Текст книги "Сломанные (СИ)"
Автор книги: Маргарита Абрамова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
– До брюк дело сегодня не дойдет, так что я даже не тяну туда руки, во избежание. Тянусь стянуть и его кофту, но он не позволяет, качает головой.
– Нет, милая, не сегодня.
Покрывает ключицы легкими поцелуями. Спускается неспешно к груди. Руки на талии, зубами аккуратно поддевает чашечку, оттягивая вниз. Улыбается, когда слышит вырывающийся мой стон.
Опускаю свои руки на бугор, выпирающий в штанах, но он перемещает их вверх над головой, закрепляя в таком положении.
– Ааах…
– Не шали, сегодня только мне можно и то чуть-чуть…
Протестующие хмыкаю.
Свободной рукой проникает за спину, освобождая от ненужной вещи, легко справившись с одним единственным крючочком. Освобождая груди на волю, и не давая и секунды мне перевести дыхание, приникает к темному ореолу, втягивая вершинку губами.
– Разве можно быть настолько сладкой, – выгибаюсь, так приятно и то, что он делает и его слова. – Не честно, что можно одновременно только одну, – пальцами массирует второй.
– Пожалуйста, Родя, только твою кофту, я хочу ощущать твою кожу.
– Даш, нам нельзя заходить далеко.
– Я не могу так, хочу, чтобы и тебе было хорошо.
– А ты думаешь мне плохо?
Кошусь в область его паха, намекая.
– Думаешь ты готова? – Может оно само, если с тобой...
– Нет, Даш, сама не пройдет, это надо проработать. Нам предстоит обсудить много достаточно интимных вопросов.
– Ты говоришь как врач, а не как мужчина…
– Как мужчина я вижу, что ты не готова…
– Почему?
– Вот хотя бы потому что сейчас стесняешься, – не заметила, что как только он отпустил мои руки, неосознанно прикрыла ими грудь, когда начался разговор. Становится стыдно, просыпается злость на саму себя.
Он нежно обводит пальцами овал лица, задерживается на щеке, легко поглаживая ее, прогоняя скопившиеся негатив и недовольство всем этим разговором. Всего несколько лёгких простых касаний, а мне так хорошо, это лучше всех этих приготовлений. Это я и имела в виду, что его отношение может сделать гораздо больше, чем все его задания. Мне важно чувствовать себя нужной и желанной. Находиться в его объятиях, пробовать снова и снова его губы на вкус, упрямые и нежные, холодные, но с горячим дыханием, которое проникает в меня, согревая и даря надежду.
Прижалась щекой к его ладони, посмотрела в глаза, его взгляд говорил, что все хорошо, что я умница, будто без слов понимала его, это пугало, вдруг это все фантазии моего воспалённого мозга, он может преподнести любые сюрпризы. Мне не хотелось, чтобы он подводил меня с Родионом.
Он обнял меня, полностью окутывая, прогоняя все глупые мысли, уткнулась в его грудь, вздыхала его запах. Не хотелось, чтобы он уходил сегодня, но он ушел, оставляя меня одну в папиной квартире. Сегодня я не поговорила с ним об отце, итак слишком много всего, хотелось самой узнать правду, а не рассуждать на возможные варианты. Сначала узнаю точно, а после все ему расскажу. Он уже знает, что папа не на свободе, но догадывается ли за что он там?
Глава 27
ДАША
Когда была здесь первый раз вся дрожала, очень нервничала. Ранее мне не приходилось бывать в таких местах. Паспортный стол – вот и все мое ознакомление с известным ведомством. Каждому оно знакомо и каждый надеется с ним не столкнуться, но бывают обстоятельства... От сумы и тюрьмы не зарекайся. Отец, конечно, не рассказывал как обстоят дела на самом деле, не хотел расстраивать единственную дочурку, потому что в то, что у него все в порядке верилось с трудом. В каком порядке может находиться человек, потерявший все и изолированный от семьи, работы и общества в целом. Статья тяжелая, никакое-то там мошенничество. Убийство. Мой отец-убийца. Это до сих пор не укладывается у меня в голове. Мой папа, который меня растил, меня – девочку, не пацана, девочку, которой требовался иной подход, более нежный и обходительный. Врач к тому же. Тот, кто спасает жизни, помогает людям, давал клятву не навредить, убил. Стараюсь не представлять как он там, а то фантазия, насмотревшись наших русских сериалов, подсовывает страшные картинки, одна «лучше» другой.
Сейчас, когда я все вспомнила, понимаю, что когда приходила к нему, то он не рассказывал не только о том, как ему там приходится, но и о том, за что в действительности получил срок. Пять лет. Не так много за жизнь человека. Но это же не умышленное убийство. Мы всегда старались обходить стороной эту тему, но сегодня придется ее затронуть, разворошить всю эту историю. Наконец, найти в себе силы спросить о том, что я думаю. Честно, даже не знаю, что стало с моим персональным чудовищем, я про него не помнила все эти года, а может он себе жил преспокойно все это время и я все выдумываю, что отец мог его убить. Не знаю, какой правды хочу. Чтобы он спокойно жил, растил детей, ожидая наказание свыше когда-то потом, или лежал в сырой земле, получивший наказание уже сейчас на земле. А может он тоже сидит в тюрьме, за изнасилование, быть может его вину доказали и без моего заявления, может отец успел все сделать до того, как сам сюда попал. Ну что гадать, вот сегодня все и выясним.
Сама я не могу относится к папе как-то иначе. Это странно, наверное, но он по-прежнему мой папа и я не чувствую к нему никакой неприязни, лишь грусть и отчаяние, что это произошло. Что наша судьба сложилась так и не была благосклонна к нам. Сначала мама, потом папа, ну и я...
Когда вышла из больницы суд уже состоялся и его отправили в тюрьму. Кирилл Андреевич рассказал, что произошла врачебная ошибка, папа это подтвердил. Он просил меня не переживать об этом и не лезть в это дело, он признал вину и согласен с наказанием. Я приняла его позицию. Вначале меня терзали сомнения, что моя записка, блок на воспоминания и папино заключение могут быть связаны, но постепенно я успокоилась, прислушалась к своим написанным словам, психологу, а главное, к отцу, не хотелось видеть его расстроенным на наших кратковременных и редких встречах, а он таким становился, как только мы касались этой темы. И со временем привыкла обходиться без ненужных расспросов, но после возвращения воспоминаний и моего решения двигаться вперед, без этого просто не обойтись. Мне нужно знать, что было, хоть и очень страшно, принять все это. Теперь эта взаимосвязь событий намного больше не давала мне покоя, чем раньше.
– Пап, – была очень рада его видеть. Он выглядел осунувшимся, худой, но жилистый. Цвет лица бледный, хотя откуда взяться загару на «местном курорте»?! Но синяков или других следов побоев не наблюдалось, движения были плавными, не скованными, всегда тщательно за этим следила, ведь не всегда удары могут быть заметны на коже.
– Привет, милая, – мы обнялись и слезы было трудно сдерживать, казалось, моргнешь лишь раз и они прорвутся потоком, не остановить.
– Прости меня, – он отстранился посмотрел в мои глаза и, конечно, сразу все понял.
– Ты сняла блок?– в его голосе отчетливо чувствовалось волнение.
– Нет, он сам... Что все произошло, когда я хотела заняться любовью с мужчиной мне было стыдно говорить, как такое сказать отцу. А как объяснить по-другому не придумала.
– Даш, ты была у Кирилла Андреевича?
– Да, пап, когда все случилось, Родион отвез меня в больницу.
– Родион? Кто это? – я и не заметила как сама обронила его имя и сейчас еще больше заволновалась, врать не хотелось, да он сразу распознает ложь.
– Он был со мной, когда все произошло, он мой… друг, – вначале мы договорились о дружбе, так что минимальный обман с моей стороны.
– Друг? Даш, может стоит вернуть все как было?! Как ты себя чувствуешь?
– Пап, я попробую двигаться сама…
– И что ты себе придумала, за что это я должен тебя прощать? – вернулся он к моим словам.
– Пап, не нужно... Это я виновата, что ты здесь… Ведь не было никакой врачебной ошибки?
– Кто тебе сказал? Кирилл?
– Нет, я сама догадалась…
– Милая, это мой выбор, это я так решил, это я слаб и выбрал легкое решение, хотя должен быть с тобой и поддерживать тебя, а не оставлять одну.
– Что ты такое говоришь?!
– Подожди, не перебивай, ну вот... Сбился...
Я улыбнулась, и сейчас он шутил, старался скрасить темные участки, в то время как мне хотелось плакать.
– Я сделал… Я понесу наказание и …Перед Богом тоже…
– Пап…, – так трудно было все это слушать.
– Если ты решила двигаться вперед, то никакое чувство вины здесь не должно быть.
– Я знаю…
– Пообещай мне, что не будешь нервничать из-за этого, ты достаточно настрадалась.
Я кивнула, хоть и не была уверена, что у меня быстро получиться переварить полученную информацию. Я предполагала такое, но оказалось, что услышать стопроцентное подтверждение своей теории было тяжелее.
– Вот и умница, выдумала тоже, это я должен просить у тебя прощения, иди сюда…
Я встала и снова обняла его, этих объятий мне сильно не хватало.
– Расскажешь о Родине?
– Да особо нечего рассказывать, он хороший мужчина…
– Мужчина? Не парень? – взволнованно уточнил, обеспокоено на меня смотря.
Ох, не следовало вообще заводить этот разговор, отцу вряд ли понравится, что я общаюсь с мужчиной почти его возраста. Но так уж вышло, что мне больше никто не нравится и дальше поцелуев ничего не выходит, да и с Родионом не зашло, хоть мне и хотелось. Как никогда и ни с кем. Только... Лучше сейчас не думать об этом, а то еще чего отразится на лице, меньше всего хочется огорчать еще больше близкого человека.
– Да он несколько старше, но он хороший человек...
– Даш, прошу тебя, будь осторожнее... Я хотел бы с ним познакомится…
– Пап, ну не сюда его приводить?!
– Почему бы и нет, если у него серьезные намерения.
– Не знаю, я не хочу торопиться.
– Я понимаю, милая, но тебе нужен хороший человек рядом, настоящая семья, кому ты сможешь доверять, получить исцеление... Я знаю пока рано говорить обо всем этом, но я хочу, чтобы ты не избегала всего этого, но была аккуратной.
– Я постараюсь…
– Просто слушай свое сердце.
– Хорошо, – больше всего на свете хотелось сказать отцу, что я его люблю, но признание так и осталось не высказанным, почему так трудно...
– Я рад, что ты пришла…
– И я, – одинокая слезинка все же предательски скатилась по щеке.
– Ну-ну, не нужно, я хочу видеть твою улыбку.
Я выходила от него, поцеловав на прощанье и улыбаясь.
Но улыбка быстро померкла, как только ушла от отца. И прохладный воздух улицы не помогал привести голову в порядок. При отце держалась как могла, а сейчас казалось, что силы покинули меня. Присела на лавочку, так кстати поставленную рядом, облокотилась спиной на ее спинку, на некоторое время прикрывая глаза. Немного мутило, а перед глазами летали мушки, а так можно о них не думать. Комок из переживаний превратился в огромный снежный ком. Удаться ли мне все это распутать, отпустить ту страшную часть моей жизни, все еще преследовавшую меня, от которой старательно убегала, старалась просто вычеркнуть и забыть. Но нельзя жить в неведенье, ведь правда действительно рано или поздно станет ясна. Я была рада, что в моем случае получилось раньше, чем быстрее начну прорабатывать свое прошлое, тем скорее оно отпустит меня.
Виню себя, кого же еще винить. Мне стыдно перед отцом, ведь это я его не послушала, не придавала его словам значительный вес, а вышло как он сказал. Меня изнасиловали. Даже в мыслях трудно это произнести. Но нужно принять случившиеся, не знаю, справлюсь ли я в этот раз, меня словно разрывает на части. Одна я хочет через все переступить и двигаться дальше, простить насильника, ведь его даже больше нет в живых, простить себя, жить, не оглядываясь на прошлое, строить новые отношения, ведь не все мужчины такие и секс это... В свои года не знаю что это, правильно ли будет цитировать фразы из книг и интернета? Другая я хочет просто свернуться калачиком и закрыться от всех дома, да там и остаться навсегда, всеми покинутой и никому не нужной.
Все же интуиция меня не подвела, все оказалось связано. Все было завязано на том проклятом дне. Мой отец убил того, кто сделал это со мной. Он убил Добреева. Руки холодели от этих мыслей. Оказывается, не было умершего на столе пациента, а он просто защищал свою дочь. Будь я на его месте как бы поступила? Смогла бы так же забрать жизнь человека за то, что он искорежил жизнь родного и самого дорогого тебе – твоего ребенка. Не хочется быть слабой, но где взять силы...
Представила как пака избивает его до смерти, раскаялся ли он в тот момент в содеянном или также как мне, твердил, что я его хотела и он ничего плохого не сделал? А вдруг там был нож, и хирург, отлично орудующий скальпелем, пустил в ход другое холодное лезвие? Затошнило сильнее. Не думать, не думать, не думать…Хотела ли я знать подробности? Это не важно, главное то, что отец убил его.
А его родственники, были ли они у него? Есть ли мать? Может она где-то сейчас по-прежнему горюет над потерей сына и проклинает его убийцу и его дочь, наверняка, винит во всем меня.
Его родственники не могут быть довольны, хотя это слишком мягкое слово, они люто ненавидят нас и желают, чтобы мы за все ответили и нам все вернулась бумерангом, скорее всего, желают моей смерти или чтобы отец сам сдох как собака в подворотне.
Было ли мне жаль насильника? Жаль мне было отца. В тот вечер Алексей Добреев как человек перестал для меня существовать. И надо же какая фамилия досталась этому человеку.
Да никто не в праве отнимать жизнь. Так я раньше считала, когда была слишком наивной и верила, что добро всегда побеждает. Теперь я знаю, что мир не делиться лишь на черное и белое.
Иногда руки начинали неметь, вот как сейчас, до невозможности ими пошевелить. Чаще всего это было ночью, просыпалась и понимала, что просто отлежала их от нахождения в одной позиции во время сна. На первые секунды пробуждения казалось словно их зажали в стальные тиски – пальцы насильника. Парня, возомнившего, что ему все можно. Будто ему можно решать за девушку хочет она близкого контакта или нет, лишить ее свободы, превращая из живого человека в предмет, в куклу для утех. Он лишил меня тогда не просто девственности, он лишил меня выбора самой выбирать мужчину, которому ее отдать, как принято говорить «подарить». Этим подарком оказалась я сама, просто вещью, похищенной преступником из магазина, укравшего и сломавшего, немного поигравшись, и выбросив за ненадобностью.
Но меня никто не спросил, более того, когда я яростно боролась, о словах говорить не приходится. Была лишь его похоть и моя боль.
Помню, как в этот момент мне больше в его хотелось отделиться от тела и не чувствовать эти грубые липкие толчки, пропитанные кровью. Наверное, я хотела умереть, ведь только так моя душа смогла бы покинуть плоть и не быть там. Но я была, иногда, до сих пор закрываю глаза и оказываюсь там, тело парализует и трудно отделить прошлое и настоящее. Но я пообещала себе и папе, что буду пытаться это преодолеть, перешагнуть. Сейчас представляю, что меня обнимают теплые руки Родиона, как он ими потихонечку растирает мои потерявшие чувствительность, шевелю еле-еле пальцами. Нужно идти, потихоньку встаю и иду. Шаг за шагом. Как говорит Родион, маленькими шагами у нас получится…
Глава 28
РОДИОН
– Это ужасно дорого! – возмущалась Даша.
Она так забавно сердилась, будто мы купили действительно что-то очень дорогое, а мы всего лишь арендовали в прокат велосипеды.
Тогда в больнице она сказала, что ей хочется на велопрогулку, вот и устроил, пригласил ее в парк, где была точка сдачи велосипедов.
Я засмеялся.
– Все нормально, это же не десять тысяч.
– Нет, ты не понимаешь, дело не в этом, не в том, что ты заплатишь или нет, ну где это видано, чтобы покататься час на велосипеде надо заплатить тысячу, ты ведь не день катаешься, это просто обдираловка людей.
Конечно, я был с ней согласен, что цены слишком завышены, но это просто бизнес. Кто открыл его, прекрасно понимает, что в настоящее время велосипеды не так популярны как раньше, когда у каждого было чуть ли не по два. К тому же это сезонка.
– Не бурчи, люди просто зарабатывают деньги, доставляя людям развлечение. В том же кафе мы бы потратить могли и побольше, поднабрав калорий, а тут как раз наоборот.
– Может и нам открыть такую велоточку? Не тем мы деньги зарабатываем…
– Давай откроем, если ты считаешь это прибыльно и убедимся, – конечно, я подтрунивал над ней.
Она угрюмо свела брови, словно засомневалась в реальной прибыльности этой затеи, хотя минуту назад рьяно говорила обратное.
Признаться честно страшно вспомнить, когда последний раз катался на велосипеде, больше десяти лет назад точно.
Мы долго катались, по выделенной территории. Было в этом что-то давно забытое, детское чувство свободы, когда просто крутишь педали, получаешь удовольствие от прогулки, дела и заботы оставив взрослым. И так легко было представить, что и правда все хорошо, едешь с такой красивой девушкой, она улыбается тебе и ты не можешь не улыбнуться в ответ.
– Проголодалась наверняка? Я вот жутко голоден, – Даша в ответ кивнула. Мы возвращали велосипеды на базу и пора было куда-то зайти, чтобы подкрепиться и немного передохнуть от насыщенного активного утра.
– Где тут можно покушать неподалеку? – спросил у менеджера, закрывавшего аренду. Он выдал нам скидочный купон на следующую поездку, который я передал на сохранность своей спутнице.
– Так у нас и можете, вот пройдите через арку – увидите столики под навесом, в придачу и видами полюбуетесь под открытым небом.
Не стал говорить, что природу и виды мы уже достаточно на сегодня насмотрелись во время велопрогулки, а просто взял Дашку за руку и потянул за собой по указанному направлению. Столиков оказалось не так много, пять штук, три из которых были заняты. Присели на один из свободных. Они располагались на краю возвышенности, преграждённой невысоким решетчатым забором, через который отлично была видна танцевальная площадка, находившаяся внизу. Я сел спиной к этому действу и поэтому не сразу обратил внимание, что там вообще что-то есть, лишь по увлеченному взгляду Даши, понял, что там что-то происходит. Обернулся посмотреть за чем таким интересным она наблюдает – четыре пары танцевали под латино-американские мотивы, двое из которых, было заметно, занимались танцами профессионально, другие же – любители – просто получали удовольствие, двигаясь как умели, не особо стесняясь, если некоторые элементы выходили неудачными или смешными.
– Нравятся танцы? – блеск в глазах напротив сменился грустью, она отвела взгляд от танцующих и уткнулась в меню.
– Когда-то нравились, я даже занималась в группе, – все же последовал ответ, а я по-прежнему был в недоумении что-так опечалило девушку.
– Почему разонравились?
– Негативные воспоминания пробуждают…
– Это какие? Неудачно выполнила элемент и опозорилась перед зрителями?
Она усмехнулась.
– Если бы… Это произошло после выступления, и «это» она выделила полушепотом, испуганной интонацией, что до меня сразу дошло о чем речь. Вот уж не думал, что сегодня вернемся к этой теме, в сегодняшний день хотелось не думать о плохом, а подарить ей хорошие моменты, воспоминания которых бы согревало потом в будущем, когда становилось грустно и одиноко.
Как раз подошел официант, мы сделали заказ. Я взял Дашу за руку, мысленно поддерживая ее – все в прошлом – теперь ты со мной, тебя никто не обидит. Мне хотелось, чтобы она прочла не высказанное вслух по взгляду.
– Пойдем, – встал, удерживая за ладонь, заставляя и ее подняться.
– Куда? – глаза испуганно расширились.
– Будем заменять негативные воспоминания положительными!
– Ты что?! – до нее стало доходить куда мы направляемся, – Мы идем к ним танцевать? – сбив дыхание толи от спуска по лестнице, толи от волнения прохрипела мне в затылок.
– Да, все верно!
– Но…
– Никаких но…
Нас пропустили в калитку. Даша замерла в нерешительности.
– И ты умеешь?
– Нет, – ответил честно и она, наконец, улыбнулась. Я не танцевал, кажется, намного дольше, чем не крутил педали, когда последний раз и не вспомню, что-то с Олесей в обнимку – руки на талии и переминайся с ноги на ногу под медленную мелодию. К свадьбе готовили танец, там и выучил пару па, хореограф тогда попался твердолобый и сердобольный, может что и осталось в механической памяти, как раз и проверим. Пока заказ принесут есть время себя развлечь, не хотелось видеть Дашу грустной.
– Но ты же умеешь, – повел ее ближе к танцующим, не ощущая сопротивления.
Движения Даши были плавными, но уверенными. Она кружилась и смеялась, когда я подставлял руку для этого. Оборот и прижимаешь ее к своему телу, чувствуешь ее аромат и близость. Когда она касается тебя, тело словно вибрирует, отзываясь, но с непривычки теряясь, заставляя забывать движения. Ну это и не важно, просто чувствую свою партнершу и довольствуюсь, что ей хорошо.
Это было не привычно для меня, тем более, когда на тебя смотрят люди. Но было не важно, что они подумают. Важно было помочь Даше расслабиться и снова захотеть танцевать. Не может какой-то подонок перечеркнуть то, что любишь. Я не позволю это.
В завершении чмокнул ее в щеку, хотя хотелось в губы. Но все же нечего глазеть. Это только наше. Замерли, обнимая друг друга, прижимаясь щекой к щеке, ожидая как бухающее сердце успокоится от движений и полученных эмоций. Несколько секунд, кажущихся минутами. И мы уже в состоянии идти обратно наверх, к своим столикам. Накормить свои проголодавшиеся желудки, насытить энергией тело.
В квартиру Даши мы завалились, уставшие, но довольные. Она улыбалась, я тоже, видя как ей хорошо.
– Останешься у меня сегодня? – я кивнул, самому никуда не хотелось от нее уходить.
Мы разложили диван, он упорно сопротивлялся, не хотел расширяться, скрипел и «бубнел» как старый дед, видимо петли давно не приходили в движение, вот и заржавели. Но мы все же с ним справились, Даша расстелила плед, принесла другой из спальни, легкий, больше для атмосферы, чем греться – в квартире было тепло, из открытой форточки доносились вечерние звуки улицы и просачивался свежий воздух.
Постоял минуту у окна, вглядываясь в никуда, так легко дышалось и так спокойно было на душе. Давно позабытое чувство. Даша подошла, аккуратно положила ладонь на плечо, что даже захотелось запечатлить этот момент, сохранить эти ощущения, заставляющие сердце замедлять свои удары, а затем трепетать от происходящего.
– Будем смотреть что-то конкретное?
– Сейчас что-нибудь найдем, – взял ее ладонь со своего плеча, притянул ее к себе, целуя ее пальчики.
Щелкали каналы не долго, уже на четвертом нашелся приключенческий полуромантический фильм, было самое начала, так что мы быстро погрузились в сюжет, увлеклись приключениями героев.
Я лежал позади Даши, обнимал ее со спины. До чего же она нежная и уютная. Откуда в ней столько тепла и обаяния, неопознанной сексуальности и искренности. Будто почувствовал мои мысли, она обернулась. Взгляд ее горел в темноте, блики экрана мелькали, освещая ее лицо. Потянулись навстречу друг другу, соединяя губы. Невозможно не податься соблазну, когда тебя так целуют.
Поцелуй прервался, Даша потянулась к пуговице на моей рубашке, но я заметил как ее голову населили мысли, будто анализируя и продумывая дальнейшие действия. Руки немного подрагивали, остановил ее.
– Ты об этом думаешь. Об этом не нужно думать, выключи голову…
– Я не могу не думать…
– Как только ты перестанешь это делать, это случиться само собой, – как это происходит когда мы целуемся, если бы я верил в магию, то сказал бы, что это она и есть в чистом виде.
– Не торопись, ты давишь на меня, но в первую очередь на себя, ты переживаешь, что упустила удачный момент или ищешь его. Я это вижу, вижу как ты волнуешься.
– Я переживаю что ты хочешь... А я...
– Я это вижу…
– Так ярко видно?
– Еще бы, – дует свои губки, что снова хочется их поцеловать, что и делаю – легко касаясь ее губ своими, задерживаясь на их уголке, целуя еще и там, – Мне с тобой всегда хорошо, не нужно расстраиваться, что мне надо большее.
– Ты не хочешь?
– Я этого не говорил, но я взрослый мужчина, потерплю, даже есть в этом что-то азотное, наблюдать как такая сексуальная девушка лежит рядом с тобой и предвкушать момент.
– И что она делает, – Даша подошла вплотную, обжигая своим шепотом.
– Вот так целует меня, – сам накрываю ее губы нежным поцелуем, постепенно углубляя его.
Разрываю поцелуй и с ее уст срывается разочарованный стон.
– Ты делала то о чем мы говорили?
– Мы много о чем говорили, в последнее время только и говорим…
Усмехнулся, такая нетерпеливая, но я знаю, что она еще не готова, как бы не показывала обратное. Может это все ерунда, вся эта психология, может и не будет как в первый раз. Просто и правда нужно меньше говорить, а опрокинуть ее на кровать, накрыть ее своим телом, плотно прижать к простыни, чтобы не осталось и миллиметра и срывать и срывать эти стоны.
Поддаться этому искушению очень легко.
Это только в мыслях и фильмах ничего не стоит, все просто и бвстро. В жизни все совершенно иначе.
– Я о том, – возвращаюсь к разговору – Ты попробуешь делать это, – опускаю ее руку в область ниже живота, – Тебе нужно чувствовать себя в безопасности, получая при этом удовольствие.
Ее взгляд опущен, конечно, она смущена, говорить об этом сложнее, чем кажется, проще все же повалить на постель.
– Я не хочу это делать одна, – бурчит себе под нос, – Меня это не возбуждает, – совсем тихо.
Вздыхаю, ну и что с ней делать, я сам не специалист во всем этом. Опираюсь от прочитанной мной информации в интернете и от разговора с ее врачом. Безопасность – это главный фактор – твердил он, вбивая мне это в голову. Понятно, но вот с реализацией все пока мало продвигается.
– Посмотри видео в интернете, – все же плохой, наверное, совет, но какой сам знаю. – От чего в мыслях возбуждаются девочки? Всегда думал, что также как и мальчики – от сексуального контента, просто одни это не афишируют, об этом не принято говорить в женских кругах, может только между самыми хорошими подружками, которым можно довериться и которые не будут осуждать.
– Ну или представь меня рядом, будто я с тобой…
– У меня не получается, – она поднимает взгляд и смотрит в глаза, – Я не хочу смотреть на других обнаженных мужиков и… там все просто механически.
Значит все же пробовала смотреть или просто опирается на стандартные мнения.
– Ты рисуешь, у тебя отличная фантазия...
– Это другое...
– Э тоже самое, просто немного другое поприще.
– Может ты пришлешь мне свое фото и мне не нужно будет ничего фантазировать? – снова отпускает взгляд, рассматривая пол.
– У тебя же есть наши фото.
– Я имела в виду другое фото... Интимное...
Я даже поперхнулся от услышанного, обычно это девочки присылают свои «ню» парням, а не наоборот. Мужики шлют одни «биг-дики», не хочет же она в самом деле, чтобы я прислал ей фото своего члена?!
– Ну а что такого, – видя мое сомнение, – Сейчас все так делают, раз уж мы говорим об этом, – все же хочет, не думал, что и меня можно смутить.
Да, сам решил поговорить, вот и выкручивайся теперь.
Я, конечно, мог сфоткать своего «друга», но не факт, что это поможет, быть может только сильнее испугает. Нет, тут нужно действовать иначе. Не хочет пробовать одна, хочет меня рядом – вот он я, в полном ее распоряжении.
– Думаю, ты права...
– Что и правда пришлешь? – округляются от удивления губы и загорается азартный предвкушающий огонек в глазах.
– Нет, не знаю... Я не об этом… О том, что достаточно лекций, пора переходить к практике. Пойдем.
– Куда? – беру ее за руку и веду в ее спальню, объяснения лишние. Сейчас все сама поймет. Хочется другую обстановку, не диван в прихожей, а кровать в ее комнате.
Мы забыли и про фильм, хотя было действительно интересно, надо после скачать и досмотреть.
Замечаю на прикроватном столике коробку с музыкальной колонкой.
– Почему не распаковала еще?
– Это подарок…
– Кому? – приподнимаю брови.
– Тебе…– улыбается, – Давно купила, еще после ремонта, но все не было удобного случая ее подарить, а сегодня кажется что именно такой день.
Согласно киваю.
– Можно? – беру в руки коробку, спрашивая разрешение открыть.
– Конечно, он же твой.
– Музыка нам сейчас пригодиться.
– Что ты задумал? – придвигается ко мне, находится за спиной, от ее касаний буквально млею. Жму кнопку «джаз» и комнату наполняют не только наши флюиды, но и прекрасная будоражащая музыка, добавляя атмосферности и интимности.
– Если честно у меня нет никакого плана, действую по наитию, вот сейчас захотелось устроить тебе прелюдию. Сразу предупреждаю, что до самого секса мы не дойдем, поэтому можешь сразу переставать думать об этом и просто получать удовольствие.
– Мне нравиться. Что мне делать? – она ко мне вплотную, ее светло карие глаза темнеют, а зрачки расширены, так что взгляд кажется абсолютно черным. Он утягивает и завораживает своим блеском.
– Хочешь раздень меня…, – кладу ее ладошки к себе на грудь, предлагая расстегнуть пуговицы. Мне хочется, чтобы Даша изучила меня, чувствовала себя в безопасности с обнаженным мужчиной, возбуждалась от эрегированного члена, увидела как влияет на меня ее близость, почувствовала себя сексуальной и желанной.
Она кивает отрицательно головой и я не сразу понимаю на что. Она не хочет меня раздевать?
– Хочу, чтобы ты сам разделся, станцуешь мне стриптиз? – шепчет в губы грудным голосом, что очень трудно сконцентрироваться на ее словах, хочется накинуться на нее с поцелуями, но я держусь, не тороплю события.
Даша коварно улыбается, а я и не знал, что она так может.
Я уже хотел отказать, никогда не танцевал и только насмехался всегда над стриптизёрами, но тут в голове пролетела строчка из книги «Женщинам очень нравится смотреть на сексуально раздевающегося мужчину». Чего только не сделаешь ради Даши, ради этих глаз.
– Присаживайся, – устраиваю свою зрительницу на краешек кровати, быстро целую и отхожу на небольшое расстояние. Задвигаю смущение в дальний «ящик» души, как ранее рекомендовал Даше. Будем импровизировать. Замечаю рядом с музыкальной колонкой расческу и решаю ее использовать как микрофон. Побуду певцом, не просто же раздеваться, хоть как-то обыграю. Будем брать юмором. Ухмыляюсь самому себе и Даше, широко улыбающейся в предвкушении моего представления.
Запуляю первым делом в угол комнаты носки, чтобы в финале не остаться в них и трусах, убивая все сексуальность на корню. Подхожу и обнаженной ступней поглаживаю Даше от щиколотки по икре, напевая при этом песню и смотря ей в глаза.
Это весело и не стыдно. Снимаю медленно рубашку, красуюсь перед ней свои торсом, заманивая ее прикоснуться к груди и спине. От коготков по спине возбуждение в области паха усиливается, что не укроешь за штанами. Замечаю, что Даша это заметила, подхожу медленно, импровизированный «микрофон» кладу рядом на кровать, освобождая руки, левой рукой буру ее одну руку, а второй задерживаюсь – большим пальцем касаюсь нижней губы и нежно спускаюсь вниз к подбородку, рисую узор по шее, веду к груди, делаю дополнительный круг на ней, представляя ореолы под футболкой и бюстгальтером, и, кажется, даже чувствую, как маленький холмик отзывается на мою простую ласку, пробиваясь через слои одежды. Хотелось бы больше задержаться на груди, но спускаюсь вбок к свободной руке. Беру ее ладони в свои и кладу их на пряжку ремня.
