Текст книги "Сломанные (СИ)"
Автор книги: Маргарита Абрамова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Глава 30
РОДИОН
Даша убежала, а я так и стоял на пороге комнаты.
Чего спрашивается разозлился – девушка и правда ничего из вещей не трогала – пыль, по-прежнему, на коробках, только подоконник чистый и край стола не такой пыльный.
Вспыхнувший гнев отступал. Пришел новый – вот же я придурок! Мог же сдержаться! Ее приход оказался сам по себе неожиданным, а тут еще эта дурацкая уборка! Сюрпризы, мать его! Прошел в комнату где стояло наполненное водой ведро – ударил по нему ногой со всей силы от злости.
Говорю же идиот! Брюки тут же намокли, вода под ногами растекалась огромной лужей, распространяясь по всему полу, растекаясь до углов комнаты.
Мне бы наплевать на лужу и броситься догонять Дашу, да только я не готов.
Человек просто убрался у тебя дома – а я взбеленился, а что будет дальше? Об этом думал. В голове пронеслась фраза ее врача «вы и себе не в состоянии помочь».
Ненавижу сюрпризы!
Понимал, что дело, конечно, не в них, что оказался не готов к переменам в личной жизни. Там, в Дашиной квартире, было так легко поддаться ее соблазнительности и юности, открытости и нежности. Так проще было забыть, когда ничего перед глазами не напоминает о прошлом. Этот дом не тот, в котором мы жили с Олесей, но эта комнату я определил ей. Поставил ее вещи, документы какие-то, даже не разобрал их, так и стояли столько лет.
Если хочу и правда двигаться дальше – надо это сделать. Подошел к коробке, шлепая по мокрому полу в носках. Открыл одну коробку, достал фотографию. Деревянная рамочка и треснувшее стекло, пополам, разделяя нас даже на изображении. Олеся улыбалась в своем белоснежном платье и я довольный, с пиджаком наперевес на плече. В день нашей свадьбы стояла ужасная жара, фотографу пришлось изрядно поработать и покорпеть над фотошопом, чтобы замаскировать блеск лиц от пота.
– Что мне делать, Олесь?
Я дал себе обещание, что помогу Даше, но мы все сильнее прорастаем чувствами друг в друга, и как бы не старался немного сдерживать время, не торопиться, они стали развиваться, видимо, слишком быстро для меня.
– Мне стыдно перед тобой за то, что я испытываю чувства к другой женщине.
Может, поэтому я не перехожу к более решительным действиям, ссылаясь, что Даше все нужно медленными шагами. По ходу не только Даше, но и меня самого эта медленность вполне устраивала.
Надо это сделать в этом доме, под этой самой крышей. Не скрываться больше от себя. Впустить Дарью не только в свое сердце, но и в свой дом, в свою жизнь.
Смотрел на фото погибшей жени и понимал, что будет трудно. Не стал класть фото обратно в коробку, а поставил на стол. Нужно смотреть правде в глаза.
Пошел на кухню, взял половую тряпку и стал вытирать пол, отжимая воду в ни в чем не повинное и получившее по бокам ведро. В чем был так и убирался, в своей белой рубашке, только закатал рукава.
Когда закончил, все же переоделся в сухое и позвонил Даше. Абонент не доступен. Скорее всего, обиделась и выключила телефон, не хотела со мной общаться и я ее понимал. Заслужил. Ничего, будем исправляться – надо ехать к ней домой. Вызвал такси, итак столько времени потерял. Но лучше так – «остывшем» и спокойным и немного все обдумавший.
Домофонил в дверь – никто не открывал. Дождался, что кто-то выйдет и проскочил к ее квартире, но и там ответом мне была тишина.
Попробовал позвонить еще раз, гудка вообще не прошло, а через пару секунд пришло сообщение «Абонент снова в сети». Где Даша находится, что у нее перебои с сетью? Заволновался, все ли у нее хорошо, может она и вовсе не выключала телефон, как решил ранее.
Набрал еще раз и с радостью услышал ее голос, пусть грустный, но это исправимо, главное выяснить где она теперь, найти ее и поговорить, извиниться.
– Даш, ты где? Я тут приехал к тебе…
– Я не дома…
Словно повторили наш недавний разговор.
– А где ты? Я хотел бы приехать…
– В парке Толстого.
Нахмурился, парк был ближе к моему дому, прикинул сколько туда примерно добираться, расстроился, близился час пробок.
– Я сейчас вызову такси и приеду, подождешь?
– Подожду…
Этого слова мне было достаточно.
Уже достаточно прошло времени после нашей ссоры, что она там делает, почему не вернулась домой?!
Доехав до назначенного места, такси попросил не уезжать, подождать десять минут.
В парке заметил ее сразу – она сидела недалеко у входа, но в уголке от посторонних глаз. Кто не ищет специально – не обратит внимания.
Дневная жара спала к этому времени, достаточно зябко уже августовскими вечерами. Даша была бледная, почувствовал укол вины за ее состояние. Подошел, сел рядом. Руки ледяные, сжал ее ладонь, она позволила касаться ее – значит все не так плохо.
– Ты давно здесь? Вся продрогла, – сам был в одной рубашке и поделиться нечем, вместо этого обнял ее, растирая плечи, разгоняя кровоток, быть может немного согреется.
– Я хотела поехать к себе, но так и не смогла подняться с этой лавочки…
– У тебя что-то болит? – приподнял уткнувшееся лицо с моей груди.
Отрицательно помотала головой.
– Поехали домой, – помог подняться, ее отрешенный вид слегка пугал, сильно перенервничала. Не стал расспрашивать больше ни о чем, просто довел до машины, усадил за заднее сиденье и сам пристроился рядом, не переставая обнимать ее.
Когда назвал таксисту свой адрес, хотела запротестовать. Успокоил.
– Что больше ко мне никогда приходить не хотела? – спросил специально с иронией.
– Угу…
– А придется, – поцеловал в висок, хотя хотелось губы. Но сначала извиниться.
ДАША
– Прости, я просто, оказывается, был не готов, вот тогда и сорвался. Сам даже не ожидал, что так поведу себя.
– Я тоже хороша, не поговорила с тобой, не спросила разрешения…
– Ты поступила чисто по-женски, – он усмехнулся, – А их, как ты понимаешь, давно не было в моей жизни, отвык.
– Я этому рада, ой извини, я не то имела в виду… А то, что после, иначе вряд ли мы с тобой встретились…
– Всё, иди ко мне, – он обнял меня, а я, укрытая его руками, заплакала от облегчения, что ссора в прошлом, что мы во всем разобрались.
И не нужна мне его территория, мне и в моей квартире хорошо, зачем все это устроила. Сама нашла себе проблем.
Груз с плеч упал. Ему тоже надо время. Я никогда раньше об этом не думала за своими переживаниями, поглощенная переменами в жизни, вспыхнувшими чувствами, тонула в эмоциях и проблемностях. Да, знала, что Родион тоже многое пережил и с ним просто не будет. Просто панять вернулась неожиданно и забрало все внимание на себя.
Его драма всегда останется с ним, его жена всегда будет в его сердце, она не просто бросила его, она умерла. Мне не нужно с ней бороться, считать ее соперницей. Принять это как данность, таким какой он есть – его всего или не продолжать. Но я прекрасно понимаю, что не продолжать не смогу, я хочу быть с этим человеком.
Вот так стоять как сейчас в его объятиях и чувствовать себя нужной.
– Я бы хотел, чтобы ты и правда придала немного уюта моей мужской берлоге.
– Не нужно, Родь,– мне нравилось его сокращенно называть, не чувствовать разницы в возрасте, будто мы давно вместе, – Не надо это делать потому что я так захотела. Я и не хотела особо, самой собой вышло, а сейчас ты, чтобы меня не расстраивать предлагаешь...
– Я сегодня, когда воду вытирал понял, что мне это нужно, что не одной тебе надо решать проблемы, хочу попробовать...Ты же мне поможешь?
Ну не хитрец же?! Зашел с такой стороны, что отказаться невозможно. Да, это приятно, когда тебе идут навстречу, но лишь тогда, если это искренне, а не обусловлено чувством необходимости. Как отличить их? Когда все так переплетено.
– Ну что молчишь?
– Думаю…
– Обижаешься?
– Нет, и не обижалась... Может только в самом начале, от неожиданности, все так быстро произошло...
– Прости, что накричал. Но я все же рассчитываю на твою помощь.
– Так не честно!
– Почему?
– Не знаю, – трудно индефицировать все эмоции правильно.
– Давай-ка я тебе горяченького чаю сделаю.
В доме было тепло, да и от его объятий стало намного лучше, озябшие руки согрелись, жар нежно и приветливо растекался по всему телу, прогоняя переживания, морозившие его, но от чая не отказалась.
Мы сидели в его небольшой прихожей, сопряженной с кухней, так что мне было видно как Родион прошел в соседнюю комнатку, наполнил чайник водой, включил его на кипячение. Легкий шум заполнил пространство, достал пару чашек из шкафчика. Я встала, подошла к нему, встала напротив Родиона, протянула руки к его, сцепляя пальцы между собой и просто смотря ему в глаза.
– Я правда хочу, чтобы ты преобразила мой дом, – сказал он, а я поверила, разве могут эти глаза врать, они смотрели так открыто, что не довериться было невозможно.
– Хорошо, – сдалась я.
– С чего начнем?
– Давай просто продолжим уборку.
– Я весь в твоем распоряжении, если нужно выбросить хлам...
– У тебя не так много вещей...
Кивнул.
– Это так, но думаю, ты найдёшь что выбросить... Пусть это будет как у психологов – избавься от старого, чтобы начать новую жизнь.
Улыбаюсь, и как я поддалась на его провокации, только же говорила, что меня все устраивает и вот, глупая, снова в это ввязалась. Надеюсь, из этого выйдет что-то хорошее и мы не поругаемся в пух и прах
– Но не сегодня.
– Не сегодня, – согласился он.
Разъединил одну руку, завел выбившиеся прядки волос за ухо, мягко обхватил затылок, тело подалось вперед, синхронно с его прижатием к себе, и накрыл мой рот своими губами. Такими нужными в данный момент. Нам обоим. Нежно, но напористо, только твой мужчина может тебя так целовать. Громко забурлил чайник, оповещая о готовности, внутри так же все бурлило от чувств. Ими так легко обжечься, так больно после таких ожогов. Разве можно так прирастать к человеку?! В парке так испугалась, что Родион скажет, что он не готов и поторопился с отношениями. Я не поехала домой, боялась оказаться в одиночестве, особенно остаться со своими мыслями один на один ночью. Все сидела на лавочке и чего-то ждала и дождалась.
Но этим поцелуем он разогнал все страхи, будто вселил в меня уверенность, что все получится, лишь надо больше усилий и не отступать после первых трудностей.
Мы выпили чаю, посмотрели фильм, ужасно долгий блокбастер про мультивселенную, заказали в середине него пиццу. Но я была рада, что фильм идет и идет и мне не нужно уходить домой, так хорошо было полулежать рядом. Слышать не только звуки кино, но и стук его сердца, если сильнее прижаться к его груди. Молчать или периодически обсуждать какие-то просмотренные моменты.
РОДИОН
– Пойдем-ка баиньки, – взял ее сонную на руки, что-то мило бухтящую себе под нос, и отнес на кровать.
Она заснула у меня в объятиях, первый раз у меня дома. Вечер после корпоратива не в счет – она тогда ушла. Еще некоторое время смотрел на свое любимое пятнышко на потолке, но потом все же погрузился в сон под мерное сопение девушки рядом, вдыхая приятный аромат ее волос и решая, что на следующих выходных обязательно избавлюсь от этого пятна, почему бы не начать перемены с него.
Глава 31
РОДИОН
Утром мы проснулись вместе. Даша так мило лежала на моей груди и дула губки. Потянулась, закинула свою ногу мне на бедро. Замер, не шевелился, боялся разбудить ее. Пусть ещё поспит.
Закусил губу, такой соблазн поцеловать ее шею сейчас, заскользить ладонями под футболку. А потом понял, что хватит сдерживаться. Хочу ее здесь и сейчас. Достаточно ждать подходящего момента.
Только так подумал и тут же себя обломал – сегодня ведь обещался Егорочу помочь копать картошку. Начнется трудовая неделя и он навряд ли станет меня ждать до следующих выходных. Это поколение такое – сам начнет и угробится, никого о помощи просить не будет. Мы вчера утром разговаривали, я пообещал, что приду в воскресенье с утра, так как в субботу вызвали на работу. Вечером он, естественно, не позвонил – нужно звонить самому. Вчера со всей этой ссорой и забыл про все остальное, про обещания. Если на работе можно взять день выходной – земля с орбиты не сойдет, то с дедом не красиво так поступать. Надо подниматься и идти, плюс еще дорога, а он может и с шести часов пойти в огород – проснулся, небось, в четыре.
Приподнятое желание опускалось, как бы не хотелось продолжить это утро по– другому. Лучше не представлять себе это во всех подробных образах. Ничего, у нас еще будет время, с Дашей торопиться нельзя, но и ползти как черепаха тоже не вариант. Ей нужна прелюдия. Да и всегда нужна прелюдия. Зачем тогда вообще заниматься любовью с женщиной?! Иди помаструбируй или купи себе секс-куклу, которой ничего не нужно. Это совместный процесс и хорошо должно быть обоим партнёром. Всякое, конечно, бывает, но, будь добр, постарайся, чтобы и девушке было прекрасно. Какому мужику не хочется, чтобы любимая женщина стонала от наслаждения под тобой, это же льстит нашему самолюбию. Это благодаря тебе происходит такая красота. Ты прогнал все ее страхи и помог ей расслабиться. Хочется, чтобы Даша ощутила свой первый оргазм, читал в той брошуре, выданной доктором, если девушке все так понравится, то она не сможешь в дальнейшем обойтись без этого, будет хотеть ещё. Женщина должна знать, что ей нужно и получать это.
Снова перед глазами встали неприличные картины – как изгибается ее стройная спина, склоняется или запрокидывается голова, закрываются глаза, приоткрываются и распухают губы. Видеть это необычное превращение большое удовольствие даже в фантазиях. А если еще и осознавать, что к этому великолепию ты имеешь самое непосредственное отношение, то это стоит посмотреть не в мечтах!
Нужно что-то придумать романтическое, а не просто накидываться на нее как дикий кабан в брачный период, потому что, ты, наконец, созрел для активных действий. Голова пока еще плохо соображала, что организовать такого-бы-этакого приятного. Что сейчас любят современные девушки? Даша любит рисовать, выставки, как вспомню с кем она ходила на прошлую, так ревность берет. А может обойтись классикой? Можно подарить Даше цветы. Вот прямо сейчас. Не лежать тут и строить шикарные планы на будущее и фантазировать позы, а действовать сейчас.
Осторожно выбрался из уютной кровати, Даша заворочалась, ощущая ушедшее тепло, и чуть громче засопела, но не проснулась. Быстро оделся, тихо покинул спящий дом. На часах было семь тридцать три, время есть, успею сделать приятное своей девочке и к Егорочу поеду.
Вбил в поисковике магазин цветов и оказалось в квартале от меня как раз есть один круглосуточный.
Вернулся минут через двадцать пять и чуть не уронил два стакана кофе – капучино для нее и американо себе – от открывшееся передо мной картины. Даша, мило взлохмаченная после сна, в одной футболке, едва прикрывающей бедра, у меня посреди гостиной.
– Я подумала ты сбежал, – сказала тихо. Переживала, даже не оделась, сразу побежала проверять куда я запропастился в такую рань.
– Куда бы я сбежал из собственного дома?
Кивнула, но похоже не особо ее впечатлил мой аргумент. Видимо, вчера сильно распереживалась из-за вмешательства на мою личную территорию. Мало ли, что мне за ночь могло в голову взбрести. Все прекрасно понимал, ее нельзя упрекнуть в недоверии. Будем исправляться.
Подошел ближе, поставил держатель со стаканчиками на стол и протянул Дашке букет. Долго выбирал, что подарить, хотелось белые, быть может, ромашки или розы, такие же нежные и трепетные как она. Но консультант спросила, что я хочу сказать своим букетом. Просто хотел сделать ей приятное, быть может извиниться за вчерашнее. Хотя нет, просто сказать, что она прекрасна и важна для меня.
Но произнести это чужому человеку оказалось сложнее, чем в своих мыслях.
– Этот человек очень важен для меня, – произнес я хрипло.
– Знаете, возьмите вот этот букет гортензий. Если вы хотите показать кому-то, насколько цените его присутствие в своей жизни, гортензия для этого подходит лучше всего. А красный цвет – символ любви, вместо слов, каждая девушка это знает. Мужчинам бывает трудно о них говорить, – добро усмехнулась она, намекая на мою немногословность и нерешительность.
И сейчас Даша держала букет красных гортензий, упакованных в пергамент, вдыхала их аромат, волосы спадали на лицо, чуть загораживая его, но я видел ее улыбку. И я был счастлив.
– Спасибо, они очень красивые.
Мы стояли совсем близко – в шаге друг от друга, но она подошла еще ближе, обвила руками мою шею, и поцеловала. А букет, разместившийся у нее в руках и едва касающийся моего затылка, излучал дурманящий аромат от чего, ее поцелуй казался слаще.
Прижал ее к себе крепко, чтобы каждой частичкой своего тела ощутить, что она моя. Мы стояли и целовались, мои руки блуждали по ее телу, остановились на обнаженных ягодицах, сильнее сжимая их. Дашин полустон-полувыдох взбудоражил все внутри, и я почувствовал себя последней сволочью, лишавшей девушку наслаждения.
– Даш, прости, мне надо уйти, – разрывая наше сближение, произнес огорчённо.
Она смотрела на меня затуманенным взглядом, пытаясь понять о чем я говорю и почему не продолжаю.
– Я обещал Егорочу помочь, этот упертый дед все будет делать один с больным сердцем. Я правда не сбегаю, и обещаю мы продолжим на чем остановились.
Она улыбнулась, а я вздохнул с облегчением, она не злится и не обижается.
– Надо его познакомить с Антониной Степановной, той тоже, что не говори, все сделает по-своему. И ты обещал меня познакомить с твоим таинственным Егорычем. Можно я поеду с тобой, помогу вам, что вы собираетесь делать?
– Картошку копать.
– Вот, вам как раз еще одни руки не помешают.
– Ты действительно хочешь свое воскресенье провести в чужом огороде, копаясь в грязи?
– Я хочу провести время с тобой, не важно где, лет пять картошку не копала. Мы с папой забросили дачу и теперь обходимся покупкой в супермаркете. Вот вспомню молодость!
– Хорошо, старушечка моя, раз ты хочешь.
– Только мне нужно съездить домой и переодеться.
– Не обидишься, если поедешь одна, я дам тебе адрес, и как завершишь дела – приедешь к нам, как раз будет, что собирать уже.
– Ладно.
– Давай выпьем кофе и… только оденься…
– С чего бы? – она снова уткнулась в цветы, провоцирующее улыбаясь, – Тебя это смущает?
– Скорее отвлекает, – прошелся по ее обнаженным ногам горящим взглядом.
Она прошла и села за стол, закидывая нога на ногу, пододвигая себе стаканчик с кофе.
– Даш…
– Ммм, – толи мне, толи отпившему кофе.
Она в своем праве, я лишил нас прекрасного утра, и заслужил наказание – помучиться – одним лишь любование на эту очаровашку.
Егорыч и сам хотел познакомиться с Дашкой и постоянно журил меня, что я все тяну кота за…пусть будет хвост. Вот и отличный повод нашелся, да и Даша сама не против, а только «за».
Позвонил, хотел оповестить о своем приходе, но трубку никто не взял. Как я и говорил, скорее всего, уже сам все делает. Вот же гордый и упертый дед! Надо ехать – посмотреть, что там к чему у него.
Постучал в дверь, звонок у него давно не работал. Тишина. Конечно, я немного волновался. Телефон не поднимает, хотя и раньше бывало оставит его дома, а сам в огороде своими грядками занимается. И дверь бывает открытой оставляет. За это ругал, в его возрасте это небезопасно, мало ли какому забулдыге что в голову взбредёт, решит поживиться в доме у одинокого старика. Народ сейчас опасный и если ты не можешь постоять за себя, относишься к уязвимой части общества, то лучше не пренебрегать простыми правилами.
Толкнул дверь – открыта. Недовольно выдохнул, получит он нагоняй сегодня, что трубки не берет и двери открытыми оставляет.
– Егорыч, ты дома? – крикнул в коридор дома.
Из гостиной доносился звук телевизора, еле слышно, даже не понятно, что за передача, голос вроде женский, если прислушаться.
Волнение усилилось, если он ушел на огород, то вряд ли телевизор оставил включенным.
Разулся. Прошел дальше. Да так и застыл истуканом. Кровь словно застыла в жилах.
Егорыч лежал на диване, одна рука расслабленно свисала, а взгляд был устремлен в потолок. Мне даже подходить ближе не нужно было, чтобы понять, что он больше не дышит. Этот взгляд я узнаю из миллиона. Эту пустоту. Когда понимаешь, что человека больше нет здесь. Ни с чем не перепутать. Как безжизненное стекло. Удивительно, ведь из того же стекла делают и глаза куклам, но они не выглядят так пугающе и ужасно. А тут...
Я подошел, большим и указательным пальцем дотронулся до холодных век старика, закрывая их.
Обернулся, на столе лежала полная пластинка валидола, не вскрытая. Так аккуратно, что наводило на дурацкие мысли. И этот налитый до половины стакан, расплёсканной воды нигде не было видно. Не будет же человек, когда ему плохо просто смотреть на него.
Должно быть, сердце начало беспокоить с вечера. Почувствовал укол вины – вчера он один работал, я ему не помог, вот сердце и не выдержало. Почему же ты не вызвал скорую, не позвонил мне или просто не выпил эти чертовы таблетки?!
Я понимал почему.
И словно в насмешку, подтверждая правильность моих догадок, музыка из рекламы какого-то фильма заиграла громче, привлекая к себе внимание.
«Мы навсегда останемся вместе, даже после смерти».
Вздрогнул.
Так ли это?! Я никогда этого не узнаю. Набрал номер скорой, сообщил о произошедшем и принялся их ждать.
Вышел на порог. Закурил, сел на ступеньки. Было больно терять близкого тебе человека, за эти годы он стал родным, вроде второго отца, с ним я проводил много времени.
Где-то у соседей завыла собака. К покойнику. Так всегда говорила мать. Видимо и правда чуют.
Ушел, все же, шельмец, к своей Томочке.
Сильно зажмурился, сдерживая подступающие слезы.
Было немного обидно, что в последнее время я стал его реже навещать, мало виделись. С приходом Даши в мою жизнь, многое изменилось. И как бы я не сопротивлялся, общение с ней меня радовало, делало вновь счастливым.
Сидя здесь на пороге дома умершего друга, понимаешь как мало человеку надо для счастья. Простого, обычного жизненного. Все познается в сравнении.
Я прекрасно понимал Егорыча и сам ни раз представлял, что меня не станет. В голову тут же пришел образ – Даша стоит, вся в черном, плачущая, наверняка, же она будет по мне горевать. Рядом с рыдающей матерью. Нет, не хотелось видеть их обеих грустными, обе настрадались вдоволь, даже Даша за столь короткую жизнь. Эта юная девушка пережила не простые события и смогла двигаться дальше.
Из размышлений меня вывел звук подъезжающий скорой помощи. Автомобиль припарковался у ворот, в которые зашла женщина в синей форме с медицинским чемоданчиком в руках.
Констатировали смерть, Егорыча увезли, а я остался посередине комнаты, расстроенный и опустошенный. Нужно же что-то делать, заняться похоронами.
