Текст книги "Нежный плен"
Автор книги: Мари Феррарелла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Глава 27
Дункан совсем не хотел съесть столько, сколько съел, но Козетта заставляла его есть почти насильно. Так заботливая мать пичкает своего изголодавшегося ребенка. В конце концов, почувствовав что больше не сможет съесть ни крошки, он оттолкнулся от стола обеими руками и взглянул на старую даму с довольным и немного сонным видом человека, наевшегося до отвала.
– Еда, мадемуазель, была божественной!
Склонив голову, Козетта восприняла комплимент как должное. Но Бет увидела в ее глазах особый блеск, загоревшийся в ответ на любезность Дункана. «Как много времени прошло, должно быть, с тех пор, как эта милая женщина в последний раз слышала обращенные к ней учтивые слова», – печально подумала девушка.
Коснувшись своими высохшими пальчиками щеки Дункана, старая дама сказала:
– Благодарю вас за все, что вы для нас сделали. – И, взглянув на внучку, добавила: – И за все, что вы для нас сделаете еще.
Она неторопливо вышла из комнаты, похожая на движущуюся по стене тень. Бет пошла проводить Козетту в спальню, а Джейкоб, по приказанию Дункана, принялся с кислым видом убирать со стола.
Когда старая дама улеглась спать, Бет тихонько прошла по коридорам и выскользнула в сад. Ей хотелось остаться одной со своими мыслями. Она шла мимо цветущих роз, кое-где еще сохранившихся на поникших изрубленных кустах, и думала о тех подонках, которые ворвались сюда, чтобы схватить ее отца и убить старого слугу, словно он был не человеком, а еще одним розовым кустом, вставшим у них на пути.
– Тебе было страшно, папа? – прошептала Бет в темноту. – Как бы мне хотелось быть с тобой, чтобы защитить тебя!
Конечно, это было глупое желание, но нынче вечером она была полна глупых желаний. Ей хотелось стать очень могущественной, чтобы спасти своего отца. И еще хотелось, чтобы произошло чудо, которое заставило бы всех сложить оружие и взяться за плуг, за мирный труд.
Бет почувствовала, что к ее глазам подступили слезы и, поскольку ее никто не видел, позволила им пролиться, надеясь, что они помогут ей облегчить душу и избегнуть тяжкого отчаяния, которое грозило завладеть всем ее существом.
Он нигде не мог найти ее. Поднявшись на второй этаж, Дункан был совершенно уверен, что найдет Бет в ее комнате. Но девушки там не оказалось. Тогда он решил, что она, наверное, сама направилась к нему и поспешил в другую сторону коридора. Однако и в его комнате Бет не было. Не было ее и в спальнях старух.
Куда же, черт побери, она подевалась? Ведь он уже обшарил весь дом. Остановившись, Дункан оперся руками на подоконник окна, выходящего в заброшенный сад. Среди кустов мелькнула какая-то неясная фигура. В саду было множество теней. Пожалуй, там могли прятаться и другие незваные гости. Положив руку на рукоять шпаги, Дункан бросился к черной лестнице и, бегом, перепрыгивая через две ступени, спустился на кухню.
– За мной, Джейкоб! – тихо приказал он. Джейкоб тотчас отложил котелок, который чистил, и выхватил свой клинок.
Глава 28
Услышав какой-то звук, Бет вздрогнула и, обернувшись, с изумлением увидела обнаженный клинок, сверкающий в лунном свете. Но уже в следующее мгновение, когда человек со шпагой вышел из тени, Бет узнала его.
– Дункан!
Тот не знал, что делать: то ли прижать ее к груди, то ли крепко шлепнуть пониже спины.
– Так это же барышня! – радостно воскликнул Джейкоб и, увидев, что Дункан все еще не опустил шпагу, заметил: – Уж против нее-то оружие не понадобится.
– Вот тут ты сильно ошибаешься, Джейкоб. – Дункан вложил шпагу в ножны. – Иди-ка в дом, приятель. Сначала на карауле у входной двери будешь стоять ты. Я тебя сменю через два часа.
Джейкоб кивнул, довольный тем, что ему дали привычное поручение. А вот мытье посуды показалось ему слишком унизительным делом.
Многие считали Джейкоба дурачком, но он отлично соображал, когда нужно убрать свой клинок, а когда – убраться самому. Сейчас как раз наступил такой момент. Он с улыбкой поглядел на стоящую перед ним парочку.
– Будет сделано, Дункан. Спокойной ночи, мисс. – Он почтительно склонился перед ней. – Приятных сновидений.
– Тебе тоже, Джейкоб, – пробормотала Бет ему вслед.
Когда они остались вдвоем, Дункан дал волю своим чувствам. Схватив стальными руками девушку за плечи, он еле сдержал желание хорошенько встряхнуть ее.
– Какого дьявола ты тут делаешь?!
Бет взглянула на него с вызовом:
– Я здесь гуляю. А почему ты требуешь у меня отчета?
– Я искал тебя по всему дому и очень беспокоился.
Бет было приятно это слышать, но она ничего не ответила Дункану, а бросила печальный взгляд на залитые лунным светом деревья:
– Здесь когда-то было очень красиво…
– Сад можно восстановить.
Бет понимала, что он прав, но сделать это будет нелегко. И прежней прелести уже не вернешь.
Дункан взял ее руки в свои:
– Бет, у тебя такие отрешенные глаза. Пойми, сейчас, ночью, мы ничего не можем узнать отвоем отце. Подожди немного, придет время… Не мучай себя так. – Дункан сделал шаг назад, приглашая ее следовать за ним в дом. – Пора в постель.
На губах Бет заиграла лукавая улыбка:
– В чью постель – твою или мою?
Она была остра на язык, но он-то знал, что за этим скрывается. Он был готов пройти сквозь огонь, чтобы только почувствовать вкус ее губ.
– Это не имеет значения: я хочу быть с тобой, где бы ты ни была.
Высвободив свои руки из его рук, Бет подбоченилась:
– А мое мнение тут не важно?
Дункан вздохнул. Он давно подозревал, что ей больше нравится спорить с ним, чем заниматься любовью.
– Твое мнение, Бет, очень важно. И я очень хочу, чтобы ты мне сказала «да».
В его глазах было много такого, чего она не могла прочесть, но то, что он сказал сейчас, было правдой.
– Ты можешь быть спокоен. После всего того, что ты сегодня сделал, я не могу тебе отказать.
Его глаза потемнели.
– Мне не нужна твоя благодарность. Я хочу большего.
Бет пожала плечами:
– Как бы то ни было, но я тебе очень благодарна.
Привстав на цыпочки, она обвила его шею руками. Потом крепко прижалась к нему.
– Заставь меня забыть обо всем, Дункан. Мне страшно оттого, что я видела сегодня, и оттого что мне еще предстоит увидеть.
Он поднял ее на руки с такой легкостью, словно она была малым ребенком.
– Я постараюсь.
Он поцеловал ее, и Бет, замерев от восторга, почувствовала, как в ней снова разгорается знакомый огонь.
Джейкоба в кухне уже не было. Дункан знал, что сейчас он на своем посту, около входной двери. Держа Бет на руках, он остановился только для того, чтобы проверить запор задней двери. Сегодняшней ночью их вряд ли поджидает какая-либо опасность, однако нельзя было терять бдительность.
Бет блаженствовала в его объятиях. Он возбуждал ее и в то же время успокаивал. Право же Дункан – это просто чудо.
– А Джейкоб? – Бет смущенно оглянулась.
Сорвав еще один поцелуй с ее губ, Дункан тихо рассмеялся:
– Не надейся, любовь моя, нынче ночью он не придет тебе на помощь. Он стоит на часах. – Дункан внес Бет в ее комнату, но все еще продолжал держать на руках, словно боясь опустить на пол. – Здесь мы только вдвоем.
– На сегодняшнюю ночь это для меня больше чем достаточно.
«На сегодняшнюю ночь?» – подумал он.
А завтра, а во все последующие дни? Дункан понимал, что такие мысли были обычно не свойственны мужчинам, но, даже и зная это, он не мог от них отделаться. Эта девчонка его околдовала, и в свое время ему придется приложить немало усилий, чтобы сбросить ее чары.
– У меня в запасе только два часа, – напомнил он ей.
– Тогда давай не будем терять ни минуты. – И Бет поцеловала его с безудержным, пьянящим пылом.
Кровь закипела в жилах Дункана. Скорее бы оказаться в спальне! Горячие, ищущие губы Бет скользили по его губам, шее, и он почувствовал: еще совсем немного – и он уже не сможет держать себя в узде.
Не успел он плотно закрыть дверь, как ее жаркие руки уже жадно обвились, вокруг его тела. Усадив Бет на кровать, он взял ее за руки и посмотрел ей в лицо. Комната слабо освещалась одним лишь лунным светом.
– Бет, – выдохнул Дункан, чувствуя, как бешено стучит его сердце. – Куда нам спешить?
Бет покачала головой:
– Нет, надо спешить: земля для меня вращается слишком быстро, чтобы я могла остановиться.
Дункан прижал ее к себе, словно собираясь впитать в себя все ее страдания. Он чувствовал, как ее сердце, тая, сливалось с его сердцем.
– Что ж, мы заставим ее вращаться медленнее, – прошептал он у ее губ.
Хотя огонь желания сжигал их обоих, Дункан изо всех сил старался не позволить ищущим губам и пальцам заставить его потерять последние остатки самообладания, которые уже и без того были на исходе.
Они так быстро сбросили с себя одежду, что Дункан даже испугался, не порвали ли они чего-нибудь. Что они скажут Козетте, если она заметит? И что она о них подумает? Но все эти мысли перестали его занимать, как только его объяло пламя страсти. Нагая, Бет предлагала ему себя. И теперь он мог думать только о ней, о том, как он ее желает.
Со вздохом безраздельного подчинения Дункан погрузился в открывшуюся перед ним пылающую бездну. Пламя пожирало его, но он шел на это по своей воле. Все что угодно, лишь бы она была с ним.
Его руки, его глаза, его губы боготворили ее; как одержимый, он хотел завладеть каждой частичкой ее тела. Но все никак не мог насладиться ею вдоволь.
Он с жадностью и упоением вкушал ее тело, как голодный вкушает яства на пиру – но насыщение все не приходило.
Касаясь ее губами и руками, он играл на каком-то драгоценном, редкостном музыкальном инструменте, струны которого надо перебирать с благоговением, чтобы он запел.
А Бет, изгибаясь, двигалась под ним. И он открывал в ней такие тайны, о которых прежде только смутно догадывался, тайны ее тела, о которых не знала и сама Бет.
По всему ее телу расходились волны невыразимо прекрасных ощущений. Глаза молодой женщины вдруг раскрылись, когда ее тело начало сотрясаться от взрывов, подобных взрывам бомб или выстрелам попадающего в цель мушкета. Выстрел за выстрелом.
– О, о! – задохнулась она от удивления и сразу же закусила нижнюю губу, чтобы унять крики, неудержимо рвущиеся наружу. Ее тело раскачивалось вниз и вверх, словно оно ей не принадлежало и словно оно управлялось не ее разумом, а Дунканом и его восхитительными ласками.
– Шш! – предупредил он. – Ты их всех разбудишь.
Но его ищущие пальцы не останавливались. И она не смогла бы выдержать, если бы они остановились.
Его язык двигался по ее трепещущему животу до тех пор, пока не коснулся источника полыхавшего в ней пожара, средоточия ее страсти. Наступила мгновенная передышка, которая лишь усугубила ее томление. Потом его язык и губы прильнули к ее пылающему лону.
Бет почувствовала прикосновение его губ и попробовала оттолкнуть его. Она не знала, что ей делать – оскорбляться или наслаждаться. Этого не могло быть. Это…
Это было восхитительно.
Жар его губ пронизывал ее с такой страстью, что вскоре у нее уже не осталось сил для сопротивления. Дункан словно поднимал ее все выше и выше. Казалось, будто бы шторм, захватив, швырял ее с волны на волну – до полного изнеможения.
Ее мокрая от пота кожа искусительно блестела в лунном свете. И Дункан уже не мог больше терпеть.
Она ошеломленно смотрела, как он, приподнявшись на руках, скользит своим телом вдоль ее тела до тех пор, пока их глаза не встретились. Ее тело трепетало от наслаждения, в нем, казалось, вспыхивали радуги.
– Что ты со мной сделал? – слабо вскрикнула она.
Польщенный, он был еще в силах улыбнуться:
– Я предавался с тобой любви, Бет. И я буду делать это снова и снова…
– Я не могу… – прошептала она, едва слыша свой голос. Но уже в следующую секунду, когда он начал целовать ее ухо, она поняла, что может.
И смогла.
Ошеломленная, чувствуя потребность ввергнуть и его в тот самый вихрь, в который он вверг ее, Бет протянула руки к Дункану. Когда ее пальцы, скользнув вниз, коснулись его отвердевшего мужского орудия, она услышала, как он застонал и в беспомощном удивлении выкрикнул ее имя. Ее губы изогнулись в довольной улыбке. Она знала, что держит в руке средоточие его наслаждения.
Подчиняясь неведомому инстинкту, Бет нежно провела пальцем по тому, чего она касалась. И его стон подтвердил ей, что инстинкт не подвел ее.
Дункан, схватив ее за запястье, попытался, пока не поздно, остановить ее. Он едва дышал.
– Где ты научилась этому, Бет? Ты сводишь меня с ума.
Пошевелившись, она почувствовала его рядом с собой, возбужденного и страстного.
– Ты меня сам всему научил.
– В таком случае учитель стал учеником. И стал им с удовольствием. – Переплетя свои пальцы с ее и держа обе ее руки за головой Бет, Дункан закрыл ее рот своим ртом и вошел в нее.
И они вместе поплыли навстречу блаженству, оставляя позади мир, который сошел с ума.
Глава 29
Бет повернулась набок и медленно высвободилась из окутывавшего ее тугого кокона сна. Где-то рядом, приветствуя новый день, пели птицы – точно так же, как это бывало дома. Не открывая глаз, Бет протянула руку, чтобы прикоснуться к Дункану. Но его место было пустым и холодным. Молодая женщина открыла глаза, чтобы убедиться в том, о чем уже сказали ей пальцы. Мгновенная вспышка обиды от того, что ее оставили одну, сменилась утешительной теплотой воспоминаний.
Она заснула в объятиях Дункана, заснула изнуренной и довольной после ночи, которую ей уже никогда не забыть. Она никогда не думала, что между мужчиной и женщиной может произойти такое. Мать никогда не говорила ей об этом ни слова. И хотя Бет и представляла себе, как происходит совокупление и какую оно преследует цель, она и понятия не имела о пробуждаемых им чувствах. И никогда бы не поверила, если бы кто-нибудь попытался рассказать ей об этих невероятных ощущениях.
Бет потянулась. Простыни, смятые и сбившиеся в ком, свидетельствовали о том, как прошла эта ночь. Они словно воздавали хвалу Дункану и той страсти, которую он пробудил в ней. Бет со вздохом вспомнила его ласки, обнимая саму себя.
Птицы все настойчивей взывали одна к другой. Рассвет уже наступил, и пора вставать. Время приступать к делу, ради которого она сюда приехала.
Бет встала и быстро оделась. Всего за несколько минут расчесала и заколола волосы. Потом надела вчерашнюю одежду. Мешковатые штаны и рубашка Томми нравились ей теперь куда больше, чем юбки, которые – Бет знала – предпочли бы видеть на ней ее бабушка и Козетта.
Но ей нужно было одеться так, чтобы одежда не стесняла движений. Натянув сапоги, она стала думать, что ей делать дальше. Сначала нужно поздороваться со старушками, а потом скорее искать Дункана.
В воздухе была разлита какая-то странная тревога, смутное предощущение беды. Бет не могла понять, откуда и почему оно взялось, но она чувствовала его очень ясно. Внезапно она осознала, что птицы прервали свои песни.
Бет постучалась в дверь Козетты, но ее там не оказалось.
И хотя для беспокойства как будто не было причин, дурное предчувствие охватило Бет с еще большей силой, окутывая ее душу черной тенью.
Закрыв дверь, она попыталась успокоиться. Отец говорил ей, что его тетка привыкла рано вставать, зачастую покидала свое ложе еще до того, как заходила луна. И все-таки дурное предчувствие продолжало сжимать сердце Бет. Она побежала к бабушкиной комнате, постучавшись, услышала какой-то приглушенный звук, который восприняла как позволение войти, отворила дверь и увидела, что Козетта стоит около постели на коленях. Сердце Бет сжалось, она тотчас бросилась к кровати и спросила встревоженно:
– Что случилось?
Козетта подняла склоненную голову, и Бет увидела слезы, стекавшие по ее впалым щекам.
– Настал ее час, – ответила она.
Бет снова взглянула в лицо бабушки. Оно было совершенно неподвижным, по живым, хотя глаза по-прежнему оставались закрытыми.
– Бабушка…
Незрячие глаза умирающей открылись: в них был какой-то свет, словно бы она видела то, чего никто другой не мог видеть.
На бледных губах Денизы показалась улыбка.
– Я еще жива, моя крошка. Я ждала тебя, чтобы проститься.
Бет, взглянув на двоюродную бабушку, спросила:
– Почему ты не послала за мной?
В ответ Козетта, не отрывая глаз от лица своей сестры, лишь покачала головой:
– Я боялась уходить, боялась… – Дениза Больё нащупала руку своей внучки и улыбнулась. – Ты сказала мне, что найдешь своего отца.
– Да, – прошептала Бет, глотая слезы. – Обязательно найду и отвезу домой.
Дениза кивнула и с облегчением вздохнула:
– Тогда я могу умереть спокойно. Я знаю: мой сын еще жив. Я чувствую это своим сердцем.
Слабая улыбка коснулась уголков ее губ и тотчас же исчезла: силы покидали ее так быстро, что ей было трудно даже улыбаться.
– Козетта! – чуть слышно прошептала умирающая.
– Я здесь, Дениза, – старая дева беззвучно плакала.
– Я тебя люблю.
– Я тебя тоже люблю, – повторила Козетта, захлебываясь от слез.
Но ее сестра не услышала этих слов.
Слезы застилали глаза Бет, но она не могла позволить им излиться. Сейчас было не время давать волю своему горю. Двоюродная бабушка нуждалась в сё поддержке, а не в ее скорби.
Худенькое тело Козетты сотрясалось от рыданий. Бет медленно подняла стоявшую на коленях женщину и прижала ее к груди. Она гладила склоненную седую голову и бормотала слабые слова утешения:
– Бабушке сейчас хорошо. Там, где она теперь, нет ни горя, ни страданий.
Так Дункан и застал их, когда пришел в спальню Денизы, чтобы сказать ей «доброе утро». Окинув комнату быстрым взглядом, он заметил все: и занавеси, раздвинутые будто для того, чтобы легко было отлететь покинувшей тело душе, и неподвижно лежащую в постели женщину, и рыдающую старуху, поддерживаемую Бет.
Дункан ласково положил свою руку на плечо Бет:
– Она умерла?
Бет подняла голову, и Дункан увидел ее непролитые слезы, сверкавшие на глазах и ресницах. Она молча кивнула.
– Когда?
– Только что. Еще не прошло и получаса.
Козетта, услышав ее слова, встрепенулась и вскинула голову.
– Мы должны похоронить ее под дубом. Так она хотела. И похоронить поскорее.
– Но почему?.. – недоуменно спросила Бет. Она не понимала той настойчивости, которая отражалась во взгляде ее двоюродной бабушки.
– Делайте, как я сказала. И побыстрее! Нельзя терять времени. В дальнем конце сада, в сарае, есть лопаты. Нам они понадобятся. Возьмите.
Бет была поражена. Неужели горе так потрясло Козетту, что она повредилась в уме?
– А гроб, а поминки… – ошарашенно пробормотала Бет. – А священник?..
Козетта покачала головой:
– На это у нас нет времени. – Держась одной рукой за дверной косяк, а другой опираясь на палку, старая дама наклонилась вперед и сказала, глядя в лицо внучки: – Ты знаешь, что они делают с людьми нашего сословия, когда находят их мертвые тела?
Бет отрицательно покачала головой, не решаясь высказать ни одну из тех жутких мыслей, которые роились в ее голове. В Вирджинии она слышала кое-какие намеки, но не могла поверить: ведь цивилизованные люди не могут творить такое. Так могут поступать только непросвещенные дикари – индейцы, язычники, но никак не жители страны, история которой насчитывает много столетий.
– Они отрезают им пальцы и кисти рук, чтобы снять драгоценности, – вместо Козетты ответил Дункан.
Бет замутило:
– Какой ужас!
– Но и это еще не все. Они уродуют трупы до неузнаваемости, делая с ними ужасные вещи, о которых невозможно рассказать, а потом сжигают.
Дункан поднял на руки безжизненное тело. Мертвая, как и живая, Дениза Больё почти ничего не весила.
Бот прикрыла рот рукой, чтобы удержать рвущийся из груди крик. Как могут люди делать такое с ближними? Она этого не понимала и очень хотела не верить этому, но знала, что Дункан не станет ей лгать.
Бет схватила простыню с постели своей бабушки и тоже вышла из комнаты.
Глава 30
Джейкоб был на кухне. Он что-то насвистывал, пытаясь заварить утренний чай. Он знал, что Бет была неравнодушна к чаю, а сам он был неравнодушен к Бет.
Увидев печальную процессию, спускавшуюся по лестнице, парень вскочил и опрокинул табуретку, на которой только что сидел.
– Что случилось? – спросил он Дункана.
– Мадам Больё умерла, Джейкоб. В сарае в саду есть лопаты. Принеси их сюда. Мы должны скорее ее похоронить.
Джейкоб никогда не задавал лишних вопросов и всегда беспрекословно подчинялся Дункану, что бы тот ему ни приказал. Вот и сейчас он пулей вылетел из дома.
Двое мужчин начали копать яму, которая должна была стать местом упокоения Денизы Больё. Пока они работали, Бет бережно завернула иссохшее тело в простыню, которую только что взяла с бабушкиной постели. Руки у девушки тряслись, но ей удалось сдержать слезы. Открытое проявление отчаяния с ее стороны могло бы поколебать самообладание Козетты.
– Ну вот, теперь она достаточно глубока, – сказал Дункан, вылезая из ямы. Джейкоб проворно последовал за ним.
Дункан наклонился, чтобы поднять тело Денизы и уложить его в могилу.
– Подождите! – воскликнула Козетта.
С неимоверным усилием старая дама в последний раз опустилась на колени рядом со своей сестрой и, к удивлению остальных, сняла с пальца покойной ее единственное кольцо с бриллиантами.
– Это было ее обручальное кольцо, – объяснила она Бет. – Последние шестьдесят девять лет она ни разу его не снимала и сказала мне вчера вечером, чтобы после ее смерти я отдала это кольцо тебе.
Бет покачала головой и попятилась:
– Я не могу.
Это кольцо принадлежало бабушке и было символом ее любви и верности. Оно и после смерти должно оставаться на ее руке.
Но Козетта дала слово Денизе, и исполнить его было делом ее чести. Взяв руку Дункана, она положила кольцо на его ладонь.
– Тогда вы, Дункан Фицхью, возьмите это кольцо и сберегите его для Бет. Храните его до той поры, когда она захочет надеть его.
Медленно кивнув в знак согласия, Дункан спрятал кольцо в боковой карман плаща. Он знал, что к словам этой женщины нельзя относиться легкомысленно.
Из груди Козетты вырвался тяжелый вздох. Она махнула худенькой ручкой в сторону тела сестры и, отступив назад, приказала:
– Скорее забросайте ее землей, чтобы никто не смог узнать, где мы ее похоронили.
Когда ее приказание было исполнено, Дункан спросил:
– Вы не хотите что-нибудь сказать над ее могилой?
Но Козетта покачала головой.
– Теперь ей уже не нужны слова, Дениза выслушала их достаточно, пока была жива. – Старая дама окинула могилу оценивающим взглядом. Пожалуй, чернь сможет легко ее обнаружить по холмику свежевыкопанной земли. – Потопчитесь на ней, – приказала она.
– Мадемуазель, неужели вы хотите, чтобы мы топтали могилу? – попытался было возразить Дункан.
Джейкоб тоже пришел в ужас. Он испугался, что призрак умершей старушки будет преследовать его в наказание за то кощунство, которое он совершит по приказу ее сестры.
– Потопчитесь на могиле, – продолжала настаивать Козетта. – Я хочу, чтобы никто не догадался, что здесь кто-то похоронен. Дениза это понимала. – Козетта проглотила подступивший к горлу ком. – Уверяю вас, что это необходимо. А когда умру и я, то, прошу, сделайте с моей могилой то же самое. Поклянитесь, что вы исполните мою просьбу.
Бет была не в силах произнести ни слова и лишь кивнула в ответ: она едва сдерживала слезы, наблюдая за тем, как Дункан утаптывал холмик до тех пор, пока он совсем не сровнялся с землей. То же самое, хотя и нерешительно и гораздо менее энергично, делал, подражая Дункану, и Джейкоб.
Внезапно где-то невдалеке послышался мощный гул. Бет подумала, что это гром. И то сказать, Бог наверняка прогневался на них за то, что они сейчас делают.
Дункан застыл на месте и, повернув голову, внимательно прислушался. Его взгляд напугал Бет. Вцепившись в его руку, она испуганно спросила:
– Что это?
– Они идут сюда, – многозначительно произнесла Козетта.
Бет в смятении поглядела в сторону города и увидела медленно приближающееся к ним море огня.
– Факелы?
Лицо Козетты оставалось спокойным. Еще сегодня утром, едва проснувшись, она почувствовала, что это непременно произойдет. Она знала, что они обязательно придут.
Дункан сорвал ветку со старого дуба и начал торопливо мести ею могилу.
– Уведи женщин, Джейкоб, – тихо приказал он; Бет и не подозревала, что он может говорить таким голосом.
Но Джейкоб прекрасно знал этот тон. Дункан, не делая различия между собой и своими людьми, мог шутить и дурачиться с ними, но, когда наступало время вести их в бой, он становился совсем другим человеком. И тогда никто не смел его ослушаться.
Джейкоб коснулся руки Бет:
– Ну, пожалуйста, пойдемте.
– Уведи с собой мою двоюродную бабушку, – сказала она и тоже, отломив сухую ветку, принялась вместе с Дунканом мести могилу.
– Ты меня когда-нибудь доведешь, Бет, – сердито бросил Дункан. Она улыбнулась ему.
– Вдвоем мы быстрее закончим.
Наконец, когда все было кончено, Дункан втолкнул Бет на кухню и быстро запер дверь. Толпа мародеров между тем приближалась. Дункан выхватил шпагу.
– Они не тронут никого из вас, пока в моем теле остается жизнь.
Джейкоб тоже вынул из ножен оружие.
Козетта коснулась руки Дункана.
– Не спешите отдавать им на растерзание свое великолепное тело, молодой человек.
Он вопросительно посмотрел на нее. Старуха кивнула в сторону коридора и сказала:
– Идите за мной. В библиотеку.
Однако Дункан не пошел за ней. Вместо этого, чтобы сберечь время, он просто поднял ее на руки. Козетта улыбнулась – она нисколько не возражала. Очутившись в библиотеке, Дункан огляделся. Эта комната находилась в центре дома, на первом этаже, и имела два выхода. Козетта подошла к изящному старинному бюро, которое после строительства дома поставил сюда ее отец. На бюро стоял фонарь. При помощи кремня старая дама зажгла его, затем вновь прикрыла абажуром. Заметив взгляд Дункана, она сказала:
– Вы боитесь, что свет заметят? Но мы сейчас отсюда уйдем. Возьмите, пожалуйста, свечу.
– Но мы не можем бросить наш дом! – воскликнула Бет. – Надо попытаться поговорить с этими людьми!
Козетта только покачала головой:
– Если мы погибнем здесь, это не спасет наш дом. Надо немедленно уходить.
Ее поддержал Дункан:
– Нет смысла разговаривать с этим сбродом. Они несут с собой только смерть.
Старая дама указала на картину, висевшую над потухшим камином, и попросила:
– Молодой человек, отодвиньте ее вправо. – В последний раз она сама сделала это шестьдесят лет назад.
Стоило Дункану притронуться к портрету, как тяжелый камин выдвинулся вперед, открывая пещеру. Каменные ступени вели в темноту.
– Скорее спускайтесь вниз, – приказала Козетта. – У нас мало времени.
– Почему же вы не воспользовались этим ходом раньше? – удивился Дункан и, прежде чем она успела ответить, опять подхватил ее на руки и нырнул в подземелье.
Козетта обхватила рукой шею Дункана и прошептала:
– Они застали нас врасплох, проникли в дом ночью, еще до восхода солнца. Дотроньтесь до этого камня, Джейкоб.
И она указала на серый камень, который, казалось, лежал здесь с сотворения мира. Стоило Джейкобу положить на него руку, как он скользнул вниз и камин вновь встал на прежнее место.
– Подними фонарь повыше, – приказала Козетта Бет. – Здесь много ступеней, лестница очень узкая.
Фонарь отбрасывал на стены причудливые тени. Дункан, спускаясь, ощупывал ногой каждую ступеньку.
– Куда ведет эта лестница? – спросил он.
– Далеко, – успокоила его Козетта. Несмотря на все случившееся, она все еще крепко цеплялась за жизнь, намереваясь делать это и впредь, пока Богу не будет угодно забрать ее из этого мира. – Подземный ход выкопали еще тогда, когда гугеноты воевали с католиками. Мой дедушка решил, что нужно иметь еще один, тайный, выход на тот случай, если придется спасаться бегством. Идите скорее! Думаю, толпа с факелами собирается поджечь наш дом. Торопитесь, Дункан, торопитесь! Помните – Элизабет принадлежит к роду Больё, и они жаждут ее крови еще больше, чем моей.
