Текст книги "Снова моя (СИ)"

Автор книги: Маргарита Дюжева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17

Я отказывалась видеться с Ольгой все то время, пока находилась в больнице. Она приходила каждый день, но у меня просто не осталось душевных сил на разговор еще с одной обманщицей, поэтому запретила ее к себе пускать.

Наверное, это жестоко и неправильно, ведь все это время она была со мной, помогала, заботилась, но молчание – это тоже предательство. Как и то, что в последнее время она подыгрывала Бессонову в его попытках взять мою жизнь под контроль.

Однако, когда врач сказал, что со мной все в порядке и завтра будут выписывать, я все-таки решила поговорить с тетей.

Ольга пришла ко мне во второй половине дня, такая вся несчастная и разбитая, что у меня заломило в груди.

– Ксень, – прошептала она, подходя к кровати, – как ты?

Я пожала плечами:

– Нормально.

Дальше тишина. Я ощутила непривычное смятение в ее присутствии. Было неудобно и почему-то стыдно.

Нервно теребя в руках шарфик, она подошла ближе:

– Ксю…

Слова все-таки пришли, только легче не стало:

– Ты обманывала меня. Была заодно с Бессоновым.

У Ольги по щекам покатились слезы

– Девочка моя… прости. Я хотела защитить тебя. Пыталась… Как могла. Врачи сказали, что тебя надо оградить от стресса, что лучше пока не вспоминать. Вот мы с твоим мужем и затеяли все это, – всхлипывала она, – я увезла тебя на нашу старую квартиру, вернулась в точку до знакомства с ним. Тебе надо было восстановиться.

Мне было жалко ее до слез, но себя было жальче.

Я чувствовала себя бестолковой фарфоровой куколкой. Марионеткой, каждое движение которой было определено кем-то другим.

– Вы просто утопили меня во лжи. Вы оба!

Она сжалась так, будто боялась, что я ее ударю.

– Мы хотели как лучше.

Меня замутило. Не от того, что плохо себя чувствовала, нет. А потому что тошно было до отвращения

Хотели, как лучше. Защищали… А по факту просто превратили мой мир в сплошное вранье, направляли туда, куда считали нужным.

– А все, что творилось в последнее время? Это тоже чтобы меня защитить?

– Врач сказал, ты достаточно окрепла для принятия реальности. Поэтому решили, что пора постепенно приводить тебя в чувство. Влад растет, скоро начнет болтать и задавать вопросы. Ему нужна мама.

– Надо же… почти год, никто об этом не задумывался, а тут вдруг маму ребенку решили дать.

– Ксю, пожалуйста, – взмолилась она, – пойми, мы хотели как лучше, хотели оградить тебя от боли. Дать время на восстановление. После аварии ты была в таком состоянии, что мы все реально опасались за твою жизнь. Стоило только Бессонову появиться в палате у тебя начинался приступ. И после одного из них случился провал. Сработал какой-то внутренний защитный механизм и тебя откинуло назад. Я перепугалась, а врач сказал, что так лучше, что мозг сам себя защищает от потрясений. И что со временем это пройдет. Когда ты начнешь успокаиваться, память вернется. Надо только подождать

– И сколько бы это еще продолжалось, если бы ко мне не явилась та женщина? Месяц? Три? Пять? Я жила бы с ними под одной крышей, занималась бы Владом, считая его чужим ребенком, – сейчас точно стошнит, – Тимур постепенно окучивал бы меня, изображая принца на белом коне, пока я перезрелой сливой снова не упала бы к его ногам. А потом мы все должны были взяться за руки и, радостно подпрыгивая, поскакать в новую светлую жизнь? Такой, был план?

– Мы думали так будет лучше, – в который раз повторила тетя.

– Лучше… Тимур приложил руку к моему увольнению у Светланы?

Она опустила взгляд на смятый шарфик в своих руках, подтверждая мои предположение

– Потоп-то хоть настоящий был? Или тоже Тимур постарался?

Поймав ее сдавленный кивок, я криво усмехнулась,

– М-да… стратег…

Ольга помялась с ноги на ногу, потом робко спросила:

– Врач сказал, тебя завтра выписывают. Во сколько за тобой приехать?

– Ни во сколько. Я больше не буду с тобой жить. У меня есть свое жилье, в городе.

Да, у меня оказывается была своя квартира. Небольшая, но уютная, которая досталась в наследство от отца, незадолго до того, как я познакомилась с Тимуром, и о которой я тоже благополучно забыла, как и обо всем остальном относящемся к тому периоду времени.

– Ксень, ну как же…

– А вот так, Оль. Вот так. Я очень благодарна тебе за то, что ты все это время возилась со мной. Но дальше я сама. Ключи от той квартиры у тебя или надо воевать за них с Бессоновым?

– У меня. Дома.

– Вот и хорошо. Я сама завтра заеду за ними, заодно заберу что-то из вещей на первое время, с остальным позже разберемся. Когда я буду в состоянии спокойно мыслить, а не давиться своими эмоциями.

– Прости, – прошептала она.

– Я не сержусь на тебя, Оль. И даже понимаю, почему ты пошла на поводу у Бессонова. Наверное, на твоем месте я бы поступила точно так же. Но и ты меня пойми… узнать, что все вокруг ненастоящее, что меня как овцу гнали в нужном направлении, смотрели в глаза, улыбались… Говорили, что я похудела, в то время как где-то рос мой сын, – горечь скопилась на языке, – мне нужно время.

– Я понимаю.

Она ушла, а я, чувствуя себя одновременно жертвой и неблагодарной сволочью, спряталась под одеяло и вскоре уснула.

***

На следующий день, рано утром был обход, после которого меня благополучно выписали, выдав список рекомендаций: гулять, не переутомляться, не злоупотреблять телевизором и мобильным телефоном, полностью исключить вредные привычки, полноценно питаться и следить за эмоциональным состоянием.

Как и я просила, Ольга не приехала, только прислала, сообщение, что оставила ключи на кухонном столе. Вроде я этого и добивалась, но в груди было так больно, что всю дорогу до маленького городка, сидела у окна и хлюпала носом.

Отчаянно хотелось увидеть Влада. Теперь, когда правда выплыла наружу, потребность в нем стала просто невыносимой.

Мой маленький. Счастье мое… Как же я все это время была без тебя.

Я помнила те странные моменты, когда накатывала жуткая тоска и отчаяние. Тогда они казались мне странными, но теперь я понимала, что это материнское сердце пыталось пробиться, через занавес беспамятства.

Мне бы к нему, прямо сейчас… но я не могла. Прийти к Тимуру – это равнозначно добровольному заходу в ловушку. Мне казалось, что стоит только переступить порог того дома, как двери захлопнутся и обратного пути не будет. Демон не выпустит меня.

Глупости, конечно. Но мне и правда надо собраться мыслями. Влад в безопасности. В нем Тамара души не чает, папаня, хоть и суровый, но всегда находит время, чтобы пообщаться после тяжелого рабочего дня, любая няня прискачет по первому щелчку. С ним все будет хорошо. А я должна осмыслить все в спокойной обстановке, выработать план дальнейших шагов, и взять наконец в свои руки свою собственную жизнь.

Поэтому, как бы не рвалась душа в дом Бессонова, я заставила себя успокоиться и взять небольшую паузу. Всего пару дней, чтобы потом действовать не сгоряча, а руководствуясь здравым смыслом.

К девятиэтажке, которую привыкла считать своим домом, я шла с таким ощущением, будто на каждой ноге было по гире. По тяжеленной такой пудовой гире, пытающейся прибить меня к одному месту

Обида на родную тетю за то, что она все это время играла в команде Бессонова, то затухала, уступая место тоске, то распалялась с новой силой. Столько времени врать глядя мне в глаза… Улыбаться, делать вид, что все в порядке, придумывать ответы на неудобные вопросы. Встречаться с Владом, и ни слова не говорить мне об этом.

Да, пыталась защитить.

Да, оберегала от стресса, опасаясь, что он спровоцирует очередное ухудшение. Но…

Меня просто убивало это неотвратимое, бессовестное «но». Терзало, разрывая ржавыми крючьями изнутри. А потом снова тоска. И так по кругу.

Я поднялась на нужный этаж, вышла из лифта и, сделав всего пару шагов, остановилась. Возле моей квартиры, привалившись спиной к двери сидел Денис.

Вот его только для полной радости и не хватало.

– Что ты тут делаешь?

Услышав мой голос, он вздрогнул и открыл глаза. Посмотрел на меня снизу вверх, как подбитый пес, потом медленно поднялся на ноги:

– Тебя ждал. Я тебя каждый день тут жду…

– Не стоило, – я достала из сумочки ключи, – отойди, пожалуйста, ты мне мешаешь.

– Ксень, – он не двинулся с места, – я поговорить хочу. Ты меня всюду заблокировала, в городе практически не появляешься.

Он даже не догадывался о том, что последнюю неделю я провела в больнице, а я не собиралась об этом рассказывать. Мои дела его больше не касались.

– Поговори, пожалуйста, с кем-нибудь другим. У меня нет ни желания, ни сил на бессмысленную болтовню.

– Это важно. Это о нашем расставании

– Расстались и расстались, – устало выдохнула я, – бывает.

– Мне заплатили, чтобы я оставил тебя в покое! – выпалил он и резко замолчал, ожидая моей реакции.

А у меня даже нигде не кольнуло от его слов, потому что еще во время разговора с тетей я заподозрила, что Бессонов вмешался и в эту сферу моей жизни.

– И почему я не удивлена… много хоть денежек получил?

Он покраснел, как вареный рак:

– Я не для себя.

– На телочек? – понимающе спросила я.

– У меня брат в долги влез. Родители чуть квартиры не лишились. Тот мужик…

– Тимур. Того мужика зовут Тимур

– Да какая разница, – с досадой произнес он, – тот мужик дал нужную сумму взамен на то, чтобы мы расстались.

– И ты решил по классике? Сыграть ветреного мачо, не пропускающего ни одной юбки на своем пути.

– Я… То есть… да, – Денис окончательно скис, – подумал, что если разозлишься на меня, то будет легче.

– Кому? Девушке, которая своими глазами увидела предательство? Или трусу, который не нашел смелости поступит достойно?

– Я должен был помочь брату.

– Помог?

– Да, но он снова влез в долги. Ничего не поменялось.

Я поняла руку, прерывая его скорбный монолог:

– Мне все равно, Денис. Ты продал меня. Продал наши отношения. Но самое обидное вместо того, чтобы расстаться по-человечески, устроил дешевый фарс с телками и обвинениями.

– Я не знал, что еще делать. Ксень, пойми…

– Ты мог просто сказать, что мы расстаемся. Что разлюбил. Такое бывает.

– Но я не разлюбил, – горько и совершенно запоздало признался он.

– Мне все равно, – твердо повторила я, – больше не приходи сюда. Не звони. Ты свой выбор сделал еще тогда. Теперь я делаю свой. Уходи.

Он снова не сдвинулся, продолжая смотреть, как пробитый пес:

– Хочешь я на колени встану?

– Для чего? Что бы что?

– Я хочу попробовать… Должен попробовать… Если у меня вдруг есть хоть малейший шанс все исправить. Искупить свою вину.

Не слишком ли много желающих что-то исправить на одну меня?

– Шансов нет, – твердо сказала я, – уходи.

– Ксень, ну пожалуйста, прости! – Он попытался взять меня за руку, но я отшатнулась. Его прикосновения давно перестали быть чем-то приятным.

– Достаточно, – я протиснулась мимо него к двери, отперла замок, шагнула в прихожую и зачем-то произнесла:

– И кстати, тот мужик, который озолотил тебя – мой муж, – закрыла дверь прямо перед изумленной физиономией Дениса и прижалась лбом к косяку, пытаясь справиться с подкатывающими рыданиями

Я никогда не любила его, теперь я понимала это как никогда четко. С моей стороны это была симпатия, дружеское отношение. В некотором роде влечение, которое не переросло ни в чего стоящее и рассыпалось горьким пеплом, как только мы подошли к границе, разделяющей просто романтическую парочку, держащуюся за руки в парке, и любовников.

Меня ранило не расставание. И даже не то, что он продал меня, играя по правилам Бессонова, а то, как как цинично и подло он это сделал, а теперь посмел прийти, смотреть в глаза, хватать за руки и требовать каких-то шансов.

Даже сам Бессонов на его фоне выглядел порядочнее.

Глава 18

Я прошлась по уже отремонтированной чистой квартире, чувствуя в воздухе привкус синтетики и обмана.

Пока я работала круглые сутки у Тимура, Ольга хвасталась, что нашла хорошую недорогую бригаду, которая работает не покладая рук и за копейки готова все завершить в самые кратчайшие сроки. Приезжая на выходные, я радовалась, что ремонт продвигается семимильными шагами и наивно верила в то, что такое возможно с нашим ограниченным бюджетом. Быстро, качественно, дешево – ну не мечта ли?

Теперь же смотрела по сторонам и понимала, что вливания тут были совсем не бюджетные и шли они из кармана главного кукловода, а не из скромных тетиных средств.

– Вот дура, – только головой качала, не понимая, как можно было быть настолько слепой и бестолковой, – дура!

Я побросала в спортивную сумку самые необходимые вещи, забрала ключи и ушла несмотря на то, что на столе стояла тарелка со свежими, румяными пирогами. Ольга специально встала пораньше, чтобы успеть до работы напечь моих любимых – с капустой и яйцом – в качестве очередного извинения, но я была пока не готова прощать.

Моя маленькая квартира встретила меня чистотой и порядком – ни пыли на подоконниках, ни разводов на окнах. Даже цветы и то не завяли, очень прозрачно намекая, что все это время за хозяйством тщательно присматривали.

Интересно кто? Сама Ольга приходила мыть? Или Бессонов клининг нанимал? А впрочем, не важно.

Я заказала доставку, пообедала, разложила свое барахло, а потом поняла, что мне катастрофически не хватает тех вещей, которые остались в доме у Бессонова.

Немного посомневавшись, я набрала его номер, и даже вздохнуть не успела, как Тимур ответил:

– Да, Ксень.

Голос прозвучал так неожиданно, что у меня дрогнули руки и телефон чуть не упал на пол:

– Черт! – я неуклюже его перехватила и снова прижала к уху, – Тимур, здравствуй. Ты мог бы прислать кого-нибудь с моими вещами?

– Ты можешь приехать сама. Это и твой дом тоже.

При словах «твой дом» у меня подозрительно защипало глаза, но я справилась, раздраженного вскинув взгляд к потолку и заморгав.

– Пока не могу.

– Влад скучает по тебе.

– Ты снова пытаешься манипулировать.

В трубке задержка на пару секунд, а после непривычное:

– Ты права. Прости. Сейчас отдам распоряжение, чтобы все собрали и привезли.

– Адрес сообщить?

– Не надо. Я знаю, где ты.

Ну, конечно, знает. Кто бы сомневался.

Спустя полтора часа раздался звонок в дверь. Вот, казалось бы, все происшедшее должно было хоть чему-то меня научить, например тому, что люди не меняются, но нет.

На пороге стоял не кто-то, а Тимур собственной персоной.

– Спасибо, – я попыталась забрать у него сумку, в надежде, что мне удастся сразу его спровадить, но не тут-то было!

Он зашел внутрь, прикрыл за собой дверь и только после этого отдал мое барахло.

– Я тебя не приглашала.

– Знаю. Но я здесь, так что давай поговорим.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но потом согласно кивнула. Надо. Сколько бы я ни бегала, это не избавит от проблем.

Тем более мы родители, и надо обсудить, как дальше быть с Владом.

Я прошла в кухню и поставила чайник на плиту.

– Чай? Кофе?

– Кофе, – сказал он.

Ну, прямо куда деваться. Можно подумать сама скромность, а не серый кардинал, управляющий моей жизнью.

– Я говорила с Ольгой, – произнесла я, не поворачиваясь к нему, – Она рассказала мне о всех твоих махинациях. Про мое увольнение, потоп, ремонт. А еще я видела сегодня Дениса, он тоже поведал мне кое-что интересное. Ничего не хочешь объяснить?

Все-таки развернулась и тут же напоролась на досадливый взгляд мужа:

– Да чего тут объяснять? Я решил, что самый умный. Думал, что стоит мне только тебя заманить в дом и все наладится. Ты тут же воспылаешь любовью к Владу, а я, пользуясь тем, что ты не помнишь моего поступка, начну с чистого листа. Снова влюблю тебя в себя, покорю, завоюю. И когда ты вспомнишь, между нами уже будет полыхать и ты легко простишь. Как видишь… не успел.

– Сочувствую, Тимур. План, как упростить себе жизнь, не сработал.

– Я не хотел ничего упрощать. Я хотел все исправить.

– Сейчас уже не хочешь? – хмыкнула я, с трудом совладав с волнением, расползавшимся в груди.

***

Так странно знать, что он не просто работодатель, а муж, с которым у меня было ВСЕ. Мужчина, от которого у меня ребенок. Человек, которого я когда-то беззаветно любила. Находиться с ним один на один на маленькой кухне, в окружении воспоминаний, пронзающими насквозь словно раскаленные иглы…

– Хочу, но кажется это будет… немного сложнее, чем я себе представлял, – он растерянно по-мальчишески взъерошил волосы на затылке, – Я понимаю, ты злишься на меня за то, что манипулировал, но… я бы сделал все это снова, и еще раз. Повторял бы до бесконечности, перекроил бы весь мир вокруг нас, лишь бы удержать. Обманул бы, запугал, подкупил кого угодно. Мне не стыдно. Ради тебя я готов на все.

– Ради меня надо было просто быть верным, – горько произнесла я.

Он как-то сразу сдулся. Потер лицо, шумно выдохнул, будто каждый глоток воздуха доставался ему с неимоверным трудом. Хмуро посмотрел свои ладони, будто ждал, что на них появятся нужные слова, которые спасут ситуацию, потом надсадно произнес:

– Прости меня, Ксень. Я дурак. Я такой дурак, что у меня просто нет слов. И я прекрасно понимаю, что все произошедшее только моя вина. Но разве стоит все перечеркивать из-за одной единственной ошибки?

– Одной единственной? – я изумленно уставилась на него, – Тимур, ты сейчас серьезно?! Одной единственной? Сроком в год?

– Я до сих пор ночами просыпаюсь от кошмаров, когда вижу, как на тебя несется машина, – тихо проговорил он, и в глазах мелькнуло что-то странное, – но ведь я всегда был честен с тобой. А тот раз…он был единственным.

– Это самая убогая отговорка на свете. Я только один разок, а потом снова прилежный семьянин, – передразнила его интонацию, – Не прилежный, а тот, кто уже единожды предал. Даже если партнер не знает о предательстве, это все равно предательство. Вот и все. И если в тебе осталось хоть капля человеческого, то ты должен меня отпустить. Меня и Влада.

– Ни за что, – ответил он, не поднимая глаз, – не отпущу, никогда. Я знаю, что нет слов, которые могла бы оправдать мой поступок. Я и сам не понимаю, что тогда со мной произошло. Все как-то одно к одному сложилось, наложилось. На работе аврал, нервы на взводе, дома постоянно детский плач, ты вся измученная была. Тебе не до меня.

– Ну, конечно! Это моя вина, что вместо того, чтобы развлекать взрослого мальчика сконцентрировалась на младенце. А вообще здорово придумано. Сначала просил родить ребенка, а потом: устал, мало внимания и поскакал за утешением на сторону. А потом вдруг еще и повезло вдвойне. С памятью у жены беда, можно сделать вид, что ничего не было, и вынудить вернуться, как паук, дергая за ниточки.

– Я не собирался тебя вынуждать. Я просто хотел начать все с чистого листа.

– С чистого листа? И как ты себе это представляешь? Я снова должна все забыть, поднять лапки кверху в пораженческом жесте и сделать вид, что верю?

– Не надо ничего забывать. Хватит. И верить просто так на слово тоже не надо. Просто дай шанс

Вот заладил, дай шанс, дай шанс.

– Тебе самому-то не надоело эти шансы выпрашивать?

– Нет, – ответил он, потом нахмурился, и с трудом, будто слова не хотели выходить наружу произнес, – давай, просто считать, что у нас один-один. Ничья.

Сложив руки на груди, я удивленно на него посмотрела:

– Ничья?

– Да. У тебя был Денис. И я знаю, что ты с ним…

– Продолжай, что я с ним?

– Ты оставалась у него на ночь, – сквозь зубы процедил он, и в глазах появился тот самый стальной блеск, который свидетельствовал о том, что Бессонов злился.

– Ммм, – протянула я, – ты сейчас пытаешься приравнять свою измену и то, что я с кем-то встречалась, не помнив о твоем существовании? Хитрый ход. Но нет. Это не одно и тоже. Даже близко нет.

– Ты не представляешь, как мне было хреново, когда я узнал… – голос стал глухим, как у зверя, который из последних сил держится перед броском.

– Надо же… хреново ему было. Ну что я могу сказать, бывает, – я развела руками.

Я не собиралась ему говорить о том, что у нас Денисом ничего не было. Перебьется.

– Ксения…

– Что Ксения? Я в тот момент даже не в курсе была, что у меня где-то поблизости бродит неверный муж. Так что прости, извиняться не буду, – голос звучал жёстко, но внутри все горело.

Как же все неправильно. Как же все не так. Зачем мы здесь? Как умудрились свалиться в такую непроглядную бездну?

Ведь все начиналась как в сказке. Я помню, как наши взгляды первый раз столкнулись, помню жар в груди и веру в то, что это до конца. Что он тот самый.

Он двинулся ко мне. Я невольно отступила, наткнулась на гарнитур позади себя, и замерла. Муж остановился так близко, что я видела, как пульсировала крохотная венка у него на виске, чувствовала его особенных запах и наглое тепло, пробивающее даже без прикосновений.

– У меня ничего не было с Верой, – глухо сказал он, – почти ничего.

– Можно без интимных подробностей? Слышать этого не хочу!

Я попыталась зажать себе уши руками, но он не позволил, прижал руки к туловищу и продолжал говорить. Как одержимый, словно боялся, что если сейчас не закончит, не донесет до меня все, что накопилось внутри – будет уже поздно

– Нет послушай. Я понимаю, что это не оправдание, особенно после того, что ты видела в кабинете, просто хочу, чтобы ты знала: мы с ней никогда не ходили на свидания, не ночевали вместе. Что бы тебе ни наговорила Вера возле моего дома – это все бред и вранье. Я даже не подозревал о ее существовании, пока она не появилась с одним из коллег в роли помощницы. Яркая, как фантик, открыто предлагающая себя, а у нас тогда с тобой затишье было. И я вдруг решил, что ничего страшного не произойдет, если я сброшу пар. Но это был первый и единственный раз, когда я позволил себе прикоснуться к кому-то кроме тебя.

– Герой!

– И все это время после аварии у меня никого не было, Ксень. Я даже смотреть в сторону других не мог и не хотел.

– Совесть замучила?

– Нет. Любовь.

– Да ты что. А вот скажи, если бы я тогда не ворвалась в комнату и не испортила вам всю малину, ты бы остановился? Вспомнил бы о том, что где-то тебя ждет жена, ребенок, или похоть все победила и единственное, что тебя волновало в тот момент – это содержимое ее трусов?

– Я не знаю, – честно ответил он, – хотелось бы верить, что остановился, но…

– Вот именно, Тимур. Но! Мы оба знаем, что оно значит.

Он замолк. Смотрел мне в глаза, отчаянно пытаясь найти в них что-то, но я не собиралась делиться своими чувствами и пускать его глубже. У него уже было мое полное доверие, хватит.

Так и не найдя в моем взгляде желаемого отклика, он сипло сказал:

– Вера больше не сунется к тебе.

– Да плевать мне на эту Веру! Думаешь, я не понимаю, какая она? Навязчивая неудачница, считающая, что короткой юбки и напористого характера хватит, чтобы заполучить себе нужного мужчину. Таких девиц полым-полно. По-своему красивых, уверенных в том, что им нужнее чем какой-то там замшелой жене и детям. Жадных до всего готового. Они всегда были, есть и будут. Никуда не деться. Но только от мужчины зависит, обращать внимание на таких хищниц или нет. Подпускать их ближе, сажать к себе на колени, хватать за голую задницу. Да, они предлагают, интенсивно, напористо, всевозможными способами, которые зачастую и не снились обычным женщинам. Но брать или не брать решает именно мужчина. Никто никого силой не заставляет, руки не выкручивает, кости не ломает. А теперь уходи.

– Не могу. Я сдохну без тебя.

– Не сдохнешь, не преувеличивай.

– Что мне сделать? Ты скажи, что, я сделаю.

– Оставить меня в покое? Как тебе такой вариант? Позволить жить своей жизнью, не давить. Ни к чему не принуждать. Дать мне время, в конце концов, чтобы смириться со своей новой старой жизнью, принять себя такой, какой стала за это время. Научиться снова жить в ладу с самой собой. Слишком сложно, Бессонов? Слишком большие жертвы?

– Я дам тебе сколько угодно времени, но не проси меня полностью исчезнуть из твоей жизни. Однажды я уже чуть не потерял тебя. Больше такого не допущу.

– Кто виноват в том, что чуть не потерял?

– Я, Ксю, я! – горько сказал он, – подвел тебя, Влада, нас всех. Прости.

– Уходи, Тимур, – прошептала я, – о большем я не прошу.

Он набычился, и в его упрямом молчании отчетливо читалось нежелание соглашаться. Я уже приготовилась к очередному словесному бою, но муж внезапно отступил и, коротко кивнув, сказал:

– Я сам привезу тебе Влада, как только ты скажешь, что готова.

Я даже думать не хотела о том, чего ему стоили эти слова. Как только не разорвало бедолагу.

– Дай мне один день.

– Как скажешь, Ксю, – выдохнул он, направляясь к выходу.

Я выпроводила его, а потом стояла у окна, спрятавшись за шторами и наблюдая за тем, как он выезжает из двора.

Как же все сложно…