Текст книги "Зачем нам любовь. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Маргарита Дюжева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

Моя первая брачная ночь прошла… мимо.

Зато выспалась.

Где-то в семь, когда на улице дворник начал шаркать метлой по дорожкам, заваленным вчерашними лепестками, мы с Ремизовым как-то синхронно проснулись и, сонно хлопая глазами, посмотрели друг на друга:

– Спим? – спросил Марат.

– Спим, – сказала я.

И продрыхли как два сурка до десяти утра.

В общем, мы оказались идеальными партнерами по сну.

Чуть позже выяснилось, что и по еде тоже – предпочтения на завтрак совпали на сто процентов.

Меня вообще одолевало ощущение, что я этого человека знала сто лет. Настолько просто было, настолько комфортно, что даже странно.

Пусть наш брак был фиктивным, но зарождающаяся дружба вполне могла стать настоящей.

Это радовало.

Меня вообще все радовало в свой первый день в статусе жены. Особенно то, как Матвей, привыкший считать себя царем и богом, и запросто распоряжаться моим личным временем, подкатил с каким-то требованием, но был жестко, хоть и вежливо послан Ремизовым.

– Оставь в покое мою жену, – сказал мой муж, с невозмутимой улыбкой глядя на брата, – она теперь не твоя забота. Если вдруг возникнут какие-то проблемы – обращайся напрямую ко мне.

Матвея чуть не разорвало от негодования, но сказать ничего не мог. Потому что кругом были гости, которым понравилась речь Ремизова, и то, как он защищал свою молодую жену.

Бросив на меня многообещающий взгляд, Мэт был вынужден ретироваться, оставив свои дурацкие требования при себе.

Ближе к вечеру мы опять-таки синхронно поняли, что наотдыхались и отправились домой.

Марат вел машину, а я сидела на пассажирском, привалившись к подголовнику и смотрела в окно и размышляла.

Определенно плюсы у брака были, даже у такого фиктивно-дефективного, как наш. А если не загоняться мыслями, что все это фальшивка, то вообще все было очень даже душевно. Свадьба прошла отлично, гости остались довольны, мы с мужем в принципе тоже. А то, что все это не по-настоящему…что ж, будем считать это репетицией перед чем-то серьезным.

Когда мы подъехали приехали в город, Марат неожиданно свернул в большой супермаркет.

– Надо затариться, а то у меня в холодильнике только лед в морозилке, да два яйца на подставке.

– Считаю своим долгом предупредить – повариха из меня так себе.

– Жаль. Я-то надеялся, что теперь будут щи, борщи, пироги и разносолы, – усмехнулся он.

– Боюсь, тебя ждет большое разочарование. Я, конечно, постараюсь, но с моей стряпни тебя или изжога замучает, или пронесет.

– Ммм, какие интересные перспективы, даже не знаю, что выбрать.

– Бери все, не прогадаешь.

Вот так, шутя и подкалывая друг друга, мы отправились в магазин. Там долго бродили с тележкой вдоль полок, набирая всего, что нравилось, и в итоге вернулись к машине с семью здоровенными пакетами. Там были овощи, мясо, молочка, куча каких-то круп и печенек. Даже вафельный торт и тот зачем-то купили.

– Кому-то будет очень вкусно, – довольно бухтел Марат, запихивая все это добро в багажник, а я была на подхвате и помогала по мелочам, невольно ловя себя на мысли, что со стороны мы, наверняка, казались обычной молодой семьей, приехавшей за покупками.

Затем мы отправились к Марату, в дом, который на ближайший год должен был стать для меня родным.

Как и предполагалось, жил он в хорошем районе, в новостройке с подземной парковкой. Пока мы поднимались на лифте, я снова немного подзабыла, как дышать, зато Ремизов, нагруженный пакетами, выглядел так, будто его все устраивало. Будто не было никаких проблем в том, что он вел в свой дом женщину, которую не любил.

Тьфу, опять я про эту дурацкую любовь.

– Так, – сказал муж, когда мы остановились возле красивой двери, – так…ключи…у меня в заднем левом кармане. Доставай.

В принципе, можно было просто поставить пакеты, и самому открыть дверь, но почему-то в тот момент никто из нас об этом не подумал.

Он развернулся ко мне спиной, я сунула руку ему в карман.

Ключей там не оказалось… Зато оказалась крепкий мужской зад, за который я от неожиданности ухватилась всей пятерней.

Крепко ухватилась. Со всей дури и замерла. Ремизов тоже замер. Нервно поджалась его бедная задница, не ожидавшая такого коварного нападения.

Где-то на нижнем этаже клацнули створки лифта, кокетливо шелестели пакеты с провизией, а мы так и стояли. Ремизов спиной ко мне, я – вцепившись в его зад.

Наконец, Марат медленно повернул голову и, взглянув на меня через плечо квадратными глазами, произнес:

– Это правый карман.

Ыыыы…

***

Вот это, я понимаю, позор так позор…

– Напомни мне не поворачиваться к тебе спиной, – кашлянул Ремизов, а я снова залилась краской.

– Я…это… как его…стороны путаю… С детства. Лево…право…

Боже, ну что за бред.

Если бы можно было сгореть со стыда, я бы сделала это прямо сейчас и с превеликим удовольствием. Потому что это не просто позор, а позорище!

Схватить ни в чем не повинного мужика за задницу. Причем крепко так схватить, от души. Да еще и не отпускать…

Запоздало сообразив, что я все еще жамкаю мужа за тугую булку, я выдернула руку из его кармана:

– Прости, – и отпрянула.

– Прощаю, но нам все еще нужны ключи, – сказал Марат, подставляя другую половину туловища, – напоминаю! Они слева!

Теперь в мужском голосе звучали плохо скрываемые нотки веселья.

Ему смешно! А я была готова провалиться сквозь землю. Стыдоба.

– Может, сам?

– У меня пакеты.

– Я…

– Давай уже, Есь. Я не кусаюсь…по крайней мере не с двух сторон.

Гад какой! Еще и глумится.

Я зажмурилась, двумя пальцами нырнула в карман и вытащила вожделенные ключи.

– Можешь же, когда захочешь, – прокомментировал муж, – теперь отпирай.

Пришлось повозиться с незнакомым замком, потом раздался щелчок, я опустила ручку и открыла дверь.

– Что встала, как неродная? Заходи! – шелестя пакетами, он напирал сзади, отрезая пути к отступлению, и мне не оставалось ничего иного, кроме как переступить порог.

– Можешь, пока осмотреться, а я на кухню.

– Я с тобой, – тут же всполошилась я, ощутив неожиданную робость.

Одно дело представлять, как придешь в дом к своему фиктивному мужу, и совсем другое – оказаться там на самом деле. Мне же теперь жить тут придется. Целый год! На правах пускай и фальшивой, но все-таки хозяйки.

Аж мороз по коже.

И в то же время волнительно. Кошачье любопытство коварно выпустило когти, и что-то остренькое в груди: тюк-тюк, тюк-тюк.

Торопиться было некуда, поэтому я отправилась за мужем на кухню, и пока мы разбирали пакеты, утрамбовывая их содержимое в ящики и холодильник, украдкой смотрела по сторонам.

Интерьер – аскетичный. Преимущественно в серых тонах, видно, что дорогой, но в то же время настолько сдержанный и лаконичный, что не на чем глазу задержаться. Сразу видно, мужик живет. Ни тебе оборок на шторах, ни полотенец красивых. Даже кружки и те ровной безликой вереницей стояли на полке.

Типичная мужская берлога.

И мне это нравилось, потому что подспудно я опасалась прийти в дом, в котором на каждом шагу будут следи пребывания другой женщины.

– Может, проведешь экскурсию, – спросила я, когда мы завершили с продуктами.

– Без проблем.

Он показал санузел размером со среднестатистическую комнату – тут стояла и душевая кабина, и большущая ванная с гидромассажем, и зеркало во всю стену, и технический шкаф, в котором притаились стиральная и сушильная машины. Потом мы прошли в такую же большую и пустоватую гостиную. Здесь не было ничего кроме огромного полукруглого дивана и телевизора во всю стену. Далее рабочий кабинет, заставленный книжными шкафами по периметру и с широким столом, на котором царил творческий беспорядок. Затем пришла очередь спальни. Тут тоже все ожидаемо – шкаф вдоль стены от пола до потолка, с зеркалами и подсветкой, и такая огромная кровать, что та, которая была в номере для молодоженов, казалась убогой кушеткой.

Больше комнат не было.

А это означало только одно. Либо мы снова будем спать вместе, либо кому-то придется переезжать в гостиную.

***

Марат по этому поводу явно не загонялся:

– Ну как тебе, хоромы?

Я тоже решила не заострять на этом внимания. Как будет, так и будет. Нам уже довелось ночевать вместе – ничего страшного в этом нет. Тем более на таком лежбище соседа и не почувствуешь – болтается где-то на другом конце матраса и ладно.

– В принципе не плохо, но…

– Но-о-о? – столько возмущения во взгляде, что я чуть не рассмеялась.

– Но-о-о-о… – протянула я, не удержавшись от того, чтобы подергать тигра за усы. – я бы добавила красок. Шторы поменяла, текстиль. Подушки бы красивые добавила, возможно поставила бы еще кресло в гостиной, или что-то еще. Так сразу и не скажу, надо еще раз неспеша все посмотреть и хорошенько обдумать.

– Ах это, – облегченно выдохнул Ремизов, явно опасаясь более разгромного комментария на свою любимую берлогу, – в этом плане можешь творить что хочешь. Я не против. Скажешь сколько денег понадобиться.

Ну просто сокровище, а не муж. Идеальный мужик! Не влюбиться бы.

– А еще мне нужно съездить домой, собрать вещи, а то даже переодеться не во что, – я указала на футболку, в которой проходила целый день, и тут же, испугавшись, что Марат подумает будто я чего-то требую или навязываюсь, добавила, – Ты не переживай, я сама сгоняю на такси.

– Какое такси? – искренне удивился он, – поехали.

Такое чувство, будто ему и правда было не лень возиться со мной и моими мышиными проблемами.

– Но у тебя, наверное, дела?

– Никаких дел, Сень. До понедельника я абсолютно свободен. Так что поехали в твою нору, соберем все, что надо и перевезем сюда. Чтобы ни у кого не возникло подозрений, относительно истинности нашего брата.

Ну да, конечно. Зачем же еще? Главное конспирация.

Я сначала расстроилась, а потом подумала, почему бы и нет? Мужик хочет помогать? Пусть помогает. Я не против. Тем более, я как никто другой заинтересовано в том, чтобы наш брак выглядел натуральным.

– Ну раз свободен, то я не откажусь от помощи.

И мы поехали на мою старую квартиру.

Если честно, то после того, как я побывала у Ремизова дома, было стыдно за свой простенький ремонт, обои в цветочек, сохранившиеся еще с давних времен, старомодный кухонный гарнитур.

После трагедии я переехала сюда и жила, как в тумане, не обращая внимания на такие мелочи. Было все рано – я приползала с двух работ только чтобы упасть на скрипучий, продавленный диван, переспать ночь, утром что-нибудь закинуть в желудок и бежать дальше. А теперь стало неудобно. Я внезапно почувствовала себя нищенкой, которую выдали замуж за принца. Нафиг ему вообще такая жена? С его-то уровнем жизни, внешностью и всем остальным?

Я бы на его месте руками и ногами отбивалась от такой невесты, будь ее покойный родитель хоть трижды другом и партнером отца.

Это как же его прижали, раз он согласился? Или ему совсем плевать, кто будет рядом на этот год, прежде чем сможет воссоединиться со своей Алечкой?

Пока я сосредоточенно паковала вещи, Марат несколько раз прошелся по квартире и в итоге выдал:

– Не понимаю. Почему ты оказалась здесь, а Матвей в том доме.

– Я уже говорила, такова воля отца.

Ремизов нахмурился, еще раз обвел комнату тяжелым взглядом, и сказал:

– Что-то здесь не так.

– Все так. Я встречалась с юристами, узнавала…

– Знаешь, я, пожалуй, тоже поспрашиваю…по своим каналам. Ты ведь не против?

Я только плечами пожала:

– Как хочешь, но вряд ли тебе удастся найти что-то новое. Завещание, которое мне показывал Матвей, настоящее.

– Вот и проверим, – все так же хмуро ответил муж.

Глава 4

Сумки мы перевезли за один присест. Оказалось, у меня так мало барахла, что даже если собрать все до самых крошек, то не наберется на полный багажник. Переезжая на эту квартиру, я бездумно покидала что-то из шкафов, а остальное осталось в прежнем доме, а потом было отправлено на помойку, о чем Матвей сообщил мне с превеликим и совершенно нескрываемым удовольствием.

Тогда, на фоне семейной трагедии, меня мало волновали какие-то шмотки, а сейчас стало стыдно. Я в очередной раз почувствовала себя бесприданницей, которую навязали сказочному принцу.

Сам сказочный принц наблюдал за моими сборами с таким лицом, будто ему все это не нравилось. Не понятно, что именно, но я по обыкновению восприняла все на свой счет.

Не повезло вам с невестой, товарищ Ремизов. Не повезло…

Вернувшись на квартиру Марата, я занялась разбором вещей. Складывала, перекладывала и в итоге заняла гордых полторы полки и четыре вешалки.

– Не густо…

– Купим, – скупо сказал Ремизов.

– Не надо. Мне и так хорошо, – отмахнулась я, на что мой муж выразительно хмыкнул:

– А я и не спрашивал. Просто ставлю тебя перед фактом.

Вот ведь нахал!

Однако возмутиться я не успела, потому что он предложил следующее развлечение:

– Давай что ли ужин приготовим?

Прозвучало это так странно, по обыденному и вместе с тем на удивление тепло.

– Давай.

И вот мы с ним на кухне, как два заправских повара, решали приготовить что-нибудь такое эдакое, дабы ознаменовать начало семейной жизни.

Потом вспомнили о том, что с кулинарными талантами у нас не очень, с прямотой рук тоже, и остановились на вполне себе приземленном варианте. А именно – тушеной картошке с мясом.

Чистили, резали, мешали большой ложкой в кастрюле. Давали друг другу пробовать, дуя на еду, чтобы не обжечься.

Потом был поздний ужин – вкусный и интересный. В основном Марат рассказывал о своей семье. О родителях, братьях, трех здоровенных алабаях, которые охраняли загородный дом, и пушистой белой кошке, которая рожала исключительно рыжих котят.

Я отдавала себе отчет, что все это он рассказывал лишь для того, чтобы наш брак выглядел более достоверно в глазах окружающих, мол супруги, должны знать друг о друге как можно больше, но было здорово. Я сидела, подперев щеку рукой, и с огромным удовольствием слушала его истории, а когда он рассказывал о том, как в детстве воевал с братьями за кусок сливочного торта, и вовсе смеялась до слез.

После ужина мы перебрались в гостиную и включили какую-то незатейливую, на забавную дораму. Меня хватило всего на пару серий, после чего глаза начали слипаться, и пару раз я даже клевала носом и вздрагивала.

– Иди-ка ты спать, – сказал Ремизов.

– А ты? – спросила я и зевнула, прикрывая рот ладонью.

– А я еще немного поторчу, – ответил муж и потянулся за телефоном.

Наверное, снова будет переписываться со своей Алей…

Я умылась, приняла душ и, замотавшись в огромный мужской халат, отправилась в спальню. По пути заглянула в гостиную – телевизор все еще работал, но Марат не смотрел на него. Все его внимание было сконцентрировано на экране мобильника, а на губах снова играла улыбка. Он был так поглощен своим занятием, что меня даже не заметил.

К счастью, я так сильно замоталась за последние дни, что у меня не осталось сил грузиться по этому поводу.

Переписывается и переписывается. Имеет право. В конце, концов мы сразу обговорили, что у каждого из нас может быть личная жизнь. Теперь поздно строить из себя обиженную.

В моих силах только смириться, принять эту ситуацию как данность и попытаться извлечь из нее максимум выгоды.

Я ушла в другую комнату, переоделась в простую серенькую сорочку, и забралась под одеяло.

– Сплю на новом месте, приснись жених невесте, – по привычке повторила детскую присказку, которой меня когда-то научила бабушка, и закрыла глаза.

Почему-то снился мне только Ремизов. Снилась наша свадьба – я будто заново просмотрела ее отдельные эпизоды, снилась безликая толпа гостей и номер молодоженов. И самое жуткое, мне снилось, что наша брачная ночь была не фиктивной, а очень даже настоящей. Настолько настоящей, что было стыдно вспоминать утром.

Открыв глаза, я перво-наперво посмотрела на половину Ремизова. Кровать была пуста, но подушка и одеяло примяты.

Приходил…

Я лежала на боку, смотрела на уже остывшее место своего мужа, вспоминала свои распутные сны, и поперек горла стоял странный ком.

Я ведь не увлеклась им? Не увлеклась человеком, которого знаю всего пару дней?

Так ведь не бывает? Чтобы увидела раз, увидела два, а на третий пропала?

Я ведь не влюбчивая, и не из тех, кто теряет голову от чувств. Со мной в принципе не могло такого случиться.

Не могло ведь?

Чтобы избавиться от дурных мыслей, я поднялась, заправила кровать и отправилась на поиски Марата, намереваясь узнать, что приготовить на завтрак.

Однако мужа дома не оказалось.

В его красивой, строгой квартире я была одна.

***

Я растерялась. Даже не просто растерялась, а испытала что-то сродни испугу.

– Марат?

Где-то в тишине пустой квартиры размеренно тикали часы. На этом все.

Я зачем-то еще раз прошлась по комнатам, заглянула на балкон, постучалась в ванную. Никого. Тогда я позвонила, но на мой звонок никто не ответил.

Куда он пропал?

Почему-то подумалось, что Ремизов проведя со мной одну ночь в своей квартире, передумал насчет нашего фальшивого брака и со словами «да ну хрен» свалил в туман.

Аж сердце заломило.

Пришлось напоминать себе, что у нас все официально, что мы не только пыль в глаза окружающим пускаем, но и узаконили свои «отношения» по всем правилам.

Это же достаточное основание для того, чтобы не сваливать? Или нет?

А потом нехороший червячок, единственное назначение которого – мотать мне нервы и занижать и без того потрепанную самооценку, принялся нашептывать о том, что Ремизов свалил не насовсем, а только на ночь. И не куда-нибудь в гипотетический туман, а в одно весьма конкретное место – в объятия своей дорогой и безумно любимой Аленьки.

Я громко выдохнула, потерла бровь, пытаясь совладать со своим неровным сердцебиением. Оно не слушалось.

– Так…так…– прошлась туда-сюда по коридору, не понимая, что делать дальше, – ничего страшного не произошло? Нет. Все в порядке? В полном.

Собственный дрожащий голос ни черта не успокаивал, наоборот напоминал блеяние перепуганной козы.

Я остановилась, кашлянула, прочищая горло, и твердо произнесла:

– Мне плевать!

Да! Плевать! Это вообще не мое дело, где мой новоиспечённый муж.

Что я скучать что ли буду одна? Не буду. Я себе всегда дело найду. Сейчас позавтракаю, сделаю самого вкусного на свете кофе и пойду гулять. И буду гулять весь день и всю ночь напролет, даже если кто-то будет этим недоволен.

О том, что этому кому-то скорее всего будет глубоко фиолетово, я предпочитала не думать.

После вчерашнего забега по супермаркету, холодильник был забит до отказа. Я вытащила коробку яиц, овощи, а заодно и тот самый вафельный торт, который мы урвали в последний момент.

Кому-то сейчас будет очень вкусно!

За создание завтрака я принялась с огромным, но каким-то надрывным энтузиазмом. Включила музыку, гремела посудой, бессовестно шныряла по шкафам:

– Имею право! – нагло возразила невидимому собеседнику.

Резала, жарила, танцевала возле плиты и подпевала гнусавым популярным песням, используя лопаточку вместо микрофона.

В общем, веселилась с остервенением и изо всей дурацкой мочи. И пропустила тот момент, когда в кухне оказалась не одна.

Случайно обернулась и замерла с открытым ртом и поднесенной к нему ложкой.

В дверях, подпирая плечом косяк, стоял Марат и наблюдал за мной с плохо скрываемым удивлением.

– Я…это… – плюхнула ложку обратно в сковороду и хлопнула по колонке, снижая громкость до минимума, – завтрак готовлю.

– Я вижу, – хмыкнул он, – хорошо поешь.

Пела я отвратно. Примерно, как гибрид павлина и осла, поэтому бездарно покраснела.

Позор. Больше позора. Еще больше. А то ведь мало.

А вообще… уже поздно метаться, все самое прекрасное он уже увидел и услышал, и вряд ли когда-то сможет забыть. К тому же я на него злилась, хоть и не имела никакого морального права. И эта злость помогла справиться со стыдом:

– Старалась как могла, – выпалила я, с вызовом вскинув подбородок.

– Я уже понял. В следующий раз можем спеть дуэтом. Меня природа тоже щедро одарила голосом и слухом.

Ах ты свин! Еще и издевается!

– Ловлю на слове, – фыркнула я, отворачиваясь к плите.

– Что готовишь?

– Яичницу с овощами.

– Надеюсь, на меня тоже? Я после пробежки жрать хочу, как волк.

После пробежки?

Только сейчас я обратила внимание на то, во что одет мой муж – спортивные штаны, футболка. Волосы взъерошенные, потные.

То есть он просто бегал? Вот просто встал пораньше, натянул кроссовки и пошел нарезать круги по набережной?

– Что? – насторожился он, потому что я, как ненормальная, продолжала на него таращиться. Даже посмотрел на себя, ища какой-то подвох, – чего ты так смотришь?

– Я просто в шоке, – выдохнула я, снова почувствовав себя дурочкой. Подумать только, успела кучу ерунды нафантазировать, обидеться, завела себя до самых небес, а он просто бегал, – для меня утренние бегуны – страшные люди. Нет бы спать в кроватке, под одеяльцем, а они куда-то несутся.

Ремизов хмыкнул:

– Уверяю, со временем ты втянешься.

– Я?! Не-не, это без меня пожалуйста. Я слишком люблю спать, а спать любит меня, чтобы променять это на какой-то там бег.

– Полюбишь, полюбишь, – убежденно кивнул муж, – гарантирую. Завтра подъем в шесть и погнали.

– Даже не думай, – я угрожающе ткнула в его сторону лопаточкой.

Снова эта многообещающая улыбка, от которой мороз по коже.

– Марат! Только попробуй меня разбудить.

В ответ гад только подмигнул и, оттолкнувшись плечом от косяка, сказал:

– Мне надо в душ. Я быстро, – и пошел прочь, на ходу стягивая с себя футболку.

И я вместо того, чтобы следить за содержимым сковороды, как ненормальная уставилась на широкие плечи, красиво прорисованные мышцы спины и две ямочки на пояснице.

Аж жарко стало и воротничок давить начал. Пришлось поправлять.

– Дурочка, – пробубнила себе под нос, но когда вернулась в готовке, на губах почему-то появилась улыбка, и настроение как-то подозрительно поползло наверх.