Текст книги "Нежный плен"

Автор книги: Мари Феррарелла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20

Она не понимала, что за безумие овладело ею. Она понимала только, что это безумие и что оно ей нравится.

Нерешительно, неловкими пальцами, она коснулась материи его бриджей. Ей захотелось устранить этот барьер.

– Ты одет, а я нет. Это нечестно! – возмутилась она. Казалось, что кончики ее пальцев пылали, обжигая его кожу, хотя она касалась лишь прикрывавшей ее ткани.

«Нечестно? Да, в самом деле», – подумал он. Нечестно, когда охотник превращается в добычу. Но сейчас он с радостью становился преследуемым, ведь его преследователем была она.

– Я всегда буду честен с тобой, Бет. Всегда. – Он произнес эти слова с улыбкой, но в них тем не менее было куда больше правды, чем она могла предположить, больше, чем она могла в это поверить. Дункан сам ужаснулся глубине охвативших его чувств, которые вместе с кровью растекались по его венам, словно речные воды, вздувшиеся после ливня. Он всегда был хозяином своих чувств – даже и в ту ночь, в имении своего отца. Никогда прежде ему не приходилось прикладывать усилия, чтобы держать себя в узде.

Ибо сейчас это было необходимо.

Чувства к Бет рвались из его сердца, из самой глубины его души. Они держали его крепче, чем любая железная цепь, выкованная в подземельях лондонского Тауэра. Дункан хотел, чтобы эта женщина принадлежала ему всегда. Именно такой, какой была сейчас.

Что бы она сказала, если бы узнала об этом?

Дункан не столько помог, сколько позволил Бет самой раздеть его. Он задержал дыхание, почувствовав, как длинные, тонкие пальцы девушки скользят вдоль его бедер. Когда его бриджи упали на пол, он отбросил их в сторону и почувствовал, что сгорает от нетерпения.

Он жаждал войти в нее прямо сейчас, но вместо того, чтобы сразу устремиться к конечной цели, взял руку девушки и нежно поцеловал ее ладонь. Он почувствовал, что она дрожит – не от холода, а от страсти, и сердце его наполнилось ликованием.

– Иди ко мне, Бет, я покажу тебе, как это делается, – прошептал Дункан.

И ей стало страшно.

Она боялась того, что будет дальше. Боялась, что все это кончится до того, как она достигнет конца пути. Никогда прежде она не знала такого смятения.

Но как только его губы коснулись ее губ, как только его тело прижалось к ее телу и они упали на постель, все ее сомнения улетучились. У нее не осталось ни одной мысли, кроме желания идти за ним туда, куда он ее поведет.

Когда Дункан прикоснулся к Бет и его ладони заскользили по его гладкому телу, она застонала, не потеряв, однако, единственной своей мысли и единственной цели. Она хотела, чтобы он принадлежал ей так же, как она будет принадлежать ему.

Дункан уже давно потерял счет женщинам. В свое время они доставляли ему бесконечное удовольствие, но теперь он не мог вспомнить ни одной из них. По существу, можно было сказать, что у него не было женщин вообще. Сама память о них сгорела в объятиях Бет.

Угли, которые раздула в его душе эта девушка, чувства, которые она в нем пробудила, были чем-то необыкновенным и совершенно непознанным. Ему хотелось упасть перед ней на колени в экстазе поклонения и благодарности. Он наслаждался пиром, который она устроила в его честь. И за каждую тайну, которую он открывал ей, одаряла его своей тайной. Дункан почувствовал, что стал совсем другим человеком, и не узнавал себя.

Бет вся была страсть и огонь. Она оказалась такой прекрасной возлюбленной, о которой он не мечтал даже в самых смелых своих фантазиях. Лишая его всех сил, она в то же время придавала ему новую силу.

Сама Бет не смогла бы объяснить, что с ней происходит. У нее для этого просто не было слов. Она чувствовала, что сгорает от желания, от мучительной жажды. Чем больше он ласкал ее, тем больше она хотела новых ласк. Чем больше он ее целовал, тем более страстно она искала его губы.

Когда Дункан почувствовал, что он уже больше не может сдерживать себя, он перевернул ее на спину, удерживаясь над ней.

Вот и пришло время.

Заглянув в ее затуманенные страстью и все еще такие невинные глаза, Дункан подумал, что ей осталось совсем недолго оставаться невинной. Он прижал ее лицо к своей груди. Он навсегда останется для нее первым мужчиной, и не имеет значения, кто будет любить ее потом. Эта женщина всегда будет принадлежать только ему.

Опираясь на локти, Дункан взял ее лицо в свои ладони.

– Тебе будет больно, Бет, – прошептал он. Ему очень хотелось, чтобы это было как-нибудь по-другому! – Я очень жалею об этом. Не хочу причинять тебе боль.

Ей показалось, будто она тонет в его глазах, как в зеленых морских волнах. Но теперь у нее не было страха. Бет еще никогда не чувствовала себя такой уверенной и улыбнулась ему уголками губ.

– Мне будет хуже, если ты не сделаешь этого.

Начиная с этого момента, Дункан потерял всякую власть над собой.

Бормоча ей ласковые слова и обещания, которые она все равно – он это знал – не слышала, Дункан как победитель вошел в крепость и сам стал ее пленником.

Бет оцепенела, испытав ту боль, о которой он ей говорил. Но эта боль тут же прошла, сменившись бушующим пожаром страсти. Пожар этот загорелся в тот момент, когда Дункан проник в нее и начал двигаться то вверх, то вниз. Бет, не желая отстать от него, сделала то же самое, и их тела слились в любовном гимне, который голуби поют на рассвете.

Этот гимн превратился в разгульную, неистовую моряцкую песню, и ритм этой песни становился все неистовее, все яростнее, словно буря, вздыбившая океан. И наконец они вдвоем достигли гребня самой высокой волны. Бет выкрикнула его имя, но его плечо, в которое она вцепилась зубами, заглушило этот крик.

Обессиленный и ошеломленный, Дункан вновь вернулся на землю, хотя по-прежнему был как в тумане и боялся, что в конце повел себя с ней слишком грубо. Он почувствовал, как под ним дразняще опускаются и опадают ее нежные груди. Даже и теперь, усталая и выдохшаяся, она все еще возбуждала его. Дункан чувствовал, как снова воспламеняется в ее объятиях. Что же она была за женщина, если ей удалось так быстро пробудить в нем новое желание и притом без каких бы то ни было усилий?

Собрав последние силы, Дункан приподнялся на локтях и взглянул ей в лицо.

– Бет?

Если бы она попыталась, то наверняка могла бы, протянув руку, схватить целую пригоршню звезд. Благодаря своему возлюбленному, она чувствовала, что сможет сделать все, что пожелает.

– Я все еще здесь, – пробормотала она, закрывая глаза. По ее телу разливалась сладостная истома.

Слегка приподнявшись, Дункан улыбнулся.

– Я это вижу. Но… – проговорил он, целуя ее.

Бет открыла глаза. Неужели он хочет сказать что-то, что испортит ей все удовольствие? Слова лишили бы ее того ощущения счастья, в котором она сейчас купалась.

– Никаких «но». – Прижав пальчик к его губам, она заставила его замолчать. – Я не хочу никаких разговоров, Дункан.

Его глаза смеялись, губы изогнулись в улыбке.

– Как, никогда? – усмехнулся он, несмотря на приложенный к его губам палец.

Она чувствовала жар его дыхания, и это ее возбуждало.

– Нет, – рассмеялась она. – Только сейчас.

Дункан мгновение помолчал, как она просила, и при этом почувствовал, что его возбуждение уступало место другому чувству, более нежному.

– Прости меня, но я должен спросить: тебе было больно?

Бет потянулась, как кошка, нежащаяся на полуденном солнце, и ответила:

– Да.

– Очень?

Она обняла Дункана одной рукой за шею, тронутая тем, что его это волнует. Ей не надо было прислушиваться к словам: достаточно было взглянуть ему в глаза, чтобы прочесть все его чувства.

– Нет, не очень. Цена была невелика за те сокровища, которые я приобрела взамен.

Он ничего не сказал, только прижал Бет к себе. Удовольствие заполняло всю ее без остатка, не оставляя незатронутой ни одной частички ее существа.

В голове Дункана внезапно пронеслись слова, которые он хотел бы сказать ей. Они поднимались из таких глубин его души, о существовании которых он никогда и не подозревал. Прежде он никогда не говорил этих слов ни одной женщине. И если сейчас произнесет их вслух, то свяжет себя навсегда. Однако он промолчал. Потому что она просила его ничего не говорить и потому что осторожность никогда не помешает. Промолчал скорее ради себя, чем ради нее.

Дункан обнимал Бет, радуясь тому, что его пальцы гладят ее руку и он чувствует тепло ее тела. Он так ничего ей не сказал.

Всю ночь они занимались любовью и заснули только на рассвете. Проснувшись, Бет почувствовала себя виноватой. Не потому, что это произошло, а потому, что она потеряла много времени. Ей необходимо было ехать. Осторожно поднявшись, она села в постели.

Дункан взял ее за запястье:

– Останься со мной, Бет.

Она посмотрела на него через плечо и поняла, что эти слова относятся не к данному моменту, а к будущему. Но она не знала, что может случиться с нею в далеком будущем, и поэтому ничего не могла ему обещать.

Покачав головой, она выскользнула из постели.

– Я все-таки должна ехать. Еще до того, как мы с тобой сблизились, я сказала тебе, что это ничего не меняет.

«Хотя, нет, все-таки меняет», – подумала она, почувствовав в своем сердце острую боль, которой там не было прежде. Она возникла потому, что им предстояло расстаться.

Сколько раз говорил он эти же самые слова другим женщинам? Сколько раз чувствовал то же самое? Но когда ему ответила Бет, он ощутил, как в нем поднимается гнев.

– Если ты решила ехать, то я поеду с тобой.

– Но ты же сказал, что пошлешь кого-нибудь со мной. Я и не предполагала, что ты сам будешь меня сопровождать. Почему ты решил это сделать?

Что за упрямая женщина: она все время задает ему вопросы!

– Потому, – буркнул он.

Встав с постели, Дункан подошел к Бет. Он всегда был очень красивым мужчиной, а сейчас, после ночи любви, показался ей еще великолепнее.

Бет, держа в руке рубашку, смело встретила его взгляд. И почувствовала, как учащенно забился ее пульс. Положив руки на ее плечи, Дункан привлек девушку к себе. Неужели ей и в самом деле нужен ответ?

– Я питаю слабость к губам с малиновым вкусом и к глазам сапфирового цвета. И не могу с ними расстаться, – ответил он.

Но дело было не только в этом. Он не хотел, чтобы Бет исчезла из его жизни, но слишком дорожил ею, чтобы попытаться сделать ее своей пленницей. Он уже хорошо изучил Бет и знал, что она убежит, даже если он закует ее в цепи в этой комнате.

Он заговорил снова, уже без шуток:

– Разве я переступлю границы приличий, если прямо скажу, что не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось? И что, если тебя убьют, я этого не перенесу?

Бет опустила глаза. Когда она подняла их снова, на лице ее заиграла улыбка.

– Я бы сказала, что ты уже перешел все мыслимые границы, Дункан. Но я тебе говорила, что могу позаботиться о себе сама.

Дункан похолодел, представив себе, что ее может обнимать другой мужчина.

– Как этой ночью, не так ли?

Отвернувшись от него, Бет начала подбирать свою одежду и дерзко ответила:

– Да, как этой ночью. – Она разложила одежду на постели, по которой, казалось, пронесся ураган. Пристально взглянув на него, она добавила: – Если бы я этого не хотела, ничего бы не случилось.

– Ну и бесстыдница же ты, Бет Больё, – погрозил ей пальцем Дункан, потом сложил руки на груди и осуждающе взглянул на нее.

Бет рассмеялась, не отрывая взгляда от его лица.

– А еще я умею стрелять из пистолета и точно попадаю в цель. После выстрела никто ко мне уже не пристанет.

Дункан прикрыл руками сердце, куда, казалось, она целилась, и насмешливо вскрикнул:

– Ах, я уже убит!

Бет самодовольно ухмыльнулась:

– Ну то-то же.

Но тут его лицо опять стало серьезным. Он взял ее за руку.

– И все же я не могу отпустить тебя. – Она попыталась было выдернуть руку, но Дункан крепко сжимал ее. – Если ты, – продолжил он, – захочешь уехать без меня, то этот дом, в котором ты была почетной гостьей, станет для тебя тюрьмой. – Он прижал ее к себе еще крепче. – Бет, я знаю, как удержать тебя здесь. Но не заставляй меня делать это.

Бет помрачнела.

– Ты меня не испугаешь своими ультиматумами, – резко сказала она.

– Можешь считать мои слова серьезным предупреждением, можешь относиться к ним как угодно, но знай, без меня ты отсюда не уедешь!

Несмотря на все свое хвастовство и сопротивление, Бет понимала, что ей будет гораздо спокойнее, если она отправится вместе с Дунканом. И, говоря по правде, ей тоже не хотелось так быстро расставаться с ним. Вздохнув, она кивнула:

– Ну хорошо, поедем вместе.

– Вот и отлично, – обрадовался Дункан и, взглянув в окно, прикинул, сколько сейчас, судя по солнцу, может быть времени. – Мы отправимся через час. Как по-твоему, чем нам занять это время?

Бет улыбнулась. И он не стал дожидаться ответа.

Глава 21

Меньше чем через час после завтрака Бет попросила Сильвию выйти вместе с ней в сад.

Сильвия неохотно согласилась, опасаясь того, что может произойти. От взгляда Бет не укрылось, что, прежде чем выйти из столовой и последовать за ней, дама коснулась руки Сэмиеля.

Воздух был пропитан ароматом множества омытых дождем цветов, которые росли по обе стороны дорожки. Бет медленно шла по ней, пытаясь собраться с мыслями. Всего несколько дней назад ее мозг работал четко: тогда она точно знала, что ей надо делать, и ни в чем не сомневалась. Теперь же соображала с трудом.

Прошло несколько минут. Сильвия молча плелась позади девушки, настороженно ожидая, пока она заговорит. И Бет наконец решительно повернулась к ней.

– Сильвия, сегодня я уезжаю во Францию, – сказала она.

Сильвия кивнула, сцепив пальцы:

– Я так и думала.

Бет взглянула в лицо компаньонки, но та опустила глаза.

– А ты хочешь остаться здесь? – спросила девушка, хотя давно уже поняла, что Сильвия мечтает остаться в замке. Ей только хотелось убедиться в этом.

В груди благородной дамы чувство долга боролось со страстью. Сильвия крепко сжала пальцы и неуверенно произнесла:

– Знаю, я обещала твоей матери, но…

Бет ласково положила свою руку на руку Сильвии, прежде чем та успела ее отдернуть.

– Меня не волнует, что ты обещала моей матери. Скажи мне, что у тебя на сердце?

Сильвия взглянула в сторону дома, на пороге которого стоял Сэмюель, и сказала твердо:

– Я хочу остаться здесь.

Перехватив ее взгляд, Бет тоже взглянула на Сэмюеля и спросила:

– С ним?

Сильвия не могла понять, осуждает ее Бет или нет. Робкая и пугливая по натуре, она обычно начинала волноваться из-за любого неосторожно сказанного слова или косого взгляда, но на этот раз не потеряла самообладания.

– Он сделал меня счастливой, дорогая.

Бет, улыбнувшись, кивнула.

– Что ж, я рада, что ты счастлива. – Она умела ценить светлые стороны жизни, а сейчас у нее для этого был повод. – Ну и хорошо. Если ты останешься здесь, то мне не придется о тебе беспокоиться.

Однако чувство вины все еще не оставляло компаньонку, и она пролепетала:

– Это я должна о тебе беспокоиться…

Улыбнувшись, Бет, в свою очередь, пожала руку Сильвии.

– В этом нет необходимости. Я прекрасно смогу позаботиться о себе сама.

Но Сильвия не выпускала ее руки.

– В Вирджинии – да, но здесь не Вирджиния и даже не Америка.

Бет высвободила свою руку и, посмотрев вдаль, проговорила как бы про себя:

– Нет, считается, что это более цивилизованная страна.

– Вот именно – считается, – ехидно повторила Сильвия.

Бет отмахнулась от пчелы, жужжавшей у ее головы, и сказала:

– Во всяком случае, мне нечего бояться. Со мной поедет Дункан.

Сильвия с облегчением вздохнула:

– Ну тогда с тобой все будет в порядке.

Однако Бет не была в этом уверена. Нельзя чувствовать себя в безопасности с человеком, который сам был для нее опасностью. Из-за Дункана она лишилась своей воли и драгоценного чувства независимости. Раньше она не подчинялась ни одному мужчине и не думала, что такое с ней может случиться. Бет очень не нравились перемены, которые произошли с ней. Она не хотела быть ни рабой Дункана, ни слезливой девчонкой, которая живет только взглядами и капризами своего любовника.

Увидев, что девушка нахмурилась, Сильвия осторожно заметила:

– Боюсь, твоя мать сказала бы, что Дункан тебе не пара.

«А его это и не волнует. Ему нравится только заниматься любовью. Глупо терять голову из-за такого человека, которого любовь ни к чему не обязывает», – подумала Бет, а вслух сказала:

– А он никому не пара.

Сильвия взглянула на Бет большими глазами, вспомнив о тех ночах, которые она сама провела с Сэмюелем. Неужели Бет уже запятнала свою честь?

– Бет…

Глаза девушки сузились. Ей не нужны были проповедники. Она не стыдилась того, что произошло. И не собиралась обсуждать свои отношения с Дунканом с кем-то посторонним. Это ее личное дело. Таким оно и останется впредь.

– Прошло то время, когда ты могла мне сказать с укоризной «Бет». – Девушка отодвинулась от Сильвии. – Последи лучше за собой, чем осуждать меня.

Компаньонка покачала головой:

– Я и не собираюсь этого делать, ты меня неправильно поняла. Просто хотела помочь тебе, если понадобится моя помощь.

Девушка с удивлением взглянула на Сильвию. Это было что-то новенькое. Сильвия вообще очень изменилась за последнее время, и в этом был повинен Сэмюель.

Сильвия и сама понимала, что стала другой, и радовалась этому.

– У меня такое чувство, будто я, как цветок, всю свою жизнь прожила в лесу, под тенью огромного дуба. И вдруг этот дуб срубили, и я увидела солнце, – восторженно проговорила она и заглянула в глаза Бет, словно приглашая ее порадоваться вместе с нею. – Я никогда не знала, как это чудесно – греться на солнышке. – Добродушное лицо Сильвии расплылось от удовольствия.

– Будь счастлива, – ласково проговорила Бет, искренне желая, чтобы Сильвия навсегда осталась такой, как сейчас.

– И я желаю тебе того же – ответила Сильвия и заспешила к дому, где ее ждал Сэмюель. Встретив по дороге Дункана, она с необычной для себя смелостью сказала: – Берегите ее, капитан, Бет этого заслуживает.

Увидев Дункана, Бет решила, что он снова начнет ее отговаривать, и нахмурилась, но он, улыбнувшись, спросил:

– Ты умеешь ездить верхом? – И хотя в саду они были одни, наклонился к ней и добавил чуть слышно: – Верхом на мужчине ты смотришься прекрасно.

Пораженная его наглостью, Бет торопливо оглянулась, боясь, что кто-то мог его услышать. Никого не было, но даже это обстоятельство не остудило ее гнева.

Подбоченившись, она спросила:

– И тебе не стыдно?

– Ничуть. – И он быстро поцеловал ее. – Отныне между нами не должно быть никаких секретов. – Но ты так и не ответила на мой вопрос. Ты умеешь ездить верхом?

– Да, – сказала Бет и добавила: – Но именно верхом, а не боком, как ездят в дамском седле.

Ее манера ездить верхом очень огорчала миссис Больё, но дочь упрямо стояла на своем – дамское седло казалось ей неудобным.

Дункан кивнул:

– Я это предполагал. Если ты ездишь по-мужски, значит, наездница хорошая. Это прекрасно, но на всякий случай скажу, что в конюшне у меня есть и дамские седла.

– А почему ты задал мне такой вопрос?

– Верхом мы доберемся до Дувра быстрее, чем в экипаже, и, значит, скорее вернемся назад. Мы можем отправиться, как только ты будешь готова. Сэмюель сумеет управлять имением не хуже меня.

Бет подумала о золоте, хранящемся под фальшивым дном ее сундука. Она пересчитала деньги после того, как Дункан утром ушел из ее комнаты.

– Мне нужен всего час.

Дункан посмотрел на нее с восхищением.

– Ты редкая женщина, – сказал он и, погладив ее по щеке, добавил: – Впрочем, это я и так знал.

Ее волосы были закреплены шпильками, и Дункану хотелось распустить их, но он знал, что сейчас не время. Каждый раз, когда Дункан прикасался к ней, ее сердце начинало биться быстрее. Она не желала этого, но ничего не могла с собой поделать.

– Ты обещал мне, что в наших отношениях не будет обмана, – сказала она.

– Почему ты не веришь, когда я говорю тебе комплименты, разве до меня никто не говорил тебе ласковых слов?

Нет, мужчины считали достойными ухаживания только ее сестер. Сама она была слишком похожа на своего отца, чтобы привлекать кавалеров. Да она и не нуждалась в их ухаживаниях. Ей совершенно не хотелось строить глазки, жеманничать и делать вид, что у нее в голове нет других мыслей, кроме так называемых подобающих благовоспитанной девице. Но даже если она в ком-то и пробуждала интерес, ее острый язычок был способен отвадить любого поклонника.

– Нет, кроме тебя – никто.

Дункан понимающе кивнул:

– Значит, они правы.

– Кто прав? – недоумевая, спросила Бет.

– Те, кто говорит, что в Штатах живут одни дураки. Если бы я жил рядом с тобой, я бы каждый день говорил тебе комплименты.

Она не сомневалась, что говорить комплименты для него так же естественно, как дышать.

– Я знаю: ты говорил бы их много, но не всерьез.

Он игриво накрутил на палец один из ее локонов, и глаза Бет потемнели от страсти. Это пробудило в нем желание. Да что там говорить, один только вид этой женщины уже пробуждал в нем желание.

– Напротив, я был бы серьезен, как никогда, – сказал он.

Она прекрасно понимала, что все его льстивые речи клонятся к одному.

– Ты говоришь мне комплименты только для того, чтобы быстрее достичь своей цели. А она находится внутри моих панталон.

Расхохотавшись, он крепко прижал ее к себе. Она и в самом деле была редкой женщиной.

– Нет, не только для этого. Хотя, ты сама должна признать, что это цель.

Бет покраснела и, повернувшись спиной к Дункану, ответила:

– Хватит об этом! Мне нужно собираться.

Через несколько минут она уже тащила к конюшне две самодельные сумки, прилагая все усилия, чтобы не сгибаться под их тяжестью. В сумках было совсем мало одежды. Обе они были почти доверху набиты золотом, с помощью которого Бет надеялась выкупить из тюрьмы своего отца.

– Давай, я помогу тебе.

Услышав голос Дункана, Бет вздрогнула. Что за невезение! Она так старалась, чтобы он не увидел ее, пока она не перекинет эти сумки через седло, – и вот на тебе!

– Не надо, мне не тяжело.

Не понимая, почему она упрямится, Дункан подхватил обе сумки и изумленно воскликнул:

– Ты что, положила сюда вместо платьев камни? Почему они такие тяжелые?

– Это не твое дело, – Бет попыталась вырвать у него сумки, но Дункан крепко держал их. Удивленный ее поведением, он расстегнул одну из сумок и запустил руку внутрь.

– Твои платья, наверное, из железа. Покажи мне их. Если я видел тебя без платья, то имею право видеть платья без тебя.

Его пальцы нащупали что-то твердое. Он вытащил странный предмет наружу и увидел, как засверкал на солнце слиток золота.