначала, а потом уже манипуляции всякие, и атрибутика. Ну, и, в общем… Я так втянулся в эту тему. Стал переписку вести с одной женщиной. Она доминант, ну, что значит, верхняя. В общем…
Дальше слышится вздох. Я продолжаю сидеть в позе лотоса, еле дыша. И вся обращаюсь в слух. Даже порами слышу дыхание мужа.
– Я стал общаться, вникать. Это была просто переписка, не более! Но как-то раз, в момент… В общем, в самый пикантный момент, меня застала Людмила. В общем, я такую штуку купил… Ммм… Ну, как бы тебе объяснить? Это в целом довольно распространённая вещь, используется в сексуальной игре между партнёрами. Я хотел предложить тебе попробовать, но сначала попробовать сам. Короче, это такой зажим… Как кольцо! Он надевается на… Ну, в общем, ты поняла. И там ещё есть такой пультик, он подключён, в общем… Не суть важно!
Я ощущаю, как затекли ступни. Но продолжаю сидеть неподвижно, как струна. Как будто я статуя, а не живой человек.
Зимин продолжает:
– Людмила, она… Тоже в теме. Даже на этом же форуме сидит. Только в качестве верхней. Ну, слово за слово! Я ей признался во всём. Что стыжусь, что не решаюсь. Но очень хочу… Я понимаю, как это звучит, Ань! Но мне было так проще. Проще с ней, чем с тобой. Для неё всё это не ново. Она с полуслова меня поняла. И вот это всё… Всё то, чего я стыдился, всё, что прятал, смогла воплотить.
Я не двигаюсь. Только сглатываю слюну, которой накопилось во рту. Хорошо, что глаза закрыты, так проще сдержать волну слёз…
– Ань, – я слышу, как он скрипит стулом, подаваясь вперёд, – Я всегда представлял тебя вместо Люды. Всегда! Каждый раз. И каждый раз думал, что вот, завтра, признаюсь. Вот, завтра. Но потом я видел тебя, такую нежную, ранимую, мою родную девочку… Я даже не мог представить себе, как смогу попросить тебя… Не знаю! Сесть на лицо, обозвать меня гадко, унизить. Это же всё просто игры постельные, Ань? Настоящее – это мы с тобой, наша семья. Наши дети! Если бы я мог вычеркнуть всё это… Если бы я знал только…
В какой-то момент, излив в пустоту откровения, он понимает, что я никак не реагирую на это. Встаёт и подходит.
Чего мне только стоит при этом сохранять неподвижность и не открыть глаза! Я не вижу, но чувствую, как он опускается рядом со мной на корточки. Его тень загораживает уходящее солнце, которое вижу сквозь веки.
– Ань, ты меня слышала? – его ладонь отодвигает в сторону волосы с моей щеки. Он видит наушник и хмыкает, – Ясно!
Я делаю долгий-долгий выдох. Он, в самом деле, долгий, так как воздух, который скопился внутри, требует выхода.
– Ты что-то сказал? – открываю глаза. И делаю вид, что не слышала. Вынимаю наушники.
Димка сидит напротив меня и внимательно смотрит:
– Да так.
Он уходит, а у меня по спине сползает капелька пота. Я вспоминаю наш секс. Наш последний с ним секс. То, как долго он мог не кончать. Как закрывал глаза, приближаясь к оргазму. Вероятно, представлял себе в этот момент не меня, распластанную под ним на кровати, а… нечто совершенно другое. Ведь его возбуждала не я.
Слёзы бегут по щекам. Мне казалось, у нас всё в порядке. Да нет же! Я была в этом уверена на все сто процентов. Могла ли я знать…
Я долго сижу неподвижно на веранде. Как будто приросла к этому месту.
Затем поднимаюсь и, прихватив полотенце, иду внутрь. Проходя мимо гостиной, я слышу его бормотание по телефону. С кем он говорит?
Я прислоняюсь к стене и внимательно слушаю…
– Да! Нет… Нет, тебе лучше сейчас не предпринимать никаких действий. Я пытался! Я ещё раз попробую… Насчёт тебя пока не спрашивал… Люда, пойми, ей нужно время! У неё просто шок. Ты бы как повела себя на её месте? Мы облажались! Мы просто с тобой облажались.
Я ничем себя не выдаю. Ходить бесшумно – моя привилегия.
– Летаешь по воздуху, – так говорил Зимин.
Не в пример мне, Люда вечно топала, как бронтозавр. Как он там сказал? Доминировать? Да, уж! Из меня доминант никудышный. А вот из Людмилы…
– Нет… О разводе пока не говорила. Люд! Я перечислю на счёт… Не волнуйся. Нет, дети у бабушки… Завтра. Я передам! Поцелую обоих.
В какой-то момент у меня возникает довольно острое чувство, что я – лишняя в этом уравнении. Он говорит с ней, не со мной. Она просит его поцеловать наших детей. Моих детей! И мои дети привязаны к ней накрепко. Ещё неизвестно, как близнецы отреагируют на отсутствие дома Люси.
Слёзы опять застилают глаза. Мне охота исчезнуть. И я ненавижу её сейчас больше, чем мужа! У неё нет своих детей, так она решила присвоить моих. У неё нет мужа, и она решила забрать моего.
«Она с полуслова меня поняла», – вспоминаю отрывок из его пламенной речи. С полуслова! Его. И детей с полуслова. А я? Кто такая я в этом доме? И кому я нужна?
Ухожу наверх, закрываюсь в ванной. Включаю воду. И плачу. Развод. И пускай идёт к ней. Пусть живут вместе! Я добьюсь опеки над детьми. Заберу у него этот дом. Прокормлю себя. А на детей он будет платить алименты. Вот и всё. И сказочке конец. Мой принц оказался извращенцем. Остаётся надеяться, что эта дичь не передаётся по наследству.
Глава 6. Неси крепыша
Глава 6. Неси крепыша
На следующий день я вижу не только вывеску, но и шары. И не просто шары! А шары в форме стакана с пивом. Контингент соответствующий. Сплошь мужчины. Кто-то приехал на байках, которые припаркованы тут же. В честь чего я решаю оставить свой транспорт в стороне от этого безумия.
– Итак, девочки! Все в сборе? Начнём? – говорю, заходя в зал для йоги.
Сегодня моя группа. А вообще, у нас есть ещё два тренера. Работаем по переменке. Есть йога для беременных, а также для начинающих.
Мой курс йоги для знатоков. Здесь, в нашей маленькой группе, уже все свои. Мы вместе начинали, еще, будучи малознакомыми друг другу. А теперь дружим с некоторыми, довольно тесно.
– Анют, а что это за контора у нас по-соседству открылась сегодня? – интересуется Инга, моя ровесница.
– Она не сегодня открылась, – бросаю я коврик на пол, – Они уже все выходные гуляют! Девочки со вчерашней группы сказали, что просто невозможно сосредоточиться.
– Нет, ну надо с этим что-то делать! – возмущается Женя, которая чуть старше нас всех.
– Ну, а что ты сделаешь, Жень? Неотёсанные мужланы! Они даже не поймут, о чём речь, – говорю я.
Включаю музыку, делаю чуть громче обычного. Хотя за стенкой так орут, что даже этого мало. Сажусь на коврик и принимаю асану.
Хватает меня ненадолго. Сосредоточиться не получается, от слова совсем! Какая уж тут медитация, если они ещё и врубили какой-то тяжёлый рок?
– Нет, ну это уже, ни в какие ворота, – шепчу себе под нос, и, решительно встав, направляюсь к двери.
– Ты куда, Ань? – интересуются девочки.
Они тоже поднимаются, все, как одна.
– Пойду, попробую успокоить! – придаю себе решимости. Но колени дрожат. Сколько их там? И в каком они состоянии? Пьяные, небось?
– Может, лучше полицию вызвать? – щурится Ася, поправляя очки на носу.
– А толку-то? – отвечаю, – Время детское! Что они сделают им? Пальчиком погрозятся?
– Ага! – соглашается Тоня, – Ещё и полиции пива нальют с собой. Так те глаза закроют на все нарушения.
– Ань, мы с тобой! – в один голос щебечут они. И, сгрудившись кучкой, внушают надежду на лучшее.
Мы все вместе, пересекаем небольшой холл, разделяющий наши помещения. Дверь в подсобку находится сбоку. Я стучусь, как положено. Но за музыкой не слышно этого стука.
Открыв дверь, мы «втекаем» внутрь по одной. И вновь обретаем решимость лишь только все вместе.
Внутри воняет… Нет, я бы даже сказала, смердит! Наверное, так пахнет хмель? Я этот запах ощущаю повсюду с тех пор, как они появились здесь. Внутри стоят бочки, те самые, деревянные. Веники какие-то висят над головами, куча разных стаканов, бутылок, холодильники. Чего здесь только нет…
Из главного зала пивбара доносится смех. Он мужской! Ну, само собой.
Мы с девчонками смотрим друг на друга, ощущая себя амазонками, вступающими в неравный бой с гамадрилами.
Я беру на себя смелость первой выйти на свет. Мужские физиономии, которых здесь, наверное, штук десять, как минимум, тут же прекращают безумно ржать и оборачиваются ко мне.
– Опа! Девчонки!
Девочки дружно сочатся внутрь зала и располагаются с обеих сторон от меня.
– Значит так, – говорю, найдя взглядом их «главаря». Так сказать, вожака волчьей стаи, – Если вы ничего не знаете о культуре соседства, то я вас просвещу! Вы не одни в этом здании! Я плачу такие же точно деньги за аренду зала, как и вы. Но я хоть раз мешала вам? Я хотя бы разочек напоминала о себе? Нет! Но вы, будучи здесь всего каких-нибудь несколько дней, уже успели так осточёртить…
– Эй! Пахан, эт кто?
– Чё, в честь открытия девочек заказал?
– Вот так сюрприз! – тянут пьяные рожи.
– Ребят, спокойно! Коней осадили! – встаёт из-за стойки «Пахан». Это так они его называют? Павел? Паха – Пахан. А ему идёт!
– Это, – произносит он, подойдя и раздвинув собою девчонок, – Моя наидражайшая соседка по бизнесу, я не побоюсь этого слова, гуру медитации и фэншуя! Йогиня и практик, каких поискать! Великолепная и неповторимая Анна Аркадьевна! Прошу любить и жаловать!
Раздаются аплодисменты в мою честь. Я даже как-то теряюсь…
Все мужики, что только что отпускали сальные шуточки в адрес нашей девчачьей компании, принимают вид церемонный и почти интеллигентный.
– Прошу вас присоединиться к нашему скромному празднику, – приглашает хозяин, – Всех вас, дорогие и прекрасные женщины! У нас и пиво для вас есть специальное, женское.
Девчонки, польщённые этой заботой, теряют решимость, одна за другой. Расплываются в скромных улыбках, позволяя себя усадить, обслужить и потрогать. С последним у Павла явно происходит заминочка, когда он отодвигает мне стул. А я, ну никак не могу на него взобраться…
– Спасибо, но я пиво не пью! – говорю, когда он ставит передо мной стакан, доверху наполненный светлой жидкостью.
«На цвет, как моча», – думаю с отвращением. И даже склоняюсь понюхать. И пахнет почти также!
– Как? Совсем? – несётся откуда-то сбоку.
Парни явно расстроены и раздосадованы. Как будто я задела их за живое! Да у них тут кружок любителей пива, не иначе. Пиво их объединило. Ибо больше нечему.
– Вообще! – отрицаю.
Кто-то из девчонок уже дегустирует светлое пенное, безалкогольное. Кто-то начал с закуски, выбирая между кальмарами и крекерами. Я же с достоинством говорю:
– Я категорически не понимаю его вкус!
– Нуууу, так не интересно! – досадные крики мужской братии.
Я ничуть не смущена. Уже не впервые слышу подобное. Между прочим, Димка всегда называл мою нелюбовь к этому напитку признаком принадлежности к аристократии. Да, так и есть! С этим трудно поспорить.
– Ребят, а мож на веранду? – предлагает кто-то.
Моё сердце ёкает. Веранда! Моя верандочка. Моя мечта о спокойном и безмятежном отдыхе в компании единомышленниц. О беззаботной медитации и потоках энергии дзынь, которую дарит тишина леса и пение птиц… Растворяются в пивном угаре.
– Что приуныла, йогиня? – толкает дверь для меня и ждёт, пока я выйду наружу, Павел Андреевич. Он же «Пахан».
Я решаю озвучить.
– Веранда.
– Что веранда? – идёт он сбоку.
Мужская компания в джинсах и майках, теперь разбавленная женскими фигурками в лосинах и топиках, плавно движется навстречу свежему воздуху. Снаружи и правда, лучше! Свежее и чище. По крайней мере, этот навязчивый запах хмеля не давит.
– Ну, не получится нам с вами ужиться, Павел Андреевич! – говорю.
– Почему? – хмурится он.
– Потому! – я вздыхаю, – Вот это всё, – обвожу взглядом диваны, которые он тут поставил, – Не вяжется с моим представлением о комфорте.
– А какое у вас представление? – интересуется он.
Я отвожу глаза и хмыкаю. Ещё чего! Объяснять ему. Только время зря тратить…
Девчонки расселись, мужики то и дело бегают взад-вперёд, «оформляя закуску». Я вижу, как у некоторых щёки зарделись. Тоже мне, фифы! А меня просто так не сломить.
Павел Андреевич долго смотрит на меня сверху вниз, а затем произносит:
– Братва! Есть предложение!
Все замолкают:
– Какое?
Я тоже с интересом поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом.
– Короче! – поднимает он палец, – Предлагаю спор! Официальный, с разбивкой. На кону вот эта веранда, – он разводит руками, – Вот этот уголок спокойствия и благолепия!
– И чё? – выкрикивает кто-то из его друзей.
Девчонки уставились на меня в изумлении. А я вообще не понимаю, что происходит…
– Значит так, – изрекает хозяин пивбара, – У нас тут с йоги… с Анной Аркадьевной спор зашёл за эту веранду. Ну, так вот! Я, значит, что предлагаю? Она у нас дама непьющая. Так?
Я несмело киваю.
– Предлагаю на спор! Если выпьешь… выпьете кружку тёмного пива, залпом! То веранда твоя. То есть, ваша! Если закашляетесь, ну или просто не сможете, значит – моя.
Он протягивает руку:
– Добро?
Я сглатываю. Изучаю глазами стол, где стоят в разной степени наполненности, пивные кружки. Примеряю на себя такой объём нелюбимого мною напитка. Смогу ли?
И тут же…
Удобные пуфы и коврики, лес перед нами и пение птиц. Загородимся от этих вонючек! Можно ещё звукоизоляцию сделать…
Пожимаю плечами:
– Почему бы и нет?
– Ооооо! – доносится сбоку.
Ребята в восторге. А мои девчонки переглядываются с сомнением. Ведь знают меня! Сомневаются во мне. И их сомнение придаёт мне решимости.
Я крепко жму руку Павлу. А один его друг, подбежав, разбивает наше рукопожатие.
– Серый, неси «крепыша»! – командует Павел.
Когда на веранду выносят кружку тёмного, я теряю дар речи. Даже по весу она неподъёмная! Я ведь не думала, что они выберут самую большую из кружек…
– Итак, – потирает ладони «Пахан», – Приступай, когда будешь готова?
Он тоже слегка опьяневший. Все они захмелели. Даже девчонки, кажется! Все, кроме меня…
А у меня руки трясутся. То ли от тяжести кружки, полной холодного, вонючего пойла. То ли от страха! На что я подписалась? То у меня была хотя бы половина веранды. Можно было разграничить наши «зоны влияния» ширмой, или стеной из бамбука. А так…
Я просто продую всё разом! И придётся искать новый угол.
«Пенный угол, мать вашу», – думаю я. И смотрю неотрывно на пену, которая лезет из кружки мне на руку.
– Ну, слабо? – подначивает кто-то из его ребят.
Я вцепляюсь в холодное стекло. Делаю семь вдохов-выдохов. Закрываю глаза, прекращаю дышать и приникаю ртом к этой зловонной жидкости…
Пока пью, глохну, слепну и каменею! То ли от холода пива, то ли от невозможности сделать вдох между глотками. Знаю, что, если прервусь, то уже не смогу возобновить этот процесс. И потому пью залпом, как и было оговорено в правилах спора.
«Я сделаю это! Я должна! Я смогу!», – звучит в голове заклинанием.
Когда я делаю последний глоток, то не верю. Стакан опустел, и мне нужно открыть глаза, чтобы убедить воочию. Пена повсюду. У меня на руках, на лице, и даже на волосах. Я вся в пене! Я точно бочонок с пивом. Такая же круглая и доверху полная.
Отведя кружку от лица, я громко рыгаю. И, под всеобщие возгласы восторгов, стыдливо прикрываю рот ладонью.
– Ни хрена себе!
– Во даёт!
– Твою мать!
– Анька, мочи!
– слышу всё вперемешку.
Оно, кажется, было достаточно крепкое? Так как разум мгновенно слабеет. И ноги тоже слабеют.
Павел, отняв у меня пустую кружку, произносит, нагнувшись к самому уху:
– А говорила, не пьёшь? Обманула?
– Неа! – машу головой, отчего всё немного ползёт, – Ик!
Девчонки, повскакивав с мест, подбегают ко мне и поздравляют с победой.
– Анька, веранда наша!
– Ура!
– Ты молодец!
А мне хочется одновременно, и смеяться, и плакать. И кричать и молчать. И упасть, и кружиться…
Спустя пару часов, когда часть нашей дружной компании уже разошлась по домам. Кто-то один, а кто-то и парами, я сижу, свесив ноги с веранды. И держась руками за поручень.
Павел садится возле меня в позу лотоса. Ну, или почти…
– Не мутит? – уточняет, – С непривычки-то?
– Сколько тебе лет? – вырывается.
– О, так мы всё же на «ты»? – он подмигивает мне, – А сколько дашь?
Я пожимаю плечами:
– Ну, лет тридцать с хвостом?
– Не, – удивляется он, – Бери выше!
– Тридцать пять? Тридцать восемь?
– Сорокет, – шепчет он.
– Да ладн? – теперь уже я удивляюсь.
А он в ответ, оглядев меня взглядом таким, что мне становится стыдно, уточняет:
– Ну, а тебе?
– Угадай!
– А ты ещё та плутовка! – грозит он мне пальцем, – Ну… лет тридцать пять, это максимум.
– Ой, не льсти! – машу я рукой, – Терпеть не могу, когда льстят!
– А я и не льстю… не льщу, – исправляется.
Мы смотрим друг на друга так пристально. Почти не моргая. У него глаза цвета жжёного миндаля. Шоколадного цвета. А волосы с проседью. Я это замечаю только сейчас, при близком рассмотрении.
В этот момент звонит мой смартфон. Я вынимаю. Дима.
На автомате нажимаю «принять». И только потом понимаю, что могла вообще проигнорировать его звонок.
– Ань, ты где? – интересуется муж.
Я опираюсь лбом о перилла:
– На рботе!
– Мм, – слышу в трубке, – А чего так поздно?
– Ды так, – обвожу взглядом пространство.
– А что с голосом? – выдаёт он новый вопрос.
– А што с ним? – интересуюсь с усмешкой.
В этот момент раздаётся смех позади. Это Сонечка с Серым остались. И… кажется, их дегустация переросла в нечто большее.
– Ты с кем там? – вопрошает Зимин.
– С девчонками, – отвечаю.
– Мм, а почему мужские голоса я слышу?
«Ух ты, пух ты», – злорадствую я.
– Тебе мерещица! – говорю.
– Ань, я приеду сейчас! Жди меня, – сказав это, он отключается.
Я равнодушно смотрю на экран. И сую обратно в карман.
– Ты замужем? – интересуется Павел.
А я и забыла, что он ещё здесь. А он сидел всё это время и слушал…
– Ага, – отвечаю со вздохом.
«Сказать ему, что у меня ещё и трое детей?», – думаю. Или пощадить крепыша?
– А почему крепыш? – вспоминаю.
– Потому, что креплёное, – говорит он. Он, кажется, совсем не пьяный. Пьяная я! О, господи! Да я же пьяная! Точно… А сейчас сюда заявится Зимин. И что он подумает? А, плевать мне!
– Ты красивая, – произносит хозяин пивбара, – Повезло твоему мужу.
«Я? Красивая?», – даже смущаюсь. Вот именно сейчас, безусловно! С красными щеками, искусанными губами и размазанной тушью. От смеха! Так смеялась, когда ребята травили анекдоты за столом.
Кто бы мог подумать, что я буду пить пиво в такой сомнительной компании, как эта? Где я? И где пиво?
– А ты серьёзно? – шепчу.
– Про то, что ты красивая? – Павел тоже облокотился лбом о перилла веранды.
– Ды нет! – отрицаю я, – Про веранду! Ну, про спор этот.
– Да, – он кивает без шуток.
– Ого! – закрываю глаза. Надо же!
