Текст книги "Нежный плен"
Автор книги: Мари Феррарелла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
Глава 22
Глаза Дункана потемнели, когда он поднес слиток к лицу Бет. В ее глазах он заметил смущение и вместе с тем – вызов. Он поднял слиток еще выше.
– Что это? – спросил он.
Бет вздернула подбородок. Она вовсе не считала, что сделала что-то дурное, и все же почему-то – она совершенно не понимала почему – у нее было такое чувство, будто она поступила с ним недостойно, несправедливо. Но ведь она не хотела его обидеть. И это золото не имело никакого отношения к тому, что произошло между ними прошлой ночью.
– Это деньги, чтобы выкупить, если это потребуется, моего отца.
Дункан снова положил слиток в самодельную сумку. Его глаза впились в ее лицо.
– Ты хотела скрыть это от меня? – Он еле сдерживал ярость. – Боялась, что я оберу тебя в дороге и брошу?
Бет видела, что Дункан оскорблен до глубины души, и что-то кольнуло ее в сердце. Она не хотела его обидеть, но и не желала подвергать его искушению.
– Но ты же сам говорил, что был капером, что грабил чужие корабли, – произнесла она с вызовом.
Дункану хотелось как следует потрясти эту женщину за плечи, но он сдержался и сказал с горечью:
– Я им был, Бет, был. И я рассказал тебе, почему мне пришлось вести такую жизнь. Потому что у меня не было выбора. А теперь у меня есть выбор, и я живу по-другому. Временами мне кажется, что такая жизнь не по мне, что она слишком уж спокойная, но я выбрал ее сам. – Он показал рукой на графский дом. – Здесь я могу найти все, что только пожелаю. – Лицо его помрачнело. Ее слова причинили ему куда больше боли, чем выстрел ранившего его разбойника. – Я никогда не был жадным, Бет. Только когда я смотрю на тебя, я становлюсь жадным. Вспомнив о том, как они провели ночь, он слегка ослабил руки, стискивавшие ее плечи. – Мною овладевает жадность только тогда, когда я хочу тебя. – Он прошелся взглядом по ее лицу и понял, что погиб. И что он глупец. – Потому что тобой, Бет, невозможно насытиться. С каждой минутой я еще больше и больше становлюсь твоим пленником. – Опомнившись, он встряхнул ее за плечи и проговорил с обидой: – А ты смела подумать, что я смогу тебя обокрасть! Так мне и надо, дураку!
Повернувшись, Дункан направился к конюшне, даже не взглянув на Бет. Испугавшись, что он никогда не простит ее, она крикнула:
– Подожди, Дункан!
Он остановился, прекрасно понимая, что опять выглядит идиотом. Вопреки своему намерению уйти, он вдруг замер на месте, но все-таки не повернулся, чтобы не видеть лица Бет.
– Зачем?
Бет отчаянно пыталась найти слова, которые бы объяснили ему ее мотивы и вместе с тем не оскорбили бы его. Она понимала, что обидела его и что была неправа. Если бы он хотел отобрать у нее золото, он сделал бы это сейчас вместо того, чтобы отшвырнуть его в сторону и уйти прочь.
– Попробуй хоть на секунду очутиться на моем месте. – Бет судорожно вздохнула. – Представь себе, что ты женщина. Хоть и не «обыкновенная» женщина, – повторила она ему его же слова, натянуто улыбнувшись, – но тем не менее все-таки женщина.
Бет увидела, что Дункан несколько расслабился, и поспешно продолжила:
– Женщина, у которой осталась единственная, самая последняя возможность спасти от смерти своего отца. – Она облизнула губы, вспомнив, каким он был прошлой ночью. – И вдруг на горизонте появляется золотоволосый экс-пират, мастерски заговаривающий зубы: его слова как мед, а в глазах – дьявольский огонь… – Бет вспомнила, какая ее сжигала страсть, вспомнила вкус его губ. – Этот человек сводит тебя с ума, заставляя сгорать от желания, ты таешь от одного его прикосновения. Но ты о нем не знаешь ничего, кроме того, что рассказывает он сам, – и все это может оказаться ложью. Сможешь ли ты тогда доверить ему жизнь своего отца?
Дункан медленно повернулся к ней. Его гнев внезапно остыл, словно горячее железо, брошенное кузнецом в ведро с водой.
– Но ты уже доверилась мне, отдавшись.
Он сделал шаг навстречу, и она проглотила застрявший в горле ком.
– У меня не было выбора.
Неужели она и в самом деле так думает? Вчера их сердца соединились, пусть и ненадолго. Неужели она не может прочесть то, что так ясно написано в его сердце?
– У тебя всегда был выбор. Даже в самом конце.
Бет не очень-то разбиралась в мужчинах, но кое-что о них слышала. Что же за человек Дункан, если он так не похож на всех остальных? Она подняла бровь:
– Правда?
Он нежно прикоснулся к ее рукам и спросил:
– Неужели ты думаешь, что я овладел бы тобой силой, как какой-нибудь пастух, охваченный похотью, если бы ты сказала «нет»?
Она печально улыбнулась:
– Что толку было говорить «нет», когда ты меня раздел. После этого не смог бы устоять ни один мужчина.
Дункан взял ее за запястья:
– Ты всегда могла бы сказать «нет».
Бет изумленно посмотрела на него и спросила:
– А ты бы меня послушался?
Он тихо рассмеялся:
– Очень возможно, что я начал бы рвать на себе волосы и ругаться на чем свет стоит. Но я бы послушался.
Бет посмотрела ему в глаза и поняла, что Дункан говорит правду. Он действительно был необыкновенным мужчиной, и она почувствовала к нему безграничную нежность.
– Прости меня, Дункан. Мне следовало довериться тебе.
Теперь, когда она поняла, что была не права, он позволил себе посмотреть на все происшедшее ее глазами.
– Нет, ты была права! Ведь ты и в самом деле не знаешь обо мне ничего, кроме того, что сказал я сам.
– Я заметила, что твои люди смотрят на тебя как на божество.
Притворные похвалы всегда вызывали у него подозрения. А когда его хвалили искренно, он чувствовал себя неуютно. Дункан пожал плечами:
– Но ведь они тоже бывшие морские разбойники.
Бет покачала головой:
– Но ведь о тебе хорошо говорят и женщины и старики. – Сцепив руки, она продолжила: – Прости, что я обидела тебя, но по натуре я недоверчива, и я боюсь за жизнь отца. Я в смятении и не знаю, что мне делать.
Дункан протянул ей руку, и она подала свою.
– Будешь делать то, что скажу я. А я знаю, что нам надо делать. Давай разделим груз.
Подойдя к своему коню, Дункан похлопал его по черной морде.
– Мне рассказывали ужасные вещи про то, что происходит сейчас во Франции. Я не хотел бы обижать твоих бывших соотечественников, но эти французские крестьяне как с цепи сорвались. Кричат о свободе и при этом отнимают ее у всякого, кто им не нравится.
Открыв свои сумки, Дункан переложил туда несколько слитков, остальные оставил на месте.
Перекидывая сумки через седло своего коня, он взглянул на Бет. Его сердце забилось чаще.
– Но ты в самом деле уверена, Бет? Ты по-настоящему уверена во мне?
Бет бодро улыбнулась ему и кивнула. Для нее не было пути назад.
– Да.
Он и не ожидал от нее другого ответа. Бет была упрямой, честной и отчаянной – эта смесь всегда взрывоопасна! О таких людях хорошо читать в книгах, в обычной жизни с ними не бывает легко.
Дункан обнял ее за плечи.
– Ну что ж, тогда мы отправимся через час. – Он вывел ее из конюшни. – Мне осталось уладить еще несколько дел. Эми собирает для нас провизию. Вряд ли мы сможем охотиться в пути. А во Франции, быть может, будут охотиться за нами.
В этот момент в конюшню с радостными возгласами влетел Джейкоб. На плече у него болталась седельная сумка. Казалось, он тоже собрался в путь.
Подскочив к лошади, которую оседлал для него конюх, парень перебросил свои сумки через ее круп.
– Я взял все, что ты просил, Дункан.
Бет вопросительно посмотрела на Дункана:
– Разве Джейкоб тоже поедет с нами? Ты ничего мне об этом не говорил.
Дункан кивнул, беря своего коня за поводья.
– Нам нужен еще один клинок. И еще один пистолет. Хотя ты мне и говорила, что ты меткий стрелок, я еще не видел, насколько хорошо ты стреляешь.
Бет действительно была метким стрелком, но ей вовсе не хотелось целиться в живого человека.
– Возможно, этого и не потребуется, – прошептала она.
Джейкоб, услышав голос девушки, оглянулся и в недоумении уставился на Бет:
– Это вы, мисс?
Вид у него был такой, словно он увидел привидение.
Бет расхохоталась, увидев, как лицо парня вытянулось от изумления. Его замешательство объяснялось ее теперешней одеждой. Для долгого пути верхом на лошади юбки были бы неудобны, и Бет позаимствовала у Томми рубашку и штаны. Он был вис себя от счастья, получив за свою поношенную одежду золотую монету, и с радостным криком побежал к матери, чтобы показать ей свою добычу.
– Ну конечно, это я, Джейкоб.
Джейкоб медленно обошел ее кругом, словно хотел удостовериться, что это и впрямь она.
– А почему на вас одежда Томми?
Бет видела, что глаза Дункана смеются. Когда она вошла в конюшню, он ничего не сказал, всем своим видом показывая, что ее одежда ничуть его не удивляет. Хотела бы она знать, что он обо всем этом думает. Дома ее обычно бранили, когда она так одевалась. Но ей мужская одежда нравилась.
– Юбки годятся для гостиных и долгих прогулок в лунные ночи, а не для быстрой верховой езды, когда приходится подолгу не слезать с коня, – ответила она Джейкобу.
Дункан окинул взглядом ее фигуру. Штаны в обтяжку смотрелись на Бет очень соблазнительно.
– О твоем новом наряде можно много чего сказать, – усмехнулся он.
От взгляда Дункана ее охватил такой жар, что она отвернулась, опасаясь, как бы Джейкоб не догадался о том, о чем ему не следует знать.
Выведя лошадей во двор, они увидели, что там собралось много народа.
Заплаканная Сильвия поцеловала Бет на прощание и тотчас поспешила укрыться в объятиях Сэмюеля.
– Поручаю вам заботу о ней, – сказала Бет Сэмюелю. Тот в ответ рассмеялся довольным смехом.
– Клянусь вам, что она не останется на меня в обиде, – пообещал он, заглядывая в лицо Сильвии.
Бет уже хотела вскочить на коня, но заметила Джона, который тоже пришел проститься с ними, и спросила:
– Как здоровье вашей жены и ребенка?
– Благодаря вам с ними все в порядке. – Джон сжимал в ладони какой-то маленький предмет. – Вот, возьмите.
На ладони у нее оказался маленький, изящно вырезанный золотой крестик на тонкой и длинной золотой цепочке. Подняв глаза на фермера, Бет сказала:
– Я не могу принять этот подарок. – И попыталась вернуть ему крест. Но Джон оттолкнул ее руку.
– Прошу вас, мисс! Чем еще я могу отблагодарить вас за все то, что вы для нас сделали? Надеюсь, этот крестик защитит вас в путешествии. – Джон истово перекрестился. – Мы будем за вас молиться…
Бет с благоговением повесила цепочку на шею.
– Спасибо, Джон.
– Это я должен вечно благодарить вас, – ответил он и отступил с поклоном.
Пора было отправляться в путь. До наступления темноты им предстояло преодолеть немалое расстояние. Бет ловко и грациозно вскочила на коня.
Дункан посмотрел на нее с гордостью. Это была великолепная женщина, и горе тому мужчине, который попытался бы укротить ее.
Он скомандовал:
– В путь.
Глава 23
Если у Дункана поначалу и оставались какие-либо сомнения относительно умения Бет ездить верхом, то они сразу же рассеялись, когда он увидел, как она скачет, сливаясь с конем в единое целое.
Подъехав к ней ближе, он крикнул, перекрывая свист ветра и топот копыт:
– Похоже, ты родилась в седле!
Бет неслась галопом по дороге, окаймленной омытыми недавним дождем изумрудно-зелеными раскидистыми деревьями, и ветер развевал ее золотистые волосы. Услышав похвалу Дункана, она улыбнулась.
– Моя мать всегда очень огорчалась, когда я ездила верхом по-мужски. – Она вздохнула. – Ее огорчало все, что я делала.
Хотя мать и дочь любили друг друга, у них не было общих интересов. Дороти Больё никак не могла понять странное, на ее взгляд, поведение дочери. А что ее мать упорно желает всегда оставаться в тени жизни, Бет удивляло и раздражало.
– С моими сестрами маме повезло больше.
До сих пор Дункану как-то не приходило в голову, что у нее в семье есть еще кто-нибудь, кроме отца. Поскольку он сам был единственным сыном у матери, то и о Бет думал как о единственном ребенке. Услышав про сестер, он спросил:
– И много у тебя дома таких, как ты?
Бет объехала низкую ветку, которая наверняка застряла бы у нее в волосах, и ответила:
– Таких больше нет, но у меня есть еще три сестры. Они хорошенькие, послушные, большие рукодельницы – не то что я. – А про себя подумала «Правда, при этом безнадежно скучные и глупые».
– Готов поклясться, что не стоят тебя одной, – крикнул Дункан.
– Ты первый мужчина, который думает так, – ответила Бет, и ее губы изогнулись в довольной улыбке.
Дункан пристально посмотрел на нее. Если то, что она сейчас сказала, правда, то он не только первый мужчина, который овладел ее телом, но и первый, кто поцеловал ее. Эта мысль наполнила его сердце ликованием.
– Вот и хорошо! – крикнул он и, пришпорив коня, обогнал Бет.
Но она не собиралась от него отставать: ей не нравилось, когда ее обгоняли.
Она не стала спрашивать, что он имел в виду, когда крикнул: «Вот и хорошо!». Несомненно, этот возглас был порожден его мужским тщеславием. Бет знала, что мужчине нравится, когда у той или иной женщины он бывает первым, а Дункан был у нее первым. И – хотя этого она ему никогда не скажет, – станет для нее последним. Потому что другого такого, как он, она никогда не встретит. Таких больше нет. А те, кто похуже, ей не нужны.
Поэтому у нее никого никогда больше не будет. Ведь Дункан не останется с ней. Он не из тех мужчин, которые готовы на всю жизнь связать себя с одной женщиной. Как пчела, перелетающая с цветка на цветок, чтобы собрать мед с каждого, он навсегда останется свободным. В глубине души она понимала это так же хорошо, как понимала саму себя.
Погода им улыбалась: она оказалась куда лучше, чем Дункан мог предположить. Он хорошо знал местность, помнил все кратчайшие пути. Они останавливались только для того, чтобы дать отдых лошадям. Будь ее воля, Бет вообще бы не делала привалов. Потеряв столько времени, она изо всех сил старалась наверстать упущенное и боялась, что погода опять может испортиться и помешает им переправиться через Ла-Манш.
Пришпорив коня, Дункан опять нагнал Бет, как это он делал уже дюжину раз с тех пор, как они выехали.
– Ты скачешь так быстро, словно за тобою гонится сам дьявол.
От ветра у нее прерывалось дыхание, и она вынуждена была кричать, чтобы он ее расслышал:
– Насколько я знаю, дьявол впереди. Во Франции.
– Откуда ты это знаешь?
– Читала в газете.
– Но почему же тогда ваш отец поехал в такую опасную страну? – крикнул ей на скаку Джейкоб.
– Потому что он добрый человек, а добрые люди поступают так, что их убивают. Потому что его мать, моя бабушка, и его незамужняя тетка остались в Париже, и он о них беспокоился, – ответила Бет, повернувшись в седле, и снова вспомнила, как она умоляла отца не уезжать. – И еще потому, что если где-то люди берутся за оружие, то отец полагает, что именно там он нужен больше всего. – Бет повернулась к Дункану и, обращаясь к нему, произнесла, словно извиняясь: – Во время нашей революции мой отец сражался против вас…
Дункан покачал головой:
– Во время революции я не сражался, а грабил американские корабли и тем самым помогал англичанам. Но действовал я, конечно, в интересах своей семьи.
Бет недоуменно подняла брови. Или она раньше не поняла его? Ведь он же говорил, что и отец, и мать у него умерли.
– Твоей семьи?
Дункан кивнул:
– Это те люди, которых ты видела в поместье: Сэмюель, Джон, Эми, Томми. И еще Джейкоб.
Бет не ожидала от него таких чувств.
– Ты считаешь их своей семьей?
– Только эта семья у меня и есть.
– Но ты говорил, что у тебя есть единокровные братья.
Его лицо помрачнело.
– Они мне чужие. – И, взглянув на Бет, добавил: – Кровное родство не всегда образует семью. Ее создают только чувства.
Ей стало приятно, что он сказал это. Да, Дункан – редкий мужчина, она не ошиблась.
– Что ж, тогда ты должен сойтись с моим отцом, потому что он считает точно так же.
Дункан радостно рассмеялся, увидев показавшийся на горизонте Дувр. Воды гавани притягивали его к себе, как всегда притягивало и манило море.
– Не знаю, полажу ли я с ним. Не думаю, чтобы он обрадовался, узнав, что я подвергаю его старшую дочь опасности.
Бет пришпорила своего гнедого.
– Пожалуй, он и в самом деле не слишком-то обрадуется, – охотно согласилась она. – Но он поймет, что у тебя не было выбора. – Девушка улыбнулась. – Я дочь своего отца, а не своей матери.
– Тогда я буду очень рад встретиться с ним.
Бет всем сердцем пожелала, чтобы так оно и случилось.
Дункан послал Джейкоба узнать, когда отплавает ближайший корабль во Францию, а сам отвел Бет на постоялый двор, хотя она и пыталась уверить его, что не хочет ни есть, ни пить.
– В таком случае ты еще более редкая женщина, чем я думал раньше. Но я-то обыкновенный смертный, и потому мне надо поесть и попить.
Сказав это, Дункан направился в ближайшую гостиницу, по виду которой было не похоже, чтобы в ней собирался портовый сброд. В мужской одежде, с волосами, собранными в пучок и спрятанными под шляпой, Бет все равно выглядела необычно женственно, а Дункан вовсе не горел желанием ввязываться в драку, – кроме тех случаев, когда это было совершенно необходимо. Войдя в харчевню под названием «Кабан и петух», он кивнул стоящему за стойкой буфетчику и быстро провел Бет к столику. Когда к нему подошла служанка, Дункан велел принести им три полных порции ужина, имея в виду и Джейкоба.
– Что, милок, крепко проголодался? – многозначительно спросила его молодая женщина.
Грязная кофта едва прикрывала ее пышную грудь. У нее было потасканное лицо и похотливая ухмылочка. Окинув взглядом Дункана с головы до пят, она нашла, что он вполне заслуживает ее внимания.
– Мне по силам удовлетворить даже самый большой… – и ее полные губы расплылись в широкой улыбке, – мужской аппетит.
– В таком случае вам стоило бы лучше обратиться к вашим прямым обязанностям, – спокойно ответила ей Бет. – Потому что его аппетит может быть удовлетворен только тем, что он найдет за этим столом – и ничем иным. – Бет посмотрела на женщину с такой ледяной надменностью, что та не решилась продолжать разговор в том же духе.
Когда служанка удалилась, Дункан, подняв кружку с элем, шутливо сказал:
– Ты сражаешься за мою честь, Бет?
Она сделала вид, что не заметила его самодовольного тона.
– Я всего-навсего хочу быть уверенной, что выйду отсюда с тем, с кем сюда вошла. – Наклонившись к Дункану и понизив голос, Бет добавила: – Если ты способен потерять голову из-за подобной твари, то ты мне не нужен.
Поставив кружку на стол, Дункан, не отрывая от девушки взгляда, ответил:
– А вот я уверен, что смогу оказать тебе очень большую услугу.
Бет знала, что он вложил в эти слова весьма широкий смысл.
Не успели они поужинать, как явился Джейкоб и сообщил, что ближайший корабль отправляется через час, а следующий отплывет во Францию только через два дня.
Поспешно завернув в салфетку ужин Джейкоба, они ушли с постоялого двора, чтобы сесть на корабль с причудливым названием «Честь поэта». И уже через час были в море.
Дул попутный ветер, и плаванье заняло у них немногим больше одного дня. Джейкоб был явно счастлив от того, что снова, пусть ненадолго, оказался в море. Что касается Дункана, то Бет не могла не заметить, что ему несказанно сладко вновь, опираясь на перила, стоять на палубе и чувствовать, как водяные брызги летят ему в лицо. Он простоял так несколько часов подряд, но Бет не смогла догадаться, о чем он думает.
Возможно, море, бесконечно пленяя, было для него подобно женщине?
– У тебя такое лицо, словно ты вернулся домой, – тихо шепнула она Дункану.
– Верно. Ведь на море я провел на пять лет больше, чем на суше. Впрочем, я чувствую себя дома везде, где мне приходится жить, и могу приспособиться к любой обстановке. Помню, как один человек в тюрьме после того, как меня там избили плетьми, сказал, стоя надо мной, что я такой закоренелый негодяй, что меня ничто не берет, – иначе я непременно бы отдал Богу душу.
Бет от изумления разинула рот:
– Тебя били плетьми? В тюрьме?
– Это оскорбляет тебя? – тихо спросил он. – То, что я был за решеткой?
Бет ответила не сразу. Посмотрев ему в глаза, она поняла, что для него очень важно то, что она сейчас скажет. Хотя он презирал опасность, Бет уже смогла убедиться, что он очень раним.
– Меня оскорбляет, что кому-то удалось лишить тебя свободы.
Хороший ответ. И он, улыбнувшись, проговорил:
– Я всего лишь простой смертный, Бет.
Взяв ее руку в свою, он нежно провел по ней пальцем. И увидел, как в ее глазах разгорается желание. То же самое желание, которое разгоралось в нем самом.
– Это ты мне уже доказал.
Дункан поднес ее ладонь к своим губам и нежно поцеловал. Джейкоб добился для них отдельной каюты, чтобы они могли отдохнуть. Ничего лучшего у капитана не оказалось.
– Ты спустишься со мной вниз, Бет?
Да, она хотела бы пойти с ним, но сейчас это было бы неудобно. Повернувшись к их спутнику, стоявшему у перил, Бет произнесла:
– Но Джейкоб…
Коснувшись пальцами ее щеки, Дункан повернул ее лицо к себе:
– Он знает только то, что я ему говорю, и думает только то, о чем я позволяю ему думать.
Он вдруг увидел, как изменилось выражение ее лица. Она обиделась за Джейкоба. Но дело было вовсе не в том, что Джейкоб был слугой. Дункан имел в виду совсем другое.
– Джейкоб наивен, Бет. Он смотрит на мир детскими глазами. Ни в его взгляде, ни в его чистой душе нет места осуждению.
«Пожалуй, что так оно и есть», – подумала Бет, вновь бросив взгляд на Джейкоба, широко улыбнувшегося ей в ответ, и сказала:
– Но ведь есть еще и капитан. Он узнает.
Капитан находился в противоположной части корабля и нисколько не интересовался делами пассажиров.
– Только если мы сами расскажем.
Но Бет все-таки не сдавалась. Сейчас она не могла свободно следовать своим желаниям. Ведь они были так близки к цели! Этого не стоило бы делать.
– Нет, Дункан, я не могу.
Он улыбался, поглаживая ее ушко.
– В прошлый раз ты говорила то же самое, но все-таки смогла.
Вздохнув, Бет покачала головой. Ее решимость слабела, и она вынуждена была бороться с собою, чтобы не капитулировать.
– У тебя медовый язык, и ты умеешь заговаривать зубы.
Дункан рассмеялся весело и добродушно:
– Кому как не тебе знать, какой именно у меня язык?
Бет прикусила губу:
– Мне и вправду хочется, но…
Взяв ее руки, он прижал их к своей груди. К своему сердцу.
– Это очень утомительно, Бет, – пытаться противиться искушению, – торжественно-серьезно возразил он. – Так что не утомляй себя. Силы тебе еще пригодятся в этой поездке.
На этот раз его настойчивость была несколько шаловливой, словно бы он настаивал на этом в шутку, заранее зная, что эту партию ему не выиграть.
– От того, что я буду с тобой, у меня сил не прибавится, а, наоборот, убавится, – возразила девушка.
Отпустив ее руки, Дункан притворно вздохнул.
– У тебя на все есть ответ.
«На все, кроме моих чувств к тебе», – тоскливо подумала Бет.
– Ну, хорошо, на этот раз ты можешь считать, что выиграла спор. – Встав позади нее и положив руки ей на плечи, он сказал: – Хотя победитель всегда остается в одиночестве. Иногда лучше проиграть.
Бет закрыла глаза, борясь с собой. Она проиграла этот бой.
– Берег Дункан, берег! – возбужденно воскликнул Джейкоб.
Широко раскрыв глаза, Бет встала на цыпочки и, ухватившись за перила, принялась всматриваться вдаль. Но ничего не увидела, кроме тумана.
– У берега море всегда в тумане, – проговорил, покоряясь, Дункан.
Интересно, а что ждет впереди его самого? Никогда раньше он не задумывался над этим, поскольку жил одним днем. Как видно, такие мысли начинают лезть в голову, когда слишком долго живешь на суше. Внезапно перед тобой открывается вечность, и все твои мысли становятся пресными и банальными.
Взглянув в лицо Бет, он решил, что пока его мысли не так уж и пресны.
