Текст книги "Снова моя (СИ)"
Автор книги: Маргарита Дюжева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 3
– Ну как все прошло? – набросилась тетя Оля, стоило только переступить через порог, – удачно?
– Более чем, – усмехнулась я, – сейчас руки помою и расскажу.
Пока я была в ванной и переодевалась, она разогрела обед, заварила чай, и теперь сидела за столом, нетерпеливо тарабаня кончиками пальцев по перевернутой ложке.
– Ксения, не томи. Рассказывай, как прошло собеседование.
– Прошло. Мимо.
Она замерла, удивленно хлопая глазами, потом осторожно уточнила.
– В каком смысле мимо?
– В самом что ни на есть прямом. Зря только время на дорогу потратила.
– Тебе не понравился ребенок?
– Ты что! Не говори так, – возмутилась я, – там чудесный пацан. Я его правда только мельком видела, буквально две минуты перед уходом, но мне понравился. Русый, щеки пухлые, а глаза темные, как у отца. Серьезный такой юноша, обстоятельный.
Вспомнив, как маленькая детская ладошка, решительно коснулась моей, я невольно улыбнулась. Дети – это маленькие волшебники, рядом с ними сердце всегда исцеляется.
– Тогда в чем дело? Я не понимаю.
– Не в чем, а в ком. В отце его.
Светлый образ ребенка отошел в сторону, уступая место хмурому мужчине.
– И что с ним не так?
Хотела сказать «все», но не стала. Может, в чем-то он и не плох, откуда мне знать.
– Ну, во-первых, он не умеет парковаться. Во-вторых, бессовестно копается в чужой жизни. В-третьих, сходу заявил, что ему нужна няня на круглые сутки. Это сразу нет. Вот прямо сразу.
– Денег, наверное, много предложил…
– До денег мы вообще не дошли. Ему фактически нужна мать для сына, а я на такое пойти не могу. Во-первых, слишком большая ответственность. Во-вторых, у меня есть свои планы, от которых я не собираюсь отказываться. Видно, что мужчина не бедствует. Может обратиться в элитное агентство и там ему запросто подберут хоть дневную няню, хоть ночную, хоть круглосуточную. В любом случае, без меня.
– Мне озвучивали другие условия, – она как-то растерянно потерла бровь, – удобный график, хорошая зарплата.
– Замануха. Только и всего. Наобещать золотые горы, а по итогу попытаться накинуть хомут на шею. Я бы не согласилась у такого работать, даже если бы по графику полдня было, а платили за это как за три.
– Говоришь так, словно там не человек, а монстр.
– Ну монстр, не монстр, а гад еще тот.
– Ксю! – ужаснулась она.
– Ну что, Ксю, – я развела руками, – говорю, как есть. Пацан – классный, но папаня – упаси боже. У меня аж голова от него разболелась, представляешь?
Она тут же встревожилась:
– Опять? Давно ведь не болело.
– Не болело. А как его увидела, так в висках застучало. Пришлось прямо там, при нем таблетку пить. Так что общение с подобными персонажами вредно для моего хрупкого здоровья, – я бодро подвела итог сегодняшних событий, – поэтому: все-го-хо-ро-ше-го.
– Неужели совсем все плохо?
– Не плохо, Оль, но и ничего хорошего. Богатый мужик, с властными замашками, явно привыкший к тому, что стоит ему только шевельнуть бровью и все вокруг начнут скакать, исполняя приказы.
– Наверное, должность какую-нибудь важную занимает.
– Понятие не имею, чего он там занимает. Мне вообще все равно. Мне с ним не жить, детей не крестить, так что пусть делает что хочет.
Она как-то сдавленно крякнула:
– Ну ты загнула…детей крестить. Ты же туда не на смотрины ходила, а на работу устраиваться.
– И это радует, – усмехнулась я, – не хотела бы я быть той, на кого он обратит свое царское внимание, – а потом неожиданно для себя выпалила, – Представляешь, он сказал, что мать ребенка жива, здорова, но не с ними.
– Всякое в жизни бывает…
– А мне, кажется, она сбежала. Вряд ли он ее купал в любви и ласке. Скорее наоборот. То нельзя, это нельзя. Делай так как я скажу. Наверняка, и баб других хороводил, уверенный в том, что имеет право. Вокруг таких, как он, всегда хищницы без трусов крутятся. И в какой-то момент его благоверной все это осточертело, и она сбежала.
– Бросив ребенка? – удивилась тетя.
Я тоже такое с трудом могла представить, но люди разные. Может, реально устала, а может, просто кукушка, которая полетела в беззаботную жизнь, и однажды вернется со словами «а вот и я! Не ждали?» и такого шороху наведёт, что у Тимура вся его строго выстроенная жизнь посыплется, как карточный домик.
– А может, он ее выгнал? Встретил кого-то более подходящего, а старую жену в утиль, пинком под зад. И ребенка себе забрал. Потому что мог.
– Ну ты уж загнула…
– Ты сама сказала, всякое в жизни бывает. Не знаю, что именно произошло у них, но я не уверена, что он делал ее счастливой. Мне кажется, таких как Бессонов беспокоит только собственные желание и благополучие.
– Говорят, взрослых тоже можно перевоспитывать, – с сомнением произнесла Ольга.
– А зачем оно мне? – спросила я, звонко хрустнув огурцом, – я, к счастью, специализируюсь на детях дошкольного возраста, а не на взрослых мальчиках с раздутым самомнением. Так что это как-нибудь без меня. Тем более, я уверена, что вокруг него вьется предостаточное количество желающих заняться перевоспитанием. Вот пусть и развлекаются, а у меня своих дел по горло.
– Тоже верно, – согласилась Ольга, а потом спросила: – Страшный поди, как черт?
Я вспомнила благородный профиль, высокие скулы, пронзительный ястребиный взгляд. Легкую небритость и контраст кожи на границе с высоко поднятым воротником.
– Вроде нет. Наоборот, очень даже ничего, просто… не в моем вкусе. Я люблю, когда попроще. Без самодовольства. Вот как Денис – рубаха парень. Простой, надежный, с ним можно хоть босиком под дождем, хоть в горы, хоть просто молчать, хоть смеяться до упаду. А вот эти вот «властные» с их царскими замашками – мимо. Красиво, издалека посмотреть можно, но не больше.
Ольга растрогано шмыгнула носом, будто собралась пусть слезу:
– Ты у меня такая умница.
– Да, я такая, – кокетливо покрутив плечиками, я подмигнула тете, и она невольно рассмеялась, но выглядела все равно подавленной, – ты чего такая расстроенная-то? Ничего плохого не случилось, просто неудачное собеседование. Да и не нужное, учитывая, что у меня и без этого работа есть.
– Да я это… – она сокрушенно покачала головой, – уже соседке сказала, что ты к городским няней устроилась. Будешь теперь важная на работу ездить. Хотела ей нос утереть, а то она всегда хвастается, что ее внучка и то, и другое, и третье. Теперь она мне еще больше мозг станет выедать.
– Да уж, беда, – я рассмеялась, а она только рукой махнула:
– И не говори-ка. Потороплюсь вечно, а потом как дурочка краснею.
Ох уж эта тетушка. Вот сколько я ее помню – всегда такая, наговорит лишнего, а потом за голову хватается.
– Кстати, раз уж мы заговорили на эту тему, то ставлю тебя в известность – сегодня вечером у меня свидание.
– С кем?
– Ну не с Бессоновым же, – рассмеялась я, – с Денисом, конечно. С кем же еще.
– И куда вы пойдете?
– Понятия не имею. Он сказал, что это сюрприз, но я уверена, что мне понравится.
Ольга сокрушенно покачала головой, но ничего не сказала.
Да и что скажешь? Я девочка взрослая, в наставлениях не нуждаюсь.
***
Денис, как и договаривались, заехал в пять.
И это был первый сюрприз, потому что заехал он не на такси, а на мотоцикле.
Я с опаской ходила вокруг двухколесного красно-черно зверя, с хищно изогнутым рулем, а гордый владелец стоял, сложив руки на груди, и светился, как начищенный пятак:
– Нравится?
– Не уверена, что на этом можно передвигаться…
– Еще как можно, – он вручил мне красный шлем, – тебе понравится.
– Сомневаюсь… У меня после аварии настороженное отношения к транспортным средствам, а уж к таким неустойчивым и подавно.
– Не переживай, я самый аккуратный водитель на свете. И ни за что не стану подвергать тебя опасности.
Это, конечно, похвально, но все рано не по себе.
Шлем я все-таки надела, но запрыгивать на сиденье не торопилась:
– Пожалуй, не стоит говорить тетушке о том, что мы собираемся сделать…
Ольга меня вздернет, если узнает, что я на такое подписалась.
– Звучит так, словно мы замышляем нечто ужасное.
– Так и есть.
И все же, несмотря на страх, дух авантюризма победил.
Я неуклюже забралась на сиденье позади Дениса. Поелозила, пытаясь устроиться поудобнее, и все еще сомневаясь в адекватности этого решения сказала:
– Поехали что ли…
Громко кашлянув выхлопной трубой, мотоцикл дернулся, и я, не ожидавшая такого подвоха, повалилась на спину Денису:
– Эй!
– Держись крепче, – кажется, кому-то было весело.
– Держусь, – сжала курку на его боках.
– Еще крепче, – мотоцикл снова дернулся и меня опять впечатало в мужскую спину.
– Да держусь я, держусь, – обхватила его за талию, – теперь доволен?
– Очень.
Мы выехали из двора, притормозили у поворота, пропуская парочку торопыг, и потом плавно выкатили на главную улицу.
Сначала было страшно. У меня вспотели руки, ноги, и все что к ним прилагалось. Сердце держалось где-то в районе коленок, и перед глазами все сливалось в пестрый неразборчивый поток.
Денис не гнал, ехал осторожно, явно щадя мою хрупкую душевную организацию, и только когда выехали загород, прибавил скорость.
Постепенно, я перестала жмуриться и прятать лицо за широкой спиной. Вместо этого распахнула глаза и хватала воздух большими глотками, чувствуя, как откуда-то изнутри поднималось ликование. Сердце клокотало от неожиданного желания скорости. Я хотела еще быстрее! Еще!
Чертов адреналин!
А Денис как будто дразня, то прибавлял скорость, то сбрасывал, и только когда я не выдержала и прокричала, захлебываясь восторгом:
– Быстрее! – окончательно разогнался.
Ветер бил в лицо, принося с собой ароматы осени – запах дождя и опавшей листвы, горькие отголоски дыма с дачных участков и едва уловимую сладость мокрой земли. Все тревоги, лежавшие на сердце, исчезали, уступая место непередаваемому чувству свободы.
Это был катарсис. Эйфория.
И когда дорога закончилась, приведя нас к полю, ограждённому низким забором, я испытала что-то сродни разочарованию.
Так и хотелось спросить: уже все?! Я хочу еще!
– Приехали, – сказал Денис, стаскивая шлем.
Я сняла свой и с немалым удивлением посмотрела по сторонам.
Кроме нас тут собралось еще с десяток мотолюбителей. Чуть в стороне стоял шатер со столами. Кто-то жарил шашлыки.
– Пойдем, я тебя познакомлю…
***
И все было хорошо – мы общались, смеялись, ели простую, но безумно вкусную еду – ровно до тех пор, пока мой телефон не начал гудеть в кармане.
На экране высветилось сообщение с незнакомого номера, открыв которое я прочитала:
Четыре часа в день. Приступать с понедельника.
Этого еще только не хватало…
Кто это? – написала я, хотя и так было прекрасно понятно, кто являлся адресатом этого скупого письма в приказном тоне.
Тимур Андреевич Бессонов.
Я как наяву увидела прищуренные холодные глаза и недовольно поджатые губы.
В этот миг даже ароматный сочный шашлык перестал казаться божественно вкусным и превратился к кусок сухого пенопласта, который я едва смогла прожевать и проглотила, только запив большим количеством воды.
Как у него это выходит? Всего несколько слов, а я уже вся на дыбах.
Я подумаю над вашим предложением.
Следом прилетела еще одно сообщение с цифрами.
Это индекс?
Это зарплата.
Я трижды прочитала последнее сообщение.
Он, что…прикалывается? Где это видано, чтобы столько платили за услуги няни?
Нет, в городе наверняка и больше платят, но мне в моем захолустье, такая зарплата казалась чем-то не то, чтобы совершенно нереальным, но уж запредельным однозначно.
Тем более за четыре часа.
Понял, что не собираюсь на сутки соглашаться, и решил снизить ставки?
Хороший, конечно, ход. Очень завлекательный. Такие деньги за четыре часа с лихвой компенсируют затраты времени на дорогу и все остальное, но…
Но к ним прилагается сам Бессонов, со всеми его властными замашками и невыносимым гонором. И я откровенно сомневалась, что готова к таким экспериментам, даже за очень большие деньги.
– Ты чего зависла? – спросил Денис, заметив, что я тыкаюсь в телефоне, – кто пишет?
Я почему-то засмущалась, как будто поймал за чем-то неприличным.
– Да это…по работе. Няней предлагают, на четыре часа. Зарплата хорошая. – Вроде и правду сказала, а вроде и что-то не то. Стыдно.
– Так соглашайся, – беспечно отозвался он, не догадываясь, кто стоял за таким щедрым предложением, – тем более, ты же вроде собралась увольняться с прежнего места.
Не то чтобы собралась, просто родители прекрасной пятилетней девочки, с которой я занималась последние два года, в последнее время стали намекать, что возможно, скоро нам придется распрощаться. Причин не называли, но насколько я поняла, там возникли какие-то финансовые проблемы, и постоянная няня стала им не по карману.
– Я подумаю.
После этих слов, так и не ответив на последнее сообщение Тимура, я сунула телефон обратно в карман.
Подумаю. Завтра. Если будет настроение.
***
Домой я вернулась после полуночи. Ольга уже спала.
Поэтому стараясь не шуметь, я кое-как разулась, разделась и, не включая свет, на цыпочках прокралась в свою комнату.
Одежда пахла костром, и я вынесла ее на балкон, и там задержалась, глядя на наш тихий двор, погруженный в темноту, да на небо, подсвеченное редкими звездами.
Осень мне всегда нравилась, но сейчас в сердце как будто поселилась какая-то тоска. Непонятная, глухая, совершенно необоснованная и странная. Словно я стояла на пороге перемен, но не было никакой уверенности, что они будут приятными. И в то же время какая-то часть меня отчаянно жаждала их. Просто до болезненной дрожи в животе, потных ладошек и приступов тахикардии.
– Совсем плоха стала, – вздохнула я, обращаясь к самой себе, и потом ушла спать.
…И снилось мне сначала поле, раскисшее под унылым дождем. Загородная трасса, освещенная только светом фар. Темная машина, вставшая поперек пути, так что не пройти, не проехать, и холодный взгляд в упор, от которого в груди ломило еще сильнее.
Как бы я не отворачивалась, этот взгляд преследовал меня. В попытке убежать от него, я оказалась на чистой ухоженной улочке. Только почему-то все дома кроме одного, выглядели как смазанные в движении пятна – не разобрать ни окон, ни дверей, ни отдельно стоящих деревьев.
Лишь один дом резко выделялся на фоне блеклого неба и осеннего леса. И чем ближе, я к нему подходила, тем сильнее давило между лопаток.
Ворота оказались распахнуты. Меня никто не вышел встречать, и сам дом равнодушно наблюдал мутными окнами за моим приближением.
Пустота. И так тихо, что собственное дыхание казалось чем-то инородным.
А потом раздался какой-то стук.
Обернувшись на звук, я увидела в песочнице маленького русого мальчика, сосредоточенно шлепающего ярко-красной лопаткой по формочке.
Куличик не получался, и малыш, обиженно дрожа пухлыми губками, поднял на меня взгляд полный слез.
И мне стало так жалко его, что сама чуть не заревела.
Не из-за несчастного куличика, а потому что мальчик тут был совершенно один.
Глава 4
Утром я проснулась в таком состоянии будто и не спала вовсе. Голова чумная, настроение дурное, и все красненькая лопаточка перед глазами мелькала.
Пока чистила зубы – успела поругаться со своим опухшим отражением в зеркале.
– Глупости какие! Глупости! Все прекрасно у пацана.
Ну, а как иначе? Родился с золотой ложкой во рту. Все у него есть. Уверена, каким бы суровым папаша ни был, но на сыночке не экономит… Вон сколько готов заплатить няне за каких-то четыре часа…
Как назло, в этот день вопрос денег встал неожиданно остро.
Во-первых, Светлана Анатольевна – мама моей прекрасной воспитанницы Катеньки, смущенно отводя взгляд в сторону, призналась, что их семья больше не в состоянии оплачивать услуги няни. У мужа начались проблемы на работе, поэтому им придется выкручиваться самим. Она тут же пообещала, что как только с деньгами наладится, они возьмут меня обратно, но от этого было не легче. За два года я привыкла и к девочке, и к семье, поэтому уходила, едва сдерживая слезы.
Во-вторых, стоило мне только выйти на улицу, как позвонила Ольга:
– Ксюш, у нас опрессовка была! Сорвало батарею!
Да вашу ж мать.
– Много воды?
– Всю гостиную залило.
Я представила вспученный старый паркет, испорченную мебель, вопли недовольных соседей снизу, которых мы, конечно же затопим, и совсем пригорюнилась:
– Сейчас приеду.
Дома и правда был бедлам. Дверь открыла всклокоченная, мокрая Ольга со шваброй наперевес, молча всучила мне тряпку и скрылась в комнате, со словами:
– Это абзац.
Всю глубину и широту абзаца я поняла, только когда зашла в гостиную и увидела пестрый ковер, плавающий в жиже, цвета слабо заваренного чая, и ржавые брызги на шторах. Слесарь от управляющей уже перекрыл стояк, но и того, что натекло было предостаточно.
– Что стоишь, как неродная? – вздохнула тетя, – помогай.
Делать нечего. Закатав рукава, я принялась собирать воду. Таскала полные тазы в ванную, сливала, возвращалась обратно и все шло по новой.
За этим занятием мы провели весь день. И поревели, и поругались, и побухтели на весь свет. Стерли все руки, так что даже после крема они остались красными, словно гусиные лапки. Сорвали спины.
Сил на ужин уже не осталось, мы просто настрогали бутербродов и, хмуро уставившись в одну точку, жевали в полнейшей тишине.
– Куда-то пойдешь сегодня? – спросила она, когда я убирала со стола.
– Смеешься? Мне бы полежать.
После такого насыщенного дня было не до прогулок, поэтому мы с Денисом просто переписывались весь вечер. Но несмотря на то, что общение с ним подняло настроение, на душе все равно было погано.
Это состояние ухудшилось утром, когда по привычке встав по будильнику, я вспомнила, что на работу мне не надо, а когда вышла в гостиную и увидела тетю, грустно сидящую в уголке, не стульчике.
– Ты только посмотри, – горестно вздохнув, она развела руками. – все испорчено.
Паркет и правда начало корежить, местами уже поднялись углы, где-то вздыбило по длине. Удобный диван без ножек, превратился снизу из кремового в грязно-серый, и напитался жидкости. Обои тоже начали отставать. И во всей квартире стоял неприятный запах стылой воды и металлических труб.
– Исправим, потихоньку.
– Ты знаешь, сколько денег на ремонт понадобится? На мебель? Тут теперь только все менять, потому что плесень пойдет.
Я содрогнулась от мыслей о предстоящих тратах.
– Догадываюсь… Давай я возьму кредит…
– Нет! – воскликнула она, – никаких кредитов! Даже не заикайся.
Я даже опешила от такого взрыва:
– Но как мы со всем этим справимся?
– У меня есть небольшие сбережения, на работе матпомощь попытаюсь оформить. Еще с начальником поговорю, он мужик мировой, может ссуду даст, – она беспомощно шмыгнула носом, потом посмотрела на меня с надеждой, – может, тебе у Светланы в долг попросить? С зарплаты как-нибудь потихоньку отдадим? Пояса потуже затянем и…
– Светлана вчера уволила меня, – нехотя призналась я.
Она вскинула удивленный, даже испуганный взгляд и едва слышно пролепетала:
– Уволила? Почему?
– У них финансовые трудности. Нет денег на няню. Но ты не переживай, я что-нибудь придумаю…
Тетя спрятала лицо в ладонях и тихонько заплакала. Я и сама была готова разреветься от отчаяния.
Только не дали! Потому что в этот момент надсадно взвыл звонок. И не прекращая, трезвонил до тех пор, пока я не открыла дверь.
На пороге стояли соседи снизу. Дородная женщина в малиновом халате, едва сходящемся на внушительной груди, и щуплый мужичонка в трениках и малке-алкоголичке, грозно выглядывающей из-за ее спины.
– Вы нас топите! – прогремела бабища, тыча в меня пухлым пальцем с ярко оранжевым, наполовину отросшим гелевым ногтем.
– Да-да, топите! – поддакнул доблестный рыцарь, расправив узкие плечи.
– Я…
– У нас по стенам течет! Побелка уже осыпается, обои пузырями пошли, – не дав мне договорить, она продолжила сыпать обвинениями, а ее защитник, распаляясь все сильнее, тряс чахлыми кулаками.
– Понимаете, у нас…
– Мне плевать, что у вас! Меня волнует только то, что у нас! Весь ремонт нам испортили! Будем подавать на вас в суд.
– Слышали?! – мужичонка вообще осмелел, – в суд на вас подадим! Все до копейки нам возмещать будете!
– Послушайте. Это не наша вина! Вчера была опрессовка, у нас сорвало кран.
– И что? – взревела она, – лучше за оборудованием следить надо было!
В чем-то она, возможно, права, но у нас никогда не было проблем с отопительной системой. Батареи не текли, краны все держали, только в этом году беда случилась.
– Управляющая уже приходила, будут разбираться, чья это вина…
– Ваша, естественно! У всех была опрессовка, а сорвало почему-то только у вас! Так что готовьтесь к суду!
Какая неприятная тетка! Перебивала, не давая и слова нормально сказать, тыкала пальцами, угрожала.
Я проигрывала ей и по размерам, и по громкости голоса, поэтому предпочла не спорить:
– Хорошо, будем готовиться, – сказала сквозь зубы и закрыла дверь. А потом, прислонилась к ней лбом и, прикрыв глаза, слушала как на лестничной площадке продолжает громыхать возмущенная соседка.
Что ж так не вовремя то все? Одно к одному. Работа, потоп, скандал с жильцами.
И не знаешь, за что хвататься. То ли волосы на голове рвать, то ли бежать в банк за кредитом, то ли в строительный магазин. Или засовывать гордость поглубже, и на коленях ползти к соседям, в попытке решить этот вопрос мирно.
– Черт… – тихонько приложилась лбом о деревянную поверхность двери, – черт…
– Кто там, Ксень? – спросила Ольга, выйдя в коридор, – Людка с первого этажа?
– Она самая.
– Мы ее залили?
– Похоже, что так.
– В суд пойдет?
– Пойдет, – уныло согласилась я, а тетя, еще раз тяжко вздохнув, махнула рукой и пошла на кухню:
– Что уж теперь. Справимся как-нибудь. Нам не привыкать…
В этот момент, глядя на ее внезапно такие сгорбленные и уставшие плечи, я пришла к выводу, что четыре часа в день, это отличная работа. Останется время на ремонт, или на еще одну работу.
Малыш прекрасный, условия хорошие. Суровый отец? Ну так мне за него замуж не выходить. Как-нибудь потерплю. В конце концов, это работа, а не развлекательная прогулка, где все должны друг друга радовать.
А то, что интуиция нашептывала, что добром все это не закончится – ерунда.
В конце концов, я – профессионал. Справлюсь.
И не позволив себе передумать, я отправила Бессонову короткое послание:
Здравствуйте. Во сколько приходить в понедельник?
Ответ прилетел так быстро, что я даже выдохнуть не успела.
Жду к девяти.
***
И вот передо мной снова серо-голубой дом за высоким забором.
И снова я поймала себя на мысли, что это здесь не так уж и плохо, только слишком пусто.
Калитку открыл уже знакомый мордоворот:
– Здравствуйте, – я натянуто улыбнулась, а он без лишних вопросов посторонился, пропуская меня на территорию и сказал:
– Вас уже ждут.
Если честно, я была уверена, что ждал меня Тимур, из-за которого сегодня я всю ночь не могла заснуть. Все думала, представляла, как будет проходить наше непростое сотрудничество, ворочалась с боку на бок, не в состоянии найти удобное положение. Мысленно спорила с ним и всячески отстаивала свою независимость.
Однако, я еще и полпути не прошла от ворот до дома, как входная дверь распахнулась и на крыльце появился источник моей бессонницы собственной персоной.
Я аж дернулась от неожиданности, а он, не секунду оторвавшись от телефонного разговора, мазнул по мне ничего незначащим взглядом и кивком указал на дом:
– Тебя уже ждут.
И все…
Дальше он просто вернулся к разговору и прошел мимо, даже не обернувшись.
Через минуту уже знакомая черная блестящая машина выехала со двора. А я, совершенно растерянная и не ожидавшая такого поворота, наконец, поднялась по ступеням.
Внутри странный разброд.
Я так готовилась к непременным скандалам и противостоянию, и оказалась совершенно не готова к полнейшему игнору и равнодушию.
Накрутила себя, придумывая несуществующие конфликты, а Бессонов даже не вспоминал обо мне. Ему просто нужна была няня.
Дурочка.
Даже стыдно стало.
– Ксения, здравствуйте! – навстречу вышла уже знакомая женщина с мальчиком на руках, – вы не представляете, как я рада, что вы согласились у нас работать.
В отличие от хозяина, она улыбалась широко и открыто, и в глазах светились неподдельные тепло и радость.
– Здравствуйте. А вы…
– Простите, – покраснела она, – совсем забыла представиться. Я Тамара Сергеевна. Экономка.
– Экономка? – удивилась я.
– Да. Хозяин только переехал в этот дом и пока не обзавелся новой няней, а прежней не удобно ездить на другой конец города. Поэтому мне временно пришлось сменить квалификацию, – рассмеялась она, покачивая малыша, – к счастью, Влад совершенно спокойный ребенок и не доставляет никаких хлопот. Поэтому я вроде как справляюсь… Но устала, если честно. Это такая ответственность. То ли дело за хозяйством смотреть.
– Понимаю, – улыбнулась я и обратилась к Мальчику, – ну что Влад, давай знакомиться?
Насупив бровки, он внимательно смотрел на меня, будто пытался решить – зареветь сейчас или чуть попозже.
– Он у нас очень суровый юноша, – Тамара погладила его по спинке.
А я, мысленно добавив «весь в папу», сказала:
– Уверена, мы найдем общий язык. Да, молодой человек?
Маленький упрямец гукнул и отвернулся.
– Не переживайте. Он просто у нас с характером.
Конечно, с характером. А как иначе? Гены пальцем не раздавишь.
– Сейчас он привыкнет ко мне и все будет в порядке. А пока, может, проведете экскурсию по дому? Покажете, где тут у вас что, а заодно расскажете правила.
– Конечно! Я уверена, вам у нас понравится!
Дом был большим и просторным, и все в нем оказалось по уму. И кухня-гостиная с выходом на террасу со стеклянной крышей, и расположение гостевых комнат, и спальни на втором этаже. И полуторный свет в холле.
Если бы когда-нибудь я решила построить дом для себя себе, то он был бы именно таким.
Пока Тамара водила меня по помещениям, я потихоньку налаживала контакт со своим маленьким воспитанником. Улыбалась, когда ловила на себе подозрительный детский взгляд, ласково касалась то ручки, то спинки, что-то говорила.
В итоге, когда мы дошли до детской, Влад сам изъявил желание пойти ко мне на руки, и долго рассматривал, аккуратно прикасаясь пальчиками к моей щеке.
Я улыбалась, тихонько разговаривала, давая ему время привыкнуть ко мне, а Тамара, неожиданно растрогалась и пустила слезу. Наткнувшись на мой вопросительный взгляд, замахала руками и поспешно отвернулась, вытирая слезы:
– Это так мило…простите, не сдержалась. Влад у нас, конечно, серьезный мужчина, но ему не хватает внимания и ласки.
Сказала и осеклась, будто сболтнула лишнего.
А у меня защемило вдоль позвоночника. Как можно оставить такого сладкого пацана без внимания и ласки.? Будь моя воля, я бы затискала этого маленького буку.
– Ничего, – улыбнулась я, – и ласка будет, и внимание, и игры. Все будет, да солнышко?
Он все-таки улыбнулся, но потом засмущался и попросился обратно на руки к Тамаре.
– Давай-ка, молодой человек, ножками, – сказала она, поставив его на пол, – а то я уже спины не чувствую.
Неровной детской походкой мальчик тут же направился к стеллажу с игрушками и принес мне мягкий кубик с буквами.
– Хочешь поиграть? – я присела, опускаясь на один уровень с ним, – давай поиграем.
Спустя десять минут я уже сидела на мягком ковре, а Влад таскал мне свои игрушки, каждый раз ожидая одобрения. Я только успевала нахваливать:
– Очень красиво…Какая прелесть…Умничка…
Тамара еще немного постояла, понаблюдала, а потом тихо ушла, оставив нас наедине.
Я же включилась в работу. Мы еще только присматривались друг к другу, но успели и почитать, и мелкой моторикой позаниматься, и башенку из цветных кубиков построить.
Мальчик был очень смышленым, а когда окончательно привык ко мне, оказалось, что еще и ласковый как котенок. И пообниматься подойдет, и за руку возьмет, и что-то бухтит на своем детском языке, с восторгом заглядывая в глаза.
Сама не заметив, как, я настолько увлеклась своим новым воспитанником, что потеряла счет времени, и когда в комнату заглянула Тамара со словами «пора обедать», очень удивилась:
– Уже?!
– Так ведь три с половиной часа прошло.
Неожиданно остро кольнуло горьким разочарованием.
– Надо же…как быстро пролетело время… – смутившись собственной реакции, я поднялась с пола, – Ну что Влад, пойдем мыть ручки и кушать?
Как истинный мужчина он тут же отложил все игрушки в сторону и взял меня за руку.
Я покормила его, уложила спать, а потом стала собираться домой. И на какую-то долю секунды, буквально на миг, мне показалось, что я не хочу уходить. Будто какой-то крючок зацепил изнутри под ребра и тянул меня обратно к маленькому недолюбленному мальчику.
– Как вы себя чувствуете? – спросила Тамара, проводив меня до выхода, – Тимур Андреевич сказал, что у вас проблемы со здоровьем, и что за вами надо присматривать.
Надо же, какой заботливый. Просто душка, а не хозяин. Где только таких делают.
– У меня иногда побаливает голова, но сейчас все в порядке. Не переживайте.
– Ну, и хорошо, – улыбнулась она, – завтра придете?
– Конечно.
Куда же я теперь денусь? С крючком-то под ребрами?
Домой я ехала в полнейшей задумчивости.
Первый день оставил сумбурное впечатление: мальчик очень понравился. Глядя на него, я даже дышать начинала как-то неровно. Дом понравился. Тамара понравилась.
Бессонов, не смотря на все мои опасения, просто взял и уехал, а не стоял над душой раздавая суровые приказы и контролируя каждый шаг.
Хорошая работа.
Только почему так мучительно сосало под ложечкой, и горький привкус по-прежнему оставался на языке?
Я не могла не думать о словах Тамары, что маленькому Владу не хватает внимания и ласки. Так и подмывало спросить у его хладнокровного папаши, как же он такое допустил?
