Текст книги "Нежный плен"
Автор книги: Мари Феррарелла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
Глава 3
Дождь опять полил как из ведра. Казалось, что струившиеся из туч потоки были слезами, которыми небо оплакивало то, что видела Бет.
Стоя в одиночестве посреди поляны, она пыталась унять волнение, разглядывая неподвижно лежавшие вокруг нее тела. Они казались сломанными куклами, которые уже никому не нужны. Девушка не знала, к кому из пострадавших ей надо броситься в первую очередь. Долг дружбы требовал от нее поспешить на помощь Сильвии. Но ее спутница, по всей видимости, нуждалась в помощи меньше других и наверняка скоро придет в себя. Дождь быстро приведет ее в чувство. Нет, она не ударилась: на поляне не было камней, о которые можно было бы ушибить голову.
Долг сострадания требовал от нее поспешить к лежавшему на земле кучеру: надо было убедиться, действительно ли он уже мертв. И, наконец, Бет должна была помочь и этому незнакомому красавцу, который прискакал им на помощь и за свое доброе дело получил пулю.
Но несмотря на то, что Бет хотела помочь всем сразу, она понимала, что прежде всего надо осмотреть разбойника. Осмотреть не потому, что она опасалась за его жизнь, а потому, что опасалась за свою жизнь и за жизни остальных. Если этот мерзавец еще не умер, а лишь ранен, он мог быть опасен для всех находившихся здесь людей. И защитить их от этой опасности могла только Бет.
Девушка взглянула на пистолет, валявшийся в нескольких футах от руки разбойника. Его ствол наполовину утонул в грязи. Бет подняла оружие, бережно вытерев его подолом своей юбки, и вздохнула, увидев, как мгновенно темнеет зеленая ткань, впитывая грязь. Нет, сейчас не время думать о пустяках!
Бет не спускала глаз с разбойника. Жив ли он? Вспомнив, сколько несчастья он принес, Бет решила перезарядить пистолет и, выстрелив в бандита, прикончить его. Девушка понимала, что ее родители пришли бы в ужас, узнай они, что их дочь собирается сейчас сделать. Ну и что с того? В конце концов, по натуре она всегда была чересчур своевольна и задириста, она совсем не такая, какой подобает быть благовоспитанной девице. Она слышала этот упрек от многих из тех, кого знала, от очень многих.
Сжав рукоятку пистолета, Бет направилась к грабителю. Пистолет был на взводе, хотя и не был заряжен (но откуда об этом знать разбойнику?). Она осторожно ткнула его в бок носком своей туфельки; при этом она старалась держаться подальше от его рук, опасаясь, что он может только притворяться мертвым.
Он был ранен в грудь. Из раны сочилась кровь. Смешиваясь с дождем, она стекала в лужицу, в которой он лежал. Окрашиваясь в цвет крови, грязь становилась все краснее и краснее.
Бет проглотила застрявший в горле комок и приказала себе подумать о том, что перед нею преступник, который получил то, что заслужил.
Человек с седыми сальными космами не шевелился. Недоверчивая, осторожная по природе, Бет пристально вглядывалась в него, стараясь понять, дышит он или нет. Кажется, его грудь была неподвижна.
Собрав все свое мужество, Бет наклонилась над ним, нерешительно поднесла руку к его рту и не ощутила теплоты дыхания. Разбойник был мертв. Вздохнув с облегчением, девушка выдернула пистолет из его окоченевших пальцев и сразу же повернулась к кучеру. Ему ничем нельзя было помочь. Из пробитого в голове маленького круглого отверстия струилась кровь. Если бы не дождь, кровь залила бы кучеру все лицо и оно превратилось бы в зловещую ярко-красную маску. Но сейчас кровь узкими струйками стекала по его щекам на землю.
Девушка вздрогнула, почувствовав, что ее сейчас стошнит.
Как это много раз делал ее отец, Бет перекрестила умершего, перепоручив его душу Богу – той власти, которая выше всех земных властей. Она надеялась, что кучер, по крайней мере, умер сразу, без страданий.
Тяжелый стон заставил ее вздрогнуть. Затаив дыхание, Бет обернулась и поняла, что это стонет ее спаситель. Она бросилась к нему и увидела, что он ранен в плечо и все еще жив.
Бет наклонилась к молодому человеку, испачкав в грязи подол юбки, и коснулась его лица. Дункан, моргая, открыл глаза и попытался хоты что-нибудь разглядеть сквозь пелену заволакивавшего их тумана.
Бет заметила, как шевелятся его губы, но так ничего и не услышала и наклонилась еще ниже, стараясь разобрать его слова.
– Что вы сказали? – спросила она раненого.
Голова Дункана закружилась от стоявшего в воздухе запаха крови и мокрой шерсти. Но кроме этих запахов он ощутил и другой – легкий и волнующий. Запах красивой женщины. Раненый приподнялся, хотел что-то ответить, но жгучая боль пронзила его, обжигая плечо, ребра, грудь и живот.
– Наверное, я в раю, – с трудом проговорил он и заставил себя улыбнуться. Коль скоро его ждет смерть, он умрет с улыбкой на устах. – Да, в раю: ведь вы наверняка ангел. Странно! Раньше я никогда не представлял себе ангелов, облаченных в темно-зеленые одеяния. Наверное, так вас легче различать среди облаков.
Этот человек явно заигрывал с ней. Истекая кровью, он все-таки осыпал ее комплиментами, которые, по его мнению, должны были вскружить голову девушке. Очевидно, он совсем не так уж плох, как это ей показалось вначале, иначе он не вел бы себя как бесстыдный соблазнитель.
– Нет, вы находитесь не в раю, а там же, где пребывали пять минут назад – на забытой Богом раскисшей дороге в забытой Богом английской глуши.
Он бы рассмеялся, если бы ему не мешала боль в плече.
– По-моему, вы не англичанка.
Да, Бет родилась в Америке, а предками ее были французы. Ни Америка, ни Франция не считали англичан своими друзьями.
Взглянув на рану незнакомца, Бет нахмурилась: она могла бы поклясться, что пуля осталась внутри. Надо было ее вынуть. Но, конечно, не здесь.
– Да, слава Богу, я не англичанка. Да и вы вскоре перестанете быть англичанином, если мне не удастся забинтовать ваше плечо. Вы можете умереть от потери крови.
Опираясь на здоровый локоть, Дункан с трудом приподнялся. Слегка повернув голову, он вдруг почувствовал такую боль и такую тяжесть, будто целый полк марширующих солдат обрушился на его плечо и руку, которые горели, как в огне. Он с трудом скосил взгляд и посмотрел на свое плечо. Дырка от пули казалась совсем небольшой, но боль была такой сильной, – словно из плеча вырвали изрядный кусок мяса. Никогда прежде у него не было огнестрельных ранений. Его прежние раны, а их было не так уж и много всегда бывали нанесены шпагой или кинжалом, тогда он сражался только таким оружием. Рана от пули была чем-то новым, и эта новизна ему отнюдь не понравилась.
Дункан задыхался от кашля, разрывавшего его горло. Он попытался было откашляться, но безуспешно: горло по-прежнему было сухо, как пергамент.
Он взглянул на Бет. Они поменялись ролями: теперь его спасение зависело от этой девушки. Уже не в первый раз его жизнь оказывалась в руках женщины, но до сих пор все, слава Богу, обходилось – обойдется и в этот раз. Он опять улыбнулся.
– Если вы собираетесь помочь мне, то сделайте это поскорее. Я очень дорожу своей кровью и хотел бы, чтобы она не выливалась из тех сосудов, где обычно хранится. Если это, конечно, возможно.
Надо было перенести его на сухое место. Взглянув в сторону Сильвии, Бет беззвучно выругалась: ее компаньонка так и не пришла в себя – несмотря на дождь, обильно струившийся по ее лицу.
Проклятие! Лучше бы она взяла с собой Стивена, от него было бы больше толку. Но их молодой конюх из Иглс-Нест был слишком сильным, красивым и мужественным. Естественно, что миссис Больё не разрешила бы ему поехать с дочерью: ведь именно от таких, как Стивен, молодых людей Дороти желала оградить Бет.
Девушка посмотрела в глаза незнакомцу и на мгновение замерла в нерешительности; ей почудилось, что она заглянула в зеркало и увидела там нечто, чего ей не хотелось видеть – частичку своего будущего. Бет встряхнула головой. Нет, не стоит об этом думать. Она никогда не верила в предчувствия, не поверит и сейчас.
– Вас нужно укрыть от дождя, – пробормотала она.
Дункан кивнул.
– Это точно, – согласился он. – Не то еще немного – и я утону.
Но стоило ему сесть и наклониться вперед, как с его лба градом полился пот, смешиваясь с дождевыми струями. У него совсем не было сил. Дункан злился на себя, потому что боялся слабости. Слабость опасна; слабые очень скоро становятся жертвами сильных и безжалостных. Он убедился в этом давно, еще в юности, проведенной на лондонских улицах. Тогда он поклялся, что с ним никогда не случится такого.
Беззвучно ругаясь, Дункан попытался встать.
«Вот дурак, он сделает себе только хуже», – с тревогой подумала Бет и, схватив незнакомца за руку, попыталась остановить его.
– Обопритесь на мои плечи, – сказала она.
– Это, конечно, очень заманчиво, сударыня, но боюсь, сейчас я не в силах сделать то, чего вам так хочется… – с ухмылкой заметил Дункан.
Самонадеянный глупец! Неужели он думает, что она мечтает упасть в его объятия? Или он считает ее доступной девицей?
– Мне хочется только одного, сэр, чтобы ваши мысли поднялись выше уровня ваших сапог и ваших чресл. И чтобы вы наконец сделали над собой усилие и влезли в экипаж. – Подойдя к мужчине ближе, Бет глубоко вздохнула. – Вашу руку, сэр. – Теперь это была не просьба, а приказ.
– Как вам угодно, генерал. – Даже теперь, когда этот субъект был так слаб, он явно насмехался над ней: на его больших, чувственных губах играла улыбка.
Ну и пусть. Она давно привыкла к подобному обхождению, ведь даже сестры, которые ее любили, всегда поддразнивали ее, называя то королевой, то диктатором, то деспотом. И только отец, кажется, понимал что она не создана для рукоделия и накрахмаленных чепцов. Он развивал ее ум и характер, хотя все остальные считали, что она должна расти взаперти, как все девушки ее времени, которым была уготована роль хрупких оранжерейных цветов.
Услышав, что незнакомец назвал ее генералом, Бет восприняла это как должное и кивнула.
Именно у Филиппа Больё она переняла основные навыки лечения больных и раненых и ухода за ними.
– Вот так-то лучше.
Осторожно подняв его здоровую руку, Бет положила ее себе на плечи и обхватила его за талию. «Ну и вид у нас – словно танцуем какой-то шутовской менуэт», – подметила она про себя.
Раненый, мокрый, обессиленный, Дункан, однако, не мог оставаться бесчувственным, касаясь теплого женского тела.
– Хотел бы я, чтобы мы когда-нибудь с вами повторили эту позу, – проговорил он.
Мокрые волосы Бет прилипли к голове, но это не мешало ей соображать: когда она взглянула на незнакомца снова, ей уже было ясно, что он за фрукт. Да, первое впечатление ее не обмануло: даже если он и сыграл роль доброго самаритянина, все равно этот субъект – распутник.
– Вы несерьезно относитесь к своему положению, сэр, – холодно заметила она.
– Ошибаетесь, сударыня, я отношусь к нему в высшей степени серьезно. – Эх, если бы он был в силах воспользоваться своим нынешним положением! Потому что эта женщина, даже мокрая, словно только что выбравшаяся из реки мышь, все равно могла дать Илейн сто очков вперед.
Тут Бет с негодованием заметила, что его взгляд неотрывно прикован к вырезу на ее корсаже. Она стиснула зубы и скомандовала:
– Раз, два, три!
Теряя силы, Дункан уцепился за свою спутницу и почти повис на ней. Почувствовав, как она прогнулась под его тяжестью, он подумал было, что сейчас они обязательно упадут. Но в последний момент ему удалось собрать все свои силы и удержаться на ногах, при этом невольно прижавшись к ней еще теснее. Как жаль, что он не может сейчас извлечь из этого положения никакой пользы. Дункан попытался улыбнуться, но улыбка у него получилась кривая.
– Вы поставили меня в тупик, – прошептал он, касаясь губами ее волос. – Я умею считать только до двух.
Бет с трудом держалась на ногах, спина ее от напряжения ныла, а руки болели. Но она доведет это дело до конца.
– Посмотрим, как вы умеете ходить, – пробормотала она сквозь стиснутые зубы.
Потихоньку продвигаясь, Бет потащила раненого к экипажу. Дункан застонал от боли. Ему казалось, что этот проклятый экипаж находится далеко-далеко, где-то на другом конце графства.
Когда он споткнулся, Бет обхватила его еще крепче. Он прошептал:
– Видите, как я стараюсь, генерал, я делаю все возможное.
А Бет в душе проклинала дождь, Англию и разбойника. И этого раненого незнакомца, которого ей приходилось тащить на себе.
Глава 4
Человек, которого она поддерживала, старался помочь ей, но из-за потери крови становился все слабее и слабее. Кроме того, он оказался тяжелее, чем она могла предположить. Она едва не падала под этой ношей.
Сжав зубы и тяжело дыша, Бет беззвучно ругалась, с трудом переставляя ноги, которые с каждым шагом все глубже и глубже увязали в грязи. «Сейчас я свалюсь», – подумала девушка, но, собрав всю свою волю и силы, постаралась сделать последний рывок.
– Не наваливайтесь так на меня, держитесь на ногах, – сказала она, тяжело дыша.
– В один прекрасный день я напомню вам о вашей просьбе, генерал! – пообещал Дункан, слабо улыбнувшись.
«Наверное, он бредит и путает меня с кем-то, кого он знает и с кем собирается встретиться в будущем. Наверное, с женщиной, с которой надеется развлечься. Если только, конечно, он выживет… и еще будет встречаться с женщинами», – подумала Бет.
От того места, где упал незнакомец, до экипажа надо было пройти не более четырех ярдов. Но эти четыре ярда показались ей долгой, утомительной дорогой. Бет тяжело дышала и готова была рухнуть от изнеможения, когда они наконец достигли цели. Жадно глотая воздух, девушка поставила раненого у стенки кареты, и он прислонился к ней, но стал медленно сползать вниз.
– Держитесь, – задыхаясь прошептала Бет. Одной рукой она пыталась открыть дверцу кареты, другой поддерживала незнакомца, чтобы он не упал.
«Только ее пленительный запах заставляет меня так тесно прижиматься к ее руке, а вовсе не страшный упадок сил», – подумал Дункан. Он обманывал себя, но эта мысль придавала ему силы, и он держался за нее, как потерпевший кораблекрушение держится за плот, несущийся по штормовому морю.
Стараясь не потерять сознание, раненый заморгал. И тут увидел, что на земле лежит какое-то тучное существо, облаченное в черное. Что, эту женщину тоже убили?
– Это ваша подруга? – Задавая этот вопрос, Дункан старался удержаться среди тех кроваво-красных волн, которые захлестывали его мозг как волны океана, бьющиеся о борт корабля во время шторма.
Бет удивилась, что его это интересует, и ответила:
– Нет, она просто в обмороке.
В ее словах Дункану послышалось едва скрываемое раздражение, и он спросил:
– Но это, видимо, на редкость глубокий обморок.
– Да, – кивнула Бет. Ей совсем не нравилось, что об этом зашел разговор. – Моя мать послала ее вместе со мной, надеясь, что она сможет меня защитить.
Дункан снова ухватился за девушку, но уже не столько от слабости, а потому, что ему этого хотелось.
– Осмелюсь сказать, генерал, вы не нуждаетесь в защите. Вы умеете за себя постоять.
«Да, в этом и моя сила, и мой недостаток в глазах многих, – подумала Бет. – Но тут уж ничего не попишешь».
– Придержите язык, – буркнула она, заглядывая внутрь экипажа. Чтобы забраться туда, нужно было подняться на две ступеньки. – Я не буду сама втаскивать вас в экипаж, соберитесь с силами!
– Для того чтобы говорить, сил надо не так уж много…
Бет знала, что ей не стоило, совсем не стоило бояться этого человека: он был слаб, как котенок. Так почему же ей как-то не по себе? Может, это предчувствие? Но предчувствие чего? И почему оно возникло?
– И тем не менее я бы хотела, чтобы вы помолчали, – строго проговорила девушка. – Сможете идти самостоятельно?
Пододвинувшись, Дункан все-таки прислонился именно к ней, а не к стенке экипажа. Его глаза разгорелись то ли от жара, то ли от охвативших его чувств, Бет же старалась не думать о той близости, которая невольно возникла между ними: этот человек тяжело ранен и нуждается в ее помощи. А все остальное – фантазии и ничего больше.
– Ну вот, теперь забирайтесь!
Дункан поднял голову и спросил:
– Что вы сказали?
– Забирайтесь, – повторила она, указав на ступеньки экипажа. – Да поскорее! – с каждой секундой ей становилось все тяжелее и тяжелее поддерживать его.
– Ну да. А то я было подумал, что вы приказали мне залезть не на ступеньки, а на…
Бет почти втолкнула его в карету, а потом влезла сама.
– Ваша распущенность и вольности мне надоели, сэр.
– Мне бы хотелось как-нибудь предстать перед вами в другом виде, – криво усмехнулся он.
И Бет почувствовала себя совсем неуютно и очень рассердилась. И было отчего. Она боролась за жизнь этого дикаря, а у него на уме было одно: залезть ей под юбку. Однако кончиками пальцев девушка осторожно коснулась раны и поняла, что пуля застряла в его плече. Проклятие!
– Прикусите язык, – сказала она резко. – Иначе я забуду обо всем, что вы для меня сделали. Забуду, чем вам обязана.
Дункан изо всех сил сдерживал себя, чтобы не поморщиться, когда она ощупывала его плечо. У него было такое чувство, будто к ране поднесли пылающий факел.
– А, так вы, стало быть, считаете себя моей должницей, красавица?
Бет подняла на него глаза и строго проговорила:
– Я обязана спасти вашу жизнь, коль скоро вы спасли мою. И ничего больше.
Стараясь действовать как можно осторожнее, она разорвала намокшую от крови рубашку. Было видно, что даже самое легкое прикосновение причиняло ему боль. Стиснув зубы, Дункан вымученно улыбался.
– Как бы я хотел, чтобы ваш пыл был вызван другим поводом, – с трудом выдавил из себя Дункан.
Терпение Бет было уже на исходе. Неужели он не понимает, какая опасность грозит его жизни?
– Прикусите свой язык! – строго сказала она.
Ну нет, Фицхью никогда не хныкали от боли. Сейчас он покажет ей, чего он стоит. Он попытался было обнять прекрасную незнакомку, но даже его здоровая рука бессильно упала вниз. Он слабел с каждой секундой.
– Я бы предпочел прикусить ваш, – едва слышно прошептал он. – Но очень нежно.
Бет удивилась его самообладанию. Что-то затрепетало в груди Бет. Это было как порхание колибри над только что распустившимся цветком. «Нет, я дрожу от досады и негодования», – подумала Бет, стараясь отмахнуться от ощущений, пробужденных в ней словами раненого. И она еще больше разорвала намокшую рубашку. Но на этот раз уже не так осторожно.
Проклятый болтун, неужели он думает, что ей нравятся его приставания? Или он полагает, будто он ей интересен? Бет хотела только одного – поскорее отвезти незнакомца туда, где он живет, вылечить его рану и, когда ее долг будет исполнен, побыстрее ехать своей дорогой. Нет, она не должна давать воли своим чувствам – тому странному ощущению теплоты, которое, когда она обнимала его, разливалось по всему ее телу.
– Меня зовут Дункан Фицхью, – представился незнакомец, когда они уселись в экипаж.
Девушка ничего не ответила, разорвала свою нижнюю юбку на узкие полоски и подсела поближе к Дункану, чтобы перевязать его. Потом проговорила:
– Если вы не будете относиться к своему положению серьезно, то вскоре окажетесь покойным Дунканом Фицхью.
Он посмотрел, как быстро и ловко двигаются ее пальцы, и заметил:
– А у вас хорошо получается.
Бет продолжала бинтовать его плечо, стараясь, чтобы тугая повязка остановила кровотечение.
– Я делала это много раз.
– Интересно, каким это образом молодая женщина смогла научиться бинтовать раны? Наверное, мужчины дрались из-за вас на дуэли, а вы потом перевязывали их?
Бет взглянула на Дункана и ответила резко:
– Нет, это я сама стреляла в мужчин, которые меня домогались, а потом, чтобы они не умирали от потери крови, была вынуждена лечить их.
Дункан рассмеялся: как серьезно она об этом говорит! Но боль опять обожгла его плечо.
– Успокойтесь, сэр, а то вам будет хуже. – Сокрушенно покачав головой, Бет подумала: «Он совсем ничего не соображает». Осмотрев сделанную ею повязку, она сказала: – Пока все. Но потом я должна буду извлечь вашу пулю.
– Вы? – Дункан удивленно поднял брови и подумал о том, что до сих пор все его раны лечил только один человек – Сэмюель, наставник и опекун Дункана еще со времен его молодости, проведенной на лондонских улицах. После смерти матери он был ему вместо отца и теперь жил с ним в поместье. По профессии старик был цирюльником.
Увидев изумление на его лице, Бет не знала, обижаться ей или смеяться.
– Да, я, – спокойно ответила девушка. – Довезу вас до дома и все сделаю. Глоток виски немного успокоит вашу боль.
– А ваш поцелуй успокоит ее еще больше, – отозвался Дункан. «Что ж, это было бы неплохо», – подумал он про себя. Дорожные приключения ему всегда нравились.
Не успела Бет ответить, как рядом с ними, прямо за каретой, раздался душераздирающий вопль. Бет вздрогнула. Дункан в тревоге оглянулся. Этот вопль показался ему не человеческим, а почти звериным.
– О, да это, наверное, Сильвия, – вздохнув, заметила Бет. Очнувшись, бедняга увидела кровавые следы бойни и завопила от страха. – Сильвия, – строго прикрикнула на нее Бет, выглянув из кареты, – успокойся, все в порядке. Я здесь.
В следующее мгновение послышалось, как кто-то скребется в дверь: так царапается испуганное животное, пытающееся убежать от погони. Бет открыла дверцу и взглянула на Сильвию. Ее лицо было бело как мел.
Ужас, который испытывала Сильвия, стал еще сильнее, когда она заметила Дункана, лежавшего на сиденье экипажа.
– Там… Там… – произнесла она дрожащим голосом.
Бет осторожно обняла Сильвию за широкие плечи и спокойно сказала:
– Да, я знаю, кто там. Они мертвы. А он, – девушка кивнула в сторону Дункана, – он, как видишь, жив, но истекает кровью, как заколотый кабан, хотя и ведет себя, как кабан во время гона.
В этот момент Дункан почувствовал, что теряет сознание. Вздохнув, он упал на сиденье и погрузился в темноту. Потом немного придя в себя, простонал.
– Вы убиваете меня наповал, мадам.
– Нет, это разбойник сделал вас своей мишенью, а не я, – возразила Бет.
Но Дункан продолжал в том же духе. Усмехнувшись, он спросил:
– Значит, мадам, а не мисс?
«Нет, он ужасный наглец! Истекает кровью, того гляди потеряет сознание, и все-таки никак не оставит свои фривольные шуточки», – подумала девушка и уже было раскрыла рот, чтобы ответить раненому, но Сильвия ее остановила:
– Не говори ему ничего, Бет! Мы же совсем не знаем этого человека!
– Значит, вас зовут Бет. Что ж, начало нашему знакомству положено, – подмигнул девушке Дункан.
Она совсем не боялась его, ведь он был так слаб, что мог свалиться даже от легкого удара. Поэтому Бет сочла возможным ответить:
– Если уж вы так любопытны, то знайте, меня зовут Элизабет Больё. Мисс Больё. Вы довольны, сэр?
– Меня зовут Дункан, – напомнил ей раненый. – Ради Бога не обращайтесь ко мне столь официально!
Но она продолжала обращаться к нему так, как ей хотелось:
– Все, что я могла сделать для вас, сэр, я сделала. Теперь нужна свежая вода, лучше всего кипяченая, и чистые бинты. А также нож, чтобы вынуть пулю. Кажется, вы сказали, что живете где-то поблизости?
– Да, – еле шевеля губами ответил Дункан. Он чувствовал, что силы окончательно оставили его.
Девушка склонилась над раненым:
– Так где же? Надо немедленно извлечь вашу пулю, – настойчиво сказала она.
– В трех милях отсюда, если ехать прямо на восток.
– На восток? – испуганно пробормотала Сильвия, выглянув из окна экипажа. Она никогда не могла отличить восток от запада, а север – от юга. Ее охватило отчаяние. Все потеряно. Кучер умер, а единственный человек, который мог бы помочь им, кажется, вот-вот умрет.
«Несчастная глупышка, сидела бы дома, занималась хозяйством, не знала бы бед и хлопот», – подумала Бет.
– Сильвия, не бойся, я знаю, где восток, – спокойно проговорила она.
– Я так и знал, – пробормотал Дункан, чувствуя, что вот-вот впадет в беспамятство.
Бет, закусив губу, размышляла. «Кучера нельзя здесь бросить. Это же последнее дело. Убитый станет добычей зверей». Подтолкнув Сильвию к выходу, она сказала:
– Раз уж ты пришла в себя, помоги мне справиться с ним.
Услышав это, Сильвия чуть не упала:
– С кем справиться, что ты надумала?
– Кучера надо внести в карету, а потом похоронить по-христиански, как он того заслуживает… Здесь этого сделать нельзя. У меня нет ни заступа, ни лопаты. У него наверняка есть семья, близкие, которые могут оплакать его и похоронить на кладбище. «Господи, Господи, – взмолилась Бет. – Не допусти, чтобы такое случилось с моим отцом!»
Сильвия знала, что спорить с Бет бесполезно, и, кряхтя, вылезла из кареты. Однако стоило ей взглянуть на грязный, окровавленный труп кучера, как она чуть было снова не упала в обморок. Она проклинала себя за то, что робость помешала ей отказать в просьбе Дороти Больё сопровождать в поездке ее старшую дочь. Сильвия любила Бет, но прекрасно понимала, что она не имеет решительно никакого влияния на эту девушку. Путешествовать с ней значило обрекать себя на бесконечные неудобства, подвергаться непрерывным опасностям. Так оно и случилось.
Крошечные черные глазки Сильвии смотрели умоляюще.
– Хорошо, но как мы это сделаем?
– Бери его за ноги, а я за плечи. Как-нибудь втащим. И перестань трястись, как в лихорадке, – строго скомандовала Бет.
Дункан уже почти впал в забытье. Услышав, что женщины, надрываясь, тащат труп в карету, он зашевелился. Ему стало стыдно, что он только болтал и ничем не мог помочь им. Он приподнялся, попытался опереться о стенку экипажа, но тут же рухнул обратно на скамью.
– Черт возьми, – пробормотал он, теряя сознание.
