Текст книги "Нежный плен"

Автор книги: Мари Феррарелла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14

Дункану была противна сама мысль о собственной слабости. Даже и временной. Пока Бет мылась в соседней комнате, он встал с постели. Оказалось, что сил у него осталось еще меньше, чем он предполагал. Обхватив потной рукой столбик кровати, он попытался сделать несколько шагов, но у него закружилась голова, как у юноши, впервые в жизни хлебнувшего эля. Скрежеща стиснутыми зубами и обливаясь потом, Дункан заставил себя сделать несколько шагов вокруг кровати, но вскоре ноги у него подкосились. Глубоко вздохнув, он опять повалился на подушки, стараясь не задеть раненое плечо. Черт побери! Он чувствовал себя несчастным инвалидом.

– Проклятие! – выругался он вслух.

Хотя здесь, в Шалотте, Дункан был за главного (впрочем, среди своих людей он всегда был главным), призрак прошлых лет вновь предстал перед ним и начал его преследовать. Тех лет, когда Дункан был ребенком и любой мерзавец дворянских кровей мог безнаказанно измываться над ним, если ему того хотелось. Как захотелось человеку, от семени которого Дункан и появился на свет. Та ночь – так рассказывала его мать – была полна боли и унижения.

Само воспоминание о человеке, давшем ему жизнь, заставляло Дункана сжимать и разжимать прижатую к боку руку: он едва сдерживал ярость. И тот факт, что этот человек уже заплатил, дорого заплатил за свою жестокость, не смог успокоить Дункана. Так называемый отец заплатил за это дважды – тогда и потом – заплатил обесчещенной им женщине, матери Дункана.

«Не нужно об этом думать!» – убеждал себя Дункан. Все это осталось в прошлом. Он вырос сильным и смелым. И скоро к нему вернется прежняя сила.

– Будь он проклят – этот подонок Дорчестер, – задыхаясь от негодования пробормотал Дункан, когда его колени внезапно подогнулись. Если бы он не держался за спинку кровати, то наверняка рухнул бы на пол.

Дункан опустился на кровать и в этот момент увидел Бет. Какое блаженство смотреть на нее! Девушка опять переоделась, и теперь была в светло-розовом платье. Розовом, как ее постоянно вспыхивающие щеки.

– А вы всегда входите в комнату мужчины без предупреждения? Если да, то вы можете увидеть гораздо больше того, что рассчитывали увидеть. – Его глаза осветились улыбкой. – Если, конечно, вы действительно не рассчитывали увидеть того, что можете увидеть.

– Вижу, ранение не притупило остроту вашего языка. – Расправив платье, Бет села на стоявший около кровати стул. – А что касается вашего замечания, то я постучалась.

– А я не слышал. – Дункан действительно не слышал ее легкого стука, ибо был занят своими грустными мыслями и бранил себя за охватившую его слабость.

– Это не удивительно, – улыбнулась Бет. – Вы так громко ворчали, что не услышали бы даже и трубы архангела Гавриила.

Дункан пожал плечами, решив пропустить ее замечание мимо ушей. Надо же, а он и не заметил, что разговаривал сам с собой.

Когда Бет вошла в комнату, ее удивило гневное выражение лица Дункана, и она спросила с любопытством:

– А кто такой Дорчестер?

Но Дункан не хотел, чтобы она вмешивалась в его дела.

– Не тот, о ком вам захотелось бы услышать.

Бет поразил его сухой, неприязненный тон. Она терпеть не могла, когда с ней так говорили. А он продолжал:

– Вы от меня многое скрываете, почему я должен быть с вами откровенен?

Лицо девушки потемнело: он такой же, как все мужчины. Только отец ее понимал и был с ней искренним до конца.

Дункан решил перевести разговор с неприятной для него темы на другую, куда более приятную:

– Вы выглядите посвежевшей и как нельзя лучше украшаете собой эту комнату.

Бет решила скрыть свой гнев. Какое ей дело – откровенен он с ней или нет. Они чужие друг другу и скоро расстанутся.

– Я пришла затем, чтобы поблагодарить вас за вашу заботу. Это было так неожиданно, – проговорила Бет, прохаживаясь по комнате.

Дункан следил за ней взглядом. Девушка была сама поэзия, воплотившаяся в стройном, соблазнительном теле.

– Я умею быть любезным, – голос был нежным, вкрадчивым. – И вы еще не раз убедитесь в этом.

Почему только от одного его взгляда у нее пересохло во рту, а тело охватила странная дрожь?

– Но для этого потребуется время, а у меня его нет, – ответила Бет и подошла к окну. – Я скоро уеду. Не может же этот дождь идти бесконечно.

Дункан громко и с наслаждением рассмеялся. А ведь еще совсем недавно смех причинял ему боль.

– Англия – страна неожиданностей.

Бет взглянула на него через плечо:

– Это англичане ведут себя неожиданно.

– Когда это? – спросил Дункан, откинувшись на гору подушек.

Девушка села рядом с ним на стул и серьезно сказала:

– Еще совсем недавно… Так почему вы решили вдруг мне помочь?

Ему хотелось погладить ее по лицу, приникнуть к ее губам, прижаться к ней всем телом.

– Я не вел с вами никакой войны, Бет. – Самоуверенная усмешка скользнула по его губам, когда он вспомнил, какими были прошлые годы. – Войны придумали старики, которые хотят поживиться. В душе Бет не согласилась с ним: в Америке люди начинали революцию не ради наживы. Она гордилась тем, что родилась в стране, завоевавшей особое место в истории. Поэтому ответила с вызовом:

– Мы сражались не ради наживы, ради принципов.

«Мы сражались». Она и в самом деле была редкостной женщиной. Таких он еще не знал.

– Я вижу, что эти принципы вам небезразличны. Но вы слишком молоды для того, чтобы помнить, как это было, – проговорил Дункан.

«Он не намного старше меня, – подумала Бет. – А говорит как умудренный жизнью человек, который считает, что я – всего-навсего неопытная девчонка».

– Что такое свобода, может понять всякий. Даже тот, кто очень молод, – ответила девушка.

Ее ответ так обрадовал Дункана, что он сам этому удивился.

– Мы с вами думаем одинаково. Мне не очень-то симпатичны те, кто хочет, чтобы другие были у них в подчинении. – По недоверчивому выражению лица Бет Дункан понял, что ей нужны доказательства, и он продолжил: – Я англичанин лишь по рождению, по нелепой случайности. Но по духу я не англичанин. Я не хотел бы им быть. Я верен моим людям: только им я и служу. – Дункан снова вспомнил о своем прошлом, и глаза его сузились. – Я сам выбрал тех, кому считаю нужным служить. Не люблю аристократов, – последнее слово он произнес с отвращением, и это очень смутило Бет.

– Странно слышать такое от человека, который владеет всем этим. – Девушка обвела рукой комнату, а потом подозрительно взглянула на Дункана. – Или вы все это украли?

– Не угадали.

Бет смутилась еще больше, а Дункан, наблюдая за ней, едва сдерживал смех:

– Я всего лишь присматриваю за этой усадьбой и поместьем. Вместо джентльмена, который живет сейчас в колониях. То есть в Штатах, – поправился он. – Надеюсь, что нас сейчас не слышит английский король. Владелец этого замка – теперешний граф Шалотт, а не я.

– Син-Джин? – изумленно произнесла Бет, и глаза ее расширились. Неужели они оба имеют в виду одного и того же человека?

– Да. Но вы произнесли это имя так, словно знакомы с этим человеком, – удивился Дункан.

– Да, знакома, – поспешно ответила Бет, ошеломленная этим совпадением. Теперь-то она начинала понимать, что судьба – это очень странная вещь. – Он наш сосед.

От удовольствия Дункан широко улыбнулся.

– Ну, значит, и мы с вами можем считаться соседями. – И он поймал ее руку. – Прекрасное совпадение, не правда ли?

Она выдернула руку, чтобы не позволить его пальцам вновь сжать ее ладонь, заставив ее сердце бешено биться, и строго сказала:

– Однако не стоит придавать этому чрезмерное значение.

От души расхохотавшись, Дункан заметил:

– Как вам угодно.

Бет снова украдкой взглянула на него. Его глаза были цвета моря, в любви к которому он клялся, а волосы падали на широкие плечи золотистым флагом. И он все еще был без рубашки – обстоятельство, которое самым плачевным образом сказывалось и на ее выдержке, и на ее нервах.

– Мне угодно услышать от вас, кто же вы на самом деле, – проговорила Бет. Она успокоилась бы, услышав хотя бы часть правды.

Этот вопрос застал Дункана врасплох, по его коже пробежали мурашки.

– А зачем вам это знать?

– Я у вас в гостях, и моя безопасность зависит от вас. – Бет встала. – Вот я и хотела бы знать, что представляет собою тот человек, от которого в данное время зависит моя безопасность.

– Что ж, вы правильно рассуждаете. – Однако рассказывать о себе ему совсем не хотелось. Он попытался было начать разговор о другом, но Бет продолжала стоять на своем.

– Я жду.

Дункан восхищенно воскликнул:

– Если бы у моей матери было столько пыла и упорства! – Его мать была женщиной с милым, простодушным лицом, очень добрая, но совершенно безвольная. – Тогда, может быть, у меня был бы другой отец, а не тот, который меня зачал. – Последнюю фразу он произнес скорее для самого себя, чем для Бет.

– Его звали Дорчестер? – спросила она и, увидев, что глаза его снова потемнели, поняла, что попала в точку.

Дункан мрачно кивнул:

– Да, покойный граф Дорчестер.

В том, как он это сказал, было нечто такое, от чего Бет стало не по себе.

– Он умер? – тихо спросила она.

– Да, от моей руки. – Даже сейчас, прикрыв глаза, Дункан видел эту картину во всех подробностях.

– Вы убили своего отца?!

Дункан не смог бы солгать даже ради того, чтобы завоевать это прелестное создание.

– Да, нечаянно, хотя, признаться, мысленно я тысячу раз думал, как убить этого негодяя. Но в тот вечер я пришел к нему только для того, чтобы поговорить. Мне нужно было узнать, какая именно часть его состояния причиталась мне – за то, что он сделал с моей матерью. – Дункан заметил ужас в глазах Бет и решил ничего не скрывать от нее. – Дорчестер изнасиловал мою мать. Она была дочерью конюха. И он взял ее прямо там, в конюшне. Без любви, без ласки и даже без единого нежного слова. Он взял ее по праву хозяина, господина. – Молодому человеку было трудно говорить об этом, но он все-таки закончил: – И это сломило ее навсегда.

Дункан никогда не видел мать другой – только печальной. Она любила своего сына, но у нее не оставалось сил для ребенка, так что она мало чему смогла его научить.

– Когда она умерла, – продолжил он, – мне было двенадцать лет. Через час после похорон Дорчестер выкинул меня из усадьбы, и мне пришлось учиться жизни на лондонских улицах. – Его губы скривились от горечи, когда он вспомнил об этом. – У графа были жена и двое бездельников-сыновей. И ему совсем не хотелось заботиться о внебрачном сыне.

Бет мысленно пожалела мальчика-сироту, потерявшего мать. Ведь ее собственная жизнь, хоть и изобиловала тревогами и испытаниями, всегда была полна любви. Она не прожила и дня без ласки и заботы близких ей людей.

– Меня подобрал Сэмюель, – вспоминая об этом, Дункан улыбнулся. – Тогда-то старик производил внушительное впечатление. Он взял меня к себе и обучил своему ремеслу. Не очень благородному ремеслу. – Улыбка снова тронула его губы. – Хотя это ремесло и позволило мне довольно долго продержаться, пока я не вернулся к своим корням.

Бет затаила дыхание, хотя и знала, чем все это кончилось.

– И что же произошло?

– Мне было восемнадцать, когда я предъявил Дорчестеру мои требования. Я был молод, зол и, может быть, немного наивен. В этом была виновата моя мать. Она всегда надеялась, что в конце концов отец обо мне позаботится. Она так и умерла, надеясь. Но ждать благодеяний от этого человека всю жизнь я не собирался. Однако Дорчестер и тогда, как и шесть лет назад, не захотел меня выслушать. Он просто начал мне угрожать. А когда это не сработало, попытался ударить меня кинжалом. Защищаясь, я толкнул его, и он упал на кинжал. – Взглянув в окно, Дункан вздохнул. Теперь ему казалось, что все это произошло с кем-то другим и в какой-то другой жизни. – В тот вечер я бежал и ушел в море. За мою голову была назначена награда. С собой я взял Сэмюеля и всех моих товарищей, и мы начали заниматься другим ремеслом.

Дункан снова взглянул на девушку. Бет выслушала его исповедь в молчании. По ее лицу было видно, что она его не осуждает.

– Ну вот, теперь история моей жизни вам известна. Не собираетесь ли вы растоптать меня своими изящными ножками?

Неужели он ждет от нее именно этого? Или какая-нибудь другая женщина уже выказывала ему свое презрение только потому, что он был незаконнорожденным?

– Нет, не собираюсь. – Улыбка коснулась ее губ. – Ну, а как же капер, морской бродяга, смог поселиться в этом имении?

Дункана удивило, как спокойно она восприняла его историю. Так, словно в ней не было ничего страшного и тягостного.

– Я спас жену Син-Джина, хотя в то время они еще не были женаты. Так возник долг, который он пожелал оплатить. Я очень верю в воздаяние. – Дункан глубоко вздохнул, думая о том, что свой долг Сэмюелю он вернул только в самой малой мере, и, вновь уйдя в воспоминания о прошлом, продолжил: – Син-Джин и Рэчел решили жить в Америке, а за усадьбой нужно было присматривать. И он поручил это мне. Так что теперь я и мои люди больше не занимаемся морским грабежом, мы уже исправились.

Он протянул руку и взял один из локонов девушки, выбившийся из прически. Наматывая его на палец, Дункан играл с ним, не отрывая взора от Бет.

– Ну как, я удовлетворил ваше любопытство, Бет?

– Да, – солгала она, чувствуя, что у нее снова занялось дыхание.

В том, что касалось его происхождения, он удовлетворил ее любопытство, но она не могла понять, почему этот человек так волнует ее и почему один лишь его взгляд, одно только прикосновение поднимает бурю в ее душе. Но Бет знала, что это невозможно объяснить, и решила больше не задавать себе вопросов, на которые не могла найти ответа.

– Мне надо повидаться с Сильвией. Я сегодня ее еще не видела, – девушка внезапно поднялась со стула.

– Сэмюель сказал, что о ней хорошо позаботились, – крикнул Дункан ей вслед.

– Именно поэтому я о ней и беспокоюсь, – бросила Бет через плечо и поспешно удалилась.

Глава 15

Но куда же могла деться Сильвия? Бет было сейчас так необходимо взглянуть в ее родное лицо. Но компаньонка вела себя очень странно, сидела где-то как мышка и до сих пор не удосужилась повидаться со своей подопечной. Может быть, с ней что-нибудь случилось? Чтобы разрешить свои сомнения, Бет начала всюду искать Сильвию и встретила Джейкоба. Увидев ее, юноша просиял.

– Вам что-нибудь угодно, мисс? – спросил он. Парень был рад ее любому, даже мимолетному взгляду и горячо желал хотя бы в малой мере заслужить ее симпатию и уважение.

– Скажите, вы не видели Сильвию? – спросила Бет.

Джейкоб смотрел на нее не понимая. Это имя ничего ему не говорило.

– Это та дама, вместе с которой мы приехали сюда вчера ночью, – быстро проговорила Бет.

Джейкоб наконец-то понял.

– А, так вы имеете в виду ту женщину, которая влюбилась в Сэмюеля?

Бет ошеломленно заморгала:

– Влюбилась?!

Она не могла представить себе, чтобы Сильвия сумела оторвать глаза от пола и поднять их достаточно высоко для того, чтобы взглянуть на какого-нибудь мужчину. Эта дама всегда держалась строго и берегла свою особу. А свою девственность она оберегала так, словно эта девственность была святым Граалем. Сама мысль о том, что между нею и каким-нибудь мужчиной может быть что-то общее, приводила ее в ужас. Она робела даже в присутствии Филиппа Больё, хотя, по мнению Бет, все знали, что более благожелательного, более мягкого человека не было в целом свете.

Бет была уверена, что юноша ошибся, перепутав Сильвию с кем-то другим. Но нет, похоже, Джейкоб знал, о ком она говорит.

– Ну да, сударыня: они подходят друг к другу, как две горошины из одного стручка. – Сообразив, что сболтнул лишнее Джейкоб внезапно замолчал. Его толстые губы сомкнулись со звучным шлепком, как только что постиранные простыни, сохнущие на апрельском ветру.

Бет, совершенно сбитая с толку, уставилась на Джейкоба.

– Что вы имеете в виду, говоря об одном стручке?

Джейкоб уставился в пол, он выглядел виноватым, как карманник, которого застигли на месте преступления.

– Я ничего не имею в виду, – промямлил он. – Сэмюель всегда говорит, что я болтаю много лишнего. – Он хотел ретироваться, не дожидаясь, пока Бет задаст ему еще какой-нибудь вопрос. В конце концов, все, что происходит с Сильвией и Сэмюелем, не его дело.

Бет скорее поверила бы тому, что правительство предоставило женщинам избирательное право, чем тому, что у ее компаньонки появился мужчина. Девушка положила руку на плечо Джейкоба и спросила ласковым голосом:

– Скажите, они живут в одной комнате?

Юноша просто разрывался между желанием рассказать обожаемой им женщине то, что она хотела знать, и необходимостью сохранять тайну. Преданность Сэмюелю взяла верх над желанием угодить Бет, и юноша ответил уклончиво:

– Лучше бы вам, мисс, спросить об этом саму леди.

Бет была разочарована, но, сдержавшись, ответила:

– Пожалуй, именно так я и сделаю. Но где же Сильвия?

По ее тону можно было предположить, что она уже начинает терять терпение. Неужели в этой забытой Богом глухомани никто не умеет отвечать прямо на поставленный вопрос?

– Наверняка, вместе с Сэмюелем. Когда я видел их в последний раз, они шли в оружейный зал, – понуро, как на допросе, ответил Джейкоб.

«Здесь, определенно, происходят странные вещи: Сильвия, которая падала в обморок от одного пистолетного выстрела, направилась в оружейный зал! Очевидно, мир действительно перевернулся!» – подумала Бет и спросила:

– Где находится этот зал?

– Пойдемте, я покажу вам, – предложил юноша, которому не хотелось расставаться с Бет. Громко стуча сапогами, он повел ее по коридору и вскоре указал на открытую дверь: – Вот здесь.

Бет заглянула внутрь помещения и увидела Сэмюеля и Сильвию, прижавшихся друг к другу: седая голова Сэмюеля прислонилась к темной, с чуть заметной проседью, головке ее компаньонки. Склонившись над палашами, они шептались друг с другом как два подростка, внезапно обнаруживших, что тела их уже готовы для того, чтобы воспроизводить потомство.

Несколько секунд Бет ошеломленно наблюдала эту картину; девушка стояла молча, и они ее не замечали. Когда Бет наконец переступила порог комнаты, она заметила, что Джейкоб остался снаружи. «По всей видимости, его рыцарство не распространяется столь далеко, чтобы попасть в немилость к Сэмюелю», – мимоходом подумала девушка. Но сейчас этот молодой человек ее не интересовал. Ей нужна была Сильвия. Желательно, чтобы они поскорее сели в карету и отправились в Дувр. Бет собиралась обсудить с компаньонкой предстоящее путешествие.

– Ах, это ты! – хихикнула Сильвия, увидев Бет. Она кокетничала, как девчонка. – Как ты меня напугала! – И она отскочила от Сэмюеля.

– А ты – меня, – невозмутимо ответила Бет.

Покраснев, Сильвия уставилась в пол: ее молчание было красноречивее слов, которые она могла бы произнести.

«Неужели такое и в самом деле возможно? – подумала Бет. – Я не узнаю ее».

Сэмюель поспешно шагнул вперед, загородив собой Сильвию.

– Во всем виноват я один, мисс, – смиренно проговорил он.

– В чем именно? – поинтересовалась Бет. Ей хотелось докопаться до истины.

Оглянувшись, Сэмюель ободряюще улыбнулся своей даме. Прошлой ночью она преподнесла ему сюрприз – из тех, что нечасто выпадают в его-то годы… Сюрприз, который он оценил по достоинству. Он снова обернулся к Бет.

– В том, конечно, что все это время держал ее вдали от вас. – Говоря это, старик глядел на Бет невинно, как новорожденный младенец. – Я показывал нашей гостье дом. – Широкая улыбка расплылась по его недавно выбритым щекам. – В Шалотте так много интересного…

Бет взглянула на Сильвию. Она стояла понурившись, ожидая услышать от Бет слова осуждения.

«Видно, старый проходимец по-настоящему покорил ее, – подумала девушка и почувствовала, как ее губы невольно растягиваются в улыбке. – И кто бы мог подумать?»

– Позвольте мне поговорить с ней, Сэмюель.

– Конечно, конечно, – взмахнув рукой и церемонно поклонившись, он отступил назад, затем повернулся спиной к женщинам, делая вид, будто изучает пару зачехленных пистолетов, которые висели на стене: это был подарок короля четвертому графу Шалотту.

Бет скрестила на груди руки. Она смотрела на свою компаньонку уже не так сурово, и Сильвия нерешительно ей улыбнулась. Глядя на них со стороны, можно было подумать, будто они поменялись ролями и теперь девушке предстояло присматривать за своей спутницей.

– Как дела? – приветливо спросила Бет.

Почтенная дама искоса взглянула на Сэмюеля и, блаженно вздохнув, ответила:

– Великолепно!

– Ты рассматриваешь оружие? – лукаво улыбнулась Бет. – Но ведь ты так его ненавидишь!

Сильвия встрепенулась, словно ребенок, которого уличили во лжи.

– Ум человека должен быть всегда открыт для новых познаний, Бет. Я всегда тебе говорила об этом.

– Но ты мне внушала, что образование женщины должно ограничиваться садоводством, рукоделием и чтением стихов, – возразила Бет.

С упрямством, прежде ей совершенно не свойственным, Сильвия продолжала настаивать:

– Оружие намного интереснее.

Бет взглянула на Сильвию с пониманием и понизила голос, чтобы Сэмюель не смог подслушать:

– Ты имеешь в виду не оружие, а Сэмюеля, не правда ли?

К крайнему удивлению Бет, почтенная дама расхохоталась, как девочка. На ее лице не появилось даже намека на краску стыда. На нем было написано одно лишь удовольствие.

– Да, и его тоже.

– Сильвия, что с тобой случилось?

В ответ Сильвия, сцепив пальцы, глубоко вздохнула:

– Я думаю, это любовь.

Бет в изумлении уставилась на свою компаньонку и долго не могла вымолвить ни слова. Потом наконец выговорила:

– Любовь? – Ее глаза сузились.

И Сильвия без тени сомнения ответила:

– Да.

Наверное, она сошла с ума? Может, съела или выпила что-то, от чего у нее помутился рассудок?

– За один день? – удивилась Бет. В ее голосе не было ни насмешки, ни презрения.

– Но ведь Ромео и Джульетта влюбились друг в друга с первого взгляда! – продолжала настаивать Сильвия, несколько раздраженная тем, что ее не понимают.

Нет, она определенно заболела. Или разыгрывает ее. Начиталась книг и теперь вошла в роль романтической влюбленной. Бет вздохнула и решила, что сейчас спорить с Сильвией бесполезно. Помешательство должно пройти.

– Когда дожди прекратятся, мы поедем в Дувр. Я обо всем договорилась, – заявила Бет решительным тоном. – Ты же не хочешь, чтобы я оставила тебя здесь?

Сильвия повернулась к мушкетам, висевшим на стене, ибо смотреть в лицо Бет больше не могла, и заявила столь же решительно:

– Почему же нет? Я могу остаться здесь до твоего возвращения.

Бет не верила своим ушам. Она открыла рот и закрыла его снова. Было бы лицемерием напоминать компаньонке о ее долге, о том, что мать поручила ей заботиться о дочери, ведь с самого начала было ясно, что это Бет придется защищать Сильвию.

– Ты увлечена нм так сильно?

Сильвия вспомнила о прошлой ночи, о том удовольствии, которое она испытала в объятиях Сэмюеля. И о страсти. Это было то, о чем она могла только мечтать. То, что, как она всегда думала, уже прошло мимо нее на все укорачивающейся дороге к старости.

– Да, конечно, – ответила она.

Так ничего и не поняв, Бет только покачала головой.

– Тогда я желаю тебе всего хорошего, хотя я и в самом деле считаю, что было бы безумием оставаться здесь.

«Наверное, это из-за дождя», – подумала Бет. Это он спутал их планы, и они оказались в этом доме, как в ловушке, ожидая, когда кончится бесконечное ненастье. Да, но почему все это произошло в течение всего лишь одной ночи?

– Ты мне еще что-то хочешь сказать? – спросила Сильвия, которой не терпелось вернуться к Сэмюелю.

– Нет, – покачала головой Бет. – Мы с тобой поговорим потом. – Стоило ей произнести эти слова, как Сильвия вновь бросилась к Сэмюелю. И тотчас забыла обо всем на свете.

А Бет думала о том, что ей нужно как можно скорее добраться до Парижа. С Сильвией или без нее, все равно. Хотя путешествовать без компаньонки ей будет даже легче. Эта дама, по крайней мере, избежит новых волнений и страхов, а Бет не придется без конца утешать и успокаивать ее.

Когда Бет выходила из комнаты, за ее спиной послышался счастливый смех влюбленной пары, которая без помех наслаждалась обществом друг друга.

Червячок зависти зашевелился в сердце Бет, когда она прикрыла за собой дверь.