Текст книги "Нежный плен"
Автор книги: Мари Феррарелла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
Глава 5
Затащить кучера в карету оказалось куда труднее, чем доставить туда же Дункана. Мертвец был тяжел, как бочка, наполненная свинцом. И даже вдвоем с Сильвией они не могли поднять его. Хотя Бет это и казалось непочтительным по отношению к усопшему, она в конце концов решила волочить кучера за ноги. До самого экипажа. Когда женщины наконец втолкнули его внутрь, оказалось, что он не помещается там целиком – из двери экипажа торчали его ноги.
– Толкай, Сильвия, толкай! – крикнула Бет своей растерявшейся компаньонке. – Умоляю тебя, не бойся: он уже ничего не чувствует.
– Ах, как это дурно! – пробормотала дама, прикрывая глаза. Она защищала их не столько от дождя, который начал лить с новой силой, сколько от неприличного зрелища скрюченного в экипаже трупа.
– А что, было бы лучше оставить его здесь, валяться в грязи? – бросила Бет, продолжая толкать тело. – Ну вот и все. Наконец-то!
Взглянув через плечо на другое тело, лежащее на земле, Сильвия, вздрогнув, спросила:
– Неужели мы должны взять с собой и разбойника?
Но Бет решительно покачала головой:
– Нет, этот пусть гниет здесь до тех пор, пока за ним не придет апостол Петр.
– Скорее уж Люцифер, – уточнила Сильвия.
Бет пожала плечами:
– Все равно кто. – Поднеся руку козырьком ко лбу, она взглянула на небо. По всей видимости, сегодня дождь будет идти весь день. – Нам надо поскорее выбраться на дорогу. – И, кивнув на распростертого на земле разбойника, добавила: – Возможно, здесь орудует целая шайка, и у него есть сообщники.
А Сильвии это даже и не пришло в голову. От страха она прижалась к Бет, но потом, уже влезая в карету, внезапно остановилась и снова затрепетала от ужаса:
– А куда же я сама сяду?
Но Бет не видела здесь никаких затруднений.
– Садись на другую скамью, ведь она свободна, а я буду править лошадьми.
Девушка оглянулась вокруг в поисках коня Дункана. Он мирно стоял на прежнем месте. «Какой послушный», – подумала Бет и, осторожно приблизившись к животному, ухватила его за поводья и погладила по мягкой, шелковистой морде.
– Какой же ты красавец, какой умница! – приговаривала она, привязывая коня к задку кареты. Девушка и не подумала оставить здесь это животное, так как предполагала, что конь – единственное достояние Дункана.
Сильвия семенила вслед за Бет, делая три шажка там, где ее спутница делала один. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что она исполняет какой-то нелепый танец.
– Как это на другую скамью? – трясущимися губами пролепетала она. – Неужели ты думаешь, что я поеду вместе с мертвецом и этим прохвостом?
Бет потянула за поводья, чтобы убедиться в том, что они надежно привязаны, затем обошла вокруг кареты и заглянула внутрь. Дункан был все еще без сознания. Пожалуй, для него это и лучше: по крайней мере, не будет чувствовать боли.
Стараясь привлечь внимание своей молодой спутницы, Сильвия дернула ее за рукав.
– Этот прохвост, – напомнила Бет, – спас нам жизнь.
Ну и что из этого? Сильвия жила на свете на двадцать лет больше Бет и насмотрелась на этих наглецов-мужчин. Правда, сама она никогда не становилась объектом их притязаний, но тем не менее была об этом достаточно наслышана. Надув губы, она возразила:
– Наверное, он не для нас, а для себя старался.
Зажав в руке поводья, Бет резко проговорила:
– Он тяжело ранен, Сильвия, и не сможет тебя обидеть.
«Беда мне с этой девчонкой, – печально подумала Сильвия. – Элизабет не имеет понятия о том, насколько порочен этот мир. Мужчина всегда найдет способ подобраться к женщине». И подняв подбородок, она важно заявила:
– Любой мужчина может обидеть женщину.
Но у Бет не было времени пререкаться со своей компаньонкой. Пожав плечами, она предложила:
– Тогда садись на козлы рядом со мной! – Положив руку на колесо экипажа, девушка измеряла взглядом расстояние от земли до облучка.
Взглянув широко раскрытыми глазами на свою подопечную, Сильвия удивленно спросила:
– Неужели ты будешь править сама?
Она произнесла эти слова тем же тоном, каким спросила бы Бет, в своем ли Сильвия уме, если бы та объявила, что собирается спрыгнуть с башни Колокола Свободы в Филадельфии и полететь.
«Бедная, глупая Сильвия», – подумала Бет, а вслух сказала:
– Но ведь карета не может ехать сама по себе, а лошади не знают дорогу.
Обмотав вожжи вокруг руки и подобрав юбки, Бет поставила ногу на нижнюю ступеньку экипажа. Одна из лошадей захрапела и переступила на месте. Карета дернулась, и Сильвия завизжала, испугавшись, что девушка сейчас свалится на землю. Но она, крепко ухватившись за опору, вскочила на козлы.
Вздох облегчения вырвался из груди компаньонки, но она тут же подумала: «Ловка, как кошка, но это ведь неприлично. Неужели девочка этого не понимает?» Что до ее намерения занять место кучера, то это, разумеется, было просто нелепо!
Впрочем, спорить с Бет Сильвия не решалась, по опыту зная, что это бесполезно: девчонка упряма, как осел.
– Молодой женщине вовсе не подобает править каретой, как простому крестьянину! – сказала она.
Однако Бет никогда не волновало, что о ней будут думать и говорить.
– Раненый истекает кровью, – кивнула Бет в сторону Дункана. – Да и мы здесь скоро умрем от холода. – Уперевшись ногой в тормоз и крепко держа в руках вожжи, она взглянула вниз, на оцепеневшую Сильвию. – Ну как, ты едешь или остаешься?
Ответа не последовало. Куда ни кинь – всюду клин. В тоске ломая руки, Сильвия огляделась по сторонам, но не увидела вокруг ничего утешительного.
Хотя Бет и поклялась себе относиться к спутнице снисходительно, в данном случае этого никак нельзя было делать.
– Сильвия, у нас нет времени, к тому же опять начинается проливной дождь, – не терпящим возражения тоном заявила она.
Но дородная дама все никак не могла сдвинуться с места, а на ее лице застыло выражение нерешительности.
– Я…
Бет разозлилась и крикнула:
– Забирайся в карету! Немедленно!
Сильвию ужасала сама мысль о необходимости находиться рядом с мертвецом. Религиозная до фанатизма, она верила в существование привидений.
– Но…
Бет натянула поводья и заявила:
– Или ты немедленно заберешься в экипаж, или, клянусь, я оставлю тебя здесь.
Выражение ужаса появилось на круглом лице Сильвии.
– Нет, ты не сможешь так поступить! – взвизгнула она.
Конечно, Бет не могла сделать этого, хотя соблазн был очень велик. Кроме того, она знала, что ее спутница на редкость пуглива, и потому, ни за что не останется здесь. Бет подняла кнут, словно бы намереваясь хлестнуть лошадей. И в последний раз взглянула на Сильвию.
– Ну хорошо, хорошо, хорошо! – завопила та и вскарабкалась на подножку с такой прытью, как если бы спасалась от бешеных собак. От страха Сильвия почти не дышала, а ее испуганные глазки перебегали от мертвеца, лежавшего на полу, к Дункану, растянувшемуся на скамье. И обратно.
– Твоя мать обязательно узнает об этом. Клянусь моей бессмертной душой! – вскричала она в негодовании.
Но Бет и не ожидала услышать от нее ничего другого.
– Ну и прекрасно, – огрызнулась она, – в следующий раз, когда мне придется отправляться в долгую дорогу, мама не станет навязывать мне тебя.
Бет убедилась, что Сильвия закрыла дверцу, хлестнула лошадей кнутом, и они помчались во весь опор, держа путь точно на восток.
А Дункан парил в темном, бесформенном мире. Он смутно чувствовал, как его втаскивают в экипаж, а потом над его головой вдруг разразилось нечто, похожее на кошачий концерт. Он открыл глаза как раз в тот момент, когда Сильвия влезала в карету.
– Какая же она мегера, правда? – сказал он, взглядом указывая в сторону Бет.
Оскорбленная тем, что ей приходится подчиняться какой-то сопливой девчонке, вне себя от ярости Сильвия недовольно проговорила:
– Такой уж она уродилась. – И тут вдруг поняла, с кем разговаривает, и даже подпрыгнула на своем сиденье. – Не придвигайтесь ко мне, сэр, – важно изрекла она. Но Дункан не смог бы этого сделать, даже если бы карета загорелась. Однако, услышав сей приказ, он развеселился и ответил с серьезным видом:
– Ваша воля для меня закон, мадам.
– Мисс, – чопорно поправила его Сильвия.
– Я так и думал, – тихо отозвался Дункан, вновь погружаясь в забытье.
Сэмюель провел рукой по волосам – у него была густая, волнистая, посеребренная сединой шевелюра. «Да, от старости никуда не денешься», – думал он, меряя шагами маленькую комнату, расположенную в башне. Она сказывалась не только в болях, возникающих то тут, то там в его тощем теле, но и в перемене характера: теперь он беспокоился по всякому поводу.
Пятнадцать лет назад за ним не водилось такой слабости. Тогда он был слишком полон жизни, чтобы беспокоиться о неприятностях, которые могут произойти, а могут и не произойти. Тогда его не интересовало ничего, кроме очередной пирушки, попутного ветра и женщин. Теперь же тревога грызла его постоянно, как корабельные крысы, грызущие снасти и припасы.
Во всем этом был виноват Дункан, и только он один. Он вырвал Сэмюеля из привычной стихии, да и всех остальных – тоже. Потому что Дункан с ранней молодости умел командовать, как никто другой.
Сэмюель глубоко вздохнул. От этого проклятого дождя у него еще сильнее начали болеть кости, и еще больше испортилось настроение!..
Ах, как же давно они не выходили в море! Тогда они зарабатывали на жизнь, захватывая неприятельские суда, а их судьба зависела только от Нептуна. Сэмюель оплакивал то незабвенное время. Он любовно погладил гладкий, округлый ствол подзорной трубы, как тело любимой женщины.
Увы, все это кануло в прошлое…
А суша изменяет человека, приучает его к цивилизации. Само слово «цивилизация» оставляло дурной привкус на языке Сэмюеля. Суша заставляет думать о таких вещах, как урожай и налоги. А в море они признавали один только урожай – тот, который собирали на захваченном в бою корабле. Единственный налог с них взимала судьба, а не обычный обыватель из плоти и крови, чье брюхо переполнено пирогом из требухи и неумеренно потребленным джином.
Старик плюнул на грязный деревянный пол, затем растер плевок ногой и выглянул в узкое окно. Порывы ветра обдали его лицо брызгами дождя.
Черт возьми, да где же этот мальчишка?
Непогода разбушевалась настолько, что теперь было трудно разглядеть что-нибудь вдали – даже сквозь подзорную трубу. Обхватив ее своими костлявыми пальцами, старик напрасно всматривался вдаль: пелена дождя застилала горизонт. Дункан обещал приехать домой к полудню, а теперь давно уже полночь, но его все нет!
Сэмюель взглянул на карманные часы, которые в прошлом году подарил ему Дункан на Рождество. Тогда, держа в руках этот подарок, старик, усмехнувшись, назвал часы символом сухопутной жизни. Но, честно говоря, его приводил в восторг блестящий золотой корпус этих часов и то изящество, с которым был исполнен циферблат.
Сэмюелю всегда нравились красивые вещи.
Осторожно закрыв часы, он спрятал их в карман своих мешковатых штанов. Касаясь этих часов, Сэмюель вспоминал о многом, тоскуя о своей прежней жизни, жизни морского бродяги, – полной приключений и опасностей. Ах, как же вольно тогда дышалось!
А еще раньше он и члены его шайки промышляли на лондонских улицах, находя свое благополучие там, где другие его теряли. Но Сэмюелю больше всего нравилось все-таки море, хотя именно там, на лондонских улицах, он и нашел Дункана – злющего мальчишку-молокососа, которого в любой момент мог прикончить кто-то из многочисленных бандитов, грабивших и убивающих тех, кто был слабее, чем они сами.
Сэмюель любил Дункана как сына, ведь именно он дал этому парню жизнь. Правда, не он его зачал, но он спас его, когда мальчишка чуть было не отправился к праотцам. Нападавших было четверо против одного. Против Дункана. Но, когда Сэмюель пришел ему на помощь, их стало двое, той четверке пришлось ой как несладко.
Старик добродушно улыбнулся, вспоминая прошлое. В те дни он владел шпагой как никто. Тогда он мог срезать пушок с персика, не оставив и следа на его кожице. Сэмюель опять вздохнул, глубоко и печально. Да, это было тогда, когда у него было острое зрение. Теперь же, подстригая волосы Дункана, он втайне боялся порезать ему шею.
Старость – это тот же вор, который исподтишка, безжалостно крадет у людей все, чем они обладают, не оставляя им даже самого малого.
Сэмюель вздохнул еще глубже и вновь поднес к глазу подзорную трубу, пытаясь рассмотреть дорогу, ведущую к поместью Шалотт.
«Какое глупое название», – мимоходом подумал старик, напрасно надеясь увидеть на дороге лошадь и всадника. Шалотт… это звучит так, будто здесь живет какой-нибудь светский хлыщ, а не Дункан, еще недавно считавшийся грозой всех омывавших Англию морей. Конечно, имение это не принадлежало самому Дункану: он только управлял им по просьбе законного владельца Син-Джина Лоуренса, покинувшего пределы Англии. Но условия, на которых Лоуренс заключил договор с Дунканом, были самыми выгодными. Фицхью и вся его компания получили пищу, кров и самое щедрое жалование. Естественно, скоро все обленились и изнежились. И Дункан тоже.
Старик вздохнул, раздумывая о превратностях жизни, однако вскоре все печальные мысли разом выветрились из его головы: он разглядел на дороге что-то большое и темное, быстро приближающееся к усадьбе.
Вздрогнув, Сэмюель нагнулся вперед, но капли дождя застилали линзу его подзорной трубы, и он почти ничего не сумел рассмотреть. К дому двигалась странная расплывчатая тень.
– Боже, да это же привидение! – воскликнул старик, и сердце его замерло. Однако вскоре тень приобрела отчетливые очертания, и Сэмюель разглядел экипаж, мчащийся так, словно за ним гнался сам дьявол. Впряженные в него лошади летели к замку, и земля содрогалась под их копытами.
«Господи Иисусе!» – пробормотал старик. Так всякий раз делала и его мать, когда ей случалось нечаянно помянуть имя Божие вслух.
Дыхание замерло в груди, когда Сэмюель разглядел женскую фигуру на козлах. Мокрые волосы женщины, подстегивавшей лошадей, развевались по ветру.
Нет, это что-то невероятное!
Сэмюель машинально отступил от окна на шаг. Подзорная труба чуть было не выскользнула из его одеревеневших пальцев: теперь он уже мог видеть экипаж.
Но через секунду, придя в себя, старик стремительно выбежал из комнаты.
Глава 6
«Я становлюсь похожим на суеверную старуху», – бранил себя Сэмюель, сбегая вниз по узкой лестнице, ведущей на второй этаж. Конечно же, к замку подъезжала не призрачная колесница, а обыкновенный экипаж, и правила лошадьми женщина, мокрая, но очень привлекательная, живая женщина. Это дождь сыграл с его зрением злую шутку. Дождь и его собственная проклятая нервозность!
Беда с этим Дунканом! Наверное, развлекается сейчас с какой-нибудь шалавой, не в силах оторваться от того, что у нее под юбкой…
Сэмюель подумал о женщине, которая правила экипажем. Хорошо бы познакомиться с нею поближе нынче ночью. Потому что в этом доме все особы женского пола либо уже помолвлены, либо еще не вышли из пеленок, либо на них страшно смотреть – такие они дряхлые, беззубые старые ведьмы. Этому дому необходима горячая молодая кровь. И ему, Сэмюелю, – тоже.
– Сюда кто-то едет! – крикнул Сэмюель обитателям замка.
Через длинную, погруженную в сумрак прихожую он поспешил к парадной лестнице, которая вела в просторную гостиную.
Схватившись за перила, чтобы скорее спуститься с лестницы, старик увидел, что внизу двое из их компании сидят за столом и играют в карты. Хэнк, с копной рыжих волос, падавших на глаза цвета гальки, не проявил к словам Сэмюеля ни малейшего интереса.
– Что, Дункан вернулся? – спросил он равнодушно и снова обратился к картам. – Не везет мне сегодня в игре. Ясно, что Джейкоб выиграет и эту партию.
Хэнк посмотрел на молодого человека, сидевшего против него. Этот может и четыре партии подряд выиграть! Уставившись в стол, Хэнк задумчиво нахмурился. Джейкоб был его братом, но это обстоятельство не мешало парню жульничать.
– Нет, – ответил Сэмюель, спустившись вниз. – Это не Дункан. Это какая-то женщина. Она так хлещет лошадей, как будто за ней несутся все демоны ада.
Сообразив наконец в чем дело, Хэнк бросил карты на стол. Из всех сказанных Сэмюелем слов он услышал только одно, и это слово крайне его заинтересовало.
– Женщина?
– Да, женщина, – спокойно отозвался Джейкоб и ухмыльнулся. И на этот раз его брат останется в дураках! Жалко, что они играют на камешки, а не на настоящие деньги. – Знаешь, одно из тех странных существ, которые любят мыться чаще, чем ты.
Проходя мимо братьев, Сэмюель рассмеялся. Он знал, что Хэнк моется раз в год по обещанию. Скорее кошка полезет в лохань с водой, чем неряха Хэнк. А тот нахмурился, скривив губы:
– Не собираюсь я драть свою кожу, чтобы угодить какой-нибудь глупенькой бабенке, – буркнул он.
Сэмюель расхохотался, и его хохот напомнил братьям кудахтанье курицы, горделиво извещающей всех, что она снесла яйцо.
– Да уж, если ты что и готов содрать, то только свои штаны.
Джейкоб вскочил из-за стола. Время в замке тянулось медленно и однообразно.
Такая скучища!
– А ну-ка поглядим, кого судьба занесла к нашим дверям, – сказал он и поспешил вслед за Сэмюелем. За Джейкобом потянулся и Хэнк.
– Мыться чаще, чем раз в месяц, – глупость, – бормотал он себе под нос.
Старик с трудом отворил тяжелую дубовую дверь. Когда она распахнулась, перед его взором предстала безрадостная картина. Неистовые дождевые потоки обрушивались на землю; казалось, будто выплеснувшееся из берегов бурное море взметывало валы своих волн до самого неба, откуда они с удвоенной силой низвергались на землю.
Бет из последних сил натягивала вожжи, пытаясь остановить лошадей. Это было почти невозможно после того бешеного галопа, которым они неслись до сих пор. Дождь и гром подгоняли животных куда лучше, чем это могла бы сделать она сама. Ей нужно было совсем другое – удерживать их. Если сейчас она не сумеет их остановить, то лошади на полном скаку влетят прямо в этот дом, такой же красивый и богатый, как усадьбы ее знакомых в Вирджинии. «Вероятно, я недооценивала этого Дункана», – думала Бет, а расстояние между лошадьми и домом сокращалось с ужасающей быстротой.
С силой натянув вожжи и стараясь удержать их в руках, Бет увидела, как темные двери дома внезапно открылись и в дверном проеме показался старик.
«Боже милостивый, сейчас лошади его затопчут!» – испугалась девушка и крикнула разгоряченным животным:
– Стоять, кому говорят, стоять!
Нажав ногой на тормоз, Бет изо всех сил дернула вожжи. Все ее тело напряглось от усилия.
Хэнк, оттолкнув Сэмюеля, вышел за порог. Джейкоб еще больше оживился. Поскольку его зрение было острее, чем у других, он заметил, как под мокрой тканью платья вздымалась грудь незнакомки, два очаровательных холмика. В свои девятнадцать лет он еще не успел насладиться женщинами в полной мере и тут же решил, что эта красотка могла бы восполнить этот пробел.
– Девчонка – моя! – крикнул он брату.
Хэнк обернулся:
– Ишь чего захотел! Я увидел ее первым.
– И последним, если мы не остановим ее лошадей, – добавил Сэмюель и, выбежав во двор, помчался к карете. Он ухватился за упряжь руками, которые когда-то учили Дункана, как надо вытаскивать кошелек из кармана владельца, чтобы он ничего не заметил, и все еще сохраняли прежнюю ловкость. С другой стороны упряжь схватил Хэнк, а Джейкоб, вскочив на кучерское сиденье, с силой натянул вожжи и крикнул что-то лошадям на местном наречии, которого Бет не понимала. Через секунду карета остановилась буквально в двух шагах от порога замка.
Надувшись от гордости, Джейкоб взглянул на женщину. Но то, что он увидел, заставило его сразу же забыть о своем плотоядном возбуждении: им овладело куда более сильное чувство. Он увидел ангела во плоти и застыл, словно пораженный громом.
– Ну вот они и остановились, сударыня. – Чтобы его слова не заглушил вой ветра, парень был вынужден кричать во все горло.
Бет, с трудом приходя в себя, пробормотала слова благодарности и, откинув мокрые волосы, с облегчением вздохнула.
Впившись в девушку взглядом, Джейкоб замер на месте. Он совершенно не чувствовал хлеставшего по нему дождя.
– Мне бы хотелось спуститься вниз, – прошептала Бет и ласково улыбнулась молодому человеку, который смотрел на нее преданными глазами влюбленного мальчишки.
– Ах да, конечно. – Парень бесшумно спрыгнул вниз и, повернувшись, остановился в ожидании ее дальнейших приказаний. Протягивая к ней руки, он очень хотел ей чем-нибудь помочь. – Позвольте я поддержу вас.
Хэнк, стоящий за спиной Джейкоба, был уже готов его оттолкнуть. Но Сэмюель, положив руку ему на плечо, удержал его на месте. Хватка у старика была крепкой, а предостережение – очевидным: не драться. Хотя в отсутствии Дункана молодые люди и подшучивали над Сэмюелем, поддразнивали его, но именно он и поддерживал порядок во всей компании.
Бет предпочла бы обойтись без помощи Джейкоба, но она была настолько измучена, что позволила ему обхватить себя за талию и опустить вниз.
– Еще раз благодарю вас.
Неохотно и неловко молодой человек разжал обвившиеся вокруг ее талии руки. Бет улыбнулась ему снова. Похоже, что он одного возраста с ее сестрами-двойняшками, – никак не старше. Она огляделась по сторонам, гадая, туда ли примчали ее кони. В такую погоду легко сбиться с пути.
– Скажите, это Шалотт?
Выступив вперед, Сэмюель ответил:
– Да, сударыня. – И склонившись в церемонном поклоне, спросил: – Вы к нам по какому-то делу?
– Я привезла сюда раненого, он в экипаже. – Бет отворила дверцу, и все трое, заглянув внутрь, тут же застыли на месте не в силах вымолвить ни слова.
Сэмюель пришел в себя первым, хотя, пока он смотрел на раненого Дункана, его сердце бешено билось: по всему было видно, что мальчик очень плох.
– Дункан! – тихо позвал он своего воспитанника, а девушка подумала с облегчением: «Значит, он и в самом деле живет здесь». Она подвинулась в сторону, и самый высокий из мужчин забрался внутрь кареты.
– Его ранили, когда он защищал нас от разбойника, – пояснила Бет.
«Да, это на него похоже, теперь он готов поспешить на помощь ближнему в любую минуту», – подумал Сэмюель. Конечно, он и раньше не был головорезом и всегда любил повторять, что ни он, ни его люди никогда не убивают людей, которые этого не заслуживали. В последнее время он совсем размяк и стал таким праведным, что в беседах с глазу на глаз Сэмюель иногда насмешливо именовал своего бывшего ученика «святым Дунканом».
Хэнк придерживал раненого за ноги, пока Джейкоб вытаскивал его из кареты.
– Осторожнее, ребятки, осторожнее! Не причините ему боль, – суетился вокруг них Сэмюель. – Не берите его за плечо, оно сильно кровоточит.
Придя в сознание, Дункан уныло взглянул на Сэмюеля.
– Если уж я остался в живых после такой езды, то теперь мне уже ничего не страшно, – заметил он. Увидев стоявшую рядом Бет, он слабо улыбнулся, промолвив: – В следующий раз править буду я.
«Он все еще льстит себя надеждой, что я не исчезну из его жизни, – с досадой подумала Бет. – Он эгоист, да вдобавок и глупый». А она всегда терпеть не могла глупцов.
Сэмюель заглянул в карету.
– Это кучер, – объяснила ему Бет. – Боюсь, ему уже ничем не помочь.
Сэмюель печально кивнул. Он был немного знаком с этим человеком. Значит, в городке станет одной вдовой и тремя или четырьмя сиротами больше. Надо будет послать кого-нибудь к жене кучера, чтобы сообщить ей о смерти мужа.
– Я знаю жену этого бедняги, – сказал Сэмюель. – Завтра утром Донован сходит к ней и приведет ее сюда.
Какой-то странный звук, похожий на визг скулящей собаки, вновь привлек внимание Сэмюеля к карете. Разглядев съежившуюся в темноте фигуру, старик повернулся к Бет:
– Это ваша матушка, сударыня?
«Моя мать моложе Сильвии, – подумала Бет, – и не такая трусиха. Хотя, конечно, сейчас она очень волнуется за отца. И у нее куда больше причин для разного рода страхов, чем у Сильвии».
– Нет, это моя компаньонка, – ответила старику Бет.
Девушка знала, что ее спутница крайне взвинчена и может снова грохнуться в обморок. Но у Бет сейчас не было ни времени, ни сил, чтобы успокаивать нервную даму. Она и так достаточно надоела ей своими криками при каждом ударе грома. Их не могли заглушить даже вой ветра и цокот лошадиных копыт.
– Сильвия, мы приехали, выходи, – позвала ее Бет, стараясь подавить раздражение.
Из кареты высунулась темноволосая голова, и Сильвия робко спросила:
– Куда приехали?
– Вы в Шалотте, мадам, – сказал Сэмюель, низко поклонившись. – Добро пожаловать.
– Мисс, – нерешительно поправила его Сильвия, и ее заплаканные щеки покраснели.
– Тогда тем более добро пожаловать, – снова поклонился Сэмюель, протягивая ей руку.
Сильвия подала ему свою, и что-то похожее на улыбку появилось на ее губах, когда она выходила из экипажа.
– Все будет в порядке, – подбодрила ее Бет и, предоставив свою компаньонку самой себе, поспешила догнать мужчин, которые несли Дункана к дому. Ей нужно было заняться его раной.
Поравнявшись с ними, Бет замедлила шаг.
– Мне срочно нужен кипяток и чистые простыни, – обратилась она к Хэнку.
Услышав эти слова, юноша улыбнулся. Улыбнулся и Джейкоб. Оба живо представили себе, как она нежится в ванне с теплой водой, смывая дорожную грязь. Братья обменялись понимающими взглядами. Да, они немедленно проводят ее в спальню, что находится в восточной половине дома. В двери этой комнаты есть несколько дырочек…
– И еще мне нужен чистый нож, – заявила Бет, когда они уже вошли в дом.
От удивления мужчины едва не уронили Дункана.
Хэнк смотрел на девушку широко раскрытыми глазами, стараясь понять, что она собирается делать с ножом в ванне.
– Неужели, сударыня, вы хотите соскабливать с себя грязь ножом?
«Они что, слабоумные?» – подумала про себя Бет и ответила:
– Я хочу извлечь пулю из его раны. – Девушка кивком головы указала на забинтованное плечо Дункана. – Я не могла сделать этого раньше: тогда у меня не было времени.
Сэмюель утвердительно кивнул головой:
– Ну конечно. – И крикнул Доновану, чтобы тот позаботился о лошадях и велел кому-нибудь оттащить тело кучера в подвал. Потом, взглянув на растрепанную красавицу, отдававшую приказания, удивленно подумал о том, какими необычными женщинами в последнее время стал увлекаться Дункан.
