Текст книги "Скандал в Академии монстров. Жена для чудовища (СИ)"
Автор книги: Мара Вересень
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Вместе с чашкой Райн вернулся в кабинет, допил, покачался на стуле, подумал, что стоит начать что-то делать, а то так и будет про ножки и оборки вспоминать, набросал черновики приказов о лишении премии, приказ об увольнении, приказ о внеплановой ревизии в столовой, положил на видное место записку с напоминанием навестить бухгалтерию и вышел в приемную.
Ректор Ашти не имел обыкновения брать с секретарского стола ничего, кроме подготовленных и разложенных документов. Но Амантис еще не пришла, и он сам взял папки и совершенно случайно нашел забавную вещь, из которой узнал о себе много любопытного. И во сколько и какой температуры подавать чай, какого цвета папку совать первой если в настроении, а какую – если нет, как угадать настроение по позе за столом, что можно и нужно говорить, что не рекомендуется, а иногда и нельзя под страхом смерти. Слово “заодно” было выделено красным.
Чтение пришлось прервать, потому что работу за него никто не сделает. И как назло самый тихий день – четверг – превратился в зверинец. За зверя был он, ректор Ашти, а все ломящиеся к нему на прием за зрителей. Обед дела не исправил. С каждым новым вошедшим Райн зверел все больше, потом запретил вообще кого-либо впускать. Инструкция, составленная рукой Илантэ для преемницы была спасением. Отвлекаясь на нее время от времени, Райн переводил дух. Еще контроль потерять не хватало при полной приемной народа. Явление нервничающей Амантис тоже помогло. Он вдруг успокоился. Сообразил, отчего нервничает она и попросил пригласить Корпса. Пока они будут говорить, девушка как раз успеет переодеться и добежать.
Глава 2
Словен пришел на дежурство в приемной с опозданием, но Райну уже нечем было рычать. Он только посмотрел укоризненно, на что долговязый парень, явившийся, как всегда, с пухлой папкой черновика своей работы по теории псионики, корпение над которой совмещал с дежурством, принес и письма. Райн уже подумывал сам спуститься за ними, а на обратном пути зайти наконец в бухгалтерию. Передумал. Одно из писем было от лорда Бредли. Не забыть бы напомнить привратнику, что письма от Бредли следует отдавать только лично в руки. Не стоит Амантис пока что знать про это хоть редкое, но общение.
С момента, как Райн узнал в ввалившейся к нему в кабинет девчонке свою беглую фактически жену, он пристально за ней наблюдал. Сначала решил – притворяется. Сбежала из дома, подумала и явилась на него поближе посмотреть, но Амантис ни жестом, ни проблеском мысли себя не выдала. Мысли – вообще не читались, что ставило в тупик, поскольку прежде у Райна с этим проблем не было. Тем же вечером он внаглую влезал в головы всех, кто попадался на глаза – работало, а с юной леди Бредли – нет. Впрочем, она уже, по большому счету, леди Ашти. Всего формальностей осталось – закрепить брак совместно проведенной ночью.
Воображение подкинуло пару сцен из сна и утреннюю борьбу оборок и завитков на перилах. Безобразие… А еще – балаган. Последнее как нельзя лучше характеризовало момент, когда он, Р. Ашти, явился в дом королевского ревизора за своей договорной женой и некой суммой. Тоже договорной.
После происшествия в библиотеке лорд Бредли сам ему написал, затем они встретились и пришли к соглашению. Факт измятого платья Райн не отрицал, деньги были нужны, особенно в свете сорвавшегося союза со Штернами. То, что девица уже не девица, он еще в библиотеке понял. Это никогда не было для Райна чем-то особенно весомым, но он сделал вид, что да, и сумма мгновенно приросла на двадцать процентов.
Однако лорд Бредли был деловым человеком и потребовал гарант, что с дочерью ничего не случится сразу после вступления в брак. Так часть территории, на которой находится Академия, отходила в собственность будущей леди Ашти и становилась наследства ее детей. А если все же случится – права владения перейдут семье Бредли. И когда неугомонная невеста-жена сбежала, Райн не только денег не получил, поскольку брак не был осуществлен по всем правилам, но и части собственности фактически лишился. Лорду Бредли он писал как раз в надежде на то, что деньги получит. Хотя бы половину. А остальное потом, когда беглянку отыщут. Не его же вина, что отец дочь покрепче не запер.
Новости в письме были разные. Во-первых, половину суммы Ашти получит в течение недели на счет Академии, как и просил. Во-вторых, лорд Бредли сообщал, что Амантис пока не нашли, и что он настоятельно советует Райну тоже принять посильное участие. “Деньги деньгами, но это же ваша, Ашти, жена, а не только моя дочь”, – писал лорд ревизор. И тут была проблема. Сообщить, что Амантис нашлась, значило нарушить одно из правил Академии – лишить адепта защиты. Опять же, оборки и сны… В кои-то веки у сплетников могут появится основания для сплетен.
А ведь она действительно его не узнала. Ладно, в библиотеке не разглядела, но лорд Бредли мог дочери хоть портретик показать? Или показал такой, что она в ужасе в окошко сиганула? И прямиком в Декай… Не верил Райн в такие совпадения. Вообще в совпадения не верил, а тут целая череда: провальный тест, перепутанные бланки, Илантэ требует отпуск. Демон дернул за язык и теперь у него в секретарях собственная жена. Почти жена. Осталось только… Что? Соблазнить? А потом получить пощечин за то, что не признался сразу? Он ведь на ней из-за приданого женился, а не из-за прекрасных глаз.
От размышлений снова заныло в затылке. Нужно заняться чем-нибудь рациональным, а не о возможном соблазнении секретаря думать. Рациональнее всего были деньги, и Райн отправился в царство госпожи Оргх.
– Ну наконец-то вы до меня снизошли, лорд Ашти, – приветственно заволновалась верхней частью тела Рида Оргх, чуть привстав с необъятного кресла. – Так сложно спуститься этажом ниже?
– Вы хотели со мной о бюджете поговорить или упрекать меня в занятости? – сразу настроился на нужный лад ректор, старательно изгоняя из головы подсмотренный утром сеанс гимнастики.
– Ну-ну… Очень грозно. Я практически в ужасе, если бы не было чему ужасаться сильнее. Райн, – опустив формальности и впервые за все время работы назвав его по имени, произнесла госпожа Оргх, – присядьте. Вот чаю возьмите, пончик, наверняка обедали на бегу, как ваш отец.
Пончик Райн брать не стал, а чаю налил, очень уж хорошо из чайника пахло.
– Райн, дорогой, – снова заговорила бухгалтер дождавшись, пока Ашти насладится первыми, самыми ароматными глотками, – я хорошо умею делать деньги из денег, но из воздуха я их делать не умею, а у нас остался… почти остался только он один.
– А наш вклад?
– Вы имеете в виду вашу аферу с вкладом? Там не так радужно, но лучше, чем могло быть. С дотацией от Королевского фонда за адептов по обмену и процентами, сможем рассчитаться за ремонт и закрыть первый семестр. А потом… Нас спасет только чудо, если это будет чудо денежного дождя над Академией. Я знаю, что приказа об уменьшении финансирования никто не ожидал. Нам нужны деньги и срочно. И то это временная мера. Если так пойдет, на следующий год мы просто не сможем никого принять вообще. Ваш летний план не сработал. Я правильно понимаю?
– Да. Я надеялся на некую сумму после женитьбы, но все расстроилось.
– Только вы не выглядите расстроенным. Разве что тем, что не получили этих денег.
– С леди Штерн у нас было деловое соглашение. Я так думал. Но она, видимо, думала иначе. И мне теперь должно бы быть стыдно, но… Знаете, это ужасно. То, что я делаю. Будто торгую собой, как уличная блудница. Извините. Я не должен вам жаловаться и ныть. Это недопустимо.
– Всем время от времени нужно кому-то поныть. И, говоря о блудницах… Вы хоть что-то делаете. Должна сказать откровенно, из вас вышел куда лучший руководитель, чем из вашего отца. Хотя я в вас сомневалась, особенно поначалу.
– Много вы с ним работали?
– Достаточно, чтобы сделать выводы, – женщина по-приятельски похлопала Райна по руке, – вы хороший руководитель, но…
– Нам все равно нужны деньги, – договорил Ашти. – Будут. Ливня не обещаю, но небольшой дождик гарантирую.
– Вы продали свои земли в Найтфол? – ужаснулась Рида.
– Нет. Это исключено. Про блудницу помните? Я женился.
– Удачно?
– Понятия не имею. Но проблем уже получил.
Оставив кабинет бухгалтера, Райн отпустил аспиранта и внаглую ушел раньше. Возмутившись про себя на ненормированный рабочий день решил завершить его так же, как начал – прогулкой. Там как раз должны были прибыть адепты из Акоса, вот заодно… Мерзкое слово. Разве нельзя прогуляться без всяких заодно? Но ноги все равно почему-то гуляли как раз в направлении одного из общежитий факультета прикладной магии.
Глава 3
– Безобразие, – отчетливо раздалось у меня в голове ректорским голосом, и почти перекрыв его, другой голос, более высокий, строго спросил: – Адепты… Что здесь происходит?
– Здесь свидание, профессор, – тут же среагировал Сайлер, отстраняясь, но рук с моей талии так и не убрал. – Адепт Сайлер Гатто, факультет темной магии Академии Акоса, отделение боя и защиты, прибыл по обмену, а это…
– Это адептка Бредли, я в курсе.
– Простите, не знаю, как к вам обратиться…
– Декан факультета стихийной магии, магистр Луине Эль-Силь. С профессором вы быстро угадали, однако не в состоянии были заметить, что ваши настойчивые знаки внимания адептке Бредли не по душе. Ваши руки, адепт Гатто.
Сайлер повиновался.
– Два шага в сторону.
Это он тоже выполнил.
По лицу парня было видно, что его коробит от необходимости подчиняться магистру Эль-Силю. Эльфы жили небольшой обособленной общиной, редко выбирались в мир и уж точно не имели никаких титулов, привычных в обществе Акоса, а их внутренняя иерархия никогда не приравнивалась к иерархии знати в королевстве. Эль-Силь мог хоть Владыкой быть среди своих, однако это ровным счетом ничего не значило.
– Вам следует вернуться к вашим товарищам и подготовиться к завтрашнему дню. Сейчас вы – наш адепт, и обязаны соблюдать наши правила, распорядок и расписание. Скажите мисси Бредли доброй ночи и можете быть свободны.
– Доброй ночи, крошка Аме, – развязно ухмыльнулся Сайлер и потянулся к моему подбородку, но Эль-Силь чуть качнул головой, в глазах блеснули лазурные искры магии. Сайлер, поклонившись, ушел, бросив на меня короткий, но многобещающий взгляд.
– Амантис? Как вы? – спросил молодой профессор и опустил руки, которые держал сцепленными за спиной, стряхнув с пальцев какое-то плетение. Он был готов уговаривать Сайлера другим способом? Однако… Но разве я не слышала Ашти в то же время, когда подошел муж Илантэ?
– Все хорошо, профессор. А… вы один?
– Да. А вы ждали кого-то другого? Уж точно не адепта Гатто, я так понимаю, – улыбнулся эльф. – Ваша одежда… в небольшом беспорядке.
– Я… Извините, – залепетала я, одергивая рубашку и жилет и чувствуя, как начинают полыхать щеки.
– За что вы извиняетесь? За то, что какой-то… нахал не понимает слова “нет”? Вам следовало звать на помощь громче, увереннее и раньше. Если снова станет вас донимать, просто пожалуйтесь.
– Кому? – удивилась я. Там, где мне раньше доводилось учиться, сообщить наставникам о домогательствах означало в первую очередь очернить себя при очень мизерном шансе, что доставучему наглецу что-то сделают. Оставалось только писать родителям (тут уж кому как повезет) и ждать. А чаще терпеть. Особенно если твоя семья против семьи обидчика титулами или состоянием не вышла.
– Можно сказать любому из преподавателей. Или сразу заместителю ректора по работе с адептами. Это я. Исполняющий обязанности, вообще-то, но так давно исполняющий, что этого уже никто не помнит. Вас проводить? Вернее, мы можем просто пойти вместе, раз уж нам по пути. Я навещал Илантэ в лазарете и возвращаюсь.
– С ней все хорошо?
– Да. Но ей лучше быть на виду у целителей. Вы не представляете, чего мне стоило ее уговорить там остаться. Надеюсь, адепт Гатто, не тот, от кого вы спрятались у нас в Академии?
Я покачала головой. Откуда он знает – понятно. Илантэ поделилась. Но идти вместе с ее мужем вечером вдвоем… Еще подумают, что пока жена в лазарете, молодой муж прогуливается с новой секретаршей ректора в отместку за роман Ашти с женой. Да и насколько он молодой? Я взяла и спросила о возрасте. Оказалось – действительно молодой.
– Но разве вы не живете веками?
– Только некоторые из нас, избавившие себя от эмоций специальным ритуалом. По разным причинам. Большинство предпочитает просто жить.
– Но все равно ваш срок жизни не сравнится с человеческим.
– Поверьте, есть создания по эту сторону Пятнистых гор, живущие столько же, а порой и куда дольше эльфов, – ответил Эль-Силь, приглашающе протянул руку, и мы не спеша пошли по дорожке в сторону домиков преподавателей.
– Драконы?
– И драконы тоже, но они по другую сторону гор.
– Вы сейчас о каменных змеях, по легенде взглядом обращающих всякого в соляной столб? – предположила я, вспомнив почти такой же разговор с Лойдом.
– Да, а еще они, в некоторых версиях той же легенды, способны принимать человеческий облик, а обратившись, имеют весьма привлекательный вид, любят командовать, алчны до денег и способны читать мысли.
– Вы сейчас будто ректора Ашти описываете, – я рассмеялась и тут же умолкла, сообразив, с кем разговариваю, но профессор Эль-Силь и сам не сдержал улыбки.
– Действительно, похоже. Райн Ашти весьма проницательный человек. А деньги ему нужны не для себя, а для Академии.
– И как же узнать чудовище? – я решила, что вернуться к теме мифологии будет безопаснее, чем обсуждать ректора.
– Полагаю, если вы встретите гигантского змея с огненными глазами, вряд ли примете его за кого-то другого.
– Это просто сказки.
– Да, сказки. Но ведь они откуда-то взялись? Доброй ночи, Райн. Тоже гуляете? – Эль-Силь сказал последнее совершенно не меняя интонации и когда рядом прозвучал голос Ашти я вздрогнула и споткнулась. Меня неудержимо потянуло к земле, но ректор железной рукой остановил падение.
Глава 4
– Я как раз отправился посмотреть, прибыли ли адепты из Акоса. Однако увидел не только то, что прибыли, но и что уже успели отличиться, – сказал Ашти, отпуская мое плечо. – Доброй ночи, Луине. И вам, мисси Бредли.
– Вы видели? – не то спросил, не то констатировал Эль-Силь.
– Только финал. И слышал часть вашей увлекательной беседы об алчных долгоживущих чудовищах.
Я бы может и хотела смутится за свои аллегории, но подозрение, что ректор внаглую врет, не отпускало. Кто-то же сказал “Безобразие” и сказал голосом Ашти. Или это продолжение бреда с преследованием? Видения с эффектом присутствия уже есть, теперь вот слуховые галлюцинации. А преследователь, кстати, отстал. Или его просто не слышно за голосами и шагами?
– Мы с мисси Бредли как раз направлялись по домам.
– Считаете, профессору прилично провожать адептку домой?
– Тогда идемте с нами.
– Тогда это будет вдвойне неприлично.
Эль-Силь издал странный звук. То ли кашлянул, то ли рассмеяться хотел. На что это Ашти намекает?
– Но не отпускать же ее одну после… инцидента? – проявил заботу муж Илантэ.
Они уставились на меня оба.
– Знаете, я сама пойду. Тут недалеко и вообще…
Мне послышались шаги, я притихла, напряженно уставившись в кусты и изготовившись вопить, потому что боялась, что мой невидимый страх вернулся, несмотря на двух взрослых магов рядом. Но раздался сначала нецензурный звук, будто кто-то споткнулся в темноте, звонкий дзынь, и на дорожку вывалился медведь – сокурсник Лойда.
– Ой, – сказал он и прижал руки к животу, будто внезапно прихватило.
– Адепт Орсо, – опознал новоявленного Эль-Силь
– Что это у вас там так звучит? – дополнил ректор.
Парень страдальчески округлил глаза и убрал руки. Спрятанное под полой куртки посыпалось на дорожку. В ноги всех присутствующих брызнуло стеклом и, собственно, брызгами. Аромат вечернего парка дополнился винным духом, таким густым, что я предпочла не вдыхать. Орсо хлопал глазами и тоже не дышал, переводя взгляд с ректора на эльфа.
– Надо же, – удивился Ашти и, нагнувшись, поднял подкатившуюся к его ногам емкость. – Одна уцелела. Держите-ка, Луине.
– Я? Зачем?
– Вещественное доказательство. Вы же у нас в Академии несете ответственность за моральный облик адептов. Продолжайте нести, – ответил Р. Ашти и с явным ожиданием уставился на эльфа.
– И что я по-вашему сейчас должен делать? – профессор стихийной магии принял доказательство двумя пальцами.
– Осуждать.
– Я осуждаю, – с готовностью отозвался Луине и даже лицо осуждающее сделал. – А вы?
– Что я?
– Вы же ректор.
– Действительно, – вспомнил Ашти. – Тогда я осуждаю еще сильнее.
Кажется, этим двоим тоже вдыхать не следовало…
Адепт Орсо окончательно сник, однако попыток улизнуть обратно в кусты не предпринимал. Все равно все вдребезги. Кроме одной, и ту изъяли.
– Что же вы держите в руках, магистр Эль-Силь? – напомнил о доказательстве вины ректор. – И с этим не знаете, что делать? Суйте в карман. А то тоже уроните и предъявить будет нечего. Хм… Кстати, как думаете, Луине, будет достаточно прилично, если мисси Бредли проводит адепт Орсо? Адепт Орсо?
– Да, господин ректор, я с удовольствием.
– Отставить удовольствия. Обойдитесь ответственностью. Проводите мисси Бредли и можете быть свободны. Пока что. Амантис, – ректорские гляделки обратились на меня, – что же вы стоите? Вам на работу завтра, а вы тратите время, отведенное на отдых, в сомни… Тратите время.
Я пристроилась к медведю и мы пошли.
– Михель, – тихо представился парень.
– Монти, – ответила я.
Дальше шли молча. Оба магистра шагали шагов на пяток позади и вполголоса переговаривались.
– Вам не кажется, магистр Ашти, что теперь это немного похоже на преследование? – вполголоса спросил Луине
– Почему? Нам ведь в ту же сторону. Мы пойдем чуть поодаль и проследим, чтобы соблюдались приличия.
Михель дернул меня за рукав и я отвлеклась.
– А ты чего, – шепотом спросил парень. – Тоже уронила?
– Что уронила?
– Моральный облик Академии.
– Вроде того. А тебе зачем столько вина нужно было?
– Не то чтобы мне… Мы вскладчину, хотели со столичными, что в наше общежитие расселили, дружбу скрепить, но оно, видишь, сразу не сложилось.
У меня тоже сразу. Но Михелю я этого, конечно же не сказала и дальше мы снова шли молча и мне снова, будто щекоткой, не покидало ощущение взгляда. Взглядов. Один – в спину, другой со стороны живой изгороди. Страхи размножались.
– Луине, а скажите ка мне с каких пор у нас можно достать крепленое вино? – заговорил Ашти. Голос звучал странно отчетливо, ни сколько не приглушенный расстоянием.
– Ни с каких, – эльфа я едва слышала. – Но вы же знаете, Райн, при большом желании можно достать что угодно и где угодно.
“И кого угодно… Вот бы денег так же просто достать можно было как спиртное…”
– Что? – спросила я у Орсо.
– Что?
– Ты сейчас сказал…
– Я вообще молчал. Приснилось? Спишь на ходу.
Да. Сплю. Сплю на ходу и вижу сон наяву, как меня целой процессией к дому провожают, а тот, кто следил из-за кустов, теперь (И-и-и!) ткнулся в щиколотку носом, будто приноравливается, как половчее куснуть и получится ли куснуть через ботинок.
Оказавшись у дома, я торопливо попрощалась с Орсо, наугад махнула рукой в сторону, где шли ректор с эльфом, бегом бросилась по лестнице к своей двери и быстро захлопнула ее за собой, оставляя свой страх снаружи. Подготовившись ко сну и забравшись в желанную постель, я слышала, как кто-то жалостливо скребется, но нет уж, не на ту напал. Даже смотреть не пойду, хоть обскребись.
Вскоре скрестись перестало и я уснула.
И ничего удивительного, что после таких приключений сон пришел не менее чудной. Мне снилось, что ректор с деканом стихмага, осуждая друг друга сообразно занимаемой должности, провели экспертизу изъятого у адепта вещества, оказавшегося, по мнению Луине, весьма недурственным на вкус и вызвавшим у эльфа желание познакомить ректора Ашти с собственной коллекцией напитков и провести сравнительный анализ. После чего оба уверились в исключительном профессионализме, дальновидности, предусмотрительности и прониклись крайней степенью уважения к собу… собеседнику. С чем и разошлись. Вернее, ректор разошелся, потому что лабораторные испытания проходили в квартире Эль-Силя. А еще совсем потом мне снилось, что внизу рядом с лестницей стоит Ашти и у него большой скользкий длинный хвост в черной чешуе. Ректор смотрел вверх, на вход в мою квартиру, и его глаза отсвечивали золотом, как у мифического змея с герба Декая.
Глава 5
День начался с приятного. В ожидающей на столе горячей чашке, вместо уже привычного чая, обнаружилось какао.
– Доброе утро, – тихо и немного смущенно произнес голос. Хорошо, что я чашку взять не успела, расплескала бы половину тут же. – Я поменялся. Так нельзя. И разговаривать. Я помню, что вам нравится какао. Простите. Я больше не буду.
Умолк. Хотя я не имела ничего против. Просто общительный домашний дух, а не скребущийся по ночам в дверь невидимый кто-то.
Какао закончилось быстро, как и взбитый творожок с ягодами, а у меня прибавилось головной боли. Я напрочь забыла о задании Корпса, а оно вот – лежит на столе в оборудованном под кабинет углу гостиной. Пока размышляла, что с этим делать, потеряла время и едва не опоздала, потому бежала бегом. Я должна быть на рабочем месте на час раньше Ашти и успеть разобрать пришедшие вечером письма, пересмотреть, что уже сделано, напомнить о несделанном, изучить журнал заявок, сверить с его расписанием на факультете, которое я никак запомнить не могу и путаю со своим, составить график приема на сегодня…
Первые полчаса мне было не до того, чтобы обращать внимание на происходящее вокруг, да еще штрафное задание покоя не давало. Нужно будет умудрится как-то выскочить в библиотеку до занятий и хоть книги нужные взять. Список литературы из шести пунктов был приложен к теме реферата.
Ашти вошел в приемную медленно и очень ровно и, вопреки обыкновению, не стал кивать при приветствии. Он, кажется, даже моргал через раз, а голову нес так, словно она у него вот-вот рассыплется на кусочки. Неужели так болит? Мог бы к целителям зайти… Разве что болит она у него по такой причине, что визит к целителям сильно уронит авторитет первого лица Академии. У моего папы иногда после позднего возвращения из клуба утром был такой же вид и… Я принюхалась. Нет, вроде ничем подозрительным не пахло. Только одеколоном с нотками гвоздики. Как всегда. Довольно популярный мужской одеколон. У крысявки Мортона есть, у типа из библиотеки, что меня к дивану придавил, тоже такой был.
Дверь в ректорский кабинет закрылась тихо-тихо, медленно-медленно, а затем за ней послышались звуки активного поиска: что-то падало и рассыпалось. Опять что-нибудь потеряет и будет доставать, чтобы я ему это достала и положила. Времени прошло всего ничего, а я тут будто всегда…
Что это?
Когда мамина недопеска бежала по паркету, ее маленькие мерзючие коготочки точно так же поцокивали. С поскрипыванием и повизгиванием. Паркет служанки натирали на совесть, собачьи лапы (а также подошвы и каблуки всего семейства Бредли) скользили и норовили разъехаться.
Я притихла и остановилась на полпути между столом и кухней.
Звук пропал.
Шагнула – и снова цокнуло. И опять.
Может и мне к целителям нужно?
Я переступила ногами. Скрипнуло.
Нагнулась, пытливо взглянула на подошвы туфель и обнаружила в щели треснувшей набойки каблука мелкий камешек. Это он скрипел? А туфли придется чинить. Эх.
Разобравшись с потусторонними звуками, вошла в кухню и принялась готовить чай для Ашти. Вода, благодаря призванному в помощь домашнему духу, вскипела в мгновение ока, разогретый фарфоровый чайник с уже засыпанными листьями ждал. Я залила смесь водой, выждала положенное время, водрузила на поднос чашку, налила напиток густого янтарного цвета, положила ложечку с салфеточкой, поставила малюсенькую вазочку с цветочным медом, взяла всю эту красоту в руки…
Лизь.
Я подскочила. Звуковое сопровождение включилось само собой.
Я не надела чулки. Я их не люблю, и вообще в Декае, несмотря на близость гор и болот, куда теплее, чем в центральной части королевства, где наверняка услышали мой ор.
Поднос лежал на полу, чашка – вдребезги, чай растекался лужей, я прижалась спиной к стене, отставив табуретку ножками вперед. Невидимое нечто пересекло лужу и, оставляя мокрые когтистые следочки там, где недобежал чай, начало приближаться ко мне.
Дверь распахнулась. Я швырнула в невидимку табуреткой, устроив грохот, и теряя туфли, вскарабкалась на ворвавшегося в кухню ректора как блажная кошка на дерево. До самой макушки.
На дерево было бы удобнее, потому что с Ашти я тут же принялась сползать, несмотря на то, что обнимала его всеми конечностями разом. Но ректор уверенной рукой благородно перехватил сползающую часть меня. Во второй руке Р. Ашти опасно мерцал сгусток магической энергии. Погас, будто впитавшись в ладонь, поскольку видимых опасностей на кухне не обнаружилось, только лужа, осколки и перевернутая табуретка.
– Что происходит? – спокойно поинтересовался Райн, дернув головой, будто у него ухо заложило. Может и заложило, ведь часть ора пришлась как раз туда. Лучистые синие глаза, покосившись, недоуменно посмотрели на меня.
– Тут было, – трагически зашептала я прямо в пострадавшее ухо и клещом цепляясь за шею Ашти, – такое! С когтями! Мелкое!
– Здесь нет мышей, Амантис, – голосом целителя, которого вызвали к буйному пациенту сообщил ректор..
– Оно меня в ногу лизнуло! – еще несчастнее прошептала я и вдруг тоже захотела лизнуть. Ашти. В это его ухо. Или чуть пониже. В шею. Или хоть бы носом прижаться и поглубже вдохнуть запах теплой кожи… А еще поняла, что пальцы ректора у меня под коленкой. Горячие и…
Я покрылась мурашками. Вся. Коленки тоже. Райн отвел взгляд и уставился на мою ногу, прижимающуюся к его груди. Голую. В мурашках.
– На вас нет чулок, мисси, – сказал Ашти, дернул кадыком и повернул ко мне лицо.
– Здесь жарко, – все так же шепотом ответила я. От него пахло гвоздикой и какой-то травяной настойкой. И он был такой красивый, и сильный, и… ректор.
– Да, жарко, – согласился Ашти. – И раз здесь никого, кроме нас нет, и вы уже не дрожите, почти, и не орете, совсем, может уже отпустите мою шею? Вы мне волосы прижали и ваши ноги… Еще войдет кто-нибудь и решит, что я вас здесь не спасаю, а… наоборот.
Он, придерживая меня уже обеими руками, обежал взглядом кухню, вышел в приемную, опустил на тумбу картотеки, расцепил руки, сомкнутые вокруг его шеи – и все это неотрывно глядя мне в глаза. Затем взялся за щиколотки. Там ему показалось неудобно держать и ладони сдвинулись выше, отчего я повторно покрылась цыпками. Резко и сильно зачесались пятки, я дернула ногами, невольно привлекая Ашти ближе к себе и сглатывая, чтобы избавиться от звона в ушах. Райн, не ожидавший, что я дернусь, немного потерял равновесие и неловко ткнулся губами в висок, а мои губы оказались как раз там, куда мне в момент помутнения рассудка, не иначе, хотелось его лизнуть. Или понюхать. Или чтоб он…
– Не хотелось бы вас отвлекать, ректор Ашти, но дело не терпит отлагательств.
Глава 6
Корпс, а это был он, сложив руки на груди, стоял у бесшумно закрывающейся за ним двери в приемную. Впору пожалеть, что петли не скрипят.
– Мы закончили, – ровно, будто не его только что застукали в компрометирующей позе с секретарем, сказал Ашти.
Он отпустил мои ноги, чуть придержав, чтобы я не свалилась, и ловко одернул на мне платье, прикрывая коленки. Да еще встал так, чтобы меня от некроманта загородить. Спина широкая, есть где спрятаться. Правильный какой… Секретарскую честь блюдет, а сам за лодыжки хватал, смотрел странно и не очень-то торопился меня стряхивать, хоть я ему, по его словам, шевелюру золотистую прижала.
– Чудесно, – со значением произнес Крапс. – Значит я вовремя.
А сам сычом следил, как я задом съезжаю с картотеки на пол и бочком двигаюсь к кухне, где остались туфли. “Родственница? – говорили его глаза. – Где это так родственниц обнимают?” Сам себе убедил, что я любовница ректора, сам себе доказательств нашел. Жаль, что теперь мой реферат, который еще даже не начат, Корпс будет изучать с особенным тщанием.
Я, может, тоже не люблю тех, кто на протекциях выезжает. Их вообще никто не любит. Но мне поблажек не делали. Все сама. Сама сбежала, сама не поступила, сама напросилась в секретари. Если кому в этой ситуации и обломилось, то Лойду. Но что я, зверь? Хотя Ашти в порыве благодушия предлагал исключить того, с кем я бланки попутала. Но я сказала, что так волновалась, что теперь даже не вспомню, как он выглядел.
Ашти и жестом ни взглядом не напоминал о случившемся в кухне. Даже чай сам себе делал, после того как Корпс ушел и порядок в кабинете навел. Потому что когда я вошла с ежедневными папочками, там ничего не валялось. Кроме самого Ашти в той самой недостойной ректора позе поперек кресла и с ногами на тумбе.
Молча положила папочки и удалилась. Неловко мне было за его пальцы у меня на голых ногах и желание попробовать Р. Ашти на язык. А волосы у него гладенькие, хоть и вьются. Один из нечаянно вырванных в процессе спасения волосков остался на рукаве моего платья и я наматывала его на палец и нервничала. Не только из-за ректора. У меня листок с заданием потерялся. Скорее всего затесался между приказами, что я на подпись носила. Идти спросить? А то время зря проходит, как раз дел никаких и можно бы в библиотеку сбегать. Тему-то я помню, а список книжек нет.
“Безответственно. Совершенно безответственно”, – раздалось в голове голосом Ашти, когда я все же решилась пойти к нему в кабинет и попросить поискать потеряшку в документах. Даже из-за стола встала.
Нет, не надо мне к целителям. Это совесть заговорила. Почему ректорским голосом? А чтобы звучало внушительнее. Не какой-нибудь робкий писк “А может не надо?”, как когда я из дома в окошко сигала или когда Лойд магией ящику прежний вид придавал. С разбитого яйца дурдом и начался.
“Безответственно и недостойно, – продолжал укорять личный ректор. – Но как же… приятно!”
Что?!
Дверь открылась. Ашти стоял в проеме с книгами в руках. Из книг торчали закладки, поверх лежали разноцветные папки с документами в разные отделы, венчал стопку мой листок с заданием.
“Очень приятно... Главное, слишком не напирать и не…
– Не подумайте ничего такого, – заглушая собственный голос, хозяйничающий у меня в голове, сказал Р. Ашти. – Просто выходит, что спасая вас от невидимых мышей, я нечаянно вас скомпрометировал. А вы все же попали в немилость у магистра Корпса… В общем, небольшая помощь.
– Книг в списке было больше.
– Верно. Но две последние есть только у меня. В библиотеке Академии их никак не достать. А еще одна для старшего курса и вам ее не выдадут. Это такая… проверка, насколько именно я вам лично, – он ухмыльнулся, – благоволю.
