Текст книги "Снова моя (СИ)"
Автор книги: Маргарита Дюжева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Да ну…
Ерунда.
Где он и где я! Разные миры.
Тряхнув головой в попытке отогнать наваждение, я поднялась из-за стола и, убрав за собой посуду, пошла собираться на работу.
А чтобы всякая фигня в голову не лезла и не вызывала суматоху в сердце отправило короткое послание Денису.
Заберешь меня сегодня?
С удовольствием.
Ну вот и хорошо. Вот и правильно.
***
В этот раз Бессонов вернулся домой еще раньше!
Я так надеялась, что у него случится какой-нибудь форс-мажор на работе, какое-нибудь внеплановое совещание, или еще что-то, что задержит его до того момента, как я уйду домой, но вместо этого он объявился, когда мы с Владом гуляли после дневного сна.
Мы как раз были заняты созданием самого восхитительного куличика на свете, когда ворота распахнулись и темный автомобиль въехал во двор.
– А вот и твой папа, пожаловал, – растерянно прошептала я, наблюдая за тем, как Тимур выходит из машины и направляется к нам.
Снаружи спокойна и равнодушна, а внутри набатом билась паника.
Почему он пришел раньше? Зачем?
Я не хочу. Я не готова.
А самое главное, к чему я должна была готовиться – не понятно. К тому, что так внезапно подпрыгнет сердце? Ударится о горло, а потом ухнет вниз, создавая ощущение падения в пропасть?
Или к тому, что руки внезапно вспотеют, а плечи покроются неправильными, бесстыдными мурашками?
Или, может, надо было быть готовой к внеплановому размягчению коленок? Когда вот они нормальные, а вот пластилиновые и не хотят подчиняться приказам хозяйки?
Это просто бред какой-то! Он мне даже не нравится! Я ничего к нему не испытываю!
Разве что злость.
Да, я злилась на него. Стоило только Тимуру появиться в поле зрения, как моя внутренняя амазонка пришла в боевую готовность, схватилась за копье и приготовилась отражать атаку.
Можно подумать, он на меня нападал.
Можно подумать, ему до меня вообще было какое-то дело.
Бессонов привычно подхватил пацана на руки, а меня удостоил только сдержанным взглядом:
– Как он сегодня?
– Отлично. Играем. – Боже, что с моим голосом. Откуда это сип, как будто горло стянуло невидимой удавкой. Чуть кашлянув, я продолжила: – сейчас пойдем листья собирать.
Я не планировала ничего собирать – это был всего лишь повод сбежать.
– Хорошо.
Ничего хорошего!
Кажется, я сама себя загнала в ловушку.
Если бы не эта дурацкая протечка, не ремонт, который нам с тетей не по карману, то я бы ни за что не согласилась здесь работать…
Влад, наобнимавшись с отцом, резко обернулся и, звонко смеясь, потянулся ко мне.
Да кого я обманываю…конечно бы, согласилась.
Разве можно устоять против этой лукавой улыбки и ямочек на щеках?
Точно ловушка. С одной стороны необходимость, с другой непередаваемая глубинная привязанность к малышу, а с третьей непонятная реакция на его отца.
Бессонов ушел в дом, оставив нас в покое, и я, кое-как переведя дух, сказала Владу:
– Пойдем-ка дружочек, прогуляемся.
Дальше мы долго и упорно катались по дорожкам, выискивая самые красивые листочки.
В результате собрали целый букет из желтых и багряных листьев. Вдобавок натолкали полные карманы желудей, а еще обзавелись десятком восхитительных шишек.
Со всем этим богатством пришлось возвращаться в дом, потому что Влад, как маленьких домовенок, отказался оставлять свои сокровища без присмотра.
– Ладно, будут материалы для поделок, – сдалась я, когда он протянул мне очередную шишку.
Дома мы умылись, переоделись, поужинали. Потом еще немного поиграли.
В этот раз я предусмотрительно осталась в детской, чтобы свести к минимуму вероятность столкновения с Тимуром.
Не придет же он сам к нам, чтобы посидеть на стульчике и посмотреть, как мы играем?
Он и не пришел. У него наверняка даже вечером дома полно дел, которые нужно держать на контроле. Все логично.
Не логично было то, что меня это разочаровало. И расстроило.
Сидя на ковре и собирая пирамидку из кубиков, я прислушивалась к тому, что происходило за пределами комнаты. Страшилась услышать твердые шаги, и огорчалась, не услышав их.
– Мда, Владик, няня-то у тебя так себе. С дурнинкой.
Смятение усилилось, когда пришло сообщение от Дениса.
Я уже в пути.
Вместо ожидаемой радости я ощутила, как на душе скребут кошки, как будто я делала что-то не то.
Не надо было просить его приехать за мной. Сама бы прекрасно добралась, но уже поздно.
Чуть позже, когда рабочий день закончился и я распрощалась с малышом, Денис уже ждал меня за воротами.
Я убегала так быстро, словно боялась, что меня сейчас настигнут и разорвут злые волки.
Конечно, никто не бросился за мной в погоню. Только шторы на втором этаже дернулись, когда я, повинуясь какому-то странному порыву, обернулась.
– Все в порядке? – спросил Денис.
– В полном, – я попыталась улыбнуться, но губы дрожали.
Хорошо, что на мне уже был шлем, и не пришлось объяснять, что меня так взволновало. Потому что у меня не было объяснений. Ни единого.
– Тогда погнали.
Глава 7
На следующий день Денис тоже мог меня забрать, но я отказалась, сославшись на то, что мне не понравилось добираться с работы на мотоцикле. Дескать это отдых и развлечение, а никак не путь домой, когда все мысли о том, чтобы приготовить ужин.
Он вроде понял, а вроде и обиделся. Только никакого угрызения совести по поводу его обид я не испытывала. Как и желания вечером куда-то идти с ним.
– Ксень, все в порядке? – он тревожно всматривался в мое лицо, а я даже не знала, что ответить.
Вроде в порядке, но на душе как-то муторно.
Я вдруг поняла, что рядом с Денисом мое сердце не замирает как прежде. Мурашки по коже не бегут. Дыхание не сбивается. Я как будто заиндевела изнутри, засомневалась, что он – тот человек, который мне нужен.
И это если уж не пугало, то напрягало сильно.
Пожалуйста, верните мне мою влюбленность! Я хочу, чтобы все снова было просто. Чтобы бежать на свидание позабыв обо всем. Смеяться, творить глупости. Быть беззаботной и готовой с ним хоть на край света.
– Все в порядке, – я вымученно улыбнулась и обняла его, уткнувшись носом в шею. Привычный запах одеколона казался неправильным. Я вдруг подумала о том, что мне не нравятся спортивные запахи. Они слишком легкомысленные и резкие, слишком утомительные, плоские. В них все слишком. Я зажмурилась и прошептала, – я просто устала.
Мне всегда казалось, что отмаз с усталостью – самый бестолковый на свете, высосанный из пальца, ведь если человека любишь, если хочешь быть с ним, то неважно устал или нет. Все равно стремишься провести время вместе. Не обязательно активно и с огоньком, можно просто посидеть рядом, в тишине, нежно сплетя пальцы. Помолчать каждый о своем, погрустить. Но вместе.
Я не стала додумывать эту мысль, потом что тогда придется взглянуть правде в глаза, а я пока не готова к такой откровенности перед самой собой.
***
На следующий день Бессонов пришел домой позже, чем накануне. Был хмур, немногословен…хотя он и так болтливостью не отличался. Глянул на меня так, что невольно втянула живот и начала вспоминать, где могла накосячить и в чем.
Недоволен моей работой? Не нравится, как я занимаюсь с его сыном? Раздражаю своим присутствием? Или нашел кого-то более опытного и подходящего, и теперь собирается выставить меня за порог?
От одной мысли, что Бессонов может меня запросто уволить, по коже прошел мороз.
Дело не в деньгах и не в том, что это мне нужна работа. Я просто не готова расставаться с Владом.
Не готова уходить.
Страх перед таким поворотом событий заставил меня пренебречь собственным правилом – не попадаться лишний раз на глаза хозяину.
Улучив момент, когда Влад был занят игрушкой, а у Тамары Сергеевны была свободная минута, а отправилась в кабинет к Бессонову.
Из-под двери пробивалась тусклая полоска света и доносился приглушенный голос Тимура. Испытывая неожиданную робость, я отрывисто постучала и тут же отпрянула, готовая броситься наутек, если дракон не в духе.
Однако раздалось усталое:
– Зайди.
Тимур сидел в кресле и, прикрыв глаза ладонью, с кем-то говорил по телефону.
При моем появлении, приложил палец к губам, требуя тишины, потом одними губами без звука произнес:
– Минуту.
Не зная куда себя деть, я стояла посреди кабинета, сцепив руки в замок, и старательно делая вид, что не слушаю его разговор.
Я и не слышала, если уж на то пошло. Сам Тимур в основном слушал, а разобрать слова оппонента не представлялось возможным. Единственное в чем не было сомнений – это в том, что голос на том конце провода принадлежал женщине, и речь шла не о работе.
Угол под ребра.
Какое мне дело, о чем и с кем он говорит?
– Хорошо. Я все понял, – угрюмо сказал он, не отводя от меня задумчивого взгляда, – сегодня приеду.
Снова укол.
Какое мне дело, что он к кому-то собрался ехать?
Разговор прекратился, Бессонов отложил в сторону телефон и глухо поинтересовался:
– Что-то случилось?
– Я хотела задать вам тот же самый вопрос.
Тимур ничего не сказал, только брови вскинул в ожидании продолжения.
Пришлось говорить дальше:
– Вы сегодня мной недовольны. Я бы хотела узнать почему.
– С чего такие выводы?
– Я так чувствую.
– М-м-м, – пождав губы, кивнул он, – надо же, какая чувствительная.
Я вдруг покраснела, а он продолжал на меня смотреть. Задумчиво, странно. Словно решая какой-то ребус ведомый ему одному.
– Вы можете просто ответить на мой вопрос? Вас что-то не устраивает в моей работе?
– Что-то не устраивает. Ты права.
Мороз по коже прошелся еще сильнее.
Я не хочу увольняться. Мне тут нравится. Я привязалась к ребенку…
– Я видел, как тебя вчера забирал какой-то тип на мотоцикле.
– Это мое личное дело, – тут же отреагировала я, – в свободное от работы время я могу заниматься чем угодно и с кем угодно.
– Уверена? – чуть клонив голову на бок, он рассматривал меня, как нечто странное и бестолковое.
– Абсолютно. Хоть с парашютом могу прыгать, хоть в горы подниматься, – естественно ничем подобным заниматься я не собиралась, просто пришлось к слову, но Тимур удивленно поднял брови. Как будто спрашивая, где ты и где парашют. Это рассердило, – Если честно, не совсем понимаю, какое вообще отношение вы имеете ко всему этому. Я взрослый человек.
– Ты няня моего сына, – скупо сказал он.
– Это дает вам право лезть в мою личную жизнь?
Ну вот, шла к нему, чтобы разобраться с ситуацией и сгладить острые углы, а вместо этого устроила скандал.
Почему-то рядом с Бессоновым у меня ломались внутренние сдерживающие механизмы, и я превращалась в ежа, ощетинившегося иголками, пыталась защититься, прикрыться, провести линию, за которую не собиралась пускать. Была готова с пеной у рта отстаивать личное пространство, словно в этом была жизненная необходимость.
Он же с ледяным спокойствием сказал:
– Давай проясним один момент. Сядь.
Пришлось опуститься на стул, потому что от его тона задрожали колени.
– Что ж, давайте.
– Не ты ли говорила, что попадала в аварию, и что после этого у тебя головные боли и приступы?
– Да, но…
– Что во время одного из таких приступов дети, находящиеся под твоей ответственностью, оказались предоставлены самим себе, и с ними могло случиться все, что угодно?
– Говорила, но…
– И теперь, ты считаешь нормой гонять на мотоцикле?
Я невольно начала оправдываться:
– Мотоцикл ни при чем, В прошлый раз я случайно оказалась на проезжей части, и водитель не успел отреагировать…
– А сопляк, который за тобой вчера приехал, успеет отреагировать? Гарантирует безопасность на трассе?
– Я в шлеме…
– Классно. С переломанным хребтом и с консервной банкой на голове.
– Денис хороший водитель. Он не гоняет.
– Мне все равно, – сквозь зубы процедил Бессонов, – хороший он водитель или из тех звездюков, которые скачут по полосам, словно в шашки играют. Я не хочу второпях искать новую няню, когда мне позвонят и скажут, что прежнюю размазало по загородной трассе.
Я смутилась:
– Не размажет. Мы аккуратно.
– А еще не хочу, чтобы однажды после такой прогулки у тебя случился приступ, и мой сын остался без присмотра, – жестко продолжал он, – Если ты не можешь обеспечить ему этот самый присмотр и безопасность, то нам придется распрощаться. Я не собираюсь доверять его в руки человеку, живущему по принципу «слабоумие и отвага».
– Все не так…
– Все именно так. Выбор за тобой. Или ты соответствуешь, или нам придется прекратить сотрудничество. Терпеть ребячество я не стану. Считай это одним из условий контракта, пока ты работаешь у меня – никаких мотоциклов и прочих экспериментов. Уволишься – делай, что захочешь. Подвергай себя риску, хоть у каждого столба вались в обморок. Выбор за тобой.
Кажется, покраснеть еще сильнее было просто невозможно, но я справилась. Щеки полыхали, словно я сидела вплотную к огню. Даже ледяной взгляд Бессонова, не мог меня охладить.
Я вдруг почувствовала себя глупой девчонкой, которая назло маме собралась отморозить уши.
Тимур ведь прав. Во всем. Мне надо беречься, не подвергать себя лишней опасности. Даже небольшая повторная травма может усугубить ситуацию и привести к осложнениям.
Это логично, это правильно. И ту странную пустоту в груди, которая росла и ширилась в последнее время, надо заполнять не бессмысленным риском и адреналином, а чем-то другим. Знать бы только чем.
– Простите. Этого больше не повториться.
Тимур Бессонов явно привык к тому, чтобы ему подчинялись. Его взгляд не стал ни мягче, ни теплее, а голос остался все таким же жестким:
– Рад это слышать.
Я же чувствовала себя нашкодившим котенком, которого натыкали носом в теплую кучку.
– Я пойду работать.
– Это было бы прекрасно, – снова будто снега насыпали за воротник, – и да, сегодня я сам отвезу тебя домой.
– Это не обязательно.
– Это не обсуждается. Мне все равно надо ехать в твою деревню.
В мою деревню он мог ехать только к одному человеку – к своей жене.
И это факт меня пренеприятно зацепил.
Секунду назад я смущалась из-за того, что меня отчитали как неразумное дитя, а теперь внезапно почувствовала когти ревности, сжимающиеся вокруг сердца.
– Я бы не хотела вас напрягать.
Последняя попытка избежать совместной поездки разбилась о беспрекословное:
– Не напряжешь.
Пришлось смириться и остаток рабочего времени провести в диком напряжении.
Влад, как назло, с рук не слезал, и когда собралась домой, разрыдался и тянул ко мне ручки.
Я чувствовала, что проваливаюсь все глубже. Ищу точку опоры, но ее нет. Меня будто засасывает в эту семью все глубже и глубже. Не имею на это ни права, ни причин, потому что все вокруг чужое: Дом, мужчина, ребенок. Но я будто на цепи и задыхаюсь.
Лучше бы Ольга не договаривалась насчет собеседования. Я бы нашла другую работу, как-нибудь выкрутилась и с ремонтом, и со всем остальным. Справилась бы. Жила бы спокойной жизнью, встречалась с Денисом…
А теперь в душе поселилось смятение, которому не было ни объяснений, ни управы. Будто рану в груди разбередили, и теперь она пульсирует, екает при каждом неосмотрительном движении.
Тошно.
Чуть позже, когда уже сидела в темном салоне и смотрела, как за окном мелькают ощетинившиеся голыми ветками деревья, это ощущение стало невыносимым.
Как и тишина, окутавшая нас.
Тимур молчал, хмуро следя за дорогой, я молчала, потому что не было темы для разговора, из динамиков не доносилось ни звука, потому что пропала сеть. И только шелест шин по асфальту, монотонным гулом давил на барабанные перепонки.
– Скоро зима, – сказал он.
– Да, – ответила я, не оборачиваясь, – скоро.
Полтора оставшихся осенних месяца пролетят так быстро, что не заметишь. Придется кутаться в теплый пуховик, натягивать шапку…
– Будет темнеть еще раньше.
– Я не боюсь темноты.
– Тебе долго добираться до дома.
– Что поделать, – я пожала плечами.
На самом деле эта дорога успокаивала меня. Было время просто посидеть, подумать, погрузиться в беспокойные мысли и вынырнуть из них, только когда автобус притормозит на нужной остановке. В этом была своя прелесть.
– Мое предложение о круглосуточной занятости по-прежнему в силе.
– Вы только отчитали меня за оплошность и пригрозили, что расстанемся, если я продолжу чудить.
– Если будешь работать у меня, времени на то, чтобы чудить не останется.
– Вы так заботитесь о моей безопасности, – криво усмехнулась я.
– Я забочусь о своем комфорте.
Ну конечно, на первом месте его комфорт. Глупо было надеяться на что-то иное.
– Спасибо, за предложение. Но мой ответ останется прежним. Кроме работы у меня есть и другие интересы, от которых не стану отказываться.
Он недовольно дернул щекой.
– И все-таки было бы удобнее, находись ты круглосуточно под рукой.
Я не выдержала и натянуто рассмеялась:
– Спасибо, но нет. Быть все время у вас под рукой – это далеко не предел мечтаний, – и чтобы прекратить этот разговор, нагло перевела тему, – вы ведь к жене едете?
Руки на руле ощутимо напряглись.
– С чего ты взяла?
– Я знаю, что она живет в нашем городе. И то, что вы взяли меня к себе на работу как-то с этим связано. Какой-то хитроумный план.
Он ухмыльнулся:
– У меня слишком болтливая домработница.
– Так я права? Вы едете к жене?
– К ней, – невозмутимо ответил он.
А у меня неожиданно защипало глаза.
– Соскучились? Вас ждет свидание?
Зачем я об этом спрашиваю? Меня это не касается!
– Скорее, вынужден решать проблемы, которые она подкидывает мне с завидной регулярностью.
– Вы ее оберегаете и помогаете, несмотря ни на что?
– Конечно. Мы в ответе за тех, кого приручили.
– Так обычно говорят про бестолковых зверюшек.
– Почему тебя так интересует моя жена? Хочешь, я вас познакомлю.
Меня как кипятком облило:
– Нет! – воскликнула слишком громко и поспешно, чем заслужила удивленный взгляд Бессонова.
Боже, ну что за дура.
– Нет, – добавила спокойнее, – простите меня за излишнее любопытство.
– Рано или поздно вам все равно придется встретиться.
А можно не надо, пожалуйста!
Я вдруг поняла, что не готова лицом к лицу столкнуться с женщиной, которая имеет право называть Влада своим и хозяйничать в том красивом доме.
– Когда-нибудь – понятие растяжимое.
К счастью, мы уже подъехали. Я показала дорогу до своего дома, и когда притормозили возле подъезда, выскочила из салона как ошпаренная, а Бессонов, обронив невозмутимое:
– Все-таки подумай над моим предложением, – плавно тронулся с места и через несколько секунд уже скрылся за поворотом.
Его ждала жена. Какими бы странными ни были их отношения.
Глава 8
Выходные выдались суматошными.
Всю субботу мы с Ольгой потратили на ремонтные дела и на поход по магазинам. К вечеру приползли домой усталые и недовольные. Несколько раз успели поругаться, помириться и снова поругаться.
Я невольно подумала, что если когда-нибудь выйду замуж, и мы с мужем задумаемся о новом доме или хотя бы просто о ремонте в квартире, то никакой совместной поклейки обоев и прочих экспериментов. Потому что так и развестись можно.
Я нарисую как нам обоим нравится, и с этим рисунком мы отправимся к специально обученным людям, которые сделают красиво. А не вот это вот все…
Конечно, это баснословно дорого, но помечтать-то с размахом можно?
Вот я и мечтала, когда мы с тетей ворчали друг на друга по поводу цвета стен, толщины линолеума и материала плинтусов.
Мы, конечно, помирились, но нервы друг другу потрепали знатно.
И под вечер, мне уже хотелось только одного – развеяться. Просто вырваться из этой нескончаемой вереницы хлопот и ни о чем не думать.
Поэтому я позвонила Денису. Долго слушала гудки, но ответа так и не дождалась.
– Все против меня, – вздохнула я и отправилась на кухню пить чай, уверенная в том, что Денис вот-вот перезвонит.
Однако время шло, а заветного звонка я так и не дождалась. Тогда набрала его еще раз, и с тем же результатом.
Абонент не абонент.
Тогда я открыла календарик, чтобы проверить график работы.
Ну так и есть. Сегодня у него вечерняя смена на сервисе, а это значит, освободиться поздно. В общем, плакала моя прогулка.
Пришлось обходиться самой – отправилась в ближайший магазин за мороженым, потом еще прошла пару кругов по району и вернулась домой.
В общем это был скучный вечер нудного выходного.
Оставалось еще воскресенье. И мне почему-то казалось, что оно должно пройти удачно.
Только почему-то, когда проснулась и потянулась за телефоном, обнаружила, что Денис так и не перезвонил. Хотя сообщение, которое я отправила ему вчера перед сном – прочитал.
– Странно.
Я набрала его номер и получила очередную порцию непонятной тишины.
– Очень странно.
Решив, что по какой-то причине ему не удобно сейчас говорить, я отправила сообщение:
Привет. Все в порядке?
Опять затишье.
Я успела встать, заправить кровать, умыться и сварить кофе, прежде чем мобильник пикнул, сообщая о письме.
Там было непонятное.
Все зашибись.
Что именно у него зашибись, я не поняла, но интонация сообщения показалась какой-то агрессивной.
Я опять позвонила. И в этот раз звонок тупо сбросили.
Непонятно и неприятно.
Ты не хочешь со мной говорить?
Я занят.
Просто «занят» и все. Ни прости, ни обещаний перезвонить, ни даже банальных объяснений.
Меня это зацепило. Даже не зацепило, а обидело.
Не понимая, чем заслужила такое пренебрежительное и откровенно хамское отношение, я больше не стала ему ничего писать.
Занят и занят. Навязываться не собираюсь. Но если думает, что после такого побегу за ним по первому щелчку, то глубоко ошибается. Что бы у него там ни произошло – это не повод включать свинью.
Я решила, что не буду себе забивать этим голову и портить настроение, однако мысли то и дело возвращались к Денису и его странному поведению.
Почему-то мне казалось, что он вот-вот исправится и позвонит, чтобы объяснить, какая муха его укусила. Или вообще прикатит под окна и скажет: выходи, жду!
Однако время шло, но ни звонка, ни приезда так и не наблюдалось.
– Ты чего какая сумрачная? – спросила Ольга за обедом, заметив мое состояние.
– Да, ерунда.
– Из-за ерунды ты обычно такая зеленая не становишься. Голова снова болит?
– Нет. С головой все в порядке, – вздохнула я и, потерев переносицу, все-таки призналась, – мы с Денисом поругались.
– Уже? – удивилась она, – быстро вы. А по какой причине?
– Кто же его знает.
– Это как? Поругались, но не известно из-за чего?
– Я неправильно выразилась. Не поругались. Просто что-то не так, а мне никто не потрудился объяснить, что именно не так.
– Может, у него что-то случилось?
– Понятия не имею, – я развела руками, – живем по принципу «догадайся сама».
– Так съезди к нему и разберись в чем дело.
– Делать мне больше нечего.
Однако еще спустя час полнейшей тишины и игнора, я все-таки не выдержала и отправилась к Денису на работу.
Меня встретил оглушающий вой шуруповерта и звуки ударов молотка по металлу. Вдобавок к ним громкие мужские голоса эхом раздавались по ангару, в котором располагался автосервис, усиливая какофонию.
В этом царстве промасленных комбинезонов, шин и карданных валов я чувствовала себя инородным объектом. И когда ко мне вышел плюгавенький мужичок с чумазыми по локоть руками, невольно отпрянула.
– Что у вас? – рявкнул он без приветствия, – если колеса поменять, то предупреждаю сразу – у нас очередь на несколько дней вперед.
– Ничего не надо мне менять. Я Дениса ищу.
– Дениса сегодня нет. Отгул взял.
– В каком смысле отгул? – удивилась я.
– В обычном. Вчера не вышел, сегодня тоже.
Если честно, я испугалась. Может, заболел? Или случилось что-то?
Поэтому распрощавшись с механиком, я поехала к Денису домой, чтобы разобраться со всем на месте.
Однако дома его тоже не оказалось. Темные окна равнодушно смотрели на улицу, и мотоцикла на привычном месте не оказалось.
Тревога в груди только усилилась.
Дома нет. На работе нет. Мотоцикл отсутствует.
Память услужливо подкинула картинок разъезженного поля и атмосферу безудержного загородного веселья.
И вдруг так страшно стало, что что не продохнуть. А что, если он упал? Что если довыпендривался, гоняя по бездорожью, наскочил колесом на камень и перевернулся? Что если переломал себя, так что не собрать, и теперь борется за свою жизнь, пока я лелею нелепые обиды?
От мысли об этом внутренности сковало ледяным обручем.
Превозмогая внезапную слабость, я вызвала такси и буквально через пять минут во двор въехала старая, насквозь проржавевшая иномарка землистого цвета. Словно в замедленно съемке я села в салон, только с третьего раза сумев захлопнуть перекошенную дверь, и мы поехали.
Внутри стоял тяжелый запах дешевых сигарет, немытого тела и ядреного средства для мытья окон.
– Откройте окно, пожалуйста, – хрипло попросила я, не в силах справиться с дыханием.
Мне категорически не хватало воздуха. Гул внутри усиливался с каждой секундой, а стук в висках сопровождался пульсирующими вспышками.
Не хватало еще отрубиться по дороге!
Я достала таблетку, жадно проглотила ее и, закрыв глаза, откинулась на спинку сиденья.
Пожалуйста. Пусть с Денисом все будет хорошо.
Обещаю, я не стану его пилить за то, что молчал, не звонил, не писал. Ни слова не скажу, про то, что мне не понравился тон его сообщений. И даже не заикнусь про то, что мог бы взять меня с собой, или хотя бы предупредить, куда уехал.
Главное, чтобы все было хорошо.
Я молилась об этом всю дорогу. Сжимала ремешки сумочки так сильно, что на ладони отпечатались багряные полумесяцы ногтей. Гнала от себя прочь картины страшных аварий и увечий.
Все будет хорошо.
Все обязательно будет хорошо.
Таблетка подействовала – боль в висках притупилась, превратившись в монотонное давление, сквозь которое с трудом пробивались звуки, как будто я была в ватном коконе, укрывающем меня от остального мира.
Надо бы лечь, отдохнуть, иначе потом станет только хуже, но сама мысль об отдыхе в такой ситуации казалась мне кощунственной.
Я должна найти Дениса. Убедиться, что с ним в порядке. Побить его, чтобы больше никогда не смел меня так пугать, а потом хорошенько прореветься у него на плече.
В прошлый раз на двухколесном звере мы долетели до площадки за полчаса, а сегодня, на трясущемся, надрывно кашляющем и чадящем драндулете дорога казалась поистине бесконечной.
– А можно побыстрее, пожалуйста, – взмолилась я, когда осенние сумерки начали сгущаться.
Водитель глянул на меня в зеркало заднего вида так, будто я у него сто рублей украла, но на педаль газа все-таки нажал.
Когда мы добрались до места, я уже тряслась, как осиновый лист от волнения и повторяла только одно:
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Машина рывком затормозила на обочине и прежде, чем из нее выскочить, я обратилась к водителю с очередной просьбой:
– Подождите пожалуйста пятнадцать минут.
– Я вообще-то работаю.
– Я заплачу за ожидание. Пожалуйста.
– Деньги вперед.
Я сунула ему купюру, он тут же спрятал ее в карман и с претензией заявил:
– Пятнадцать минут и уезжаю!
– Я успею!
Я выскочила из машины и побежала туда, откуда раздавался рев моторов и голоса. Всерьез опасаясь, что Денис получил травму, я была намерена увезти его в больницу даже если будет сопротивляться.
Однако с Денисом все было хорошо. Я бы даже сказала прекрасно.
И с ним.
И с той белобрысой тощей девкой, что сидела позади него на мотоцикле.
Ноги приросли к земле, и сколько бы я ни пыталась сделать шаг – все без толку. Весь мой организм одеревенел, налился свинцовой тяжестью и отказывался подчиняться. А взгляд намертво прилип к довольной парочке.
Что я в этот момент чувствовала? Ничего!
И вовсе не от того, что я такая холодная и бесчувственная, и мне совершенно все равно где, кто и с кем. Нет.
Меня попросту парализовало. Затопило с ног до головы заморозкой, сквозь которую не могли пробиться эмоции. Пока не могли.
Я не обольщалась, знала, что потом будет больно. Так больно, что не вдохнуть, ни шевельнуться без спазма в груди. Так больно, что проще сдохнуть, чем вытерпеть.
Я знала.
Но пока весь этот эмоциональный ад был придавлен нездоровым, искусственным, но таким спасительным спокойствием.
Надо было уходить. Я узнала все, что нужно, но не могла сдвинуться с места.
С мазохистским упорством продолжала наблюдать за тем, как блондинка, обвивает его торс руками, жмется грудью к его спине, что-то шепчет на ухо, а Денис ухмыляется и кивает.
Уверена, что она сказала что-то пошлое. Обжигающе горячее и многообещающее. И он принимал это как должное.
А я звонила. Переживала. Летела сломя голову, чтобы спасти. Дура.
Словно робот выудила из кармана телефон и нажала кнопку вызова.
Было больно наблюдать, как он смотрит на экран, потом поднимает глаза к небу с таким видом, будто его все достало.
Хотя почему все? Только я.
Я даже была не уверена, что он ответит, но Денис, жестом призвав свою наездницу к тишине, все-таки принял звонок:
– Привет. Давай по-быстрому. У меня дела, – голос такой раздраженный будто я была навязчивым телефонным мошенником или продавцом, а не кем-то близким. Кем-то, кому он признавался в чувствах и еще совсем недавно держал в руках, как самое большое сокровище на свете.
– Не переживай, не задержу, – без единой эмоции сказала я, – обернись.
Он замер. Широкие плечи напряглись, будто в ожидании удара. Потом все-таки обернулся, тут же найдя меня взглядом.
На долю секунды мне показалось, что на красивом лице мелькнуло отчаяние и страх. Но эта иллюзия рассыпалась так же быстро, как и появилась. Ничего там не было кроме раздражения. Банального раздражения кобеля, которого поймали с поличным.
Что-то буркнув недовольно надувшей губы девице, он слез с мотоцикла и, заправив руки в карманы, направился ко мне.
С каждым его шагом становилось все холоднее.
Пока еще не больно. Пока…
Он остановился на расстоянии пары шагов от меня, словно не хотел подходить ближе, и недовольно буркнул:
– Что ты здесь делаешь?
– Ты не отвечал на звонки, на работу не вышел, я думала, что с тобой что-то случилось и приехала спасать, – просто ответила я.
Он сморщился так, будто ему под нос сунули что-то крайне неприятное.
– Не стоило.
– Я уже это поняла. Ничего не хочешь объяснить?
Он уставился куда-то в сторону, хмуро, по-волчьи и молчал.
Его недовольство чувствовалось кожей. Ранило. И я никак не могла понять почему мы сюда попали. В эту точку, в эту ситуацию, в это убийственное молчание.
Все ведь было хорошо…Или не было?
– Ты меня наказываешь? – глухо спросила я, – я правильно поняла? За то, что той ночью между нами ничего не было?
Да, не было. Мне казалось, что я готова, что я хочу, но в самый последний момент, когда нас уже практически ничего не разделяло, я пошла на попятный. Сбежала в ванную, заперлась там и просидела полночи. Не могла заставить себя выйти и посмотреть Денису в глаза, потому что у меня не было объяснения происходящему. Тело пылало от нереализованных желаний, а на душе было муторно. Словно я не там. Не на том месте где должна. Не с тем человеком.
Потом правда вышла, и мы пили чай, сидя на маленькой кухне. Краснея и не поднимая глаз от чашки, я мямлила что-то по поводу того, что не хочу торопиться, что для меня это очень важный шаг, что я боюсь…
