Текст книги "Сломанные (СИ)"

Автор книги: Маргарита Абрамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 32

РОДИОН

Месяц выдался тяжелый. Я не находил себе места. На работе все валилось из рук, но и уйти в отпуск или взять несколько выходных, помимо тех трех дней, что брал на организацию похорон, тоже не хотел. Работа была единственным моим антидепрессантом. Раньше. Я погружался в нее с головой, засиживался часто допоздна, хоть чем-то заглушал проникающие во все щели дурные мысли.

Казалось, что этот клубок невозможно распутать. Я должен был хоронить жену, и сейчас знать как это все делается. А вместо этого лежал в больнице. И все что я мог – это злиться на себя, что даже не проводил Олесю в последний путь. И сейчас, занимаясь организацией похорон для Ильи Егорыча, мне было гадко еще сильнее.

Я злился на Дашу, не уверен, что на нее, просто она в тот момент была рядом.

Она очень сильно помогала, а вечером оставалась у меня. Ненавидел в себе две противоположности. До произошедшего думал, что отпустил немного прошлое, что готов принять подарок от судьбы, хоть его и не заслужил. И вот снова смерть близкого человека бередит душу, выпуская притаившихся демонов на свободу. Они нашептывали мне, чтобы я прогнал Дашу, отправил ее домой, там ей будет лучше без меня, а мне без нее.

А вторая часть меня говорила, что не надо искать причины, что я сам их выдумал, чтобы снова отдалиться. Хватит! Неужели ты не чувствуешь, что я люблю ее и, если твои демон не в состоянии ее тоже полюбить, то ему лучше заткнуться и самому проваливать ко всем чертям. Не докатиться бы с такими "диалогами" до шизофрении.

Обнял Дашу крепче, вдохнул ее аромат и уснул. А приснился мне Егорыч, который говорил «Не дури!», обнимал женщину, которую я видел только на фотографии, и качал укоризненно пальцем, грозя всеми карами, если я упущу свою любовь.

Я принял для себя, что люблю Дашу, что она мне очень важна, но я не говорил ей этого. Для женщины важно слышать подобное. Олеся часто спрашивала «ты меня любишь?». Я отвечал «Угу, люблю-люблю, конечно или просто да». Я действительно любил жену, но, наверно, не ценил. Не ценил в той мере, в которой нужно было, воспринимал как должное. Все мы так делаем, не зря же появилась поговорка про «потерявши плачем». С Дашей все по-другому.

Она весь месяц оставалась у меня, готовила ужин, принимала ванну, мы засыпали вместе, терпела мою угрюмость – мог за весь вечер не проронить ни слова. Близости между нами не было, когда приходили те самые "демоны" и говорили, что это знак, что не умри дед, то у нас все бы уже было. Вспоминал как тем утром я хотел ее, когда дарил цветы и видел как блестели ее глаза. А раз так случилось, то и не стоит продолжать, не на это ли указывают свыше? Но когда Даша засыпала у меня на груди, тихо сопела в район шеи, я четко понимал, что не на это, не для этого встретил ее.

Сегодняшним вечером мне захотелось купить ей мороженное, хотя на дворе стоял уже ноябрь.

Я накинулся на нее как изголодавшийся путник. Если бы Даша сказала "нет", я бы остановился. Но она не сказала, а во мне все дрожало резонансом, желая разорваться на мелкие части, если я не получу желаемое. Даже не помню, когда так в последний раз хотел женщину. Да, с Дашей всегда все иначе.

Зашел, она удивилась мороженному, положила его холодильник, откладывая на потом. А когда она закрыла его дверцу, в несколько шагов преодолел разделяющее нас расстояние, и оказался позади нее. Мы замерли, в груди все клокотало, и единственное, что могло это немного успокоить – Даша. Касаюсь носом ее шеи, волосы, завязанные в пучок, открывали прекрасный простор для действий. Она пахла летним днем, как тогда на озере, чем-то сладким, будто полевой цветок, пригретый лучами солнца на луге. Она обернулась, не успел поцеловать в районе между лопаток, только пару раз шею. Ее пунцовые щеки и смущенный взгляд сильнее распыляли, ладонями оглаживал талию, поднимаясь выше, сжимая груди, спуская лямочки неуместного здесь бюстгальтера. Целовал ключицы зажимая ее между холодильником и собой. Она вздохнула, и это ее «оох» спустило курок, натянутый механизм разжался. Я впился в ее губы, проникая языком, алчно и жадно, не встречая сопротивления. Подхватил ее под ягодицы, Даша обвила меня ногами, холодильник зашатался, недовольный нашим напором, но рядом был стол, на который я так благополучно усадил свою сладкую девочку, раздвигая шире ее бедра и подходя вплотную, размещаясь между них, не прекращая целовать ни на секунду, чтобы кислорода не осталось совсем, чтобы и если и думала терять сознание, то только от его нехватки.

Даша отвечала на поцелуй, сминаемая моим натиском, потянула футболку, разрывая поцелуй, и тут же возвращая губы обратно. Точно, была еще одежда, от которой нужно было избавиться, но так не хотелось на нее отвлекаться. Одной рукой продолжал держать саму девушку, второй стягивать ее джинсы, сразу вместе с бельем, жалея, что она не в платье. Затем снял свои, откидывая их вглубь комнаты. Если я раньше думал, что взорвусь на мелкие кусочки, то, когда членом дотронулся до ее горячих складочек, просто прикасаясь к входу, думал сам отключусь, как юнец-девственник в свой первый раз. Даша тяжело задышала, ее дыхание углубилось, грудь заходила ходуном. Я замер, давая ей пару секунд перевести дыхание, но не больше, чтобы не дать страху приблизиться.

– Просто дыши вместе со мной, – выдохнул ей в губы, лаская дыханием уста и покрывая невесомыми поцелуями скулы.

Толчок. Ее «болезненный» стон на выдохе, закрытые глаза и приоткрытые губы. Лучше, чем в моих фантазиях. Как я и думал. Запечатлеть бы этот стоп-кадр. Ужасно красивая. Казалось мы не двигались вечность, но прошло всего пару секунд. Влажная, разрешающая, пробуждающая тот огонь и напор. Я уже в процессе жалею, что не сдержался, но не могу остановиться, замедлить темп. Врываюсь в ее приоткрытые губы, посасываю нижнюю, вторгаюсь с языком.

Толкаюсь до упора. Чувствую, что член уже пульсирует. Толчок, еще и еще один. Черные пятна перед глазами, ноги сводит почти судорогой. Чувствую, как она замирает, наполняемая мной. Боюсь посмотреть ей в глаза и увидеть там разочарование, поэтому утыкаюсь лицом в ее так и не снявшую майку, через которою все еще пробивались соски, не согласные с таким быстрым развитием событий, распаленные, но не удовлетворенные. Что я там говорил? Что женщине нужно в первую очередь приносить удовольствие?

Она гладит меня по волосам, целует в макушку, еле держусь чтобы сдержать слезы. Я все еще в ней и мне стыдно за свою болезненную страстность. Ругаю, что накопил ее в себе, сдерживался, а после просто сорвало крышу. Но надо быть мужиком и принимать ответственность, можно же дальше постараться.

– Ты как? – нашел в себе смелости поднять глаза и посмотреть на Дашу.

Она смущено улыбнулась, отвращения на лице точно не было, значит не все потеряно, и у меня есть шансы реабилитироваться. Хотя она может и скрывать свои истинные эмоции, не показывать мне, чтобы я не расстроился.

– Хорошо, но я бы сходила в ванную.

– Да, конечно, – разъединяясь, чувствуя себя до невозможности глупо – голый и со стояком. Даша тоже явно смущалась, взгляд скользнул по поему обнаженному телу и тут же «убежал» куда-то к ногам, окрашивая щеки румянцем. Она быстро подхватила свои трусики, надела их и ушла.

Лучше бы, в самом деле, мороженное съели, чем так все поспешно. Вина внутри поселилась и стыд. Сам не понимал, что на меня нашло, мне хотелось ее так сильно, как никого ранее, я не думал о ней, утоляя свою похоть, забыл про ее психологические травмы, про свои разговоры, поддался порыву, страсти, нахлынувшей так внезапно, словно та злость и негодование превратились в нее и выплеснулись в ином желании, модифицируясь и видоизменяясь, трансформируясь в неутолимое стремление сделать ее своей. Было столько возможностей сделать все правильно, а вместо этого все испортил. Этот месяц был странный, много понял для себя и осознал. Хорошо, хоть Даше не стало плохо, а то натворил бы дел, а так… Ищу хорошее в плохом.

Натянул трусы, не спеша оделся дальше. Мне хотелось еще, но на этот раз не спешить, а нежно и долго «мучить» Дашу, наслаждаться ее стонами и целовать, и ласкать каждый участок ее тела. Внизу по-прежнему все было в боевой готовности, я подошел к двери ванной, ожидая, когда она откроется и выпустит Дашу ко мне.

Комнату огласил телефонный звонок, Даша вышла, минуя меня, на его звук.

– Да… Какие ошибки? Хорошо подредактирую…. Как срочно? Хорошо… До свидания.

– Начальник звонил, нужно переделать проект, был вроде доволен с утра, что еще надумал, – бурчит уже себе под нос, ищет свой планшет в сумочке, любуюсь ей, она так вписывается в обстановку, забыл про смущение, занятая делами, в одной футболке и трусиках, не могу остановить взгляд на чем то одном, блуждая от груди, надо ввести дрес-код и попросить, чтобы она всегда ходила дома без бюстгальтера, до шикарных обнаженных ног и упругих ягодиц, которые так недавно сжимал в своих ладонях.

Начальник подождет, у меня была цель – нужно срочно реабилитироваться, подхожу к ней, снова со спины, целую за ушком и сам млею от бархата кожи и ее аромата, прикрываю на секунду глаза. Неожиданно получаю поцелуй в губы, быстрый, недостаточный.

– Прости, мне нужно поработать и до вечера все сделать, разогреешь ужин сам, ладно? Он, наверное, уже остыл, – она так стремительна и уже увлечена не мной, что даже обидно и, конечно, стыдно, что не смог ранее сделать так, чтобы и сил у нее не осталось и думать ни о чем другом не могла. Она быстро одевается, а я смотрю как улетает шанс на продолжение. Ладно, пусть поработает, я же терпеливый, дождусь и все исправлю, не нужно торопиться, уже итак изрядно накосячил. Тоже иду одеваться.

Мясо еще не совсем остыло – еле теплое, все напоминает о моем быстродействии. Хмуро жую, не разогревая сильнее. Делаю Даше бутерброд, от полноценной еды она отказалась, но и оставлять ее голодной не хочется.

ДАША

Родион заснул, а я засиделась допоздна с переделыванием работы, закончив которые, хотелось его разбудить и продолжить на том месте, где мы остановились, но было стыдно самой выступать инициатором. Внизу живота снова тянуло, ранее незнакомое приятное ощущение лёгкого возбуждения прокатывались по телу импульсами и спускалось от груди вниз, сосредотачивалось и звало. Прижалась ближе к спящему мужчине, вдыхая его аромат и успокаивая свое сердцебиение и томление. Не ждала, что в первый раз будет оргазм до звёздочек в глазах, мне бы просто в обморок не грохнуться. Был момент, когда дыхание сперло, но он так вовремя сказал «дыши со мной». Как мне понравилось, что он был такой, выпустил свою страсть, дал волю чувствам, так давно подавляемым. Это было прекрасно. По сути, он мой первый мужчина, того ублюдка этим словом называть не следует.

Я улыбнулась от этой мысли, поцеловала его в заросшую щеку. Она такая колючая, в этом я тоже убедилась во время поцелуев, и мне снова понравилось. Родион чуть заворочался, накрыл своей рукой мою талию, так по-хозяйски, по-собственнически, что невозможно не чувствовать себя желанной женщиной. Засыпая, я была уверена, что у нас все получится.

Утром мы проспали, мне никуда не нужно было, а вот Родион, в спешке, даже не позавтракал, убежал на работу, надеясь, что маршрутку не придется долго ждать. А я зависла над чашкой кофе, пребывая в своих мыслях, вспоминая вчерашний вечер. То улыбаясь, то смущаясь, но точно понимая, что я очень довольна.

Да, вчера не случился тот самый пресловутый оргазм, но мне было хорошо уже от того, что Родион проник в меня и мне не стало плохо. В том момент, когда он пришел домой, я уже была у него, приехала как обычно чуть раньше, хотела приготовить ему ужин. Открыла дверь ключом, что он мне дал, спокойно занимаясь домашними делами. Мне было приятно, что он все же впустил меня в свою жизнь, так просто дал ключи от него, скорее всего, ему было труден этот шаг, но он ни показал это никак. Иногда, ловила на себе недовольные взгляды, не знаю о чем он думал в такие моменты, относились ли они конкретно ко мне или он в целом был не доволен мирозданием, но не лезла по этому поводу с расспросами.

Мне понравилось быть наполненной им, чувствовать себя нужной, что меня хотят так, что срывает крышу. Сколько же в нем страсти – мой скрытый ледышка. Открыла его фото, любуясь своим мужчиной. Провела по изображению щеки, еще четко помня ее колючесть в живую.

Вспоминая свое состояние, понимаю, что не было ни одной мысли, которые, обычно, проникают в самый неподходящий момент. Только его толчки, страстные, напористые. Я чувствовала только их, концентрировалась на шлепках, разносившихся по тишине дома. Мне даже не стало плохо, я не потеряла сознание как в прошлый раз, все было отлично, так себя ещё не чувствовала – желанной. А когда он запульсировал во мне, у меня перехватило дыхание, а внизу чуть болезненно заныло. Но не так, если бы хотелось все завершить, скорее, наоборот, будто, если бы он продолжил, то эта боль окончательно растворилась и превратилось в нечто иное, более приятное. После, конечно, смутилась всей этой жидкости во мне, очень непривычное ощущение. Даже такие мелочи были у меня в первый раз, и я не знала как правильно и деликатно привести себя в порядок, так что просто убежала в ванную, поспешно одеваясь.

После работа забрала все мое внимание, может, мне просто надо было переключиться. Мне не хотелось обсуждать произошедшее. Я видела, что Родион чем-то расстроен. Но после обнимал меня и прижимал во сне очень крепко, что иногда было слишком жарко и душно.

Признаться честно, осталась довольна тем, что у нас все произошло не по инструкции, а спонтанно. Я ничего против медленных шагов не имею, по почему-то, когда о них речь заходила, мне хотелось противиться, хотя была и согласна со многими пунктами. Видимо, так устроен характер, когда тебе устанавливают четкие правила, ты действуешь от противного. Ограничивая свободу – мы получаем протесты.

Родион слишком осторожничал со мной, было ясно почему он это делает. Вот и пойми нас – женщин, когда мужчина торопится, спешит, давит – однозначно плохо, и, когда, наоборот, обращается с как фарфоровой куклой – тоже не нравится. Где найти эту золотую середину?! Наверное, все дело в мужчине, в твоем отношении к нему.

Зазвонил телефон, вырывая меня из размышлений. Это снова был начальник, видимо, успел уже все проверить, что ночью отправила ему на электронную почту. Его все устроило, он был полон опять свежих идей и планировал собрание на этой неделе, точную дату не уточнял, но в ближайшем будущем. Напомнил, что за мной висит должок по презентации, которую он, вроде как, отменил, а сейчас снова понадобилась. Ну что же, надо значит надо, с руководством много не поспоришь. Повесив трубку, в растерянности не знала за что браться в первую очередь – приготовление ужина или за появившуюся работу. Решила, что начну с ужина и пока будет готовиться, можно и за ноутбук засесть.

Решила сегодня запечь курочку с картошкой и какой-нибудь лёгкий салатик. Помыла картошку, и услышала как в двери проворачивается ключ. Для возвращения хозяина дома было рановато, поэтому заволновалась, не случилось ли чего ещё. Прошла к выходу, как была с полотенцем в руках, обтирая мокрые ладони, и встретилась на пороге с женщиной. Низкая, худенькая, на вид около шестидесяти лет, а глаза... так похожие на Родионовны.

– Здравствуйте, – она вздрогнула от внезапности, не ожидала, видимо, здесь кого-то увидеть. Родион ничего не говорил об ее возможном приходе. Сам не знал или забыл?

– Здравствуйте, а вы кто? – какой-то огонек радости промелькнул в ее глазах, а когда она увидела полотенце в руках, тут же потух. Странная реакция, но не придала этому большого значения, сама волновалась и стояла истуканом, пялясь на гостью.

У меня были предположения кто передо мной, но уточнить все же необходимо. Ладони тотчас вспотели, очень кстати пригодилось то самое полотенце.

– А вы? – ответила вопросом на вопрос. Может не совсем красиво, но как вышло, лучше, чем молчать, хоть какой-никакой, а диалог.

– Ольга Семёновна, мама Родиона…Петровича, хозяина дома, – уточнила на всякий случай, – А вы должно быть домработница? Обычно, я прихожу помогаю ему с домом, хотя сын и против всегда, вот поэтому и выбрала время, когда он должен быть на работе.

– Да, он на работе, проходите, что же мы в дверях общаемся.

Она раздулась, прошла в гостиную, было видно, что она здесь все хорошо знает, вроде бегло, но оценивающе прошлась по состоянию помещений, видимо, ища недовольство моей работой. По первому впечатлению, она показалась доброжелательной, но волнение не проходило, все же не так я представляла знакомство с родителями. И не так скоро. Папа тоже горит желание познакомиться с Родионом, а я почему-то оттягиваю этот момент. Уверена, что они друг другу понравятся, причина не в этом. Скорее всего, не хотелось, чтобы Родя увидел первый раз отца за решеткой, чтобы ему навсегда запомнился образ заключенного, ведь первое знакомство еще как значимо. Вот и сейчас, оказалась в достаточно некомфортных условиях. Как представиться правильно не знала, боялась, как отреагирует Родион. Может, стоит написать ему или позвонить? А не обиделся ли женщина, ведь, как она сказала, хотела оставить свое присутствие инкогнито. Но теперь это вряд ли удастся. Ни к чему эти все схемы, наверное, нужно сказать правду.

– Даша, – произнесла пересохшими губами, нужно попить водички, чтобы быть способной и дальше разговаривать.

– Очень приятно, Даша, ты чем сейчас занята, кушать готовишь? – заметила гору перемытого картофеля около раковины в тазике, доверху наполненного к чистке, – Может, тогда я уберусь?

– Ольга Семёновна, не нужно ничего делать, мы с Родионом запланировали генеральную уборку в конце этой недели, и...Я не домработница... – все же решилась, набирая в грудь побольше воздуха, в горле першило, так как смочить его водой так и не успела.

– Нет? – ее брови так знакомо приподнялись, что даже немного успокоилась, так была похожа мимика матери и сына.

– Нет, я девушка Родиона…

– Девушка? – три морщинки на лбу так и замерли от услышанного, а я почувствовала, что щеки опаляет жаром, нужно отвлечь себя и занять руки, поэтому решила предложить чая.

– Давайте, я вас лучше чаем угощу, присаживайтесь, в ногах правды нет.

Быстро поставила чайник, а когда вышла из кухни, то мама Родиона, сидя за столом, с блаженной улыбкой очень пристально наблюдала за моими действиями и рассматривала меня, даже смутилась, как восьмое чудо света, право слово.

– Родя такой скрытный, ничего о вас не рассказывал, но я не удивлена и не ожидала, но очень рада…Очень…Очень рада знакомству, Даша.

– Мы не так давно встречаемся, – вдруг все порчу своими словами, недавно вместе, а уже хозяйничаю в его доме, но похоже ее это совсем не волновало, – Я тоже очень рада, – в невпопад добавила к сказанному.

Чайник закипел, разлила ароматный напиток по кружкам и поставила на стол перед посетительницей, подвигая блюдце с конфетами и печеньями. Но предложенные сладкие гостинцы ее мало интересовали, все ее внимание было обращено лишь на меня.

– Ольга Семёновна, – присела рядом, – Только я волнуюсь…

– Что такое?

– Вдруг Родион не будет доволен, что я его девушкой представилась, мы и не обсуждали толком все эти статусы...

– Ну что ты, милая, побурчит, что я заявилась без предупреждения, я уж его знаю...

– Думаете?

–Уверена, расскажи лучше о себе, Дашенька, – она взяла мои ладони в свои, «разливая» свое тепло, как я ранее чай, и даря успокоение, почувствовала какую-то материнскую заботу, простое лёгкое прикосновение, а столько уюта оно дарило.

– А хочешь мы ему вообще ничего не скажем, – кивнула, чувствуя себя великой заговорщицей, – Просто сидим и общаемся, о никаких статусах мы, может, и не говорили, да?

Молча согласилась, что тут скажешь, пусть Родион приходит и сам меня представляет – девушкой или просто подругой – ни на что не обижусь, к чему будет готов. Конечно, немного лукавлю, что не будет обидно, если только подругой, но ругаться поэтому поводу уж точно не стану.

Мне так не хватало мамы, так сильно иногда по ней скучаю, так хочется с ней обсудить разные девчачьи моменты, даже мелкие пустяки. Подружек у меня нет, так и приходится, то самой анализировать, то с психологом. Это совершенно другое. Может, именно поэтому, я так легко открылась сидящей на против женщине, хоть и видела первый раз в своей жизни. Откуда взялось это доверие и желание рассказать о нас с Родионом, о своих страхах? Почему я не боялась быть опозоренной и непонятой и с первого знакомство испортить впечатление о себе?

– А что рассказывать, папа врач, мамы нет, умерла, – Ольга Семеновна сжала мою ладонь, молча поддерживая, – Она давно ушла, мне сейчас двадцать три…

– Совсем юная еще…

Не такую она хотела видеть женщину рядом со своим сыном? Все свекрови хотят опытную, умеющую и поддержать и быть тылом, а мне и самой нужен тыл.

– Деток нет? – задала она неожиданный и обескураживающий вопрос.

– Нет, – я даже опешила от такого вопроса. Конечно, умом понимаю, что в этом в возрасте может быть уже и не один ребенок, ей то не известны мои проблемы.

– Давно хочется внуков, старею уже, – неужели она бы адекватно отнеслась к имеющимся у меня потенциальным детям? Ольга Семеновна выглядела очень уставшей, как будто даже ссутулившейся под натиском проблем. За Родиона так переживала или есть еще причины для волнений, здоровье подводит? Все крутилось в голове, но расспрашивать ее не стану, как-нибудь потом, пусть сначала она утолит свое любопытство. Я знала, что отца Родиона тоже нет в живых, сестер и братьев у него не имеется, и, естественно, что маме будет очень одиноко, учитывая необщительность сына. Жалко ее очень стало, но, думаю, это не то чувство, которое она бы хотела, чтобы к ней испытывали другие люди, знаю по себе. Хотелось добавить в ее жизнь красок, рассказать хорошие новости, хоть что-то для нее сделать. Но особо положительных моментов не имелось, хотя ее вроде порадовало мое появление в жизни Родиона в целом. Вон, уже внуков планирует.

Она не была похожа на мою маму, не по характеру, не внешне. Мама была порывистый ветер, не холодный, а теплый, в жаркий день, которому все рады, всех обласкивающий и дающий прохладу. Ольга Семеновна казалась более степенной и основательной. Но было у них одно похожее – с ней всегда легко было открываться и можно было долго беседовать.

– Да вы еще о-го-го, вон только порывались уборкой заняться.

– Это – другое, – конечно, я понимала ее, каждая мать хочет для своего ребенка лучшего, в каком бы возрасте он не был. Но обещать ей ничего не могла, так далеко с Родионом мы не заходили, сама хочу детей, но надо все обсудить и с другой стороной – потенциальным отцом. Не хочется спешить, рожать детей для бабушки это очень глупо, в целом мы вроде как придерживаемся концепции «медленных шагов» и не только в сексе. Вообще эффективная штука – утверждают все те же психологи.

– Понимаю, но не все так просто, … Я такая проблемная, – хотела опустить глаза, но выдержала ее открытый взгляд. Не знаю, зачем это сказала, не хотелось ее обнадеживать, да, я люблю ее сына, но, что будет завтра не хотелось загадывать.

Она по-доброму усмехнулась, будто я была глупым ребенком, скорее всего, в ее глазах так и выглядела – испуганной девочкой, зажатой и закомплексованной.

– У всех нас проблемы, все мы совершаем ошибки, но пока мы живы все в наших руках и руках Господа. Все будет хорошо, вот увидишь, я за вас свечку в церкви поставлю.

– О таком стыдно просить, – такое и озвучивать стыдно, не то, что в храме просить.

– От чего же?

– Мы ж считай во грехе живем…

– Что тоже не веришь в Бога? Вот и Родик перестал после того, как все случилось. Ты же знаешь что произошло?

– Знаю.

– Вот, все ругался и злился, что его в живых оставили, а их нет. А я думала, нужен он был еще за чем-то. Все не просто так в этом мире. Я тогда очень часто Господа благодарила за сохранение ему жизни и просила дать ему смысл. Трудно ему было, столько лет ни друзей никого, только с Ильей Егорычем и общался.

– Умер он…Недавно…

– Когда? А я и не знала….Вот видишь, все в себе держит, – заметно было, что она расстроилась, не знаю, чем больше – смертью старика или тем, что с ней этой новостью даже не поделились, не сообщили, оберегая или за ненадобностью.

– Месяц назад приблизительно, – тот день тоже запомню надолго, бежала, окрыленная замечательным утром, с букетом прекрасных красных гортензий. Красных! Знал ли Родион, что означает этот цвет, когда покупал их, или просто подарил приглянувшиеся, а может просто консультант посоветовал? Но я надеялась, что знал, на душе было легко и счастливо. А после застала его раздавленного одного на пороге дома, курящего какие-то папиросы, которые у него отродясь не видела, скорее всего, Егорыча.

– Сердце. Вачи констатировали инфаркт. Родион занимался похоронами, ведь у Ильи Егорыча никого не осталось.

Ольга Семеновна побледнела, что и за ее сердце распереживалась, тоже возраст, пускай и не старческий, но беречься нужно.

– Все-таки тебя Бог ему послал, особенно сейчас, когда он остался совсем один.

– У него есть вы…

– Я – мать, а ему необходимо иное, Дашенька, нужно, чтобы постоянно кто-то дома был, ждал с работы, вон, как ты, ужин вкусный готовил. Просто ждал.

Прекрасно понимала о чем она, мне самой этих простых вещей так не хватало ранее. Так хотелось, чтобы любимый человек был рядом, боялась, что ничего не светит мне, ни один нормальный мужчина не захочет быть со мной, с бракованной возиться. А с Родионом я все меньше думаю об этом и почти не чувствую себя таковой.

Мы проговорили еще долго о разных вещах, занялись готовкой, совместно. Не было никакой конкуренции на кухне. Я очень радовалась, что мама у Родиона оказалась такой замечательной. Не всем так везет. Выпили уже остывший час и все беседовали, что и не заметили возвращения хозяина дома – нашего любимого мужчины.

Родион прошел в дом и его бровь удивленно взлетела при виде матери. Я снова поразилась этой схожести и невольно улыбнулась.

– Мама? – поцеловал в морщинистую щеку, – Ты как здесь? – потом подошел ко мне, тоже поцеловал в щеку, а после занял место на диване, поочередно рассматривая нас.

– Значит, ты уже познакомилась с Дашей, – не понятно толи вопрос, толи утверждение, скорее второе.

– Да, ты же не спешил нас знакомить, так что случайность свела нас.

– Ну вот и хорошо, ты сегодня останешься у нас? – мне так понравилось это «у нас», что никакие представления не нужны, все стало ясно от одного слова. Такого короткого, но емкого. Хотя, я могла бы быть просто его сожительницей, снимать там комнату, например, но вряд ли меня тогда целовали, пусть даже в щеку, при возвращении домой.

– Не знаю, время так быстро пролетело…

– Оставайся, нечего вечерами разъезжать, – вспомнилось, как он и меня не хотел так отпускать, такое беспокойство согревало душу.

– Ну если вы не против, – Ольга Семеновна вопросительно посмотрела на меня, ожидая и моего согласия.

– Не против, конечно, – эта женщина так скучает по сыну, что им не помешает пообщаться, – Родион, мой руки и садись за стол, будем ужинать.

Мне бы хотелось, чтобы на этом ужине присутствовал и мой папа, но все еще успеется. Что он находится под заключением бегло обмолвилась, сильно негативного окраса с ее стороны не увидела, расспрашивать подробности при первом знакомстве не стала.

Обернулась в проходе и увидела как мать улыбается сыну, ничего не говоря, а он тоже мило улыбнулся в ответ. Вот же семейка – друг друга понимают без слов!

Мы разместили нашу гостью на диване, а сами отправились в комнату.

– Ты не обижаешься, что представилась Ольге Семеновне твоей девушкой, – лежа в горячих объятиях, все же выдала себя, и спросила то, что меня волновало.

– Нет, конечно, Даш. Почему я должен быть не доволен? Ты и есть моя девушка, просто сказала правду, – его губы коснулись затылка. Развернулась, чтобы удостовериться – глаза не могут врать.

– Просто мы об этом не говорили, – прошептала в его губы, находившиеся в нескольких миллиметров от моих, – Вот и волновалась, не знала как ты отреагируешь.

– Глупая, о чем тут разговаривать, – Родя преодолел то мизерное расстояние и поцеловал, развеивая все мои сомнения.

Он быстро «разгорелся», руки разомкнули объятия и начали блуждать по всему телу, задерживаясь на оголенных участках, нежно поглаживая и сжимая их.

– Мы вчера не закончили и мне бы хотелось продолжить то, на чем мы остановились вчера.

Мне тоже этого безумно хотелось, но не тогда, когда в соседней комнате спит его мама.

– Родь,– оторвала его ладони от себя, – Я не могу, когда там мама через стенку…

Он вздохнул понимающе, но огорченно. Вернулся в статическое положения, зовя меня занять место у него на груди.

– Видимо, плохой из меня соблазнитель…

– Вовсе нет, – поспешила оправдать его, было неловко. Надеюсь, его самооценка не сильно пострадает из-за моей пугливости и нерешительности.

– Мать не сильно на тебя давила? – переключился на другую тему.

– Внуков хочет…

– Вот, а ты расстраиваешь пожилую женщину.

– Родь…

– Шучу я, – весело чмокнул меня в нос, – Спи, сладкая, после продолжим.