Текст книги "Нежный плен"
Автор книги: Мари Феррарелла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
Глава 39
Себастьян, как и обещал, ждал их на окраине города. Вместо одной лошади с ним было две: чутье подсказало ему «найти» по дороге еще одну. И чутье его не обмануло.
Завидев Себастьяна, Джейкоб остановил фургон, соскочил с облучка и ловко снял упряжь со своей кобылы.
Теперь нужно было помочь бывшим узникам выйти из фургона. Оба были так слабы, что едва двигались. Андре, казалось, вот-вот начнет бредить. Филипп Больё чувствовал себя лучше, но тоже был крайне изможден.
– Сомневаюсь, что они смогут ехать верхом, – сказала Бет. Но выхода не было.
– Им придется сесть в седло, – возразил Дункан. – Иначе нельзя. Фургон тащится слишком медленно, и чем скорее мы удалимся от Парижа, тем лучше будет для всех нас. К тому же фургон может привлечь внимание, что крайне нежелательно. Мейган – лошадь резвая, но и ей не удастся убежать от погони, если она будет тащить за собой фургон, в котором едут четыре человека.
Филипп, тяжело навалившись на Жака, попытался было улыбнуться дочери, но из этого ничего не вышло.
– Я удержусь в седле, Бет, не беспокойся, – прошептал он.
Девушка нахмурилась. Ей было ясно, что отец не сможет этого сделать. А уж об Андре и говорить не приходилось.
– Нет, ничего не выйдет, – со вздохом проговорила она.
– Он сядет вместе со мной, – сказал Дункан. – А Джейкоб посадит к себе парня. – Взглянув на Бет, он добавил: – Лишнюю лошадь возьмем с собой.
– Друзья, нам надо спешить, – вмешался в разговор Жак. По его приказу Анри наблюдал за дорогой, в случае опасности он должен был подать знак.
Вместе с Жаком Дункан усадил Филиппа в седло, сам сел сзади и обвил руками его изможденное тело.
Кристиан и Себастьян помогли Джейкобу управиться с Андре.
– Здесь, друзья, наши дороги расходятся, – сказал Жак. – Будет лучше, если мои люди и я сам не узнаем, куда вы едете.
Дункан понял, что он имел в виду. Он мог выдать их под пыткой. У терпения каждого человека есть свои пределы, и у всех они разные. Дункан, наклонившись, взял руку Жака и крепко ее пожал.
– Не знаю, что бы мы делали без тебя и твоих людей, друг.
Жак не был тщеславен, но благодарность Дункана доставила ему удовольствие. Однако он пожал плечами и улыбнулся:
– Ты бы справился и без меня. Правда, потратил бы немного больше времени.
– Время – это как раз то, что нам было особенно дорого, – добавила Бет. – Без вас мы бы не успели осуществить задуманное.
И Кристиан взглянул на девушку в последний раз. Какой он счастливчик, этот Фицхью!
– Я вознагражден за все одной только вашей улыбкой, мадемуазель. А теперь поезжайте скорее. Вас наверняка уже ищут. – С этими словами Жак повернулся и вскочил на лошадь. Вместе со своими людьми он возвращался в Париж, навстречу бесчисленным бедам. Но там были те, кто тоже нуждался в его помощи.
Джейкоб перевел взгляд с Бет на Дункана. Придерживая в седле Андре, добрый малый еще крепче прижал его к себе.
– Куда мы теперь поедем?
– К морю, – поспешил ответить Дункан. Но Бет воскликнула:
– Нет, нет, к Терезе! Там же тетя Козетта. Нельзя ее бросать, она должна ехать с нами.
Дункан согласился, и все тронулись в путь.
Они подъехали к хижине Терезы, когда тени от клонившегося к закату солнца стали ложиться на землю.
Лошади нуждались в отдыхе, Филипп и Андре почти теряли сознание, и Бет несказанно обрадовалась, что их путешествие приближалось к концу.
– Подождите, – приказал всем Дункан. Он поднял руку, призывая к молчанию, и внимательно огляделся вокруг.
Бет остановила своего коня и уже была готова спешиться. Она удивленно посмотрела на Дункана, не понимая, отчего он так помрачнел.
– Но почему? – спросила она.
– Слушай.
– Я ничего не слышу, – пожала плечами девушка.
– Вот это и странно. Почему не залаяла собака? В прошлый раз, когда мы подошли к дому, она лаяла как бешеная. – Передав поводья Джейкобу, Дункан соскочил с коня. Доктор, едва держась в седле, повалился вперед.
– Присмотри за ним, – бросил Дункан Бет.
Обхватив отца рукой, она старалась удержать его в седле.
– Дункан! – проговорила Бет и сжала губы. Ею овладело странное беспокойство. – Береги себя.
Кивнув, он крадучись направился к дому и вскоре скрылся за деревьями. Время шло, а Дункан все не возвращался. С каждой секундой тревога все сильнее и сильнее овладевала Бет. В горле у нее пересохло от страха. Повернувшись к Джейкобу, она прошептала:
– Почему его нет так долго?
– Вероятно, присматривается. Дункан не любит рисковать напрасно.
– Я не могу больше ждать! Пойду посмотрю, что его там задержало. Возьми поводья. – Но в этот момент из-за деревьев появился Дункан и мгновенно вскочил в седло.
– Мы уезжаем, – скомандовал он.
– Но почему? Где тетя Козетта? – взмолилась Бет.
Дункан обернулся, и в его глазах она увидела отблеск смерти. Тот самый отблеск, который она вчера видела в глазах женщины с ребенком, которую везли на казнь.
– Не задавай мне вопросов, Бет. Поехали, – твердо проговорил он.
Но прежде чем Дункан успел пришпорить коня, Бет коснулась его руки:
– Скажи, что ты там увидел?
– Я видел то, чего никогда не пожелал бы увидеть тебе.
– Она умерла? – Слова едва слетали с онемевших губ Бет.
Дункан кивнул:
– Наверное, кто-то донес на нее и Терезу.
Взглянув через плечо на хижину, Бет схватила Дункана за руку.
– Но мы же не можем оставить их так. Мы должны их похоронить.
Но Дункан не мог позволить ей увидеть то, что видел он. Его лицо исказилось от гнева и ужаса.
– Там не осталось ничего, что можно было бы похоронить, Бет. Поехали.
Бет показалось, что сейчас она упадет в обморок, но воля к жизни и желание спасти отца заставили ее не потерять самообладания.
Они долго скакали и остановились только один раз: для того чтобы дать отдых лошадям. Филипп и Андре устроились на траве, прислонившись к дереву. Однако юноша чувствовал себя очень плохо. Ему дали воды, и он стал постепенно приходить в себя.
– Андре выдержит, – прошептал Филипп. – Он сильный. Боже мой, Бет, если бы ты знала, что мы пережили… – И дочь увидела, что ее отец постарел на двадцать лет. – Я хочу только одного – поскорее уехать из этой проклятой страны и забыть, что когда-то был французом. Я до сих пор не могу поверить, что вы меня спасли.
Бет погладила его руку:
– Обещаю тебе, папа, что скоро мы будем далеко отсюда.
Доктор Больё сделал усилие, чтобы сдержать слезы слабости, и спросил:
– Но как ты здесь оказалась? Почему мама разрешила тебе ехать? И кто это с тобой?
– Я расскажу тебе обо всем позже. Самое главное, что ты жив. А сейчас нам надо поскорее добраться до моря.
И Бет поднялась, увидев, что Дункан опять подвел к ним лошадей.
Капитан «Серебряного барана» с неудовольствием оглядел стоявших перед ним оборванцев. Его корабль отправлялся через сутки, и у него не было времени разговаривать с попрошайками.
– Я не делаю благотворительных рейсов, – презрительно фыркнул он.
– Черт побери, что он такое мелет, Бет? Сейчас я ему все зубы пересчитаю! – грозно проговорил Дункан, начинавший терять терпение, но девушка тихонько ему шепнула:
– Успокойся, драка только ухудшит наше положение.
Капитан взглянул на Бет с откровенным любопытством. Девчонка была прехорошенькой, хотя и оборванной.
– Нам не нужна благотворительность. Нам нужно только, чтобы вы взяли нас на борт. Мы заплатим, – гордо подняв голову, проговорила Бет.
– Посмотрим, чем же это вы мне заплатите, – ухмыльнулся капитан.
Девушка прекрасно поняла, что именно он имел в виду, но сдержала себя. Поманив пальцем Джейкоба, она приказала ему:
– Дай сюда мою седельную сумку.
Бет расстегнула сумку и показала ее содержимое капитану. Там еще оставалось немало золотых монет: их было более чем достаточно для того, чтобы заплатить за провоз пяти человек и двух лошадей.
Золото способно доставить куда больше удовольствия, чем несколько минут, проведенных в женских объятиях. Поглаживая сумку, капитан произнес:
– Я довезу вас…
– До Дувра, – с улыбкой закончила Бет.
Глаза капитана внезапно расширились, он увидел, что на него направлен кинжал.
Дункан криво улыбнулся:
– Скажи ему Бет, что в случае чего я вспорю ему брюхо этим кинжалом. Если он хочет, чтобы в этом брюхе когда-нибудь опять забулькал ром, то пусть сажает нас на корабль подобру-поздорову. – Дункан пристально взглянул в глаза капитана. – Прямо сейчас.
Этих слов можно было не переводить, капитан и так понял, что от него требуется, и крикнул матросам, чтобы они готовили корабль к отплытию. Дункан и Джейкоб помогли Филиппу и Андре подняться на борт. Бет взяла лошадей за поводья.
– Нет, животных я не возьму, – заорал капитан. Но увидев, что Дункан положил свою руку на эфес шпаги, замолчал. Молодой человек бросил капитану еще одну золотую монету, тот ловко подхватил ее на лету и, кивнув, отступил назад.
Через четверть часа «Серебряный баран» уже был в море.
Глава 40
Все то время, пока они плыли к Дувру, Бет провела на палубе, ухаживая за отцом и Андре. Она делала это с такой нежностью, словно они оба были детьми, а она – их матерью.
Бывшие узники были очень истощены. На спине и груди Филиппа остались рубцы, при виде которых к глазам Бет подступали слезы.
– Все это уже в прошлом, дорогая, – старался успокоить он дочь. – Все это уже в прошлом. А впереди у нас – будущее.
И Бет пыталась уцепиться за эту мысль.
Андре то и дело начинал бредить, и девушка делала для него все, что было в ее силах, поручив остальное Богу.
Пока они плыли, Бет все время думала о той страшной смерти, которая постигла ее гордую тетю Козетту, Дункан же, стоя на палубе, следил за капитаном. Хотя они более чем щедро оплатили свой проезд, он хотел быть уверенным, что капитан не задумает отомстить им за то, что сначала они ему угрожали. Ведь он мог развернуть корабль назад и вернуться во Францию. Поэтому Дункан, не снимая руки с эфеса шпаги, не отрывал взгляда от корабельного штурвала. И хотя капитан с радостью вернул бы этих пассажиров обратно и передал их в руки новых властей, он прекрасно понимал, что, сделай он это, Дункан прикончит его прямо на месте.
Когда Дункан увидел берег Англии, его сердце забилось от радости. Сбежав вниз, он постучал в каюту Бет. Она сразу же открыла дверь и спросила испуганно:
– Что-то случилось?
– Я бы хотел показать тебе кое-что. Пойдем со мной. – Дункан вывел девушку на палубу. – Видишь? Это – английский берег. – В его голосе звучала гордость.
– Я никогда не думала, что когда-нибудь буду смотреть на английский берег с такой радостью, – ответила Бет, глотая слезы.
С корабля они сошли первыми – сошли едва только корабль причалил к пристани. Капитан, отойдя в сторону, пристально наблюдал за тем, как они покидали судно.
– Мы можем остановиться в гостинице, но я хотел бы прямо сейчас отправиться в путь, – сказал Дункан.
Бет была с ним согласна.
– Я тоже мечтаю добраться до Шалотта как можно скорее. Отцу и Андре обязательно нужно лечь в постель. Здесь можно достать экипаж?
Дункан отправился на поиски и через полчаса вернулся с каретой.
Бет вместе с отцом и Андре поехала в карете, которой правил маленький человечек с огненно-рыжими волосами. Кучер был очень рад, что его наняли, и обещал доставить пассажиров до места как можно быстрее. Они прибыли в Шалотт через два дня. Завидев Дункана, все работавшие в поле кинулись ему навстречу. Бет было приятно видеть, что все искренне рады возвращению управляющего усадьбой. Дункан тоже светился от счастья. Шалотт стал для него таким же родным домом, каким когда-то было море.
Сэмюель первым подбежал к экипажу. Его маленькие глазки сияли от радости.
– Вот ты и вернулся.
– Я же говорил, что вернусь. А разве я тебя когда-нибудь обманывал? – Дункан нежно обнял старика.
– Как же я счастлив, мой мальчик! – пробормотал Сэмюель, уткнувшись лицом в грудь Дункана. – Боже, как хорошо! – Потом он повернулся к Джейкобу. – Я рад, что ты снова здесь, дружище. – Затем Сэмюель бросился к Бет, которая вышла из экипажа. – Вы нашли своего отца, мадемуазель? – И по ее сияющему виду понял, что их путешествие было удачным.
Благодаря хорошей стряпне Эми и нежному уходу доктор Больё и Андре поправлялись быстрее, чем, по мнению Бет, это должно было произойти. Само сознание того, что над ними не тяготеет мрачная тень Бастилии, помогало их выздоровлению. Но теперь Бет волновало другое. С того самого дня, как они вернулись, Дункан, казалось, начал избегать ее. Три дня подряд он не обедал вместе со всеми; где бы ни оказывалась Бет, там уже не было Дункана. Она чувствовала, что он это делает нарочно, и в ее сердце начал закрадываться холодок отчаяния.
И только накануне пятого дня, услыхав его голос, раздававшийся в кабинете, она поспешила войти туда. Она даже не постучалась, боясь, что если начнет раздумывать, то мужество ее покинет. Дункан взглянул на нее с удивлением. Можно было подумать, что он вовсе не рад ей.
Но что же случилось? Или этот мужчина не держал ее в своих объятиях и не проехал бок о бок с ней всю Францию? Что же произошло с ним после того, как они высадились на английский берег?
Дункан отпустил Хэнка.
– Я еще поговорю с тобой сегодня, – пообещал он.
Когда Хэнк вышел, Бет, понизив голос, спросила:
– Похоже, мы избегаем друг друга. Почему? – Внезапно на нее напал непонятный страх. – Мы скоро уезжаем. – Ей хотелось увидеть, какое впечатление произведут на него эти слова, но лицо Дункана осталось бесстрастным.
Неужели ему все равно?
– Все эти долгие месяцы моя мать жила как в аду, беспокоясь об отце. И я бы хотела, чтобы она наконец перестала тревожиться.
Он посмотрел на нее и подумал: «Она не для тебя. Как и многое другое». Впрочем, это должно быть ему безразлично. Не все ли равно?
– Думаю, твоя мать беспокоится и о тебе тоже.
Их разговор явно не клеился. Прежде такого никогда не было… Но почему? Может быть, она чем-то его обидела?
Дункан смотрел на Бет так, словно пытался навсегда запомнить каждую черточку ее лица, каждый ее жест и интонацию.
– Думаю, ты будешь рада вернуться домой.
Бет пристально вглядывалась в его лицо. Похоже, он старается выпроводить ее. Наверное, переспав с ней несколько раз, он считает, что теперь их больше ничего не связывает. А может быть, те опасности, которые они перенесли вместе, оставили у него неприятное воспоминание? А если это не так, то почему он не просит ее остаться?.. Ему достаточно было бы только сказать ей об этом одно слово… Не может же она сама броситься ему на шею… Тем более, если она вдруг ему опостылела.
Не в силах бороться с собой, Дункан не смог отказать себе в удовольствии прикоснуться к ней еще раз. Он пропустил ее волосы сквозь пальцы, любуясь тем, как на них играет лунный свет. Дункан был так растроган, что чуть было не попросил Бет остаться с ним. Он готов был умолять ее, хотя никого никогда не умолял прежде. Но что он может ей дать? Впервые в жизни ему пришлось подумать о том, что у него есть. А вернее о том, чего у него нет.
В жилах Бет текла голубая кровь, а он был всего-навсего сыном дочери конюха, да к тому же еще и незаконнорожденным. Она вернется вместе со своим отцом на огромную плантацию, тогда как у него нет ничего, кроме преданности друзей. Да, он богат только этим да еще силой своего духа. А больше у него ничего нет. Ничего из того, к чему она привыкла.
Что мог он предложить ей вместо ее дома в Иглс-Нест? Усадьбу, которая не является его собственностью? Для такой женщины, как Бет, этого было бы явно мало.
Чувствуя себя все более неловко, Бет потупила глаза:
– Да, мне очень хочется снова увидеть мою мать и сестер.
Разумеется, она рвется домой… Но разве можно осуждать ее за это?
– И когда же ты собираешься в путь?
«Он хочет, чтобы я поскорее уехала? Ну что ж, я уеду…»
– Думаю, может быть, завтра… – Ее голос пресекся, и она подняла глаза, надеясь прочитать в его глазах просьбу остаться. – Или послезавтра.
Он кивнул:
– Я прикажу моим людям сопровождать тебя и твоего отца до пристани.
– Андре тоже поедет с нами.
Вот это новости! А он-то думал, что парень останется в усадьбе.
– Вы заберете его с собой?
Бет беспокойно ходила взад и вперед – так же беспокойно, как когда-то Дункан, в Париже, в крошечной комнатке трактира. Но ее мучило совсем другое.
– Можно сказать, что мой отец усыновил его: у юноши нет родителей. Он сирота. – Бет вся дрожала, хотя в комнате было жарко. Потирая руки, она добавила: – Робеспьер думал, что со смертью Андре прервется его древний род.
Ну вот, опять этот разговор – о родословной… Дункана всегда возмущало разделение общества на классы, и вот на тебе: они с Бет оказались по разные стороны разделительной линии. И он понимал это куда лучше, чем она.
Он отошел в сторону: стоять рядом с ней было слишком больно.
– Ну ладно, у меня еще есть дела.
А она-то надеялась, что, может быть, они в последний раз погуляют при луне… «Он отказывает мне даже в этом», – печально подумала Бет.
– Так поздно?
– Да, – отрезал Дункан. Он должен расстаться с ней – ради ее же блага. Но это было невыносимо. Когда он сблизился с нею, то не мог предположить, что полюбит не только ее тело, но и душу.
Однако он не станет тянуть ее вниз – до его собственного уровня. Пройдет время, и Бет будет благодарна ему за это.
А Бет смотрела на него и думала: «Он бросает меня». А она-то была уверена, что он ее любит так же, как она любит его. Но это была ошибка. Иллюзия.
Бет сжала губы. Да, это, действительно, была ошибка. Ее ошибка, а не его. Ошибка, из-за которой сердце сейчас обливается кровью. Но он не увидит ее слез. Повернувшись, Бет решительно вышла из кабинета.
И навзрыд проплакала всю ночь.
Глава 41
Сильвия тихо вошла в кухню вслед за Эми. Кухарка сердито поставила поднос с едой на длинный деревянный стол. Она отнесла этот поднос наверх два часа назад. Но все кушанья остались почти нетронутыми.
Сильвия посмотрела на поднос и покачала головой. Так дальше продолжаться не может, печально подумала она. После своей свадьбы с Сэмюелем, которая произошла месяц назад, Сильвия расцвела: она нежилась в лучах счастья и новообретенной любви. И ей было тяжело видеть, что кто-то рядом с нею несчастен. Особенно если это несчастье касалось сердечных дел. А Дункан явно страдал именно по этой причине.
С тех пор как уехала Бет, он совершенно изменился. Теперь он больше не смеялся, как раньше, от всей души, его глаза смотрели отрешенно, словно он постоянно думал о чем-то своем. Он был по-прежнему хорош собой, но вид у него был унылый и мрачный. Сэмюель беспокоился о своем любимце и не знал, что делать.
Сильвия кашлянула, чтобы привлечь внимание Эми.
– Как он сегодня? – спросила она.
Эми недовольно пожала толстыми плечами, потом вздохнула:
– Так же, как и всегда. Он страшно грустит с того самого дня, как она уехала. Но еще никогда я не видела его таким хмурым. У него явно портится характер. Вчера он чуть не оторвал голову Хэнку за то, что тот забыл наколоть для меня дрова. Конечно, парень порядочный лентяй, но все-таки… Дункан стал сам на себя не похож.
Эми все говорила и говорила, даже не заметив, что Сильвии уже нет рядом. А Сильвия шла по коридору, то сжимая, то разжимая руки, и напряженно размышляла.
Нет, она никогда не была смелой, но ведь кто-то же должен поговорить с Дунканом. Похоже, все в этом доме стараются обойти молчанием тот предмет, который так его терзает.
Кому же поговорить с ним, как не ей, которая так хорошо знает Бет?
Собрав все свое мужество, она направилась к библиотеке, где все эти дни сидел взаперти Дункан. Робко постучавшись, она услышала в ответ:
– Я занят!
Эти слова были сказаны таким тоном, что Сильвия хотела было отступить. Но потом, прижав руку к тревожно бьющемуся сердцу, открыла дверь и переступила порог.
– Я только на секунду, сэр. – Ее голос, дрогнув, оборвался.
Вздохнув, Дункан захлопнул счетную книгу и невидящими глазами уставился на непрошеную гостью. В эти дни он не мог ни читать, ни думать, ни есть.
И во всем этом была виновата только Бет. Будь она проклята, эта девчонка, ворвавшаяся в его жизнь! Прежде с ним никогда такого не было. Эта женщина виделась ему за каждым кустом. Он был болен любовью и не знал, как от нее излечиться. Однажды Дункан даже поехал в город и навестил таверну Илейн. Но как только красотка прижалась к нему, сгорая от желания, он оттолкнул ее крепкое, гибкое тело. Пробормотав что-то в оправдание, словно он был неопытным юнцом, Дункан оставил ее, голую и бранящуюся на чем свет стоит, и поспешил прочь.
Бет.
Каждая мысль его была о ней, каждый вздох, каждая молитва.
Кроме нее для него не существовало никого.
Обхватив голову, несчастный взглянул на Сильвию. Эта пышная добродушная дама оказалась истинным кладом для Сэмюеля, даром небес, полученным на старости лет. И за это Дункан был ей благодарен. Но сейчас он не хотел разговаривать даже с ней. Он чувствовал себя медведем, которого смертельно ранили, когда он полез за медом.
– Если вы собираетесь пожаловаться на то, что Сэмюель плохо с вами обращается, – устало начал Дункан, – то, боюсь, я ничем не смогу вам помочь…
Глаза Сильвии расширились от удивления.
– Как вы могли такое подумать! Мы так счастливы с Сэмюелем Я еще никогда не была такой счастливой.
– Хорошо, что хоть кто-то счастлив, – буркнул Дункан. Открыв книгу, он только теперь заметил, что все это время она лежала вверх ногами. – Тогда нам не о чем разговаривать. – И он сделал вид, что поглощен чтением.
Понятно, Дункан хочет от нее отделаться, но она не допустит, чтобы Бет страдала. Сильвия сделала шаг вперед и веско произнесла:
– Прошу вас уделить мне несколько минут внимания.
«Надо же, и эта женщина ничего не понимает», – раздраженно подумал Дункан. Он старался сохранить терпение.
Сэмюель и Джейкоб, а еще раньше Джон пытались поговорить с ним. Но он решительно запретил им соваться в его дела. Однако законы вежливости препятствовали тому, чтобы он таким же образом избавился и от Сильвии.
– В чем дело?
Сильвия поняла, что надо сказать все как есть, и выпалила:
– Поезжайте к ней, сэр.
Дункан медленно закрыл книгу и поднял потемневшие глаза на женщину. Его люди хорошо знали, что, встретившись с таким взглядом, надо срочно уходить. Сильвия вздрогнула, но не сдвинулась с места.
– К кому?
У нее пересохло в горле, но, сделав над собой усилие, она прошептала:
– К Бет.
Дункан взорвался:
– Мадам, мне кажется, вы забываетесь.
Нет, слишком многое было поставлено на карту. Она не уйдет, пока он ее не выслушает.
– Я не забываюсь. Вы ошибаетесь. Другие боятся говорить об этом с вами. Или, может быть, надеются, что если ничего не говорить, то все и пройдет. – Ее нежные глаза, полные сострадания, встретились с его взглядом. – С каждым днем вам становится все хуже и хуже, как будто вы отравились каким-то ядом.
Вежливо это или невежливо, но он больше не намерен сидеть здесь и выслушивать поучения этой дамы, которая не имеет ни малейшего представления о том, что с ним происходит.
– Это не ваше…
– …дело, – закончила Сильвия начатую им фразу. – Да, не мое дело. Но я вижу, как вы страдаете, и знаю, как вам помочь. Поезжайте к ней. Бет вас любит.
Услышав это, Дункан недоуменно уставился на Сильвию.
– Она говорила вам об этом?
Сильвия, улыбнувшись, покачала головой:
– Бет не такая болтушка. Да вы и сами это знаете.
Глаза Дункана сузились.
– Тогда зачем вы это говорите?
Но Сильвия стала гораздо опытнее с тех пор, как в первый раз очутилась в крепких объятиях Сэмюеля. Поэтому она сказала.
– Можно слышать слова, даже если их не произносят вслух. По одному ее голосу можно было понять, что она чувствовала. Я читала любовь в ее глазах, когда она смотрела на вас. Она полюбила вас с тех пор, как ухаживала за вами, сэр.
«Нет, это всего лишь фантазии», – подумал Дункан. Поднявшись, он подошел к погасшему камину. С тех пор, как Бет уехала, ему было холодно, даже когда в камине горел огонь.
– Но если это правда, то почему она не осталась?
– А разве вы ее об этом просили?
Дункан развел руками. Он не привык ни просить, ни умолять.
– Нет, но…
Сильвия выпрямилась во весь рост. Сейчас она снова стала гувернанткой, которая привыкла наставлять детей на путь истинный.
– Как бы женщина ни любила вас, сэр, она никогда не позволит себе броситься на шею мужчине. Особенно такая женщина, как Бет. Неужели вы этого не понимаете? Бет подумала, что вы к ней равнодушны, и предпочла страдать, а не унижаться. Я ее знаю, сэр, еще с тех пор, когда она была совсем маленькой. Я знаю, какой она может быть преданной, как сильно она умеет любить. Когда она испытывает сильные чувства, это всегда видно по ее глазам. В ее взгляде было столько любви, когда она смотрела на вас.
Поскольку Дункан ничего не ответил, Сильвия, поколебавшись, решила продолжить.
– Сэмюель сказал мне, что вы ведете счетные книги для здешнего графа.
– Да.
– Ну а граф сейчас находится в Вирджинии. Он живет по соседству с семейством Больё.
Их взгляды встретились.
– Да, – еле слышно ответил Дункан.
Сильвия медленно провела пальцем по корешку лежащей перед ним книги.
– А почему бы вам самому не привезти ему годовой отчет вместо того, чтобы посылать курьера?
Она не стала ждать ответа, а только улыбнулась и вышла из комнаты.
Дункан снова погрузился в книгу, но так и не смог разобрать в ней ни единой строчки. Слова Сильвии пылали в его мозгу. Машинально он сунул руку в боковой карман и нащупал там кольцо бабушки Бет, которое поручила ему хранить Козетта. Кольцо это теперь принадлежало внучке, а он забыл его передать. Он снова подумал о том, что Бет ему не ровня, но теперь эта мысль показалась ему глупой.
Как он мог отпустить ее?! Торопливо спустившись в прихожую, он кликнул Джейкоба. Тот явился мгновенно, как будто ждал, что его позовут.
– Собирай вещи, мы едем в Вирджинию, – приказал Дункан и услышал радостные крики своих друзей.
В доме доктора Больё, казалось, прочно поселилась печаль. Даже счастливое возвращение отца семейства не могло ее развеять. С тех пор, как Бет приехала из Англии, она очень изменилась, стала нервной и раздражительной. Это очень тревожило мадам Больё. И вот однажды она попросила мужа поговорить с дочерью.
Отец пошел в сад и услышал, как дочь ругает кого-то. Оказалось, что ее юбка зацепилась за куст, и девушка проклинала и куст, и шипы, и розы, и вообще все на свете.
– Элизабет! – с укоризной сказал Филипп Больё, но ему не хотелось выговаривать Бет. Она многое пережила за последнее время и заслуживала, чтобы к ней относились с пониманием. Все ходили на цыпочках вокруг него самого и Андре, но никто так и не понял, что и Бет тоже нуждается в заботливом отношении.
Обернувшись, Бет покраснела: ей было неловко, что отец слышал, как она ругается.
– Прости меня, папа: я сегодня сама не своя.
– С тех пор, как мы покинули Англию, ты очень изменилась. Давай поговорим откровенно. Ты очень скучаешь без него?
Бет присела рядом с отцом на мраморную скамью.
– Без кого, папа?
Филипп сдвинул брови:
– Прежде между нами тайн не было.
Но Бет не хотела говорить о том, от чего разрывалось ее сердце. Да и какой толк говорить об этом? Ведь Дункан ее не любит…
– А я от тебя ничего и не скрываю.
Положив свою руку поверх ее руки, Филипп посмотрел в глаза дочери.
– Почему ты не осталась в Англии, Бет?
– Мой дом и все родные здесь, – девушка посмотрела себе под ноги и глубоко вздохнула. – А он и не просил, чтобы я осталась, – прибавила она почти шепотом.
После освобождения из Бастилии Филипп был не настолько болен, чтобы не заметить, какую страсть Дункан Фицхью питает к его дочери. Попрощавшись с ними в усадьбе, молодой человек почему-то отказался провожать их до пристани. И Филипп увидел, с какой тоской он смотрел на Бет.
– Его глаза просили тебя остаться…
– Должно быть, у тебя более острое зрение, чем у меня. – Она не хотела больше обманываться. Завладевшая ее сердцем любовь была безответной. – Нет, папа, он был рад, что я уезжаю. – И Бет заморгала, не желая плакать из-за такого, как Дункан. Он не заслуживает того, чтобы из-за него плакали. – Такие люди, как Дункан Фицхью, не способны привязаться только к одной женщине. Ведь у них такой широкий выбор. – Бет вскинула голову, с запозданием сообразив, что она говорит с отцом чересчур резко. – Извини, если мои слова тебя обидели.
– Ты не способна обидеть меня, Бет. Но у меня разрывается сердце, когда я вижу, как ты страдаешь.
Девушка вздернула подбородок.
– Тогда я постараюсь быть счастливее. – Она встала со скамейки. – Пойдем, папа, погуляем вместе.
